Заманчиво открытая клетка

       Раскаты грома отражались в каждом коридоре школы. Погода за стенами замка была отвратной. Дождь лил еще с шести вечера и не прекращался до сих пор. Все ученики уже давно лежали в кроватях. Все, кроме одного.        Теодор Нотт сидел на астрономической башне. Он выкурил уже третью сигарету Джарума за ночь и совсем не собирался в гостиную. — Как все заебало, — парень говорил либо с пустотой, либо же с самим собой. — Поздравляю, Теодор, ты на чертовом дне. Опуститься до наркотиков… — он закинул в рот таблетку. — Гребаные победители войны. Чтоб подохли. Да чтоб все подохли нахуй. Эти чёртовы гриффиндорцы, что каждый день напяливают поганые улыбочки. Их жалкие попытки казаться счастливыми видно издалека, но они стараются. Как им всем хватает сил после всего этого? — Всем, кроме Грейнджер. Он давно заметил как жизнь покинула ее, оставив здесь только оболочку. Эта гриффиндорка настолько вызубрила этот смех, что его не отличить от настоящего, если не заглядывать в глаза. Там было пусто. Теодор, теша себя, сравнивал ее с собой. Это было единственным, что развлекало его последнее время. — А что ты, Нотт? Точно, у тебя никого не осталось. Ведь твой отец «трагически погиб» во время одной из миссий этого ебучего Лорда. Недоучка пожиратель кинул в него Аваду. — слизеринец достал сигарету, подкурил и затянулся. Он пустым взглядом смотрел в стену ноябрьского дождя, что никак не прекращался. — Что бы ты сказала, мама, если бы узнала на каком дне твой сын? Ты была бы огорчена. Твое счастье, что ты этого не видишь.        Теодор выпустил дым из лёгких, что уже давно пустил ростки яда. Нотт буквально был пропитан ядами: алкоголь, наркотики, сигареты. Это все уже не было ново для него. Это была его жизнь. Он заменял одно другим, а иногда и вовсе мешал этот коктейль смерти.        Нотт спустился с башни и пошел в гостиную. Всего один день. Всего один месяц. Всего одна жизнь. Потом точно станет легче.

***

       Гермиона ждала парней в гостиной. До урока ещё тридцать минут, позавтракать они успеют. Она грустно глянула под диван, где обычно лежал Живоглот.        После битвы она искала кота около суток. Гермиона обошла весь Хогвартс, всю территорию и немного прошла в лес, но безрезультатно. Сначала ее радовало, что рыжее создание не нашли мертвым, но через месяц она перестала надеяться на лучшее. — Доброе утро.       Рон поцеловал девушку в щеку, Гарри же просто кивнул. После всего что было, они окончательно стали парой. Гермиона сомневалась. Точно ли это любовь? Рон был ей близок как и Гарри, но поцелуи с Гарри казались для нее чем-то неправильным. С Роном же, такого не возникало. Поэтому, приняв это, с большой натяжкой, за любовь, Гермиона не видела проблемы. А может и не хотела ее искать и усложнять себе жизнь. — А что первым? — отпивая чай, спросил Гарри.        Девушка перебрала в голове расписание и ответила: — Травология. — Мы пойдем на улицу в такую погоду? — мученически, произнес Рон.        Гермиона кивнула. Она, в отличии от Рона, любила выходить в такую погоду на улицу. Ветер пробирал до костей, однако Грейнджер любила это. Такая погода напоминала ей о тех временах, когда они втроём мёрзли в лесу. Это было ужасное время, но она отвыкла от спокойствия и уюта. Она неосознанно скучала от такого размеренного течения жизни. Это казалось Гермионе неправильным.

***

       После травологии у всех троих было пустое окно. Гарри и Рон сели дописывать эссе по трансфигурации, а Гермиона принялась за книгу. — Золотце… — Нет. Я не дам тебе списать, Рон. — не отвлекаясь от книги, сказала девушка. — Ты мог бы сделать его ещё на прошлой неделе, но ты решил потренироваться.        Рон молча вернулся к эссе. Гарри сдержал улыбку. В этом году Гермиона вообще не давала списывать. Она даже специально рассчитала, будет ли им хватать времени на домашнюю работу и тренировки по квиддичу. К несчастью Рона, времени хватало. Гарри даже был благодарен, ибо он действительно взялся за учебу. И какого было его удивление, когда он делал домашнюю работу вместе с Гермионой, а потом у него ещё оставалось по три-четыре свободных часа. Они оба не понимали, куда это время девает Рон. — Гермиона, какие есть заклинания, которые не действуют без соблюдения других условий? — перелистывая учебник, спросил Гарри. — Пожалуйста. — Гарри, не глупи. Анимагический ритуал. — Гермиона задумалась на пару секунд. — Амато Анимо Анимато Анимагус. — Подожди. Как ещё раз? Амато Анимо что? — записывая первые два слова, переспросил парень. — Амато Анимо Анимато Анимагус.        Гарри поблагодарил, свернул пергамент и уселся рядом с Гермионой. — Дай списать. — пытаясь как можно тише, попросил Уизли. — Рональд!        Парень вернулся к эссе, а Гарри едва пискнул, когда пытался не засмеяться.        С самого начала года Поттер ответственно относился к учебе. Он изменился и не скрывал этого, в отличие от Рона. Уизли не хотел менять себя, ведь итак многое вокруг не такое как раньше. Так он пытался забыть обо всем, делая вид, что ничего не было, будто все как прежде. Но как прежде не будет. Он не вернет Фреда, Люпина и всех тех, кто был ему дорог, просто пытаясь делать вид, что ничего не произошло.

