Thank U

      Когда Хонджун знакомится с Сонхва, он думает что наконец нашел то, что так давно искал. Пак - тот самый человек, в существование которого большинство людей не верит - чистый, искренний и безумно добрый.       Они знакомятся совершенно случайно. Их, как позже оказалось, общий знакомый, решил устроить вечеринку в честь Хеллоуина. Туда было приглашено много людей, но из-за того что мероприятие проходило в последние дни каникул, когда многие разъехались, прийти смогли далеко не все.       Небольшой загородный дом был снят заранее, организатор вечеринки позаботился о выпивке и закусках. Сама вечеринка проходила в итоге очень приятно - во всяком случае, явно намного лучше того, что бывало в прошлые годы.       Сейчас все чисто, аккуратно, организованно и цивильно, в то время как раньше подобные "тусовки" происходили в худших условиях, потому что большую часть бюджета организатор благополучно прятал в свой карман.       Хорошая выпивка, приятная, хоть и не слишком знакомая, компания. Хонджун даже не жалеет, что выбрался сюда, хотя и мог отказаться. Время тянется размеренно, кто-то танцует, кто-то играет, кто-то уже уединяется в спальнях на втором этаже.       Сонхва приходит позже всех - как Ким потом узнаёт, это из-за работы. Он извиняется перед всеми миллион раз, делает себе на кухне крепкий-крепкий кофе и громко смеется, тут же вливаясь в компанию. Людям легко и хорошо с ним.       Какой-то коктейль в стакане Хонджуна постепенно заканчивается, а значит скоро придется вернуться на свет божий - и он даже не против, потому что одно дело наблюдать, а совсем другое быть непосредственным участником беседы. С Сонхва почему-то хочется познакомиться до зуда где-то под лопаткой.       - Привет, - улыбается достаточно дружелюбно, чтобы быть приятным, но недостаточно, чтобы раздражать, - Я присоединюсь?       Сонхва двигается в сторону, освобождая место рядом с собой и тянет "Хорошо. Кстати, мы не были знакомы раньше, верно?"       Хонджун хочет ответить, что уже слышал о нём от других довольно много, но молчит и только кивает, через секунду будто просыпаясь.       - Я Хонджун.       - Сонхва.       На секунду в голове Кима четко вырисовывается мысль о том, что улыбка Сонхва красивая. Он смотрел бы на неё ещё долго, но это начало бы странно выглядеть, поэтому приходится отвернуться и налить себе выпить. Краем глаза замечает, что Сонхва подливает в кружку с бывшим кофе коньяк и усмехается. Всем нужно расслабиться иногда.       Они продолжают стоять на кухне небольшой компанией, обсуждают учёбу, подработки, семьи и ещё тысячу вещей. Сонхва не замечает, в какой момент его пьяный взгляд начинает чаще задерживаться на "соседе" - Хонджуне, который доказывает что-то, вероятно, очень важное пьянющему Минги. Не замечает, как протягивает ему зачем-то стакан воды и предлагает выйти подышать.       Ночная прохлада немного приводит нетрезвые мысли в порядок.       - Ты не слишком пьян? - Сонхва прикусывает язык, явно ожидая услышать сейчас о том, что это не его дело, но.       - Все в порядке, я не собирался больше.       Они стоят ещё, а у Сонхва в груди тепло. С его мнением давно так не считались, для него давно не искали объяснений. Пьяная симпатия обрастает подробностями.       - Где ты учишься? - Хонджун тот ещё болтун, на самом деле, особенно пьяный.       - Пару дней как переехал сюда и перевёлся в ваш университет. Ещё не успел сходить на учёбу и разведать все, документы пока оформляют. С подработкой очень помог друг, я не знаю как бы устроился сам на новом месте.       - Ого.. так вот почему мы раньше не пересекались, - Хонджун ежится от ветра, но не спешит заходить обратно в квартиру, - Ты из-за подработки опоздал так сильно?       - Да, людей не хватает, - Сонхва смотрит вперёд, на ночной город. Ветер играет с волосами, бросает их из стороны в сторону. Они молчат, но это хорошее молчание.       