Заманчиво открытая клетка

       Нотт сидел на лестнице, ведущий из холла на второй этаж. Его не волновало, что это совсем не аристократично. Эльфа все не было и не было. Когда, наконец-то, послышался звук трансгресии, он соскочил. Грейнджер стояла посреди холла. Эльфа не стал задерживаться и в ту же минуту исчез. - Я уже заждался. - спускаясь с лестницы, произнёс парень.        Гермиона огляделась. Она была в поместье чистокровных только раз, и те воспоминания явно не подходили под раздел "приятные". Пока карие глаза заинтересованно блуждали по комнате, Нотт уже стоял около нее. Только когда он подошёл вплотную, девушка отвлеклась от изучения его дома. - Я надеюсь... - Тео не успел договорить. Грейнджер слишком сильно соскучилась по нему, потому не теряла секунд, чтобы ощутить эти губы, которые как некстати решили о чем ей сказать, на своих. Он и не сопротивлялся. Его руки сами легли на ее талию, прижимая к себе. - ты любишь белое вино. - Мерлин, это первое, что ты хотел спросить у меня? - заглядывая в любимые зелёные глаза, спросила девушка.        Нотт напрягся. Он сотню раз проверил, все ли в порядке со зрачками, но не был уверен. Когда Грейнджер улыбнулась, парень мысленно выдохнул. Она не должна знать. Он завяжет, обязательно. Он почти смог. Сегодняшний день был последним. Он больше не поведётся на голос. - Ну, так... - Гермиона напомнила о своём присутствие. - Ах, да. - вспомнив о причине ее визита, Нотт провел ее в столовую.        Стол уже был накрыт. Тео усадил ее на одно из мест, и только хотел сесть сам, как вспомнил о вине. Он мог бы отправить Уорти, которая знает его предпочтения, но эльфийка так и не появилась за сегодня. Значит лучше ей не стало. Нотт быстро поднялся наверх, припоминаю, что там было его любимое Пино Гри. Спускаясь обратно, Грейнджер на прежнем месте он не обнаружил. Тео прошел в столовую, увидев, что шатенка сидела у окна.       Подоконники в поместья Ноттов всегда отличались размерами. Толщина стен позволяла делать их в два раза шире, чем обычные. На его лице засияла улыбка. Все детство он отказывался обедать за столом. Этот подоконник был так огромен, а уж тем более для маленького ребёнка, что обедать там было не только красиво, а ещё и достаточно удобно. Хоть Нотт и вырос, но периодически отказывался от традиционного стола. И вот, сейчас Грейнджер сама уселась на этот чертов подоконник, разглядывая окрестности поместья. - Я так понимаю, стол и стул для тебя слишком скучно? - Нотт отлеветировал ужин на подоконник. - Я не собиралась... - заметив его действия, покачала кудрявой головой шатенка. - Хотя, здесь намного лучше.        Нотт утвердительно кивнул и принялся за ужин, пока желудок не решил лишить его всего, что он съел вчера. Гермиона отпила вина, глядя, как мелкие снежинки тают на стекла и быстро стекает вниз. - Ты будешь проводить все каникулы в одиночестве?        Наконец-то обратив внимание на отбивную под брусничным соусом, она задумалась: что он собрался две недели делать в пустующем доме? Нотт прожевал мясо, поднял глаза и пожал плечами. Просто взять и выкрасть Грейнджер на все время он не может, как бы ему не хотелось. Блейз с Панси проводят время вместе, ведь возвращаться домой девушка не намерена, а с Беатрис она всегда была в хороших отношениях. Как вчера ему сказал Забини: он ещё даже не проснулся, как они уже обсуждают что угодно за бокалом вина. Женщина давно воспринимала Паркинсон как свою подругу. Драко был погружен в свои дела, решая все проблемы, что на него свалились, после заключения Люциуса. Да и к Малфою особо дружеских чувств Нотт не питал. Теодору было просто нечем себя занять. И неком. Восстановить сад он не в силах. Точнее, чтобы привести его к первозданному виду. Никаких юридических проблем отец не оставил. Он всегда заметал следы своих тёмных дел сразу же. - Возможно, иногда будут заходить Блейз и Панси. Иногда буду звать тебя на ужин. А так, буду жить в свое удовольствие. - усмехнулся Нотт, понимая лживость последней фразы.        