Заманчиво открытая клетка

       Нотт остановился у библиотеки. Лучшее место для первых тридцати минут действия Саноса. Теодор зашёл и двинулся в самый дальний угол. Только он сел, как глаза наткнулись на книгу по ЗОТИ. — Блять. — выругнулся парень, вспомнив о задание профессора. — Гребанная сука Вайрнит.        Он призвал книгу, достал пергамент с пером и принялся за проклятые эссе.       Санос обостряет все органы чувств, зато повышает работоспособность, и при этом даёт абстрагирующий эффект, до тех пор, пока не появиться сильный раздражитель. Тогда эти таблетки просто затуманивают мысли и усиливают агрессию, что в Нотте и так хоть отбавляй. Однако пока никаких недоумков поблизости нет, ощущение отдаленности от всего происходящего действительно расслабляет. К тому же Теодор научился извлекать пользу из побочных эффектов. Теперь он знал много грязных секретов, которыми некоторыми идиоты делились думаю, что их никто не слышит. Их действительно было не слышно, если бы не Санос.        Через пятнадцать минут Теодор отвлекся от написания второго эссе. В библиотеку кто-то зашёл. Он ждал что этот кто-то быстрее сядет и перестанет нервировать его своими шагами, однако источник звуков уверенно направлялся к его столу.        Грейнджер появилась из-за стеллажа и принялась искать что-то среди книг. Либо она не заметила Нотта, либо просто проигнорировала. Парень склонил голову и наблюдал за поисками гриффиндорки. Спустя пару минут, когда она уже собиралась уйти, он все же дал о себе знать. — Не это искала? — показывая обложку книги, спросил Теодор. — Она идёт единственным экземпляром, насколько я помню.        Гермиона обернулась. Она несколько раз моргнула, прежде чем посмотреть на слизеринца. Грейнджер внимательно осмотрела Нотта: расслабленная поза и узкие зрачки. Гриффиндорка была уверена, что он что-то употребляет, и это точно не просто витамины. — Так это она? — крутя рукой с книгой, произнес парень. — Ты ведь работаешь с ней. — холодно заметила Грейнджер.       Гермиона только сейчас посмотрела на книгу. Из-за едва заметных зрачков, холодные зеленые глаза вовсе отвлекли ее от книги, за которой она в общем-то и пришла. — Можешь сесть здесь. — Теодор неопределенно пожал плечами и вернулся к написанию эссе. — У тебя все в порядке с головой? — убирая выбившуюся прядь волос, спросила шатенка.        Слизеринец вопросительно поднял брови, ожидая продолжения. Он точно не ожидал разговора с Грейнджер, когда заходил в библиотеку, чтобы переждать первые полчаса употребления Саноса. Чего угодно, но не диалога с гриффиндоркой, что слишком часто мелькала в его мыслях. С другой стороны это должно было произойти. Нотт это чувствовал. — То ты говоришь, что я сука, то предлагаешь поработать за одним столом в библиотеке. — ответила на немой вопрос Гермиона. — Думаю, тебе не помешало бы провериться. — Грейнджер, из двух перечисленных претензий, только вторая реальна. Если ее можно так назвать.        Нотт закусил щёку. Тот инцидент на уроке запустил какой-то механизм, который только приходит в действие. И ему даже интересно, к чему это все приведет. К вражде с Грейнджер? Возможно. — Твои слова и действия непоследовательны. — Не люблю предсказуемость.        