В высотке напротив мигает одно из окошек. Слабый желтоватый свет несколько раз загорается и гаснет снова, а потом только гаснет. Хонджун думает о том, что там наверняка есть кто-то, кто так же смотрит на них с той стороны. Этот человек устал от учёбы, а может быть работал в вечернюю смену на другом конце города или приехал в гости издалека.       - Далеко отсюда живешь? - может, Сонхва посчитает вопрос бестактным или слишком личным, но в кимовой пьяной голове начинает навязчиво вертеться мысль о том что можно было бы предложить поехать к нему. Никакого подтекста, только внезапное желание посмотреть, какой Сонхва утром. Щурит ли он глаза от яркого света, пробивающегося через окна? Завтракает полноценно или только пьёт кофе?       - Не слишком, - Сонхва устало-скучающе обводит глазами балкон, постукивает пальцем по перилам и отрывается от них, чтобы сесть на табуретку, найденную там же, взъерошить собственные волосы и снова повернуться с неловкий улыбкой, - Может ко мне? Звучит двусмысленно, но завтра уже на учёбу. Неловко тебя просить, но не мог бы ты показать все? Я конечно, относил документы и видел некоторые помещения, но это не слишком помогло.       - А зачем к тебе ехать? - где-то в глубине своей души он уже согласен, но узнать все-таки надо.       - Ну... на самом деле можно и без этого, просто так было бы быстрее утром.       Тихо смеется и выдыхает тихое "когда поедем?". Пак выглядит как кот, нажравшийся сметаны, стряхивает с себя невидимые крошки и говорит отчетливое "спасибо".       Сонхва думает, что Хонджун ужасно хорош даже когда ужасно пьян. Хонджун думает, что Сонхва умеет читать мысли. ***       Все-таки эта идея Сонхва явно была не лучшей. Они проспали, ещё и достаточно сильно, чтобы получить по шее от старосты. На телефоне Хонджуна десять пропущенных от него, но он старательно их игнорирует, засыпая в кружки крепкий кофе, что находит на паковой кухне.       Сам Сонхва ещё спит, и Хонджун думает, что будить его - кощунство. Какая-то его часть вопит о том, что ночевать у незнакомых людей опасно, и его буквально через три минуты кто-нибудь обязательно убьет или изнасилует, а другая отвечает, что этот самый Пак-убийца-и-насильник-Сонхва сейчас дрыхнет прямо на диване.       Чайник щёлкает, оповещая о том, что вода закипела. Хонджун заливает кипяток в кружки, раскладывает по тарелкам яичницу, сделанную на скорую руку, и идёт в зал. Спать полезно, но он не хочет завтракать в одиночестве.       Диван выглядит так, как будто на нём кого-то, по меньшей мере, убили. Подушки хаотично раскиданы как по нему, так и вокруг. Одеяло накрывает все сверху, а завершает этот бутерброд хозяин квартиры - Сонхва. Он спит, прижимая к себе диванную подушку, пуская на неё слюни и тихо сопя. Хонджун подходит тихо, присаживается около дивана на корточки и ещё какое-то время смотрит на подрагивающие реснички старшего.       Трогает за плечо, немного встряхивает. В голове почему-то неоновой вывеской светится мысль, четко формирующаяся в ощущение, что они давно живут и учатся вместе, а этот день - один из череды таких же, одинаковых.       - Вставай, у тебя гости вообще-то. Как не стыдно спать?       Сонхва мычит и отмахивается от него, зарываясь носом в одеяло и закрывая им уши. Хонджун откровенно ржёт, взваливает несопротивляющееся тело на плечо и тащит его в ванную вместе с одеялом. Ногой толкает приоткрытую дверь, локтем включает свет и сгружает Сонхва прямо в ванную. Она сухая, поэтому старший сворачивается внутри клубочком, натягивая одеяло до шеи.       Хонджун злобно хихикает и включает душ.       Крик Сонхва слышал, кажется, весь подъезд.       - Ты сумасшедший! - Пак истошно орёт и бежит за Хонджуном, безуспешно пытаясь отхлестать его полотенцем по тому, до чего дотянется.       - Ты сам виноват, что не хотел просыпаться! - Хонджун ловко уворачивается от карающего полотенца и заворачивает на кухню. Здесь тупик.       Ким ловит Сонхва за руку и прижимает животом к столу, второй рукой отбирая полотенце и кидая его на пол. Пак шипит кошкой, выворачивается и пытается пинаться, но безуспешно. С его волос на стол всё ещё капает холодная вода.       - Зато смотри, как хорошо ты проснулся.       - Я хочу тебя убить, - поворачивает голову набок и прижимается щекой к столу.       - Ты сам меня привёл вчера! - Хонджун возмущённо вопит и хлопает по боку Сонхва ладонью.       - Ладно, отпусти. Задушу тебя подушкой позже.       - Спасибо, - тянет язвительно и отпускает Сонхва, садясь на стул рядом с тарелкой, - Садись есть.       Сонхва смягчается как только видит на столе тарелки с яичницей и кружки с ароматным кофе. В пылу боя он не заметил этого, не почувствовал запаха еды.       - Приятного аппетита, - Хонджун прыскает - только что его хотели убить, а уже желают хорошо поесть.       - И тебе.       Они завтракают в тишине, слышен только стук вилок о тарелки. В универ они, очевидно, не попадают, поэтому в голове Хонджуна крутится предложение куда-нибудь сходить. Сонхва, конечно, тот ещё засранец, но позавтракать за чужой счет и повеселиться утром было классно. ***       Через какое-то полгода Сонхва насовсем переезжает к Хонджуну. Круто ведь, когда твой парень живёт с тобой?       Их признания друг другу были глупыми и неловкими, но оба вспоминают теперь те моменты с улыбкой. Сонхва тогда в очередной раз доставал Хонджуна шуточками о том, что тот "наверное гей, раз за столько времени не привёл ни одной девушки". На тот момент его не волновало, что и сам Пак не лучше - домой он водил только Дженни, одну из немногих подруг.       Сначала Хонджун молча слушал и никак не реагировал, а потом дёрнул Сонхва за рукав футболки, наклонил к столу и прошипел на ухо "если ты не прекратишь, я тебя трахну", а Сонхва почему покраснел как помидор и начал заикаться. Тогда до Хонджуна и дошло, в чем причина постоянных издевок.       Он признался первым, всё на той же кухне в одну прекрасную субботу за вечерним чаем. Сказал как-то совсем просто, будто это общепринятый факт - "ты мне нравишься, но уже давно не как друг". А Сонхва растаял, обретая наконец покой после месяцев напряжённого ожидания и попыток спрятать свои чувства от всех, и даже от себя самого.       Они целовались на кухне так долго, что даже не заметили, как чай остыл. ***       Этим утром солнце светит, раскрашивая цветные деревья ещё красочнее и ослепляя случайных прохожих. Они идут, крепко держась за руки и размахивая ими из стороны в сторону. Со стороны выглядят как дети, но смотрят только друг на друга, находя в глубине глаз напротив тёплые искорки.       Хонджун так безнадёжно влюблён, что щемит в сердце. Он смотрит на взъерошенные волосы Сонхва, делающие его ещё больше чем обычно похожим на котенка, глубоко вдыхает спертый летний воздух и наклоняется, чтобы быстро чмокнуть Сонхва в губы и отстраниться. Сонхва тихо смеётся и притягивает его ближе к себе, целуя и поглаживая пальцами шею.       В это воскресенье они гуляют до самой ночи, пока пальцы не становятся холодными и перестают ощущаться как собственные. Сонхва натягивает рукава толстовки на ладони и обхватывает Хонджуна обеими руками, прижимаясь близко-близко.       - Пошли домой, я замёрз, - дышит прямо в ухо и клацает около него зубами.       - Я уж думал ты не скажешь это сегодня, - Хонджун облегченно выдыхает, сжимает руку Сонхва в своей и таща его в сторону остановки, - Я так замёрз, боже мой.       - Так надо было давно это сказать, - Сонхва смеётся, - Мы бы уже дома были, если бы ты сразу сказал, что тебе холодно.       - Уже неважно, - Хонджун бубнит под нос себе какие-то возмущения, а потом Сонхва слышит "но ты так смотрел на загоревшуюся огоньками аллею" и больше ничего не говорит.       Тёплый душ и горячий шоколад в больших кружках спасли этот день окончательно. ***       Хонджун хорошо помнит тот день. День, когда всё перевернулось с ног на голову.       Сонхва стали часто беспокоить сильные непрекращающиеся головные боли, тошнота и резкое ухудшение зрения. Сам Пак твердил что-то о том что это всего лишь усталость и пройдёт само, но Хонджун был непреклонен.       Долгие обслуживания, куча потраченных денег и нервов, и страшный диагноз, который Сонхва воспринял как удар под дых - как же так, он ведь абсолютно здоровый человек?       