Заманчиво открытая клетка

      Полярная ночь уже наступила в этой снежной пустыне. Пройдя всего пару метров, открывается вид на бескрайнее море, что даже в такой мороз не замёрзло, благодаря теплому течению, и продолжало биться волнами о сотни километров фьордов. Поодаль от края пробежал песец, слившийся на фоне снега, и нырнул в сугроб, надеясь поймать маленького лемминга. Небо было кристально чисто, насколько это было возможно. На удивление, ветра не было и арктическая пустыня была спокойна как никогда. Все в этом месте дышало величием севера. Оно было не вычурным, не ярким. Совсем наоборот, это спокойствие таило в себе необузданные силы природы, по сравнению с которыми люди — ничто. От этого шли мурашки, а не от ледяного воздуха, что будто остановился.        В паре метров от края раздался хлопок, разрезающий тишину мыса. Пара волшебников появилась на самом краю. Девушка стояла так близко к парню, насколько этого позволяла одежда. Она стояла спиной к мысу и видела лишь малую часть пейзажа, ведь остальное загораживал брюнет. Он поднял глаза над ее головой, и оглядел синее море, волны которого беспрестанно бились и скалы. Его синева уходила далеко, практически сливаясь с темным небом. — Ты не ответила на мой вопрос, Гермиона — опуская взгляд, напомнил брюнет.        Он развернул ее, показывая бескрайние просторы вод, что плескались в двухсот метрах под их ногами. Грейнджер вдохнула морозный воздух и замерла. По сравнению с тем, что было в Хогсмиде, это казалось чем-то поистине волшебным. Это место было будто обесцвечено. Одно лишь море отдавало синевой. Время сумерек подходило к концу и мыс погружался в темноту, как и всегда в полярную ночь. — Здесь так тихо… — прошептала Грейнджер.        Нотт прижал палец к губам. Он склонился над ней, обжигая горячим дыханием щеку. Теодор вдыхал ее запах, который терялся в этом морозе и оставлял лишь слабый шлейф на ее волосах. Зеленые глаза не открывались, ведь все это он уже видел сотню раз. Но вот Грейнджер. Здесь, с ним. В том месте, где никто не был кроме него. В его маленьком уголке на земле. Нотт лично привел ее сюда, впуская так глубоко в свою душу, насколько это возможно. Теодор наслаждался: девушка в его мире и объятьях. Она его.        Грейнджер почти не сводила глаз с волн, что медленно подступали к мысу и мягко разбивались, оставляя белесую пену. Шатенка конечно же знала о полярных ночах, но не догадывалась что обычное природное явление что длится все существование Земли может быть таким чарующим. Рядом стоящий Нотт не двигался, будто замерев и держа ее в своих объятьях так долго, как он мог. Гермиона повернулась к парню, который все же открыл глаза. Он был спокоен. Гриффиндорка никогда не видела такой пустоты в его зеленых глаза, как сейчас. Будто в эту минуту он не думал ни о чем и просто стоял рядом. Стоял с ней. Её ладони легли на его шею так невесомо, что Тео не сразу понял этого. Гермиона притянула его к себе как никогда раньше: так ласково, что он буквально таял в ее руках. Нотт не сдержался и прижал ее к себе. Если бы он мог, то превратился в ничто, стал чем-то нематериальным, чтобы прочувствовать ее всю, каждую ее клеточку тела. Проникнуть в душу так глубоко, как пустил ее он.        Через веки стало просвечиваться что-то яркое. Шатенка убрала руки и посмотрела вверх. Над ними висела изумрудно-нефритовая дымка северного сияния. Над морем оно превращалось в желтую размывшуюся полосу и уходила за горизонт. Водная гладь переливалась, походя на какое-то зелье. Вся белая пустыня озарилась магическим свечением, не оставив и намека на бесцветный пейзаж, который был пару минут назад. Нотт все также держал ее максимально близко к себе. С его ростом он видел все переливы цветов в карих глазах, что неотрывно смотрели на магию севера. Теодору удалось. До этого он лишь дул на раскаленные угли, но сейчас в ней была, хоть и крохотная, но искорка. Это свет олицетворял покой. Грейнджер скинула эту броню паранои и доверилась ему. Перестала вечно бояться, что это всего лишь сон, и она проснется в холодной палатке.        Нотт не смел отвлечь ее. Покой Грейнджер — его покой. И он готов стоять здесь до смерти если ей так захочется. Теодор даже сам забыл о страхе находясь здесь. Мысли о голосе растворились в зелёных оттенках сияния, будто сахар в чае. В этот момент они были свободны от всего, что произошло в мире. В мире, в который им придётся вернуть позже, но не сейчас.