Гермиона ничего не ответила и направилась прочь от слизеринца. Он продолжил смотреть на место, где только что стояла шатенка до тех пор, пока не услышал как она покинула библиотеку. Теодор опять заметил это в глазах, но опять-таки не смог понять что это. Это мелькнуло всего на секунду, но Грейнджер быстро прикрылась раздражением.       Дописав эссе, Нотт вернул книгу на место и вышел из библиотеки. Ужин почти закончился, но аппетита не было. Эти чёртовы таблетки ещё и отбивали аппетит, которого у Теодора не бывало и до приема.       Он направился на астрономическую башню. Звуки уже не так сильно давили, но ему хотелось полной тишины и одиночества. С ними куда приятнее беседовать, нежели с сокурсниками. Они никогда не перебивают и всегда сохраняют все в тайне.        Нотт поднялся на самый вверх. Он кинул сумку ещё в первой башне и теперь уселся спиной к каменной перегородке, что отделяла его от полета вниз. Достав из кармана Джарум, он уже заученно вытащил сигарету зубами. — Что же не так с тобой, Грейнджер? — задав вопрос в пустоту, Теодор затянулся. — Неужели все не так гладко как кажется? Ведь не просто так в этих ебучих карих глазах мелькает что-то, что ты мастерски скрываешь. — клубы дыма вылетели из рта парня. Нотт убрал с лица кудрявую прядь, что упала из-за порыва ноябрьского ветра, который развеял дым. — Я чувствую каждый твой прикрытый взгляд, Грейнджер. Что ты хочешь увидеть?        Теодор докурил сигарету в тишине. Он периодически поглядывал вниз, чтобы убедиться, что отбой уже был. Не то чтобы его это особо волновало, наоборот. Появляется в гостиной до отбоя было невыносимо, поэтому возвращаться к двенадцати вошло в привычку.        Нотт просидел на башне ещё около получаса, и только тогда пошел в гостиную.

***

       Гермиона уже десять минут смотрела в потолок, пытаясь вытеснить слизеринца из мыслей, но он словно вцепился в ее мозг и не хотел уходить. Она уже пробовала читать, но ловила себя на том, что снова и снова вспоминает ситуацию в библиотеке. Тогда она действительно была не права, ведь Нотт просто предложил сесть за один стол из-за книги, чем проявил свое аристократичное воспитание. Однако его появления в ее жизни выбивало из колеи. До этого Грейнджер преспокойно сидела в большом зале, однако теперь она чувствовала его холодный взгляд. Холодный во всех возможных смыслах. Только стоило ей посмотреть на него, как он возвращался к еде, будто все ей привиделось. И тогда наблюдать начинала она. Грейнджер пыталась понять, что с ним не так. Иногда, она хотела бы встать на его место. Ее задевало, что слизеринец так свободно распоряжается своими действиями, не опасаясь кого-либо задеть. Как в физическом, так и моральном плане. Ей это было чуждо, но эта свобода манила.        Ещё она постоянно возвращалась к его глазам. Зрачки были едва различимы. Если бы Гермиона стояла ещё дальше, то вообще не увидела их. Нотт точно пошел по наклонной. Наркотики — последняя инстанция, которая неизменно сведёт всех и каждого в могилу.

