Когда Рождество пришло...

В Эвалании наступили одни из тех редких для тех краев пасмурных дней, когда солнце тщательнейшим образом и плотно укуталось в серо-черных облачных пуховиках, без конца лил дождь, с разбушевавшегося не на шутку моря гнал ураганный ветер и сбивал холодом и сыростью мирных эваланцев, которые стремились как можно скорее управиться с работой в лавках, мастерских, добежать по домам, разжечь камины и, укутавшись в пледы, переживать холодный сезон у огня с горячими напитками. Состояние погоды отражалось на физическом и психологическом состоянии жителей Эвалании. Душу и тело окутывали сонливость, вялость и ощущение тленности бытия, нежелание что-либо делать в принципе. Хандра не обошла стороной даже королевскую резиденцию. В рабочем кабинете короля устроились самые близкие Эвану люди и друзья: Роланд, Шанти, Зоран и Мило. Из-за ухудшившихся погодных условий Шанти, также как и ее коллеги из гильдии по добыче драгоценной руды, не могли работать, так как землю и шахту изрядно размыло под обильными потоками дождя, превратившими землю в хлюпающую вязкую кашу под ногами, поэтому она решила присоединиться к Эвану и помочь ему в решении государственных дел, хотя при Эване был Роланд, мудрого руководительства которого было вполне предостаточно (ну и, конечно, Аранеллы, когда она не была занята делами управления замком или в Центре магических исследований). Зоран также пришел, потому что, по его словам, тренировка бойцов в такую погоду — «дело дрянное», и он распустил их по домам, а самому деваться было некуда, кроме как вернуться в замок и присоединиться к друзьям и, возможно, тоже «оказаться полезным королю. Ну а на деле Эвану не то что никто не мог оказаться полезным в такой хмурый сонный день — он сам себе не был полезен, потому что ничего не в состоянии был делать. Роланд пытался что-то втолковывать о каких-то новых полезных проектах и распределении кадровых и финансовых ресурсов, раскладывал перед ним на столе схемы, финансовые отчеты, планы. Эван не просто делал вид, что понимал, он действительно пытался вникнуть, но голова его была совершенно выключена, его взгляд все равно застывал в точке на оконном стекле, за которым дождевая занавесь ставала только гуще, оставляя замыленные разводы на скользкой поверхности. На слова Роланда он иногда кивал, но Роланд, наконец, сам понял, что Эван кивает из вежливости, стыдясь признать, что из услышанной им информации он воспринял только пять процентов из ста. Шанти и Зоран сидели за столом переговоров на удивление тихо, тоже с застывшими сонными взглядами, хотя обычно всегда являлись источниками шума и движения, а когда оказывались вдвоем — хаоса и порой словесных стычек, что для воздушных пиратов было нормой поведения. — Ладно, Эван, я все понял, что дальше что-то объяснять бесполезно, — покачал головой Роланд, сгребая со стола бумаги на свободную сторону рабочего стола и аккуратно складывая в большой коричневый конверт с королевской печатью. Эвана залила краска стыда, он виновато посмотрел на своего друга. — Роланд, прости меня. Я изо всех сил старался тебя слушать, я понимаю, как это важно, но я не могу… Не знаю, что со мной, но я никак не могу сосредоточиться, и мне постоянно хочется спать. Еще раз, прости меня, пожалуйста. — Все в порядке, Эван, я не сержусь на тебя. Я понимаю, что на тебя, как и на всех нас, действует эта погода. Я не вижу смысла продолжать работать сегодня, — сказал Роланд, поднося руку к глазам, которые тоже как будто налились свинцом. — Признаться, я и сам чувствую себя эти дни, и особенно сегодня, не в форме. — О, замечательно! — Шанти, голова которой уже благополучно покоилась на столе, вдруг на мгновение поднялась. — Тогда присоединяйтесь все в наше сонное царство — будем все вместе хандрить и спать. По крайней мере дружно вместе не так совестно прожигать время в хандре, — зевая, проговорила девочка, и снова положила голову на сложенные на столе руки. Эван растерянно плюхнулся на стул рядом с Шанти, не зная, куда себя деть. Шанти ежилась от холода в своем надетом не по погоде лесном наряде, сшитом для нее лично стариком Ниром. — Вы не находите, что это как-то странно? — спросил Эван. — Что-что? — переспросила Шанти, которой смысл слов Эвана доходил с запинками. — Что странно? — Ну, что в Эвалании так холодно. — Но ведь в Эвалании, несмотря на солнечный и теплый морской климат, тоже бывают дожди, разве нет? — возразил Зоран. — Мы живем в Эвалании почти девять месяцев, начиная с весны, бывали сезоны дождей, ливней, но настолько холодно еще не было никогда. — Да, по ощущениям сейчас градусов ноль — резкое снижение температуры, — констатировал Мило. — Если и дальше будет так холодно, то придется у нашей модистки Сяо Ван заказывать теплую одежду, — заметила Шанти, стянув скатерть с золотой бахромой с маленького чайного столика и набрасывая ее на свои худенькие острые плечики. — Раз мы собрались здесь все, то почему бы нам не распорядиться, чтобы нам принесли горячего чая из травы ирвис? — предложил Эван. — Отличная идея. И еще хорошо бы растопить камин здесь, а то совсем дубарь развели, — добавила Шанти, которую начало уже потрясывать от холода. — И то верно, — кивнул Эван и позвонил в колокольчик, на сигнал которого в кабинет немедленно вошла пастушка