Он был уверен: голос просто так не сдатся. Возможно, та доза успокоила его, но на сколько? День? Неделя? На месяц он и не рассчитывал. Ещё никогда Тео не чувствовал его так близко, как сегодня. Нотт понял, что уезжать из школы было самым опасным решением. Если там, он находился бы в окружении людей большую часть времени, то дома, он один на один с собой, и заглушить голос просто невозможно. Он даже не даёт думать, словно перекрывая мыслительный поток. - Черт! - выругалась девушка.        Потянувшись за долькой яблока, Грейнджер опрокинула бокал. Тёмное пятно уже расширялось на чёрной ткани джинс. - Видимо, нужно было остаться за столом. - вынырнув из собственных мыслей, заметил Нотт. - Идём.        Тео спыгнул с подоконника, подавая раздосадованной Грейнджер руку. На ее немой вопрос он ответил: - Пока возьми что-то из моих вещей, а эльфы быстро уберут пятно.        Не став спорить, она пошла следом. Поднявшись на второй этаж, Нотт повел ее в свою спальню, где и был гардероб. Пока он пытался найти хоть что-то, что может подойти миниатюрной девушка, она оглядывалась. - Я ожидала чёрный шелк. - проходя мимо кровати, хохотнула Грейнджер. - Это не... - открывая уже третий ящик, начал парень. - неудобно. На чёрном видно абсолютно все. И волосы, и пыль, и пот, если ты лег спать с температурой. Серый куда практичнее. Слушай, - вспомнив, что последние чистые штаны, он угробил в саду, вариантов было не особо много. - если я дам тебе длинную футболку? - Хорошо. Это ведь не надолго. - пожав плечами, она согласилась.        Нотт положил футболку на кровать и вышел. Гермиона расправила ее, примеряя длину. Если для Теодора это была длинная футболка, то для нее полноценное платье. Шатенка стянула водолазку, сразу накинув импровизированное платье. Она с трудом сняла джинсы, пятно на которых уже разошлось на половину штанины и заставляло ткань липнуть к коже. - Тео! - надеясь, что он не ушёл, крикнула Гермиона. - Все? - уже зайдя, все же спросил Нотт.        Он сглотнул, сфокусировавшись на девушке, что сидела в его доме, на его кровате в его футболке. Хоть футболка и была длиной, но синяя ткань доходила лишь до середины бедра, заставляя Тео усмирить свою фантазию. Он поднял глаза, о чем пожалел в ту же секунду. Грейнджер явно была смущена, от чего на щеках заиграл румянец. А волосы, были все ещё растрепаны из-за узкой горловины водолазки. - Твою мать, Гермиона... - проходя несколько метров, что их разделяли, прошептал Нотт. - Ты бесподобна. Слышишь? - он не ждал ответа, когда начал целовать ее.        Ожидала ли этого Грейнджер? Нет. Хотела ли она останавливаться? Тоже нет. Ему пришлось нагнуться, ведь шатенка все ещё сидела. Он аккуратно двинул ее дальше от края, поставив колено на кровать, ради чего Гермиона пришлось развести колени. Когда он понял это, то мозг уже почти отключился. Нотт чувствовал, как ее руки одна за одной разделываются с пуговицами на его рубашке. Правая рука продолжала удерживать его над почти лежащей Грейнджер, пока левая медлеено опускалсь с ее шеи все ниже и ниже. Вот, он чувствует ее тонкую ключицу, ещё несколько сантиметров и