Заманчиво открытая клетка

       Утро. Последнее ее утро в этих каменных стенах, хранящих тысячи тысяч воспоминаний о ней — блистательной гриффиндорке, уставшей от всего этого блеска. Эта девушка осталась только в этом замке, она знала. Гермиона закончит этот спектакль, стоит ей выйти из этого замка. Она оставит золотую девочку здесь навсегда. — Гермиона, мы не сможем проводить тебя до перрона. — Джинни показалась в дверях.        Шатенка кивнула, будто это ничего не значило. Хотя, возможно, так и есть. Каждое действие, являющиеся лишь формальностью, перестало что-то значить. В чем смысл здороваться с людьми, с которыми никогда толком и не общался? В чем смысл говорить до встречи, зная, что ее никогда не будете? В чем смысл? — У нас у всех экзамен в девять. У Слизерина тоже. — добавила Уизли, проходя в комнату. — Ты ведь будешь писать нам письма?        Гермиона поднялась с кровати, беря Нокса на руки. Ещё один бессмысленный вопрос. Конечно, когда-то напишет. Может даже и приедет. Но не сейчас. Грейнджер все же кивнула и направилась к выходу. Завтракать не хотелось, но дорога предстояла долгой. Чай не будет лишним.        Джинни вышла следом, храня молчание. Понимала, что сейчас подруге не хочется пустой болтовни. Гарри и Рон, сидящие на диване, отвлеклись от учебника, усердно повторяя рецепты зелий. Друзья поднялись, следуя за девушками. — Рон, ты доиграешься. — глядя как брат смотрит на кота, явно недовольного вниманием к своей персоне.        Гарри недовольно вздохнул. Иногда эти двое не могли помолчать. Гермиона выглядела потерянно, он заметил. Хоть и шла она спокойно, как всегда, по глазам было видно, что мысли девушки далеко отсюда. Только теперь Поттер искренне скорбел о слизеринце. В первые дни, когда Гермиона была просто не в состоянии, он даже не думал об этом. Теперь Гарри прочувствовал это и понял, что подруга отойдет не быстро, совсем нет. Даже он после Сириуса быстрее оклемался. Хотя, тогда были другие обстоятельства. Война. Смерти на войне уже не могли пробить их панцири, что они натянули на себя. И только все пришло в норму, как произошло это. К такому не был готов никто.        Гермиона вспомнила о чае лишь когда уже выходила из Большого зала. Точно, она хотела чай. За мыслями шатенка даже не заметила как оказалась выхода. Она оглянулась: такие же каменные стены, такой же зачарованный потолок, такие же длинные столы. Здесь ничего не изменилось с тех пор, как она впервые переступила порог Хогвартса. Изменились только они. — Нам пора. — поглядывая на часы, тихо произнес Гарри.        Уже бывшая гриффиндорка повернулась к друзьям. Те явно были огорчены, хоть Гермиона и не разделяла их эмоций. Она вообще не разделяла сейчас каких-либо эмоций. Чувствовало пустоты вернулась после экзаменов, будто давало ей передышку.       Джинни слишком сильно обняла подругу, будто они расстаются навсегда. Она что-то пробормотала, но Гермиона не разобрала, а переспросить не решилась. Рон был более сдержан, что было совсем в его стиле последнее время. Старший Уизли промолчал, явно не зная что стоит сказать в такой момент. — Я всегда рядом, Гермион. — крепко обняв подругу на прощание, шепнул Поттер.        Парень нехотя отпустил ее. Причиной был только экзамен, который пропустить они с Роном не имели права. Грейнджер простояла еще пару минут, смотря как друзья быстро поднимаются по лестнице. Девушка развернулась и направилась в Хогсмид.        Нокс то и дело норовился вырваться из рук хозяйки, медленно шагающей к перрону. Младшекурсники сновали между собой, болтая о следующем году. Шатенка скользнула взглядом по сотне детских макушек. Они обязательно вернуться сюда, проживут еще один, теперь уже действительно, спокойный год и постепенно забудут о временах, когда каждый раз что-то происходило. Все еще впереди.

