Заманчиво открытая клетка

       Тео просыпался от пощёчины почти каждый день. Это была либо Панси, либо Блейз. Это стало раздражать. Причём не то, что после пробуждения он чувствовал жжение на щеке, а то, что кошмар был один и тот же. И он все ещё не мог его запомнить. Забини уже предлагал зелья сна без сновидений, но Нотт категорически отказывался. Ему нужно запомнить. Голос ничем ему не помог. Твой кошмар не моих рук дела, поверь. Разве мне оно нужно? Теодор не знал. Он понятия не имел, что нужно голосу. Что он вообще такое.        В конце января он опять не помнил как оказался в гостиной. Только сейчас он потерял на один час жизни, а четыре. Все это раздражало. Хотелось лезть на стену. Это было бессмысленно, как и все, что он мог сделать. Нотт встал с кровати, пытаясь разглядеть сколько времени. Половина второго ночи. Он опять рухнул на кровать. Сложив руки на коленях, Тео уставился в одну точку, надеясь услышать его. Ничего не выходило. От бессилия он пнул ящик, который как назло открылся. - Блять. Нет, нет, нет... - вытаскивая пакетик с Санасом, который лежал поверх всех вещей, прошептал слизеринец. - Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать. Все.        Все до единой таблетки были на месте. Это радовало. Но каким образом они оказались здесь, он не знал. Не помнил. Теодор специально убрал их на дно ящика, чтобы никто случайно не наткнулся на них. Чтобы он сам это не сделал.        Нотт бросил. Он сам не знал как это произошло. Ему говорили, что с этой дряни слезть почти невозможно. Люди срывались и спустя год. У него же не было даже физической ломки. Конечно, периодически такие мысли посещали его голову, но он с лёгкостью мог их откинуть. Дело в Грейнджер? Какие бы чувства он не испытывал к гриффиндорке, но в силу чистой и искренней любви, которая излечит его душу, не верилось.

***

       Гермиона чувствовала странное чувство: все слишком хорошо, чтобы быть правдой. Месяц за месяцем Нотт только убеждал ее в своей надёжности. Она не понимала: где подвох? Иногда в памяти всплывал тот пакетик, который Тео достал на астрономической башне, но сам слизеринец, сказал, что с того дня не доставал его. И она верила, ведь никаких оснований для обратного нет.        Наступил январь, когда они опять сидели на астрономической башне. Холода заставили их перебраться оттуда, и только сейчас температура позволила немного посидеть на башне. - Ну нет... - уставшим голосом отозвалась Грейнджер. - Тео, я правда устала.        Нотт не остановился. Его рука опускалась все ниже. - Тео! - кладя руку поверх его, громче сказала шатенка. - Нуу... - подхватывая девушку на руки, протянул слизеринец. - Совсем немного.        Гермиона смягчилась, когда его губы прислонились к шее. Усталость перетекла в желание. Спина коснулась холодного камня, и Нотт стал растегивать ее рубашку. Пальцы быстро расправились с пуговицами, и Гермиона сама сбросила несчастную вещь куда-то под ноги Тео, ибо своими обхватывала его торс. - Умница, а теперь помоги мне.        Гермиона на секунду замешкалась: его глаза показались ей странными. Слишком тёмные. Но его кудри сразу же прикрыли их, напоминая о рубашке. - Давай, вставай одной ножкой на пол. - практически рыча ей в шею, Нотт задрал юбку.        Гермиона послушно опустила ногу, расправившись с его рубашкой. Только ее рука потянулась к волосам, как он свободной рукой перехватил ее и зафиксировал над головой. - Тео, больно. - камень царапнул запястье. - Подожди немного, птичка.        