Заманчиво открытая клетка

       Гермиона стояла напротив зеркала. Ей определенно нравилось отражение. Девушка надела жемчужное колье под пристальным взглядом Лаванды. По идее, Браун должна была обрадоваться, ведь она первая пустила слушок о ее романе со слизеринцем, однако радости в ее глазах не наблюдалось. Ни капли. Грейнджер погладила котенка и направилась к выходу. Она чувствовала взгляд Лаванды и даже слегка упивалась. " За что боролась, на то и напоролась» В гостиной ее ждали Рон и Гарри. Уизли все же согласился пойти и хоть немного развеяться. Конечно без пары. — Ох ты… — парни смотрели на лестницу в ожидании девушек, когда шатенка спустилась. — Гермиона, я жалею, что почти не делал тебе комплиментов за все эти годы. — Рон пару раз моргнул. — Надеюсь, Нотт не узнает о этой фразе. — хохотнул Гарри. — Но он прав, ты выглядишь чудно.        Грейнджер почувствовала, как на щеках заиграл румянец. Это было приятно. Почти сразу же вышла и Джинни. В отличие от шатенки, она была в пышном, бледно зелёном платье. Гарри обернулся. — Джинни, ты выглядешь ещё потрясающее чем обычно. — Поттер поцеловал девушку и нежно оглядел ее.

***

       В зал они зашли вдвоём. Она, в синем шелковом платье, с жемчужном колье, и он в черном, как ночь, фраке. Этим вечером они посвящали друг другу каждую минуту.        Первая мелодия отразилась от каменных стен, и Теодор повел спутницу. — Это ведь не вальс! — шёпотом сказала Грейнджер. — Это Аргентинский вальс. Просто дай мне вести тебя.        И она послушала. Голова шатенки была в паре сантиметров от его. Теперь, когда туфли добавили ей пару сантиметров, она смотрела в его глаза. Нотт ни разу не отвлёкся на танец, который итак знал. Если бы хоть кто-то из них заметил, что никто не танцует аргентинский вальс, а лишь наблюдают за ним, однако этим двоим не было никакого дела до окружающих. Грейнджер чувствовала тепло его тела даже через ткань, когда он в очередной раз прижал ее ближе к себе. Его рука покоилась на талии легко, но если бы кто-то попытался вырвать Гермиону из его объятий, то точно не смог, не забрав с собой и часть Нотта.       Когда оркестр, который заколдовала Минерва, стих, Грейнджер направилась к столу. Нотт протянул ей пунш, и в тот момент рядом возникла Панси. Блейз только подходил. — Чудесное платье, Грейнджер. — подмигнула брюнетка. — Я пытался ее остановить, Тео. Гермиона слегка хохотнула. — Ещё бы. Знаешь, Панси, мне уж очень приглянулся твой спутник.        Гриффиндорка почувствовала, как руки Нотта слегка напряглись на ее талии. Забини сглотнул. Девушки рассмеялись. — Их нельзя оставлять вдвоём. — цокнул Блейз.        Мулат повел брюнетку обратно ближе к центру зала, пока та не стала капать на нервы другу. Их фигуры скрылись, однако до Грейнджер все равно донесся звонкий смех Паркинсон.        Когда прошло около часа, Нотт увел шатенку из центра. — Тебе наскучил этот бал? — Именно. Тебе разве нет? — проводя рукой по щеке девушки, поинтересовался Теодор. — Брось, я знаю, что наскучил.        И он увел ее. Прямо из-под взглядов, которые на них все ещё бросали однокурсники, из-под света Большого зала. Нотт вел ее под руку, когда гриффиндорке вздумалось бежать. Цоканье ее каблуков раздавалось в тишине коридора. Теодор ринулся следом. Не прошло и минуты, как он настиг ее. Грудь поднимался от глубоких вдохов, а волосы вновь были растрепаны. Нотт запустил руки в ее вечно теплые кудри. Гермиона сделала шаг вперед, и дистанция сократилась до минимума. И в очередной раз она добровольно оказалась в его объятьях. Знакомый запах попал в легкие, и Грейнджер вдохнула его медленно. Вот черный мед и гвоздика вперемешку с табаком проникли в каждую ее клетку тела.        Нотт хотел сжать бы ее со всей силы, но кости бы не выдержали, он уверен. Слишком велико это желание. Слишком велик страх потерять ее. Теодор держал себя на этой тонкой грани: он чувствовал ее тело, тепло, дыхание, но больше усилий не прилагал. Грейнджер знает, как минимум догадывается о своей властью над ним, если же нет, то это к лучшему. Для всех. Пусть об этом знает только он сам.