через ткань ощущает кружева бюстгалтера. Тео отрывается от поцелуя лишь тогда, когда последняя пуговица рубашки растегнута. Он не уверен, помогала ли Грейнджер снять рубашку или нет, но через несколько секунд она уже забытая лежит на полу. Нотт подхватывает шатенку за талию, располагая её на подушках. Он проклинает шелк, который заставляет футболку спустится обратно к бёдрам. Ему кажется, что вся его кровь сконцентрировалась в области паха, когда она сама стаскивает с себя такую ненужную сейчас синюю ткань. Чёрное. Черное, мать его, кружевное белье. Рука быстро проскальзывает под спину, где растегивает бюстгалтер. Он обязательно полюбуется этим бельём. Но не сейчас. Сейчас все лишние. Кожа Грейнджер покрывается мурашками, когда его пальцы скользят по спине к животу, останавливаясь у края белья. Он дразнит ее. Он дразнит себя. Карие глаза поднимаются от его руки, когда он начинает целовать ее шею. Спина прогибается, а рука путается в его черных кудрях, когда зубы мягко оттягивают кожу на шее. Он отпускает, проводя языком это места. Зализывает рану, которую сам и нанес. Его колено поднимается выше, заставляя ее остаться в таком положении. - Ты хочешь? - все ещё водя руку вдоль резинки черного кружева, едва слышно, у самого ее уха раздаётся вопрос.        Он отдаляется, чтобы смотреть ей в глаза. Тео собирает ее руки над головой, мысленно взвыв от ее молящего взгляда и ее поддатливости.        Она кивает. - Ну же, скажи. Просто скажи. Ничего сложного.        Гермиона на секунду теряется, когда ощущает, что его тело все ближе к ней. - Я хочу. Я хочу тебя, Тео... - голос затихает, когда белье уже ничего не значит.        Он рядом. Его пальцы кружат вокруг, но не приближаются достаточно. Она чувствует, что ее ногти впились в его руку в ожидании. Нотт поднимает колено ещё выше и это предел ее прогиба. Наконец, его пальцы касаются ее тела. Влажно. Очень влажно. Гермиона понимает, что ей нужно ещё. Больше Нотта. Больше его прикосновений. И она просит. - Умница... - он шепчет.        Грейнджер вспоминает. На его брюхак чертов ремень. Руки спускаются с напряжённых плеч, пытаясь как можно быстрее растегнуть его. И когда она добивается этого, он проникает. Медленно, дразня ее ещё больше. Всего одним пальцем. - Ещё...        Ее дыхание сбивается ещё больше, когда он заставляет развести ноги шире. Но она слушается. Тело отвечает на каждое его движение. И Нотт выполняет ее просьбу. Мольбу. Его правая рука выскальзывает из под нее. Он поднимается, но только для того, что снять брюки. Все мешает. Грейнджер лежа наблюдает за ним и из-за этого ей приходится смотреть снизу вверх. Тео ловит этот взгляд и уверен, он не остановится. Он стоит, возвышаясь над хрупким телом, которое принадлежит Грейнджер, имея всю власть над ней.        Нотт возвращается, закинув ее ноги на себя, но он не торопится. Его рука опять непростительно далеко. Она знает, что ещё немного и почувствует ее. Гермиона пытается выгнуться, но его рука ложиться на живот, перекрывая ей такую возможность. - Ты садист, Нотт. - впиваясь ногтями в руку, шипит девушка. - Да, Грейнджер.        Он вновь касается ее, но только для того, чтобы тут же отстраниться. И она почти хнычит. Все. Тео ловит себя на том, что это последняя черта. Его тело нависает над Гермионой, когда она прогибатся навстречу. Он не торопится ускорять темп, пока она не привыкнет. В ушах раздаётся только ее сбивчивое дыхание. Грейнджер не уверена, осознанно ли двигаются его руки, но откликается на каждое движение. Она тает в его руках как восковых свеча. И он ощущает жар этого огня. Ещё немного, и она сожжет его руки, заставляющие ее саму идти к нему навстречу. - Быстрее? - он вошел полностью и задержался на секунду больше, смотря на реакцию девушку.        