***

       На трансфигурации сидел Слизерин и Гриффиндор. Макгонагалл решила устроить пробный зачёт для выпускного курса. Рон пытался выучить весь учебник за урок, Гарри же периодически открывал учебник, чтобы убедиться в ответе. — Мисс Грейнджер, прошу.        Гермиона подошла к столу преподавателя. Макгонагалл спокойно улыбнулась. Видимо от того, что Грейнджер не займет много времени, в отличие от предыдущей слизеринки, что утомила итак вечно занятую Минерву. Гриффиндорка ответила на вопросы быстро и направилась к своему месту. Пропуская к преподавателю следующего ученика, она задела вещи слизеринца, что покоились на краю парты.        На полу оказались несколько свертков пергамента, перо и пакетик, который Гермиона не успела разглядеть. Только она хотела поднять вещи парня, как Нотт уже вернул все на место палочкой. — Сука. — тихо прошипел парень. — Гриффиндорка.       Он проводил Грейнджер заинтересованным взглядом. Только ночью он вспоминал об этой гриффиндорке, как она чуть не раскрыла его со всеми потрохами перед директором.        Гермиона села на место. Она глянула на парней. Гарри все также безмятежно смотрел куда-то вдаль, а вот Рон выглядел раздраженным. Шатенка хотела спросить что случилось, но решила отложить до перемены. За урок ничего не случится. Только она об этом подумала, как раздался звонок. — Можете идти. Остальных жду на следующий урок. — сказала женщина и поспешно покинула кабинет.        Из-за нежелания толпиться с остальными студентами, Гермиона вышла одной из последних и очень сильно об этом пожалела. Оба факультета что-то заинтересованно разглядывали прямо посреди коридора. — Ради Мерлина! Что здесь происходит?! — пытаясь протиснуться через остальных, воскликнула Грейнджер.        Протиснувшись через зевак, она узрела странную картину. Гарри кое-как держал Рона. На лице Уизли уже начал появляться синяк, а рядом стоящий слизеринец же провел большим пальцем по губе, на которой виднелись капли крови. — Рональд, тебе нужно к Помфри. — оглядывая парня, сказала Гермиона. — Гарри, отведи его. Я сейчас приду.        Уизли подуспокоился и сам пошел в лазарет. Гарри же шел следом. Гермиона ещё раз глянула на Нотта. Его выходки были главными новостями школы, и эти разговоры даже её не обошли. Иногда она задумывалась, почему этот раньше спокойный парень превратился в сущий ужас и периодически при разговорах о нем мелькала Лестрейндж. Да, все заметили изменения, но Грейнджер не понимала такой категоричности и сравнение с Беллатрисой. Только она хотела развернуться, как тот одними губами произнес: — Я не считал тебя сукой, но теперь начну.