Ветер за стенами башни будто завыл, заглушив ее вскрик, когда Нотт резко вошел в нее. Тео даже не притормозил, только ускоряя темп. - Тео, руки. - закусив его плечо, прошептала Грейнджер.        Нотт немного ослабил хватку, но не отпускал ее. Она слышала его дыхание у своего уха. - Вот так, хорошо. - рука сжала ягодицу сильнее. - Хорошо?        Боль после первого толчка стихла, и удовольствие постепенно стало растекаться по всему теле. Она утвердительно кивнула. Ветер за стенами замка подул с новой силой, сливаясь в унисон со стонами гриффиндорки.        Тепло растеклось где-то внутри. Гермиона даже не думала о том, что он сделал это в нее. - Все, все. - отпуская ее руки, прошептал Нотт. Он поднял ее подбородок, заставляя посмотреть на себя. - Я тебя обожаю. - он быстро поцеловал ее в губы и опустил ногу.        Гермиона облокотилась о стену и потерла руки. Ещё одни ссадины от порыва Нотта. Парень накинул на нее свою мантию, ибо ветер разгулялся не на шутку. Грейнджер укуталась посильнее и села рядом с ним. - Постарайся в следующий раз не сломать мне кости, Тео. - ложась на его плечо, сказала шатенка. - И надень рубашку.        Она посмотрела на парня. Нет, ей не показалось. Цвет его глаз девушка точно помнит, и он намного светлее того, что был сейчас. - Все хорошо? - шатенка выпрямилась.        Нотт непонимающие посмотрел на девушку. Он промолчал, доставая сигареты. - Откуда ты их берёшь только? Не припоминаю, чтобы в Хогсмиде был табачный магазин. - Не раскрываю своих секретов. - поправив мантию на ее лодыжке, улыбнулся Теодор.        Странно, но сегодня они разошлись даже до отбоя. К удивлению Грейнджер, Нотт пошел с ней до самой гостиной. У портрета Полной дамы они пересеклись с Лавандой и Кормаком. Гермиона не заметила, но Теодор изменился в лице, стоило на горизонте появится Маклагену. Нотт остался у портрета, пока Грейнджер полностью не скрылась из виду. Слизеринец развернулся на пятках в сторону парня. Браун куда-то подевалось, но это не особо волновало парня. - Чего тебе? - понимаю, что слизеринец молча не уйдёт, начал первым Кормак.        На лице проскользнула ухмылка. Нотт даже не вытащил руки из карманов, подойдя к блондину вплотную. - Мне? - склонившись к уху парня, спросил Теодор. Кормак никак не был готов, что парень так незаметно вытащит палочку из кармана. Сейчас древко неприятно уперлось в район ребер. - Чтобы я тебя до конца года возле нее не видел. Тогда никому ничего не потребуется.        Маклаген выдохнул, подумав, что это просто угроза Нотта, причиной которой стал его не совсем здоровый мозг, когда в бок впечатался кулак слизеринца. Он не согнулся только потому, что в ребра все ещё была направлена палочка, а сам Нотт стоял в шаге от него. Брюнет похлопал гриффиндорца по плечу, развернулся и направился в свою гостиную, насвистывая известную магловскую песню.        Кормак проводил его взглядом, и только тогда схватился за саднящее место. Это напомнило ему о причине ненависти к слизеринцу. Маклаген не стал задерживаться у портрета. Он зашёл в гостиную. Грейнджер сидела довольная жизнью и что-то обсуждала с Поттером. Эта идеальная и устроенная жизнь золотой девочки его просто раздражала. Гермиона - единственная из их троицы, кто никого особо то и не потерял. Он уверен: где-то внутри Гарри и Рон чувствовали эту несправедливость. Кормаку срочно нужна эта блондинка.