Хонджун прижимает к себе близко-близко, успокаивает и шепчет, что они справятся со всем вместе. Сонхва трясёт так сильно, что он не может ответить ни слова. Его жизнь теперь полностью разрушена и туго закручена вокруг чужой - страшно и больно, но вместе. ***       Эту зиму они проводят в горах - Сонхва ещё можно надолго уезжать, главное только не забывать пить все нужные таблетки. Хонджун нашёл где-то и снял на неделю маленький домик прямо в горах, где всё вокруг закутано в белые холодные простыни и припорошено сверху, будто сахаром.       Деревья сверкают от солнечных лучей, переливаются ледяными ветками, как драгоценные камни, и звенят маленькими серебряными колокольчиками.       Прямо рядом с домиком медленно вырастает огромный снеговик. Сонхва сказал, что сделает его сразу после того, как вышел из машины и увидел бескрайние полотна снега перед собой.       Хонджун катает средний шар по земле, наращивая снегом его размер, пока Сонхва зашёл в дом за морковкой. Ещё две части - самая большая и самая маленькая - лежат на снегу рядом и ждут своей очереди.       Сонхва возвращается. Его щеки всё ещё красные от мороза, рот и часть носа не видно за шарфом, а шапка сбилась на бок. Хонджун оставляет снеговика и ловит Сонхва в свои объятия, сталкиваясь с ним в жадном поцелуе и обмениваясь теплом дыханий.       - Ты опять всё время меня целуешь, - Сонхва опускает шарф на подбородок, чтобы его было слышно.       - Потому что люблю, - забирает морковку и возвращается к снеговику.       Сонхва налетает на него со спины, сбивает в сторону и они оба оказываются в снегу. Хонджун пытается очистить лицо и пыхтит, а Сонхва ерзает на нём, очищает от снега глаза и целует Хонджуна в морозные губы.       - Я так сильно тебя люблю, - шепчет. ***       Голова болела так сильно, что хотелось оторвать её и положить на балкон, чтобы проветрить. Сонхва скручивало на кровати, он сжимался в маленький комочек и старался дышать через мокрую от слез подушку так, чтобы не было слишком больно.       Таблетки не помогают, заснуть с такой болью невозможно. Сонхва переворачивается на спину, смотрит в потолок и трет глаза дрожащими руками. Он снова остался один в большой квартире, некому протянуть ему даже стакан воды или обезболивающее. От этого ещё больнее и появляется ощущение брошенности, хотя Хонджун всего лишь ушёл на работу.       Сонхва не может понять, почему почти все приступы так болезненны и проходят именно в отсутствие Хонджуна. С ним всегда легче. То, что сдавливает тисками виски и горло, немного отступает, когда Ким сжимает ладонь Сонхва своей и гладит его по голове, убирая спутанные влажные волосы со лба.       Он боится остаться один, потому что не справится без Хонджуна, его тепла, его рук, его любви. Сонхва утонул в нём с головой, причём вполне добровольно. ***       Они знали, что у них не было и не будет ни одного крошечного шанса. Ну, может быть, ещё в самом начале Хонджун думал о хорошем исходе. А вот Сонхва уже тогда понимал, каким будет конец, и даже делал попытки с ним смириться.       - Ты не устал? - Хонджун сжимает ладонь Сонхва в своей и раскачивает их из стороны в сторону. Они ненадолго вышли на прогулку в парк около больницы.       - Нет, всё отлично.       Сонхва солнечно улыбается и подставляет лицо тёплым лучам солнца. Весна в самом разгаре, на улице уже несколько недель стоит хорошая погода. Лето приближается.       - Тогда вернёмся через полчаса, хорошо? Врач просил не уходить надолго.       - Я помню, - Сонхва присаживается на корточки, одной рукой упираясь в коленку, а второй еле-еле касаясь маленького цветочек перед ним. Хонджун останавливается. В сердце что-то замирает,а потом оно начинает колотиться. Поперёк горла стоит ком.       - Сонхва.       Он отрывается от цветка, смотрит на Хонджуна снизу вверх большими грустными глазами и как будто крошит его душу своими тонкими ладонями. Сонхва в большой кофте выглядит ещё меньше и худее, хоть и всё ещё остаётся совсем немного выше Хонджуна.       