***

       Гермиона моргнула. День будто сжался в мгновение, когда она прикрыла глаза, ибо солнце уже спряталось за горизонт, оставляя оранжевые разводы на небе. Всего пять минут до Лондона. Девушка посмотрела на кота, который проспал всю дорогу, а теперь заинтересованно разглядывал вид из окна. Она услышала, как в соседних купе начали суетиться. Грейнджер не двигалась, зная что ничего собирать не нужно, ведь она даже не трогала багаж. Просто сидела всю дорогу, смотря в окно.        Основной шум стих, и шатенка вышла из купе. Толпится в коридоре с остальными желания не было. На вокзале отовсюду слышались прощания и пожеланиям хорошо провести лето. Гермиона ещё раз мысленно произнесла последнее слово. Для них это были очередные каникулы, а для нее начало новой жизни. Никакого Хогвартса, никакой домашки, никакого Нотта. Последнее заставило сердце сжаться, но она только прикрыла глаза, пытаясь не думать об этом. Шатенка не без труда нашла более менее просторное место и трансгрессировала.        В доме было спокойно. Слышалось радио, которое мама включает во время ужина. Гермиона наконец-то отпустила Нокса, который явно испытывал переизбыток телесного контакта с хозяйкой. Немного погодя, она все же спустилась на первый этаж. — Бог мой, Гермиона! — первой заметив дочь, воскликнула женщина.        Отец удивленно повернулся, ставя чашку на стол. Девушка попросила Минерву не сообщать родителям, что она приедет многим раньше, чем должна. У них точно появились бы вопросы, на которые Макгонагалл должна будет ответить. Уж пусть лучше сама Гермиона это сделает. — Ты устала с дороги? — направляясь в сторону кухни, почти утвердительно произнесла Джин. — Конечно, устала. — ответил за дочь Ричард. — Садись, мы сами только пришли. Рассказывай, что это так рано?        Шатенка сглотнула. Ее не пугал факт, что родители узнают о произошедшем. Конечно, они будут шокированы, но смысла врать не было. Но это значило, что ей самой придется произнести это. Произнести и принять. — Чай ещё горячий. — выходя с кухни, предупредила мама. — А что вы молчите? — возвращаясь на свое место, удивленно спросила женщина. — Гермион? — Это было по инициативе Макгонагалл. — аккуратно начиная, произнесла шатенка. — Директора? — хмуро уточнил отец. Он все ещё никак не мог запомнить всех. — Да. Она посчитала, что мне лучше поехать домой. Из-за обстоятельств.        Родители переглянулись, чуть ли не впервые, видя такую неуверенность в дочери. Джин отложила вилку. — Обстоятельств? — Просто Тео… — вдох, чтобы хватило воздуха это произнести. — он. Его больше нет. — ещё один вдох, чтобы сдержать слезы.        Впервые за их столом была такая тишина. Казалось, даже радио стало намного тише. Гермиона смотрела в чашку, с которой медленно поднимался пар. Ричард, подобно жене, отложил столовый прибор, ошарашенно смотря на дочь. Джин же сидела, прикрыв глаза, пытаясь собрать слова Гермионы в единую картину. — Директор поступила мудро. — кладя руку на плечо девушки, кивнул отец. — Тебе нужен отдых, дорогая. Ты справишься, как бы тяжело это не было.        Джин молчала, не зная что ещё может сказать сейчас. Она знала, что в том году это происходило не раз. Знала, что многие были ранены, но она не могла припомнить, чтобы кто-то из них был другом Гермионы. Гарри, Рон и Джинни, о которых она так много слышала от ещё маленькой Гермионы были живы здоровы, что ее радовало. Об остальных дочь не рассказывала, да и Джин слышала только эти три имени. А теперь знала о Теодоре. И знает о том, что теперь его нет. Мать не хотела вдаваться в подробности, как это произошло, ведь все уже позади. По одному виду Гермионы было ясно — сейчас это сделает только хуже. — Хочешь, можешь поужинать у себя. Возможно, тебе хочется побыть одной? — Зная, как Гермиона справляется с эмоциями, все же предложила Джин.        Шатенка утвердительно кивнула, после чего отец убрал руку, отпуская ее. Ричард мрачно посмотрел на жену. Иногда он думал, что тот мир слишком жесток и опасен, но Гермиона каждый раз говорила, что ему просто кажется.        Шатенка вернулась в комнату, в которой ничего не менялось уже несколько лет. Разве, прибавлялись книги на полках. Матрас прогнулся под телом девушки, а кровать тихо скрипнула. Грейнджер подняла глаза к потолку, сдерживая желание укутаться в одеяло и заплакать. Это все равно не поможет. Сейчас уже ничего не поможет и остается только ждать, когда дыра внутри сама начнет затягиваться. Главное, не лезть туда, не раскровить.

***

       Первый день, второй, третий, потом шатенка сбилась. Все слилось в один серый кадр, который жизнь все крутила и крутила для нее, словно персональный ад. Родители лишь молча смотрели на все это, вновь чувствуя свое бессилие. Едва ли можно было как-то помочь человеку, который не может помочь себе. Гермиона перестала отвлекаться от этих мыслей. Это было бесполезно. Здесь, уже дома, четко ощущалось, что как раньше не будет, что пора думать о будущем. Но получалось только о прошлом. — Может, съездишь к друзьям? — моя посуду после ужина, аккуратно спросила мать. — У них ведь, наверное, уже закончились экзамены.        Гермиона пожала плечами, бросив взгляд на календарь. Двадцать пятое июня. Тарелка с громким стуком оказалась на столе. — Ты чего? — смотря на шатенку, нахмурилась Джин. — Уже двадцать пятое.        Женщина кивнула, словно календарь мог врать. Поставив последнюю чашку на полотенце, Джин выключила воду, страховая капли с рук в раковину. Она помедлила, но все же переспросила: — Так, может, съездишь? — Не знаю. — поджала губы Гермиона. Ей все ещё не хотелось в Нору. — Позже. — Мы с отцом все равно весь день на работе. А так ты хоть проведешь время с кем-то, кроме Нокса.        Жмыр, сидящий на подоконнике, повернулся и уставился на женщину. Шатенка вытерла руки и взяла кота на руки. С ним ей было хорошо. Никаких глупых вопросов и идиотских попыток поднять настроением. Нокс просто прибегает к ее кровати, стоит слезе упасть с щеки, а потом сидит, пока хозяйка не уснет. Только вот его зеленые глаза заставляют плакать сильнее. — Все, завтра поедешь к друзьям. Тебе пора возвращаться в социум. Понимая, что совсем не хочется, но нужно, дорогая. — Хорошо, хорошо.        Мама кивнула, погладила Нокса и ушла. Гермиона посмотрела на питомца на руках. Тому явно их диалог был неинтересен. — Не поедем. — отрицательно покачав головой, шепнула девушка.