***

       Они сидели на подоконнике. Зеленые глаза Нотта слишком часто цеплялись за голый участок кожи, который открывал разрез. Грейнджер вынула из внутреннего кармана пачку и закурила. — Откуда ты узнала, что они там? — убирая сигареты обратно, спросил слизеринец. — Ты никуда не выходишь без них. — она пожала плечами.        Тео усмехнулся. Гриффиндорка слишком хорошо его выучила. Как минимум ту часть, которую он показывает. А знает ли ее он? Нотт хотел в это верить. — Так когда ты улетаешь в Париж? — Послезавтра. Завтра я приезжаю домой, собираю вещи и днем следующего дня буду во Франции. Около недели там и обратно. — со словами из ее рта вылетал дым. — А что? — Интересно. — он пожал плечами. — Ты так и не ответил на мой вопрос. Ты остаёшься в школе? — Грейнджер действительно волновала эта тема. Нотт так ей ничего и не сказал о собственных планах на Рождество. — Я вернусь домой. Там пора навести порядок, а больше этим заняться некому.        В доме было всего несколько эльфов, однако они исправно выполняли все свои обязанности. Нотт давно хотел убрать все, что хоть как-то напоминало о Пожирателях. И, конечно, восстановить оранжерею матери.       Первые годы отец исправно следил за ней, но в какой-то момент он ее забросил и на месте прекрасных цветов остались желтые сухие стебли, которые домовикам пришлось убирать. Тогда маленький Нотт закрылся в своей комнате и отказывался выходить до тех пор, пока отец не вернет оранжерею в прежнее состояние. Однако, Нотт старший так и не появлялся больше в ней. Теодор вышел из комнаты лишь спустя неделю. Оранжерею всегда была местом матери. Почти на всех фотографиях в доме она сидела там за чашкой чая. Иногда одна, а иногда с другими дамами из высшего общества. Теодор всегда приходил туда, после выговора отца и сидел в кресле матери. Он делал так до шести лет, но потом приходить туда стало сложнее, ведь это место больше не встречало сладким запахом цветов. Осталась лишь сухая земля и несколько сорняков. — Значит, увидимся только в школе? — спрыгивая с подоконника, спросила шатенка. — Посмотрим, — Нотт притянул ее к себе. — может и нет.

***

       Гостинная встретила шумом. Теодор выдохнул: пути назад нет, Паркинсон его уже заметила. Брюнетка улыбнулась и направилась к нему. — Не ждала тебя так рано. — Уже подумываю уходить…        Однако, девушка его уже не слушала и вела его к дивану. Забини вальяжно разлива вино. Драко, сидящий рядом, о чем-то говорил с Дафной. — Младшие курсы, у вас пятнадцать минут! — отвлекшись от Малфоя, крикнула Гринграсс. — Дафна, дорогая, не стоило. Я им уже сказал. — Блейз поставил вино на стол. — Ох, Тео, ты все же пришёл.        Нотт сел в соседнее кресло. Мулат призвал ещё один стакан и наполнил его огневиски. Теодор принял его и сделал глоток. Паркинсон сидела рядом с Забини, закинув на него ноги. Драко кивнул в знак приветствия и вернулся к разговору. — Ваш утренний перформанс… — Блейз похлопал. — Я подумать не мог, что это произойдёт так… — Да, это было красноречивее любых слов. — согласился Малфой. — Я сначала даже не поверил. Это было не по-гриффиндоровски. — Это все она. Я даже не подозревал. — Это было по нашему, Драко. И конечно ты не подозревал, Тео. Эта идея могла придти только в женскую голову. — Панси подняла бокал. — За возвращение Нотта?        Блейз сразу же присоединился к девушке. Блондин ухмыльнулся такой вульгарности, но Панси любила драматизировать ещё с детства. Панси торжественно махнула ладонью и сама сделала глоток вина.        Время близилось к трем, когда гостиная опустела. Панси была счастлива как никогда и до последнего не отпускала парней спать. Она смогла. Она вернула Тео обратно. И пускай не совсем собственноручно, но если бы девушка сдалась, то Нотт так и остался бы за бортом их лодки, и возможно, никогда бы и не вернулся.       В спальне было тихо. Все соседки уже спали. Паркинсон сняла туфли перед дверью и тихо проскользнула внутрь. Она упала на кровать, все ещё не веря в происходящее. Эти трое были слишком дороги ей, чтобы расстаться хоть с одним из них. У Панси никогда не было братьев, но она уверена, что не полюбила бы их больше, чем Тео, Драко и Блейза. Тринадцать лет. Тринадцать лет она знала их. И каждый год Панси все больше боялась потерять их. Когда обрушилась война, она рыдала ночами, надеясь, что никто из них не примет метку. После письма Драко ее нашли в комнате, лежащий без сознания. Это было глупо, по-детски, и Паркинсон это понимала, но они значили слишком много. Она ничего не сказала, когда увидела отца в маске Пожирателя. Хоть это был ее родной отец, но больше грустной улыбки ничего не было.