***

       Гермиона, Гарри и Рон ускорились, когда заметили крыши домов Хогсмида. Троица зашла к мадам Розмерте. Гарри и Рон заказали по сливочному пиву, Гермиона же отказалась и взяла только мороженое. Именно в тот момент, когда она посмотрела в окно, в нем мелькнул слизеринский шарф.       С разговора в библиотеке прошел почти месяц и Нотт пропал из ее поля зрения. Это ее обрадовало. Гриффиндорка собиралась придерживаться знакомого сценария, в который он никак не вписывался. Гермиона вернулась к разговору с Гарри и Роном, как колокольчик над дверью звякнул и гриффиндорка машинально посмотрела на вход. В паб зашёл именно Нотт.        Теодор отряхнул снежинки с волос и сел в дальний угол. Он огляделся в поисках определенного человек, но вместо этого наткнулся на взгляд Грейнджер. Он задержался на ней чуть больше, чем на остальных. Не найдя Лару, он заказал стакан огневиски и принялся ждать. Всего через пару минут девушка зашла и направилась к нему. — Теодор? — уточнила Лара.        Нотт утвердительно кивнул. Молодая девушка села напротив. Она аккуратно выпрямила руку и из рукава мантии выпали два пакетика. Теодор невинно смел их в карман и достал мешочек. Он протянул его девушке. — Здесь вторая часть.        Гермиона смотрела то на Рона, то на Гарри, то на дальний столик. На ее глазах Нотт получал свои наркотики посреди Хогсмида. Посреди деревни, в которой все ученики проводили каждые школьные выходные из года в год.       Иллюзорная пелена спала с карих глаз. Грейнджер понимала, что ничего не осталось прежним после войны, но крохи надежды были жестоко раздавлены тем самым мешочком с галеонами, который Нотт отдал незнакомке. Гриффиндорка пыталась видеть мир как в довоенное время, но от тех мест и людей остались лишь отголоски, скрываемые новым миром. Грейнджер хоть и смотрела на мир реалистично, но старая она не простила бы себе, если не оставила маленькую надежду на то, что хоть что-то осталось от того мира.        Гермиона отлучилась в уборную. Теперь ее мысли возвращались к стычке Нотта с Маклаггеном, и к тому, что Нотт явно увлекся наркотиками. Девушка плеснула воды в лицо и глянула в отражение. — Тебя это не волнует, Гермиона — сама себе прошептала девушка. — Не волнует.        Гермиона вернулась за стол. Она глянула за спину Гарри и быстро вернулась к диалогу. Слизеринец взял уже вторую или третью порцию огневиски.        Почти весь вечер гриффиндорцы сидели у Розмерты. Гарри и Рон упорно звали Гермиону в замок. — Мне нужно купить пергамент и перья. — отнекивалась девушка. — Чего вы так торопитесь? Завтра ведь выходной. — Кое-кто не сделал ни единого задания. — глянув на друга, ответил Гарри. — Верно, Рон?        Уизли виновато улыбнулся. Девушка вздохнула. Рон как всегда. — Ну, зато я сделаю сегодня. — пытаясь оправдаться, парень поцеловал шатенку. - Просто завтра тренировка.        На самом деле ни за каким пергаментов Гермионе не нужно было. Грейнджер хотела дойти до замка в одиночестве. Такие прогулки ей нравились, ведь только тогда у нее было время подумать о чем-то своем. Дождавшись, пока силуэты друзей станут неразличимы, она вышла на улицу и двинулась к замку, идя медленнее обычного, чтобы случайно не догнать Гарри и Рона.        Не имея никаких отвлекающих факторов, ее мысли вернулись к Нотту. Теперь его изменения в поведении были объяснимы. Но как его вообще затянуло в такое? Что такого произошло, что чистокровный волшебник опустился до наркотиков?        Гермиона перешла мост. До замка осталось совсем немного, а ветер усиливался. Гриффиндорка подняла глаза от тропинки и напоролись взглядом на тело. Девушка раздражённо вздохнула.        Теодор умиротворённо лежал в снегу. Веки прикрыты, руки под головой, нога лежит на другой. Черные кудри намокли и прилипли к бледной коже. Нотт прекрасно слышал звук шагов. Он приоткрыл глаза и уловил красное пятно. Ебучий гриффиндорский шарф. Слизеринец обратно вернулся к темноте. Нотт ждал. Грейнджер должна уйти. Но она стояла. Слизеринец лениво поднял веки. — Гр-рейнджер, чего тебе?        Голос был слишком медленным. То ли от огневиски, то ли от наркотиков, буква р растягивалась, от чего голос походил на мурчание кота. — Погода портится. — заметила шатенка, игнорируя то, что ее собеседник лежал в снегу.        