Гермиона быстро кивает, понимая, что стоит ей отрыть рот, закрыть скорее всего не сможет. - Ты знаешь, я жду ответа.        Ее "Да" сливается в стон, когда он опять проникает полностью. Нотт ускоряется после ее ответа. И она уже не может молчать, когда он наклоняется ещё ближе, от чего ощущения стали ярче. Его плоть скользит о ее. Теодор замедляется, проводя по клитору как можно дольше и опять он полностью в ней. Грейнджер дрожит в его руках и ее тело падает на шелк. Нотт убирает ее ноги, пытаясь заглушить стук сердца в ушах. Шатенка наконец-то открывает глаза. - К ужину возвращаться мы не будем? - ложась рядом и пытаясь вытащить из под девушки одеяло, спрашивает Тео. - Я уверена, что не дойду. - натягивая футболку, отвечает Грейнджер.        Нотт укрывает ее, надеясь, что она останется. И она остаётся. Опять. Гермиона остаётся с ним снова и снова. Тео чувствует, как она прижимается к его груди. Ему ничего не остаётся, кроме как держать ее, чтобы это не оказалось сном. Ещё одним сновидением, которое утром заставит его проснуться в пустой холодной кровате. Ее волосы упрямо лезут в лицо, но это мелкое неудобство стоит того, чтобы прижимать к себе уставшее хрупкое тело Грейнджер. Теодор чувствует ее дыхание. Рука ложится на живот и притягивает Гермиону ещё ближе, от чего слышится тихое: "Ой". На секунду он чувствует, как ее тело напрягается. Но только на секунду. - Тео... - ее голос уже сонный. - Да? - Нотт все же убирает свободной рукой ее волосы на подушку. - Я люблю тебя. Очень сильно.        И он не знает что ответить ей. Сказать, что тоже? Это не то слово. А ждёт ли она вообще ответа? Он думает несколько секунд. - Ты лучшее, что у меня есть.        Это более точно и искренне. Он не может ее не любить. Грейнджер, это единственное, что у него есть. И она большее, о чем он мог просить. Забавно, что он и не просил. Эта кудрявая девушка пришла сама и осталась где-то глубоко. Где-то, откуда никогда уже не уйдёт.        Нотт чувствует, что она уснула. Его рука, лежащая на животе, равномерно поднимается с каждым ее вдохом. И ему спокойно. Он даже забыл о голосе. Сейчас в его объятьях спит Грейнджер и это единственное о чем его мысли.

***

       Он проснулся раньше. Эти чертовы шторы опять открыты, а за окном медленно идёт снег. Первую секунду его глаза закрыты. Чувство, что кто-то лежит на его руке, успокоило Тео. Стоило зелёным глазам открыться, как он наткнулся на локон, лежащий прямо возле него. Это был не сон. Гермиона здесь. И Нотт не хотел двигаться. Ему было достаточно комфортно, даже не смотря на то, что рука была под шеей Грейнджер и давно затекла. Солнце скрывалось за облаками, в то время, как часы показывали восемь утра. Девушка потянулась. Она зажмурилась, развернулась и, игнорируя замешательство Нотта, продолжила спать. Она уткнулась в его грудь. Тео чувствовал каждый ее выдох теплом на теле. Он попытался вытащить руку. - Если время не час, не смей меня будить. - прижавшись еще сильнее, пробубнила Грейнджер. - Время восемь...        Шатенка что-то промурчала и прижалась ближе к Нотту. Свободной рукой он поглаживал кудри, которые явно претендовали на его кровать. Но он и не был против. Если бы эта девушка претендовала на его дом, он бы молча отдал все, лишь бы она осталась в нем с ним. Дыхание Гермионы опять выровнялось, что дало ему понять: она действительно уснула.