***

       Гермиона уже сидела в комнате, поглаживая Нокса. Джинни бесцеремонно зашла и плюхнулась рядом с котом. Лаванда недовольно вздохнула, но промолчала и вернулась к сбору чемодана. — Я жду. — Уизли продвинулась ближе. — И не делай вид, будто не понимаешь о чем я. Вы куда-то сбежали. — Может быть, — Нокс лег на ноги Грейнджер. — а может тебе показалось. Вы решили в какой день пойдёте с Гарри? — Гермиона, не смей переводить тему. Тем более, так глупо. — Вы можете говорить в другом месте? Или наложить заклинания? — вспомнив перепалку с шатенкой, крикнула Браун.        Грейнджер дернула балдахин и махнула палочкой. — Ты не думала, что героине войны поверят, если она случайно задохнется во сне? А что? Я ее спасла, я ее и убью. — Вижу влияние Нотта…

***

       Хогвартс-экспресс только прибыл на станцию. Куча младшекурсников скорее поспешили зайти, боясь не успеть. Теодор выглядывал гриффиндорку, ведь та за весь день так и не попалась ему на глаза. Как и младшая Уизли.        Обеих не было на завтраке. На выходе из большого зала Нотт все же остановил Поттера, который сказал, что скорее всего они обе проспали, ведь он видил как Джинни заходит в комнату Гермионы, но как выходит; он не застал. К удивлению слизеринца, Поттер протянул ему руку. Теодор пожал ее и последовал в гостиную.        Когда где-то послышался голос Грейнджер, Нотт выдохнул. Девушка появилась вместе со всеми гриффиндорцами на платформе. Он зашёл в вагон. Через пару минут рядом уселся Блейз и Панси, говоря о каком-то бывшем Беатрис.       Послышался стук колёс. Станция начала скользить за окном и сменилась зимними пейзажами. Теодор вздохнул; теперь только домой. Спустя пару минут Нотт, под вопросительным взглядом подруги, вышел из вагона Слизерина. Он остановился у приоткрытой двери купе Гриффиндора. Едва слышно постучал и вошёл. Слизеринец тут же наткнулся на взгляд Уизли и Поттера. Оба что-то говорили Гермионе, лежащий на коленях Джинни. Рыжая читала последний выпуск спортивных новостей. — Гермион. — Нотт не переступал порога и по прежнему стоял в дверях.        Шатенка поднялась и развернулась. Она только сейчас увидела, почему друзья умолкли. Нокс, до этого лежащий около хозяйки, уже крутился у ног парня. Теодор поднял жмыра и погладил черную шерстку. Послышалось довольное мурчание. Поттер слегка удивлённо посмотрел на питомца подруги. Нокс спокойно лежал и на коленях Гарри, но так громко он не наслаждался даже почесыванием за ухом. — Ты меня пугаешь, Нотт. С каждым разом все больше и больше. — отвлекшись от журанала, сказала Уизли. — Цель достигнута. — он ухмыльнулся. — Так, ты идёшь? — переведя взгляд на шатенку, спросил Тео. — Куда? — Грейнджер поднялась. — Не порти традицию. Ты никогда не спрашивала куда мы идём.        Гермиона закатила глаза, но согласилась. Рон мысленно улыбнулся. Она хоть и была бывшей девушкой, но в первую очередь она его подруга. Теперь Грейнджер была счастлива, пусть и со слизеринцем. Когда дверь купе закрылась, Джинни вернулась к журналу как ни в чем не бывало. — Что ты имела ввиду, когда говорила что он тебя пугает? — открыв недавно купленный батончик, спросил Гарри. — Он ее тень, — Уизли пожала плечами. — а тень всегда знает где ты.        Джинни отдернула себя, когда вспомнила о Маклагене. Теперь он встал на место Нотта и вечно мелькал неподалёку. И Уизли это тревожило. Она не могла списать это на то, что они живут в одной башне. Нет, гриффиндорец проявлял интерес к подруге. Только вот почему, Джинни не понимала. Гермиона никогда не общалась с парнем, тем более последние месяцы. С чего взялся этот интерес? Рыжая смиренно ждала, когда Маклаген сам отстанет, но после шоу Гермионы, в свитере слизеринца, парень не отступил. Джинни пришла к тому, что расскажет подруге, когда рядом точно никого не будет. Пока такой возможности не выпало.