***

       Пара вернулась в Хогсмид. Грейнджер не произнесла ни слова, по пути обратно, лишь держала руку Нотта. В этот раз парень шел спокойно, не торопясь вернуться туда, откуда мечтал сбежать. Мечтал. Теперь его останавливала гриффиндорка. Она была из того мира, который был ему противен. Теодор понимал, что не имеет права забирать ее. Но это не значило, что он не хочет выкрасть ее из лап этой реальности и спрятать где-то далеко, рядом с собой.        Когда на вечернем небе стали маячить крыши домов, Грейнджер остановилась. Нотт вопросительно посмотрел на нее. — Что-то не так? — сдвинув брови, спросил парень.        Гермиона молчала, пытаясь успокоить дыхание, которое сбилось. Она не сводила взгляда с лица Тео, на котором была уже привычна каждая деталь. — Я люблю тебя, Теодор Нотт.        Зелёные глаза изменились. Вечная отрешённость от всех в них исчезла. Это была не банальная радость. Это было что-то большее. Что-то глубже, настолько, что одним словом описать эту эмоцию было бы кощунством. Эта фраза будто решила все его проблемы разом, давая путевку в беззаботную жизнь, которую невозможно никак испортить. Сейчас она дала ему то, в чем он так нуждался. — Пообещай, что это правда. — Нотт едва ощутимо коснулся ее губ. — Клянусь, что люблю… — она не закончила, он заглушил шепот поцелуем.        Этот поцелуй не был самым долгим, но означал большее, чем все, что было до. Теодор поверил. Возможно не сегодня, но она станет его. Будет жить в его доме и носить по утрам его рубашки. Ужинать с ним на теплом балконе особняка, рассказывая очередную историю из детства. Засыпать и просыпаться рядом.        Дойдя до Хогсмида Нотт нехотя отпустил ее. В деревне по прежнему было многолюдно. Хоть гриффиндорка и призналась, но ничего о том, что больше не собирается скрывать их отношения не сказала. Поэтому он не стал идти в замок следом за ней. На главной улице Тео заметил Панси. Брюнетка отчитывала какого-то пятикурсника. Парень стоял опустив глаза. Стоило Нотту подойти, как слизеринец поторопился извиниться перед Паркинсон и скрыться подальше. — Что натворил? — провожая удаляющуюся фигуру, поинтересовался Тео. — Играют в снежки посреди главной улицы и даже не смотрят куда кидают. — фыркнула девушка. — Нотт!        Нахмурившись при виде сигареты в его зубах, воскликнула Панси. Слизеринец вскинул бровь и закурил. — Брось, я совершеннолетний. Могу себе позволить покурить. Хочешь? — протянув открытую пачку, спросил брюнет.        Панси отрицательно покачала головой. Она оглянулась кого-то выискивая, однако рядом мелькали лишь младшекурсниам. Большинство было занято подбором костюмов и платьев на следующие выходные. — Она уже ушла. — Нотт предложил Панси локоть. — Вот именно ее я и выглядывала. — съязвила девушка, но все же приняла предложение. — Разве нет? — шагая в сторону замка, спросил парень. — Хватит пользоваться тем, что знаешь меня с пелёнок.

***

       Гарри, Рон и Джинни уже пришли в замок и сидели в гостиной. Гриффиндорцы обсуждали последние новости спорта, когда зашла Грейнджер. Девушка глянула на часы. Половина седьмого. До ужина оставалось ещё много и Гермиона присоединилась к друзьям. Они быстро сменили тему, ибо спорт был тем, что Гермионе не далось. Рон уже смирился с новой Грейнджер и не пытался узнать причину ее изменений. Неподалеку от них сидел Маклаген. Кормак почти не изменился за всё время. После войны он стал даже больше привлекать внимание к своей персоне, ведь его отец и дядя до конца пытались отстоять министерство, не подчиняясь режиму тёмного лорда. Неизвестно как, но оба выжили, отделавшись лишь Азкабаном. После войны они были сразу же реабилитированы. Так что причин чтобы считать себя пупом земли у Кормка лишь прибавились. Джинни давно заметила, что Маклаген слишком часто смотрит в сторону подруги, но не стала говорить ей. Уизли знала как Гермиона отреагирует и что будет с Маклагеном, если шатенка будет не в духе. А с новыми обстоятельствами, в лице Нотта, говорить о Кормаке было бы негуманно по отношению ко второму. Поэтому Джинни просто ждала, когда парочка наконец перестанет скрываться. Тогда Кормак будет законченным кретином, если ещё хоть раз взглянет на Гермиону.        