***

       Гермиона сидела в гостиной, когда Гарри и Рон вернулись. Шатенка молча окинула лицо парня взглядом. Ни намека на синяк. Поттер понимающе взглянул на подругу, Уизли молча ушел в комнату. — Из-за чего все произошло то? — выкладывая учебник трансфигурации, спросил брюнет.        Гермиона покосилась на Гарри. Она подумала что либо Рон ничего не сказал, либо друг хочет узнать её версию. Девушка сама не поняла из-за чего все произошло. Высказывание Нотта она даже не услышала, погруженная в свои мысли, а та фраза в коридоре ввела ее в тупик еще больше. Грейнджер слышала многое об инцидентах со слизеринцем, но тогда были и хоть какие-то причины. Не всегда понятные ей, но были.       Гарри рассмеялся. Гермиона вопросительно посмотрела на друга. — Уже пошел слушок о твоей интрижке с Ноттом. Видимо, Браун. — парень кивнул в сторону Лаванды.        Гермиона ухмыльнулась. Интрижка с Ноттом. Видимо, Браун перечитала глупых романов, в которых обязательно присутствуют любовные треугольники и тому подобное. И видимо, этих романов было настолько много, что Браун потеряла грань с реальностью.        Лаванда не питала особо сильных чувств к Рону, однако факт того, что ей предпочли Грейнджер ее удручал. С начала года она крутилась перед Уизли, до тех пор, пока он сам не отправил ее куда подальше. Она забросила эти попытки, но не оставляла их в покое. — Что уж сразу не с Малфоем? — лукаво спросила Гермиона. — В этом году Нотт переплюнул всех. — произнес Гарри и вышел из гостиной.        Гермиона мысленно согласилась с другом. Раньше Теодор не привлекал особого внимания. До этого года она даже не смогла бы точно вспомнить его. Нотт не особо часто мелькал рядом с Малфоем. Никогда не проявлял нетерпимости или несдержанности.        В этом году его словно подменили. Он устраивал стычки по три раза на месяц. Стал постоянно мелькать перед глазами. Он выбивался из картины. Слизеринцы пытались вернуться к обычной жизни: смеялись с шуток Забини, тренировались на поле, крутили романы. Ни один слизеринец не упомянул войну за все время. Видимо они сами пытались забыть ее. Нотт же выглядел ни к месту: как траур на свадьбе, как радость на похоронах, как мертвый цветок посреди цветущего сада.

***

       Утром Нотт мысленно благодарил Грейнджер. Ещё один способ разгрузиться — врезать кому-либо. Не важно кому. Просто немного расслабиться без Саноса, ибо он чертовски мешал спать.        После сна пришла заинтересованность. Гриффиндорка ничего не ответила на его фразу. Грейнджер ни произнесла ни звука, но в глазах что-то мелькнуло. Испуг? Точно нет. Эта девушка прошла чёртову войну, а теперь испугаться какой-то мелкой потасовки слишком глупо. Презрение? Тоже нет. Он знает это чувство вдоль и поперек. Презрение — чувство, которое проецировалось на него больше года. С самого дня смерти отца, ведь он не принял метку. Но не только Пожиратели относились к нему так. Все остальные, относившиеся себя к добру не скупились на эти мерзкие взгляды, ведь его отец был Пожирателем. Так, он был отвергнут всеми одновременно, за то, что просто родился не в той семье, не в то время. — Что же это блять было? — прошептал Нотт, заходя в кабинет.        ЗОТИ вела заносчивая, высокомерная женщина. Теодор не особо слушал ее, ибо это он знал давно. Парень уже прочел весь учебник. Отец настоял в сентябре прошлого года. Сейчас очень неспокойное время. Я не заставляю учиться темной магии, но будь способен отразить ее, сын. Нотт вызубрил всю темную магию и контрзаклятья к каждому из них. Он буквально мог назвать заклятье на любую букву алфавита, да даже не одно. — Мистер Нотт, вам не интересно? — прошипела женщина.        Эта особа терпеть не могла, когда ее не слушали. Она ведь сама Аннета Вайрнит. Все и каждый должны ловить каждое ее слово. Из особых заслуг было лишь участие в нескольких битвах, но почти любой из них мог помериться с ней в этом. И совсем не факт, что она будет лидером в этом соревнование. Чего стоил Невилл, вышедший к Темному лорду перед толпой Пожирателей. Потому и не сыскала уважения, как тот же самый Флитвик. — Да, профессор. — Тогда вам не место здесь. Уходите и не срывайте урок! — указывая на выход гаркнула женщина.        Нотт закусил щеку. Вайрнит раздражала его с самого первого дня. — Да пошла ты.        Парень произнес это не скрывая. Как и ожидалось, женщина прекрасно услышала его реплику. Она сверлила спину студента гневным взглядом. Когда Нотт уже подходил к двери, она все же решила оставить последнее слово за собой. — Два эссе, Мистер Нотт. До следующего…        Профессор не успела договорить, как Теодор скрылся за дверью кабинета. Он подумывал спуститься в большой зал, но до обеда ещё около тридцати минут. Нотт поправил сумку и пошел к лестнице.        Астрономическая башня всегда пустовала. После смерти директора даже влюбленные парочки перестали здесь появляться. Нотт выучил каждый камень в стене, за эти два месяца что появлялся здесь. Тишина успокаивала.       Теодор достал из кармана мантии пачку Джарума, вытащил сигарету и закурил. Он холодно оглядывал окрестности школы. На улице не было ни души.