***

       Нотт прошел до конца вагона и остановился. Гермиона встала у окна. Снежные холмы мелькали за стеклом и сливались в белое одеяло, укрывающее землю. Тень поезда монотонно скользила по сугробам. Едва заметные облака быстро уплывали за горизонт, оставляя ясное голубое небо. — Аккуратнее ходи. — голос слизеринца прокатился по вагону. — Тебя забыл спросить. Нечего на чужой территории тереться — Гермиона обернулась и увидела Маклагена, уже прошедшего их мимо.        Грейнджер посмотрела на брюнета. Она, увидев, как зелёные глаза загорелись, отрицательно покачала головой. Теодор выругнулся, но не сдвинулся с места. Он проследил, как фигура гриффиндорца скрылась в одном из купе. Шатенка повернулась. — И все же, зачем мы тут? — Ох, парень не может провести время со своей девушкой один на один? — Нотт склонил голову.        Гермиона улыбнулась, но от формулировки вопроса ей стало не по себе. Они итак проводили время сугубо наедине. Он говорит о том, о чем я подумала? Шатенка едва заметно тряхнула головой, пытаясь выгнать эти мысли. Нотт ещё ни разу не говорил об этом. А разве он похож на человека, проводящего часовую беседу перед сексом? Грейнджер уже задумывалась об этом, хотя Теодор не подавал даже намёков. Это казалось ей странным. Хотела ли этого она? Гриффиндорка уже дала себе ответ, и он был утвердительным. Иногда, на астрономическрй башни она хотела его. Хотела полностью. И Нотт всегда отстранялся. Он будто чуял, когда она была готова. Тогда в голове Грейнджер начал возникать другой вопрос: Хочет ли он ее? Теодор держался слишком далеко для того, кто хочет. Только сейчас гриффиндорка испугалась. Может, она этого и не хочет?        Нотт открыл купе напротив, будто зная, что внутри никого нет. Он пригласительно провел рукой. — Что-то не так? — спросил брюнет, убрав улыбку, когда девушка замешкалась — Нет, нет. Я задумалась. — все же пройдя, тихо ответила Грейнджер.        Нотт нахмурился, заметив такую резкую перемену в настроении шатенки. Дверь купе тихо закрылась и он развернулся. — Что-то не так. — уже утвердительно сказал Теодор. — Рассказывай. — он убрал каштановую прядь, что выбилась из пучка Гермионы — Не хочу. — слизеринец склонил голову, не ожидая такого ответа. — Не сейчас, хорошо? Просто глупые мысли. — она села — Сомневаюсь, что вспомню через пару минут, так что ничего.        Нотт вздохнул и не стал мучать ее вопросами. Он все равно узнает. Гермиона сидела у самого окна, продолжая наблюдать за парнем. Она просто себя накрутила, даже непонятно с чего. Теодор все ещё стоял посередине купе, в своём новом чёрном свитере и, как всегда смотрел куда-то вдаль, будто даже днем он видит какие-то созвездия.