Однако, цели гриффиндорца были далеки от бескорыстных. Любой глупец понимал, что иметь Грейнджер в партию наивыгоднейший вариант. Героиня войны, самая умная ведьма столетия и обеспечения министерством магии девушка и все это в одном лице. Маклаген не было любителем трудных путей. Имея Грейнджер его фамилию, и Кормак — уважаемый муж героини войны попадет в любую команду, какую захочет. Именно поэтому он не спускал глаз с шатенки, выискивая пути к ней. Однако, в последнее время следить за Грейнджер стало в разы сложнее. Не то чтобы Маклаген ходил за ней следом, но всегда обращал внимание, когда девушка появлялась поблизости. Теперь же она практически пропала с его горизонта. И это не могло не раздражать.        Студенты засобирались на ужин. По пути в большой зал Гермиона отстала от Гарри с Роном и выдернула подруги от них. Дождавшись, пока расстояние между ними будет достаточным, Грейнджер не спеша двинулась. Уизли вопросительно вскинула брови. — Возможно я идиотка, — начала шатенка. — но я устала скрываться. — Так… — на лице Джинни появилась улыбка. — Ничего не так. Ты же помнишь, что свитер Тео… — гриффиндорка запнулась, но исправилась. — Нотта у меня?        Гарри и Рон остановились у дверей, дожидаясь девушек. Уизли подошла со страной ухмылкой, будто затеило что-то неладное. Рон присвистнул, понимаю, что такое лицо сестры ничего хорошего не предвещает. Получив два вопросительных взгляда, Гермиона лишь пожал плечами с таким же выражением лица что и подруга. — Надеюсь мы доживём до рождества, друг. — похлопав по плечу Гарри, произнес Рон. — Идиотские идеи Джинни это ещё не так страшно, как ее идеи воплощённые с мозгами Гермионы.        Девушки переглянулись, но промолчали. Все четверо двинулись на ужин. Сегодня было шумно. Многие уже не могли дождаться бала и прикупили наряды сегодня, ведь мероприятие было в следующую субботу и искать что-то перед самим балом было глупо. Джинни и Гермиона — немногие, кто не трепался о платьях и прочем. Девушки знали о мероприятии ещё летом и преспокойно прошлись по магазинам. Этот учебный год они начали не как подруги. Гермиона воспринимала Джинни как сестру Рона и девушку Гарри. К тому же, Грейнджер не особо любила общение с девушками. Уж слишком отличные у нее были интересы. Однако время идёт и люди меняется. Ценности Джинни стали более рассудительны, а Гермиона наконец вспомнила, что такое быть девушкой. — Рон, ты так и не сказал, с кем пойдешь на бал. — отодвинув тыквенный сок, напомнил Гарри.        Гермиона согласно кивнула, жуя тост. Как бы то ни было, но Уизли был ее другом. Он так и остался важной частью ее жизни даже после расставания. Грейнджер заметила, что Рон не так уж долго пытался вернуть ее. Как ни странно, но это радовало гриффиндорку. Ведь она то нашла нового человека и совсем не хотела быть причиной плохого настроения друга. — Ни с кем. — пожав плечами, почти радостно произнес парень. — Эй, так нельзя. — ткнув брата локтем, сказала Джинни.        В голосе Рона не было какой-то грусти, что ввело всех в заблуждение. Это был практически последний школьный бал, за исключением ещё одного нововведения — бал выпускников. Неужели Уизли не хотел провести его хоть с какой-нибудь девушкой. Кто-нибудь может быть и был бы рад провести весь вечер один, но только не Рон. Он не был нарциссом, но разве нарцисично проводить время в компании девушки и вести ее в танце? Нет. — Нельзя приглашать на бал студентов из других школ, а провести его в одиночестве можно. — просто ответил Рон.        Гарри, Джинни и Гермиона переглянулись. Уизли никогда до этого не говорил, что вообще с кем общается, кроме них троих. — Значит вот кому ты каждый вечер письма шлешь? — покосившись на друга, улыбнулся Поттер.        Брови обеих девушек взлетели. Они прекрасно знали, что Рон не любитель переписок, а тут Гарри говорит, что он каждый вечер пишет. — Давайте не об этом. — закрывая тему, предложил парень.        Решив не докучать друга вопросами, Гарри начал разговор о выпускном. Поттер давно всех позвал провести первый день после получения результатов на площади Гриммо. Парень даже не скрывал, что не хочет проводить там дни в одиночестве, а уж тем более первый. Этот дом был местом хранения почти всех воспоминаний, связанных с Сириусом и не только. Друзья сразу же согласились, а Джинни вообще пообещала остаться как можно дольше.        