***

       Гермиона пошла на обед одна. К Рону она не стала подниматься, а Гарри нигде не было. Как она и ожидала, друг уже уплетал сэндвичи. Он приветственно кивнул и вернулся к обеду.        Гермиона случайно наткнулась на Нотта, который зашёл в зал следом за Роном. Она тут же вернулась к своей тарелке. — Рон, сегодня тренировка. — предупредил друга Гарри. — Отличненько. — обрадовался парень, накладывая пирог. — Ты же ненавидишь такую погоду. — скептично подняв бровь, напомнила Гермиона.        Рон просто улыбнулся и принялся за обед. Он всегда имел двойные стандарты насчёт учебы и квиддича. Два часа на квидич это мало, а вот на выполнение домашней работы - много. Уизли всегда предпочитал физическую нагрузку умственной. Это было просто фактом, который даже сам Рон не отрицал.

***

       Гриффиндорцы зашли в кабинет Бинса. Гарри и Рон сели вместе, оставив Гермиону один на один с учебниками. Грейнджер не особо это волновало, ведь обычно парни просто отвлекали.        Через пятнадцать минут после начала урока к Гермионе подсел Гарри. Девушка не обратила бы внимание, но обычно он и Рон внаглую спали на истории. Она глянула за спину Поттера. Уизли спокойно спал прямо на учебнике. Девушка вернулась к пергаменту. — Кто первым выковал золотой снитч? — поймав момент, когда Гермиона макает перо в чернильницу, спросил Гарри. — Боумен Райт в Годриковой впадине.       Гермиона снова отвлеклась от конспекта. Почти все присутствующие спали. Что Гриффиндор, что Слизерин не любили речи Бинса. Некоторые кое-как пытались не уснуть, но уже прилегли на парты. Кроме Нотта.        Слизеринец, сунув руки в карманы брюк, качался на стуле. Уснуть сейчас ему казалось невозможным. После последнего приема Саноса его не отпустило. Нотт слишком отчётливо видел царапины на столе, слишком отчётливо слышал профессора и шелест пергамента. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять что это Грейнджер. Кто же ещё.        Гриффиндорка в своем духе. Проще изменить мир, чем ее. Грейнджер не пошатнула даже война. Нотт не представлял, что должно произойти, чтобы эта девушка не выполнила домашнюю работу или не ответила на вопрос. — В чем же твой секрет, Грейнджер? — закинув голову, Теодор задал вопрос сам себе.        Санос начал отпускать. Раздражение вернулось обратно, а звук пергамента притих. До конца урока оставалось несколько минут и Нотт чуть ли не отсчитывал их. В его мыслях кружились лишь две вещи: сигареты и Санос. Ебучий Санос.        Как только послышался звук звонка, Нотт накинул сумку и вышел из кабинета. По пути он задел одного из гриффиндорцев, однако желание курить было настолько сильным, что Нотт даже не заметил этого. — Эй, Нотт, тебя не учили манерам? — крикнул вслед Маклаген.        Слизеринец остановился. Вот и ещё одна разгрузка. Теодор закусил щеку, чтобы немного успокоиться. После Саноса тело переставало чувствоваться полностью. Пару раз он случайно ломал перо, при этом никак не контролируя руку. Тогда он и понял, что лучше не влезать в перепалки, не удостоверившись, что таблетки отпустили. Не то чтобы Нотта особо волновали другие студенты, но он понимал, что может не остановиться и проколется с Саносом. И тогда он пойдет не к директору, а под суд. — А тебя не учили иногда не открывать свой ебучий рот? — Теодор повернулся к гриффиндорцу.        Маклаген никогда не отличался спокойным нравом. Он только и искал возможности выделиться среди остальных, что не раз оборачивалось ему боком. — Что ты сказал?       Маклаген подошёл вплотную. Нотт раздражённо выдохнул. Его личное пространство было нарушено. Гриффиндорец сверлил Теодора взглядом, не принимая никаких действий. — Если ты что-то хочешь сказать, то говори, а не молчи как последняя сучка, Маклаген.        Нотт выкрутил руку гриффиндорца, от чего тот согнулся и даже не успел среагировать на следующее действие слизеринца. Теодор дёрнул ногу на себя и отпустил его руку, из-за чего он рухнул посреди коридора. Брюнет встал над лежащим парнем и произнес: — Я не бью беспомощных, Маклаген. Это мои манеры.        Гермиона еле вышла из кабинета, ибо остальные столпились на выходе. Только она вышла, как инициатор столпотворения двинулся в сторону лестницы.        Грейнджер даже не была удивлена, что это был именно Нотт. На каждом шагу ей попадался этот слизеринец. Именно он. Теодор стал слишком часто мелькать перед ее глазами. Гермиона прищурилась, когда Нотт достал из кармана тот самый пакетик, что она заметила на трансфигурации, и закинул его содержимое в рот. — Что-то новенькое, Нотт. — прошептала девушка, следя за тем, как слизеринец убирает пакетик в карман.