Сонхва встаёт с корточек и делает шаг к Хонджуну, протягивает руку и переплетает их пальцы.       - Всё хорошо?       - Давай вернёмся? Я немного устал.       Сонхва удивляется, но не подаёт вида. Они гуляют всего час. Наслаждаясь последними минутами перед возвращением в здание, оба парня смотрят вокруг. Красивый парк, фактически являющийся частью больницы, сейчас раскрашен яркими пятнами клумб.       - Я так много думал о том, что мы могли бы съездить куда-нибудь в августе. Что думаешь?       - Я.., - Хонджун на секунду замирает, - Конечно, я не против. Куда ты хочешь?       Сонхва улыбается. Он хочет сказать о том, что они должны поехать в место, которое бы нравилось обоим, но говорит совсем другое.       - Не знаю. Я был где-то в детстве, ещё с родителями, но уже не помню, - улыбка, - Ты знаешь какие-нибудь места?       - Нет, но я подумаю об этом, обещаю.       - Договорились, - Сонхва смеётся, а Хонджун вдруг притягивает его к себе за руку и крепко-крепко обнимает.       Смех Сонхва становится слышнее. Он вплетает пальцы в волосы Хонджуна, касается его щеки губами и прижимается к тёплому телу, ощущая прерывистое дыхание Кима.       - Можешь считать, что пообещал мне.       Хонджун только улыбается. ***       В палате так же светло и просторно, как и в предыдущие сотни раз, когда Хонджун в неё заходил. Сонхва задумчиво жуёт печенье и листает книжку, с некоторой переодичностью смахивая со страниц крошки.       - О, ты уже вернулся? - Сонхва опять говорит с набитым ртом, и Хонджун готов поклясться, что половина печенья только что выпала изо рта в книгу.       - Да, - показывает пакет с логотипом продуктового, - Что читаешь?       - Сборник рассказов.У меня приём таблеток через полчаса, ты ведь помнишь? А вечером лучевая терапия.       - О, да.       Хонджун не скажет, что знает весь курс приёма таблеток наизусть - может быть даже лучше, чем себя. Он оставляет пакетик на кровати, заглядывает в книжку через плечо Сонхва и выходит из палаты. Врач просил зайти ещё когда он поднимался в палату и столкнулся с ним на лестнице.       Кабинет врача почти такого же размера как палата, может чуть-чуть больше. Мужчина сидит за столом напротив двери, внимательно читает какие-то документы и изредка что-то тихо проговаривает вслух.       - Здравствуйте, вы просили зайти, - мужчина тут же отрывается от бумаг.       - Здравствуйте, присаживайтесь. Насколько я помню, вы родственник Пак Сонхва? Восемьдесят вторая палата.       - Не родственник, но опекун. Да, всё верно.       - Я хотел сообщить вам, что курс химиотерапии подходит к концу, и я не вижу смысла его продолжать, - Хонджун огромными глазами впился во врача, - Поймите меня правильно. Вы можете бесконечно проходить курсы, но в случае пациента это не имеет абсолютно никакого смысла. Ему не становится лучше, вы ведь и сами это видите.       А Хонджун видит, и это самое отвратительное. Видит, как Сонхва слабеет на глазах, как его глаза потухают.       - Вижу. Можно ли оформить документы и перевести его на домашнее лечение?       Мужчина смотрит на парня с откровенным сочувствием. Он знает, как тяжело смотреть на то, как твои близкие медленно умирают.       - Да, можно. За эту неделю я попрошу подготовить бумаги, чтобы к следующей среде его уже выписали. Я дам вам названия обезболивающих и прочих препаратов, которые могут помочь, если ему будет становиться хуже.       - Спасибо, - Хонджун сжимает на коленях кулаки.       - Я не должен этого говорить, но судя по нынешнему состоянию, пациент не протянет больше двух-трёх месяцев. Мне очень жаль.       Хонджун вылетает из кабинета, громко хлопнув дверью и сдерживая злые слезы. Всё не должно закончиться так быстро. Ещё полгода назад врачи говорили о том, что при лучшем раскладе у них есть ещё несколько лет. Несколько лет, а не чертовы два или три месяца.       Воздух на улице стал ещё теплее, он врывается в лёгкие рваными клоками и жжёт их изнутри. Хонджун хватает его ртом, не видя ничего перед собой и опираясь рукой на стену около выхода. Кто-то толкает его плечом - "Не стойте в проходе".       