Гермиона заметила, что Нотт пришел ближе к концу ужина. Он сел на привычное место и улыбнулся, поймав взгляд карих глаз. Слева от парня сидела Панси. Грейнджер она одобряла, если так можно было сказать. Гриффиндорка положительно влияла на Тео, что не могло ее не радовать. И брюнетка решила наладить с ней отношения, насколько это было возможно. Паркинсон помахала рукой. Грейнджер озадаченно кивнула в ответ. Гриффиндорка ведь уже знала о осведомленности Панси. Однако не ожидала такого жеста от холодной слизеринки. — Мне же сейчас не показалось? — произнес Гарри, которые сидел рядом с Гермионой. — Показалось. — быстро произнесла шатенка.        Парень вздохнул, ибо подруга точно соврала. Такое не может показаться. Однако этот жест слизеринки немного обрадовал Гарри. Ведь это значило, что Паркинсон не агрессивно настроена к его подруге. Поттер на это надеялся, ибо стала бы она тогда вообще обращать внимания на Гермиону? Нет. Слизеринка была выше этого и это все прекрасно знали: если ты ей не нравишься, она сделает вид, что тебя просто не существует.       Гермиона закончила раньше остальных, но ждала Нотта. На ее удивление, у него опять проснулся аппетит, который раньше отсутствовал напрочь. Когда Теодор встал из-за стола, Грейнджер сказала что-то о библиотеке и покинула зал. Остановишись около коридора, она дожидалась Нотта, которые неторопливо вышел. Он вопросительно вскинул брови, заметив ее фигуру, облокотившуюся о стену. — Кое-кто забыл о конспирации? — глянув на двери зала, спросил парень. — Нет. Пока что. — Даже так? — сворачивая в коридор, хохотнул слизеринец.        Нотт шел все также спокойно. В коридоре они встретили всего пару тройку студентов, что возвращались в гостиные после ужина. Грейнджер поняла, куда именно идёт Тео, но ничего не сказала. Он остановился у знакомого окна, которое находилось в пустом коридоре, ибо он не вел ни к одной гостиной. Гриффиндорка села на подоконник. — И зачем ты меня ждала? — закурив, спросил Нотт. — Не знаю. — забрав сигарету, она пожала плечами.        Парень молча вытащил ещё одну сигарету и снова закурил. Он сел у противоположный стены и поднял глаза. — Любуешься зимним пейзажем за окном? — Тобой. — Нотт выдохнул дым. — Ты уедешь? — он задал ей ее же вопрос. — К чему вопрос? — склонив голову, прошептала Грейнджер.        Тео ухмыльнулся. Это было его привычкой. И гриффиндорка ее нагло украла у него. Но это доставляло удовольствие. Постепенно, она становилась его. — Интересуюсь чем будет заниматься моя девочка в мое отсутствие. — Девочка поедет во Францию. — потушив сигарету, произнесла шатенка. — Ещё наверное в Париж? Город любви и прочее. — Именно. — спрыгнув с подоконника, подтвердила Грейнджер.        Нотт поднялся, сжёг окурки и подошёл к гриффиндорке. Их лбы соприкоснулись. — С кем ты идешь в субботу? — кладя руку на талию, спросил брюнет. — У девочки нет выбора, а если бы и был, она поступила также.        В соседнем коридоре послышались шаги. Нотт отпрянул от девушки в тот момент, когда Вайрнит появилась из-за угла. Она остановилась, увидев их. — Мистер Нотт, насколько я помню, ваша гостиная этажами ниже. И чем здесь пахнет? — уловив запах гвоздики, признесла женщина. — Духи, профессор. — Грейнджер ответила раньше, чем Теодор успел послать ее куда подальше. — Разве после ужина студентам запрещено гулять по школе?        Женщина хмыкнула, но ругаться с гриффиндоркой не стала. Аннет пошла дальше, судя по всему — в свой кабинет. Когда ее силуэт скрылся в другом коридоре, Нотт цокнул. — Я уже хотел кинуть в нее чем-нибудь. — парень демонстративно покрутил палочку. — Отбывание срока в Азкабане за убийство профессора по ЗОТИ не лучшее занятие на рождество. — Кто сказал, что это бы доказали? — спросил Нотт. — Ты даже не отрицаешь, что хочешь ее убить… Ты ужасен. — Гермиона закатила глаза. — Каков есть. — вернувшись ближе к девушке, прошептал слизеринец. — Мне пора, Тео. — она поцеловала его и направилась в гостиную. — Лети. — едва слышно прошептал Нотт и тоже двинулся в сторону своей гостиной.