Нотт не открывал глаз, но прекрасно чувствовал присутствие Грейнджер.        В невысоком сугробе слизеринец не выглядел нелепо. Нет. Он больше походил на те окоченелые тельца птиц, что по неизвестным причинам погибают в холодной зимней ночи. Он выглядел мертвым. — Не только погода. — все же приоткрыв глаза, ответил Теодор. — Жизнь не особо отличается ясностью.        Гермиона все ещё стояла. Она могла бы спокойно пройти мимо, но не хотела. Нотт был сплошной загадкой. Чем-то действительно новым, в этом фальшивом послевоенном мире. Загадкой, которая не вписывается в рамки нормы. Выход Нотта за рамки связывал ей руки. Она не может пойти дальше рамок, а он блуждал вокруг ее клетки, дразнил своей свободой.        Рамки. Грейнджер давно поняла: рамки настолько прилипли к ней, что имея она свой портрет, то не помещала бы его в рамку. Эти четыре линии замыкали всю ее, что будь они чуть четче, то в жизни она бы сама походила на портрет.        Нотт все же встал. Он ещё раз глянул на небо и пошел к замку. Гермиона поспешила следом. Она посмотрела на небо, в поисках того, что выглядывал слизеринец. — Совсем скоро начнется метеорный поток Геминиды. — Нотт достал сигарету и предложила девушке, но та отказалась. — Это последний поток в году.        Гермиона одернула себя, когда поняла что вот уже минуту смотрит на парня. Нотт выглядел до неприличия к месту. Здесь: на улице, говорящий о каком-то метеорном потоке, курящий свои сигареты.        Дальше до замка они шли в тишине. Теодор несколько раз скользил по ней взглядом, когда осматривал небосвод. В замке Нотт молча свернул в подземелья.        В голове Гермионы прочно засели бледно-зеленые глаза. Мозг предательски напоминал ей глаза Нотта, которые при свете дня будто яблочные леденцы, а под факелами темнели до цвета малахита. Даже его глаза не вписывались в рамки.        Пройдя в гостиную, ей хотелось побыстрее лечь в кровать и уснуть, не забивая себе голову. Видимо, этому было не суждено случится, ведь только завидев ее, Рон спросил: — Ты шла с Ноттом?        Она даже не думала о том, что их могут увидеть. Да даже если и увидят, то что с того? Этой тактики она и собиралась придерживаться. — Ну да. А что такого? — пожав плечами, спросила шатенка.        Рон вскинул брови. Он стоял прямо между Гермионой и женской спальней. Грейнджер просто обошла парня, не желая продолжать диалог. Уизли выдохнул и направился в спальню.        Несколько гриффиндорок заинтересовано глядели в их сторону, пока Гермиона не прошла мимо.       Девушка устало села на кровать. Стоило ей выдохнуть, как соседки прервали тишину. Все втроём они зашли в комнату и уселись на кровать Лаванды. Пытаясь не обращать внимание на перешептывание соседок, Грейнджер стянула вещи и надела пижаму. Однако вернувшись в кровать, ее нервы не выдержали. — Ради всего святого, Браун, научись накладывать простейшие заклинания. — устало сказала Гермиона. — Что-что? — сузив глаза и нахмурив брови, переспросила блондинка. — Перемывай мои кости сколько влезет, только делай это в мое отсутствие, либо наложи заклинание на кровать, чтобы я тебя не слышала. — Грейнджер закатила глаза и демонстративно махнула палочкой, когда Браун собиралась что-то ответить. Однако реплика блондинки так не долетела до Гермионы.       Браун была как ее личное проклятье. Эта девушка собрала в себе самые ужасные, по мнению Гермионы, качества. Блондинке не нужно было даже что-то говорить, чтобы настроение шатенки полетело к чертям собачьим. Грейнджер не могла найти этому объяснение. Когда на Браун напал Фенрир, она испугалась. До ужаса. Гермиону охватила дикая паника, когда она увидела нечеловеческое тело над одногруппницей, но сейчас она сомневается, следовало ли тогда спасать ее от оборотня. — Обсуждать твою жизнь скучнее, чем лекции Бинса, Грейнджер. — прошипела Браун, высунувшись из-за балдахина. — Да, да, да… — девушка раздражённо вздохнула. — Только ведь ты обсуждаешь не только меня. Ты хотя бы скажи Нотту пару слов. Или страшно? Я бы даже заплатила. — едко кинула Грейнджер и вышла из спальни.        Гермиона спустилась на пару этажей вниз и остановилась. Она готова была биться головой. На кой черт я это ляпнула? Коридор пустовал. Шатенка вздохнула и направилась к окну, из которого постоянно дует сквозняк.