***

       Утром Гермиона встала вместе с родителями. Она даже не подозревала как шумно те собираются на работу. Обычно она спала часов до двух, никак не реагируя на будильники, который мама недавно начала ставить. Джин постепенно пыталась вернуть дочь в темп жизни, но все было безуспешно, потому, когда Гермиона показалась на лестнице, она даже удивилась.        В восемь, когда родители уже ушли на работу, Гермиона налила себе кофе. Маленькие глотки были лишь способом оттянуть момент, когда ей нужно будет трансгрессировать в Нору. Внутри белой чашки появилось уже несколько темных кругов, прежде чем шатенка все же допила кофе. Нокс, отзавтракав, разлегся возле стола, поглядывая на девушку. — Не смотри так на меня. Не хочу туда. — убирая чашку, шикнула Гермиона. —        Нокс уткнулся мордочкой в лапы. Не смотреть, так не смотреть. Грейнджер села за стол, смотря в окно. Солнце уже давно светило, поднявшись над горизонтом, но радости это не прибавляло. Шатенка глянула на подоконник, где лежало несколько писем от Гарри и Рона. Друзья уже сами звали ее, только вот желания не прибавлялось. Послышался глухой стук. Шатенка обернулась. Нокс, стащивший с холодильника магнитик, уперто его грыз, словно это кусок мяса. — Ну куда, я же тебя кормила. — отбирая у жмыра квадратную деревяшку, цокнула шатенка. — Я поняла, тебе нужны новые игрушки. — Гермиона покрутила в руках вещицу. Мысль пришла сама собой. — Я поняла.       Магнитик вернулся на место, а девушка, со странной улыбкой ушла с кухни. Из комнаты послышались шорохи и постоянные шаги. Гермиона собирала чемодан. Форма была убрана в дальний ящик. Больше она не нужна. Учебники расставились на полку не без магии. Грейнджер открыла шкаф и скидала вещи в чемодан. Потом разберется с этим. Если она остановится, то передумает. А ей это не нужно.        Почти час спустя, но Гермиона все же собрала вещи. Отражение в зеркале не устраивало девушку, потому она быстро схватила полотенце и ушла в душ. Главное, не передумать. Ещё спустя тридцать минут шатенка уже сушила волосы. — Нокс.        Несколько секунд спустя жмыр прибежал. Гермиона собрала волосы в пучок и подошла к коту. Нокс заинтересованно смотрел на хозяйку. Когда в ее руках показалась нелюбимая переноска, он прикрыл морду лапами. — Не капризничай. Тебя по-другому не пустят. — ставя «место заточения» перед котом, цокнула шатенка.        Жмыр ещё несколько секунд не двигался, но понял, что это бессмысленно и все же залез в переноску. Шатенка взяла листок и села за стол. Ей нужно предупредить родителей, ибо она знает, как они могут начать волноваться. Однако, буквы никак не хотели складываться в слова. Уверенность в собственных действиях поубавилась. — Нет, я поеду. — сама себе недовольно прошептала девушка.        Одна за одной, буквы все же складывались в слова. Гермиона потребовалось три листка, ибо ее что-то да не устраивало. Наконец-то, спустя не меньше десяти минут, но девушка встала из-за стола. Оставлять записку в комнате она не стала. Спустившись на кухню, Гермиона положила ее прямо на стол, чтобы ее заметили сразу и не волновались. Хотя, они все равно будут. Грейнджер остановилась на лестнице, оглядывая дом. Сюда она точно вернется, но не скоро. Ей нужно разобраться в себе, а все это лишь навевают ностальгию, что вообще не помогает, а лишь утягивает в безграничную тьму, в которой ей тесно. Вернувшись в комнату, Гермиона взяла чемодан, переноску и вздохнула. Вот теперь точно поздно. — Сейчас будет неприятно, Нокс. — предупреждая жмыра, прошептала шатенка и закрыла глаза.        Треск трансгрессии разошелся по тишине дома, а скомканная бумажка колыхнулась от колебания воздуха.