Хонджун не может вернуться в палату. Печатает Сонхва сообщение с коротким "Меня срочно вызвали на работу, извини" и падает на лавочку под окнами больницы в том же парке, в котором час назад держал Сонхва за руку. Он прекрасно понимает, что никакого выхода нет, но не знает, как сказать об этом Сонхва, как разломать его окончательно.       Сонхва стоит у окна своей палаты и смотрит на то, как фигура в тёмном, принадлежащая Хонджуну, сначала удаляется, а потом останавливается около лавочки и садится туда. Сонхва понимает. ***       Уже в четверг следующей недели Сонхва встаёт рано и собирает по палате свои немногочисленные вещи. Несмотря на обстоятельства, его настроение остаётся приподнятым. Погода на улице стала ещё теплее, чем неделю назад, цветы активно расцветали на клумбах сочными пятнами и радовали глаз.       Провожать глазами пустую палату было приятно. Сонхва посмотрел на неё в последний раз и прикрыл светлую дверь, стараясь не думать о причине, по которой больше сюда не вернётся.       Машина Хонджуна стояла на парковке в двух шагах от выхода из здания, но он всё равно вышел навстречу Сонхва и забрал его вещи. Пак миллион раз говорил, что он не сахарный и может нести свои сумки, рюкзаки или другие вещи самостоятельно, но они всё равно раз за разом оказывались в руках Хонджуна.       Ким положил вещи на заднее сиденье и сел за руль, пристегиваясь и глядя на то, как на соседнем сидении то же самое делает Сонхва.       - Куда мы теперь?       - Ко мне домой, отвезем вещи и обустроим всё. Только холодильник пустой, надо что-нибудь купить по дороге.       Сонхва улыбается.       - Поехали. ***       Жить вместе было странно, особенно с самого начала, но они быстро привыкли. Оказалось, что Сонхва любит уборку, а Хонджун превосходно готовит, что позволило им не иметь бытовых проблем.       Сонхва любил, когда они были дома вместе . Особенно хорошо было в этот вечер, но ему было суждено испортиться ( а может и нет).       - Джуни, подай полотенце.       Ким кидает в другой конец кухни пёстрый кусок ткани и возвращается к жарке оладий. Аккуратно переворачивает их один за одним деревянной лопаткой.       - Спасибо. Скоро там?       - Да, я уже поставил чайник, - чувствует, как на плечо поставили подбородок и дыхнули в шею.       - Мм, Джуни, а можно с тобой поговорить? Точнее, ты мог бы мне кое-что пообещать?       Хонджун снимает оладушки, выкладывает новые, кладёт лопатку на край тарелки и разворачивается к Сонхва лицом, стараясь не показать своего напряжения.       - Конечно.       Сонхва тяжело вздыхает и кладёт обе ладони ему на плечи.       - Я знаю, что ты можешь посчитать меня странным или посмеяться над этим, но я хочу попросить тебя пообещать мне, что ты не будешь плакать, когда я умру, - Хонджун открывает рот, чтобы возразить, но Сонхва прижимает одну из рук к его губам, - Не говори, что у нас впереди всё время мира, я ведь знаю, что это враньё, а мне осталось около месяца.       Слезы бегут по щекам Хонджуна непрерывным потоком и делают мокрой ладонь Сонхва.       - Ну вот, я ещё с тобой, а ты уже плачешь.       Хонджун перехватывает его ладонь, отнимает её от своих губ, целует в серединку и прижимается к ней щекой, а потом то же самое проделывает и со второй рукой.       Сонхва печально смотрит на него и гладит щеки и виски кончиками пальцев, наклоняется и целует. Трепетно и нежно, стараясь передать свою любовь, разделить её на двоих и впитать в себя чужую. Хонджун задыхается.       Время всегда было и будет против них. Оно осыпается осколками из израненных пальцев на холодный пол и разлетается во все стороны. ***       Сонхва скручивает новым рвотным позывом и он на заплетающихся ногах несётся к ванной. Ком стоит в горле близко-близко, держится изнутри за горло цепкими когтями и делает больно.       