***

       Нотт стоял у стены. Даже прохлада подземелий не давала ясности. Ещё минус девять часов его жизни. Девять часов, за которые он успел кому-то врезать и заняться сексом. Слизеринец даже не знал были ли эти два инцидента одновременно. - Сука! - он прислонил лоб к каменной стене. - Просто пиздец!        Нотт сел. Ему было плевать на грязные полы. Абсолютно плевать. Он не помнит с кем он был. И что делал. Ничего. Пустота. Последнее, что осталось в памяти Теодора - урок у Бинса. Проклятый третий урок. У Теодора проблема? - Отвали. Без тебя тошно.        Нотт поежился. Чужой смех в голове не самое приятное. Необязательно говорить со мной вслух, Тео. Я же здесь. Допустим Вот, а то так ты привлечёшь слишком много внимания к нам. К нам? Ладно, похуй. Что тебе нужно на этот раз? Мне? Разве не у тебя проблемы не по возрасту? Провалы в памяти должны быть чуть позже.       Нотт поднялся с пола. Из-за угла появилась какая-то младшекурсница, которая едва успевала в гостиную до отбоя. Проводив ее взглядом, Тео вернулся к собеседнику, если его проблемы с головой можно так идентифицировать. Если ты знаешь причину, то выкладывай. Если нет, то вали к черту. А что, если я знаю как от них избавиться?        Нотт хотел было задуматься, но понял, что все его мысли прямо на ладони перед голосом. Да, я все слышу. Говори. Только давай без воды. И без своих нотаций. Тебе не понравится, Теодор. Блять, я сказал. Без своих нотаций. Тебя не должно волновать: понравится мне или нет. Санос Блять... Какое безкультурие. Ну ты вспомни. Их не было, когда был Санос. Ты ведь сам знаешь, что это спресованная трава. А травы порой обладают целительными свойствами. Ты затираешь мне о пользе наркоты? Серьёзно? От твоего лексикона тошно. А мне от тебя.        Стало тихо. Видимо, Нотт ранил тонкие чувства голоса. Забавно. Он ранил не материальные чувства у не материального голоса. Значит, диалог окончен. Теперь вместо голоса его мозг заняли мысли, которые он принёс. Санос. Это единственное, что осталось нетронутым во время его провалов. Почти. Пакетик каким-то образом оказался поверх всех вещей. Что если это подействует? Нотт зашел в гостиную. - Тео, стоять! - голос Паркинсон отразился от каменных стен.        Брюнет остановился и скептично уставился на подругу. Такой уверенный тон Панси вгонял в ужас каждого, к удивлению самой девушки, и даже Нотта. Она никогда не понимала этого, ведь где-то глубоко в душе она маленькая девочка. Где-то глубоко. - Посмотри на меня. - остановившись перед самим парнем, произнесла брюнетка. - Панси, если ты хочешь что-то знать, то спроси. Легилимент из тебя так себе. - Свободен. - уходя обратно к дивану, бросила девушка. - Это что сейчас была? - подходя к подруге, спросил Нотт.        Панси состроило глупое лицо и замахала ресницами, но после всего, что произошло за последнее время, Нотт это просто так не оставит. - Паркинсон, говори. - Уф... - она вздохнула из-за своей неудачной попытки увильнуть от его вопроса. - У тебя глаза странные в последнее время. Какие-то тёмные прямо.        Теодор нахмурился. Он не особо часто разглядывает себя в зеркале, но то, что его глаза меняют цвет, точно бы знал. - А когда? Когда ты это заметила? - Да по разному. Первый раз... - она подвигала губами влево вправо, как всегда, когда пыталась что-то вспомнить. - Когда тебя разбудила в первый раз. Тогда, когда ещё Драко соскочил.        Нотт благодарно кивнул, но Панси дернула его за локоть. - В чем дело? - сузив глаза, спросила брюнетка. - Колись. Ты бы не спрашивал, если бы это было неважно. - Я сам не знаю, Панс. - честно ответил парень и направился в спальню.        Нотт надеялся, что хоть сегодня кошмара не будет. Он слишком вымотан. Во всех смыслах: диалог с голосом, провалы в памяти и... секс. Никогда Нотт ещё так не нервничал после этого, как сейчас. Он не знал, лучше чтобы это была Гермиона или нет. Если это она, то он просто молил все силы, чтобы ноющее чувство в руке было никак к ней не причастно. И как узнать? Ответа не было. Остаётся только дождаться завтра и надеяться, что хоть завтра он запомнит. Нотт сел на кровать, все же пытаясь выудить из памяти хоть что-то. Пусто. Тео перевел взгляд на тумбу. Злосчастный ящик манил как никогда. Опять таки, голос никогда не врал, а значит Санос избавит его от провалов. Эта мысль теперь крутилась у него в голове без остановок.        К разочарованию всех в комнате, эта ночь не стала исключением и кошмар никуда не делся. Даже хуже, этой ночью опять встал Малфой. А если встал Малфой, значит ор стоял неимоверный. Они в четыре руки держали Теодора, который уж очень хотел вскрыть себе вены своими же ногтями. Местами он даже разодрал руки до крови, но к счастью, царапины были неглубокие. - Да что за херня у вас каждую ночь! - забегая в комнату, закричала Паркинсон.        Ее голос был едва различим за криками парня. Она быстро оглядела происходящее и вздохнула. Ещё немного, и Паркинсон сама переедет в их комнату. Блейз кивнула в сторону друга и Панси уже привычно направилась к Нотту. Она уже сама устала будить друга своими руками, которые стали болеть. Брюнетка достала палочку и махнула в сторону кровати Тео, ибо ни Забини, Ни Малфой даже не успели взять палочки. Нотт дёрнулся ещё раз и открыл глаза. Слизеринцы продолжали держать его руки, пока он окончательно не проснётся. - Нотт, я тебе говорю - я сдам тебя колдомедикам. Меня это заебало. Это ненормально, слышишь. - укутываясь в халат, начала Панси. - Честное слово. Ты вообще не спишь. Сон три часа не считается, ясно? Ты один ночевать будешь - вскроешься в первую же ночь. Я не знаю, что тебе снится, но это какие-то суицидальные сны. Не горю желанием навещать тебя каждое утро и проверять, не залил ли ты весь дом своей кровью. А если это потребуется, я стану. До конца твоих дней. Первое что ты будешь видеть - меня.        Речь Панси никто не прерывал. Драко и Блейз наконец-то разогнулись, и были слишком вымотаны, а Нотт просто смотрел в одну точку. Не совсем ясно: слушал Тео ее или нет, но в конце ее тирады он поднял на нее глаза. - Я верю, Панс. Я пытаюсь что-то с этим сделать.        Паркинсон вздохнула и молча покинула комнату, оставляя парней в тишине.