***

       Нотт почти дошел до гостиной, но, вспомнив который час, развернулся. В гостиной он появляется не хотел. Эти лживые смешки въедались в кожу и вызывали у него зуд. Поэтому он решил подняться на пару этажей вверх и посидеть в пустующем коридоре.        Теодор просидел от силы минут пять, как услышал шаги. Кто-то остановился в коридоре, однако спустя пару секунд пошел прямо в его сторону. Он прикусил щеку и облокотился на окно. Прямо возле него остановилась Грейнджер. Видимо эти пару часов я проведу неплохо. — Двигайся, Нотт. — залезая на подоконник, буркнула шатенка. — Плохой вечер? — вытягивая сигарету из пачки, спросил слизеринец. — Мое предложение все ещё в силе. — кивнул на открытую пачку. — Плохая жизнь.        Гриффиндорка полезла в мантию за палочкой, но Теодор подкурил от своей сигареты. — Спасибо.        Нотт заинтересовано наблюдал за девушкой. Она точно курила до этого. Джарум не такие уж и лёгкие сигареты, а Грейнджер даже не покашляла. — Наша гриффиндорка курит? Ты ломаешь стереотипы. — разворачиваясь к гриффиндорке, спросил Теодор. — Смотри чтобы Поттер и Уизли не узнали. — Стереотипы.. . — игнорируя вторую реплику, выдохнула девушка        Нотт улыбнулся. Значит не все так радужно, как кажется. Но она не смотрелась с сигаретами. Дым слишком бледен на фоне ее бронзовой кожи. Слишком неправильно для нее. Она выходила из этих рамок, в которые загоняла себя на протяжение всей своей жизни. Теперь об их нарушение знала не только она, но и слизеринец. Грейнджер создала образ, который нельзя нарушить, ведь это что-то устоявшееся в обществе. — А ты как закурил? — выдыхая дым, спросила Грейнджер.        Теодор прислушался. В коридоре опять раздавались шаги. Он спрыгнул с подоконника и глянул в коридор. — Пойдем отсюда. — развеивая дым, сказал Нотт. — Ты боишься попасться? — склонив голову, с ухмылкой поинтересовалась гриффиндорка. - Сам Теодор Нотт? Я разочарована.        Слизеринец на секунду улыбнулся. На что, а на это ему было плевать. Тео мог бы прямо сейчас свалить из этой школы, но было некуда. Точнее не к кому. Дом так и остался собственностью Ноттов, однако теперь он казался до ужаса огромным для одного человека. — Мне абсолютно похуй на эту школу, в отличии от тебя.        Нотт шагал спиной вперёд, дожидаясь когда Грейнджер последует за ним. Шаги слышались уже за поворотом. Гермиона спрыгнула и поравнялась с парнем. Они тихо юркнули в коридор направились к лестнице.        Они шли в тишине, опасаясь старост или преподавателей. Нотт был заинтригован. Что произошло за те десять минут, раз Грейнджер спокойно следует за ним? Не то чтобы он хотел скинуть ее с башни или ещё чего, но такое необоснованное доверие было чуждо для него. Гермиона сама не могла объяснить себе такую беззаботность. Даже у Гарри и Рона она всегда уточняла, куда и зачем они идут. Нотт же не вызывал таких вопросов, однако порождал кучу других. Грейнджер напоминала себе, что они фактически не знакомы.