Кровь изо рта вырывается наружу с неприятным бульканьем. Голова раскалывается на кусочки и не склеивается обратно, руки скользят по мокрому от крови кафелю, в нос бьёт запах сырого железа. В глазах двоится и расплывается, летают красные пятна. Тошнота снова подступает, и Сонхва находит в себе силы подняться и перевалиться животом через бортик ванной, чтобы новая порция жёлчи с кровью не попала на пол.       Понедельник - день тяжёлый. ***        - Ммм, - Сонхва хлопает ладошкой по бедру Хонджуна, на котором лежит, - Джуни, а что бы ты во мне изменил?       Смотрит пытливо снизу вверх, водит тонким пальчиком по одежде Кима и ждет. Хонджун задумывается на секунду, пакостливо улыбается, наклоняется вниз и зачем-то шепчет, хотя они одни в квартире:       - Твою фамилию.       Сонхва издает какой-то непонятный писк, резко краснеет и выглядит так, как будто сейчас даст Хонджуну в нос. Возможно, это не очень далеко от правды.       - Я не это имел в виду!, - подскакивает с колен Хонджуна, чуть не стукаясь об него носом, и возмущенно садится рядом, - Я имел в виду мой внешний вид и характер.       - Но там нечего менять, - Хонджун протягивает руку и касается щеки Сонхва, а тот на секунду прикрывает глаза, наслаждаясь мимолетной лаской, - Ты невероятно красивый как снаружи, так и внутри. Идеальный.       Сонхва, кажется, сейчас заплачет. Он наклоняется, чтобы неудобно облокотиться на Хонджуна, часто-часто задышать ему в шею и прошептать на грани слышимости "Я тебя люблю". ***       Они снова дурачатся и валяются на диване, как и тысячу раз до, но в Сонхва что-то неуловимо изменилось. Он такой же радостный и веселый, но с каким-то пыльным налётом обреченности. Хонджуну больно даже смотреть на него, но он только молчит и прижимает ближе.       Сегодня они смотрят Гарри Поттера в тысячный раз. Это любимый фильм Сонхва. ***       Хонджун возвращается из магазина с любимым шоколадным печеньем Сонхва, заходит в светлую палату и тихо ставит пакет на пол. Сонхва сидит на кровати в наушниках, прикрыв глаза и что-то напевая себе под нос. Он будто чувствует присутствие Хонджуна и совсем открывает глаза, тут же тепло ему улыбаясь.       - Я купил твое любимое печенье.       - Спасибо, - Сонхва по привычке тянет руки, и Хонджун подходит ближе, прижимая его к себе и на секунду зарываясь тёплой ладонью в тёмные волосы.       Ему становится немного тяжело ходить, но он в этом не признается. Мозг начинает медленно отказывать, а Сонхва продолжает строить из себя самого сильного на планете и гордо ничего не говорит Хонджуну. А может быть, он просто не хочет причинять боль любимому человеку.       Но боль в данном случае невозможно не увидеть - они живут вместе. Хонджун видит и слышит каждый тяжёлый вздох, замечает, как Сонхва кривится и с раздражением смотрит на своё слишком быстро устающее тело.       Сонхва отчаянно цепляется тонкими пальцами за жизнь и ворот рубашки Хонджуна.       Каждый раз они целуются, как в последний. ***       Сонхва сидит на кровати и читает какую-то книгу в твёрдой обложке. Его ноги накрыты пледом, а на его плечи накинут вязаный кардиган. На улице дождь, и вечером дома прохладно.       Хонджун пару минут просто стоит в дверном проёме и смотрит. Тонкие пальчики перелистывают страничку за страничкой, заправляют за уши пушистые волосы - сегодня не собранные - и теребят угол пледа.       - Сонхва.       Он поднимает голову и улыбается. Хонджун делает то же самое в ответ и плюхается рядом, устраивая голову на коленях Сонхва. Он нежно убирает волосы с глаз и вплетает пальцы в волосы, начинает массировать кожу и перебирать прядки.       - Что читаешь?       - Ммм..., - Сонхва задумчиво поворачивает книгу и смотрит на её обложку, - В конце они оба умрут.       - Грустное название, не находишь?       - Согласен. Но это не делает книгу хуже, хоть я ещё и не дочитал.       - Расскажешь, когда дочитаешь? - Хонджун задирает голову и смотрит на тёплую улыбку парня.       - Конечно, - наклоняется и чмокает в специально надутые губы. ***       Время предало их жестоко и неожиданно, ровно тогда, когда они были готовы меньше всего. Хотя, нужно признать, к таким вещам нельзя быть готовым. ***       Хонджун привычно опускается на промерзшую землю около коляски, не боясь испачкать почти новые джинсы. Сонхва мягко улыбается и проводит тонкой рукой сначала по своей коленке, а потом по волосам Хонджуна. Он до сих пор очень любит так делать, а иногда даже заплетает ему хвостики или косички. (Хонджун никогда и никому не расскажет, но он не стрижется только для того, чтобы Сонхва собирал его волосы маленькими разноцветными резиночками и говорил, что он с ними похож на ребенка).       Рука в волосах медленно двигается, перебирая каштановые прядки. Хонджун вернулся к своему естественному цвету и считает, что это ужасно красиво, а старший только улыбается и тысячу раз говорит, что Киму идет абсолютно все.       - Джуни, - Сонхва выдыхает, будто собираясь с силами и рука в волосах немного напрягается. Хонджун замечает перемену его настроения и садится ближе, опирая голову на паковы колени и переплетая пальцы с его пальцами свободной руки. Ветер треплет волосы и лезет под куртку, но они продолжают сидеть на улице и смотреть на медленно опадающие листья. Хонджун не беспокоится за тепло Сонхва, потому что он довольно плотно укутан в большой и колючий клетчатый плед.       Все вокруг будто покрыто золотом, с веток то и дело срываются почти красные листочки, которые почти сразу уносит неизвестно куда сильными порывами холодного ветра.       - Помнишь, что ты мне обещал?       Хонджун вздрагивает. Сонхва так давно об этом не вспоминал.       - Сонхва, я..       - Просто скажи, помнишь ли, - Хонджун поднимается с земли, чтобы видеть его уставшее и осунувшееся за такое короткое время лицо, и тяжело сглатывает перед тем, как ответить.       - Помню.       - Спасибо.       Сонхва мягко и тепло улыбается, прикрывая глаза, и дрожащей рукой поправляет около уха белую пушистую шапочку. Хонджун тянется к нему и бережно прижимает к себе, боясь причинить боль. Аккуратно касается губ своими. Это не похоже на поцелуй в обычном его значении - скорее лишь касание, но сердце Хонджуна дребезжит и разбивается на крошечные осколки, засыпающие все внутренности и мешающие вдохнуть. Сонхва кладет прохладные руки на его шею, гладит её кончиками пальцев и выдыхает, отстраняясь.       Хонджун делает шаг назад, разворачивается и какое-то время смотрит вперед, чувствуя как под ногами будто появляется пропасть. Сонхва сзади тихо копошится.       - Джуни, - Ким не оборачивается. Сонхва каждый раз называет его так. Кроме Сонхва никому нельзя, - Я так сильно тебя люблю.       - И я тебя люблю, Сонхва, - по щеке скатывается слеза. Хонджун оборачивается и видит Сонхва с закрытыми глазами и той же спокойной улыбкой на губах. Земля резко уходит из-под ног.       Дрожащие замёрзшие пальцы, которые совершенно не слушаются от колотящегося в груди страха, набирают номер скорой. Хонджун не представляет, что они смогут сделать, но просто и слепо надеется на то, что их время не может прерваться так резко и больно, словно кто-то вырывает из груди тонкие связывающие два отчаянно бьющихся сердца нити. На их месте остаются холодные осколки и кровоточащие раны, которые хочется заткнуть дрожащими ладонями.       Но руки заняты - они сжимают чужие, чуть более прохладные и ещё вполне живые.       Вой скорой помощи безумно звенит в ушах, но доходит до мозга будто через плотный туман.       Сидеть у дверей реанимации и ждать - ад на земле. Неопределённость и страх стучат по вискам и звенят в желудке, от нервов трясутся руки и не соображает мозг.       Через почти два часа в коридор выходит один из врачей.       - Вы Ким Хонджун?       - Да, - голос после долгого молчания сиплый и глухой.       - Время смерти - девятнадцать часов тридцать шесть минут. Мне жаль. Вы готовы заполнить всё необходимые документы?       Не уберёг. ***       Хонджун вдыхает тёплый солнечный морской воздух и усаживается в шезлонге поудобнее. Главный плюс путешествий одному - никто не действует на нервы. Никому не печёт, не надо водички или мороженого. Ты сам с собой и предоставлен сам себе, больше ничего и не нужно.       В руках новенький томик. "В конце они оба умрут".