Китти — чистокровный сильвестрон с кошачей милой рыжей мордашкой, с двумя светло-каштановыми густыми косицами до пояса и, как всегда, с венком на голове, только на этот раз ее венок состоял из наполовину увядших оранжево-красных цветов. В народе ее прозвали «потеряшкой Китти», потому как Эван и Роланд нашли ее потерянной в одной лесной роще, где она заблудилась, сбегая из Коронелла, и не знала, куда деваться. Конечно, не только по этой причине ее прозвали «потеряшкой Китти», но также потому, что она очень часто в принципе терялась, резвясь и бегая по лугам со своей овечкой Колви, и ее без конца приходилось искать. Она отличалась простодушным, легким, веселым нравом, а ее голубые мечтательно-рассеянные глаза вечно с игривым блеском взирали вперед, за горизонт. Китти жила и работала на пастбище Эвалании и дополнительно подрабатывала, прислуживая в замке Коронелла в определенную смену. Ей было около десяти-одиннадцати лет, но со своими обязанностями она справлялась добросовестно. — Китти, принеси нам, пожалуйста, чаю. И растопи камин — если тебе, конечно, не сложно, — добавил Эван, немного конфузясь. Почему-то с тех пор как он стал править Эваланией и переехал во дворец, ему стало неловко командовать, приказывать, обращаться с подчиненными как с подчиненными. Ему стыдно было лишним разом проявить свое должностное превосходство, хотя понимал, что его подчиненные с радостью служат на своих постах, ведь они сами их выбрали и любили свою работу и получали за свою службу зарплату, как положено. Однако несмотря на это, Эван оставался максимально деликатно- вежливым с каждым, кто служил у него, и Роланда невероятно и умиляли, и восхищали естественная скромность и доброта мальчика, неиспорченность всеобщим признанием, славой и привилегиями, которые давали ему его высокий титул и героические подвиги. — Конечно, мне не сложно, ваше величество. Это моя работа — и я с радостью ее выполняю, — звонким, при этом с музыкально-мурчащими нотками в голоске, ответила Китти, мягкой лапкой сбрасывая со лба опавший листик с венка у нее на голове. С этими словами она достала из передника поверх простого ситцевого платья спички и ловко разожгла камин. — Я сейчас пойду делать чай, а когда принесу чай, подкину еще дровишек, — сказала Китти, скрывшись за дверьми. После небольшого оживления, принесенного в кабинет неунывающей пастушкой Китти, снова наступило сонное молчание. Эван и Китти сидели, положив головы на стол, Зоран развалился в кресле, Роланд, в задумчивости, медленно прохаживал взад-вперед, заложив руки за спину, пока не заметил, что за окном, во-первых, ливень прекратился, во-вторых, уже потемнело, хотя было всего семь часов вечера. И в-третьих, что-то подозрительно знакомое промелькнуло в воздухе (или ему показалось?). Что-то… похожее… Роланд отворил створку окна, впуская поток словно оледеневшего по ощущениям воздуха и протягивая руку вперед. Он ощутил на ладони прикосновение чего-то маленького, ледяного. Это была снежинка. — Не может быть! — опешил Роланд, просовывая руку еще вперед, чтобы задержать на рукаве мундира следующую снежинку, так как на ткани она не так быстро таяла, и ее можно было разглядеть. — Э-э-эй, Роланд, ну ты чудишь! Тут и так я скоро в ледышку превращусь, а ты еще холод распускаешь! — недовольно пробурчала сонно Шанти. — Это ведь снег! — произнес уже вслух Роланд. — Что? — не поняла Шанти, подняв голову и недоумевающе-выпученными глазами глядя на Роланда. — А в этом мире какая пора года должна быть сейчас по календарю? — спросил Роланд, только сейчас вдруг осознав, что ведь в этом мире тоже должно быть сезонное распределение. Он ни разу за весь период не задумался о сменах сезонов, потому что погода в Долине Глейс была относительно ровная. Временами здесь ставало холоднее или жарче — он это понимал, но никогда не задумывался о том, что эти изменения связаны со сменами времен года, как и в его мире. Он эти изменения измерял временными циклами своего мира автоматически. — У вас есть лето, осень, зима, весна? — Да, конечно, есть, — кивнул Эван. — Но еще у нас есть материки Зимнегорья, Летнегорья, Весногорья и Весногорья, в которых преобладает погода определенной поры года. Но все равно времяисчисление измеряется сменой пор года, даже если в Летнегорье, как правило, всегда тепло. — Да, как и в моем мире, — сказал Роланд. — Только в моем мире материки по-другому называются и распределяются. — А в Зимнегорье лютая зимая круглый год! — торжественно-эмоционально дополнила Шанти. При мысли о Зимнегорье ей стало еще холоднее. — Кажется, зимнегорские края отправили нам весточку, — раздался бархатно-мягкий и теплый голос за спиной, и он принадлежал не Китти. — Нелла, как здорово, что ты пришла! — радостно воскликнула Шанти. Сонливость как рукой сняло. — Ты, как всегда, приходишь незаметно. Тебя так давно не было. Аранелла слегка постучала каблуками туфель об пол, сбивая тоненькую корочку льда с них, и развязала ленты темного плаща на груди, надетого поверх нежно-сиреневого платья, опоясанного фиолетовым бархатным поясом. Далее взялась пальцами за капюшон, намереваясь освободить слегка растрепавшиеся волосы, выбитые из прически. — Ану-ка постой. Что это такое ты принесла на себе? — улыбаясь, заметил Роланд, подходя к Аранелле и задержав ее руки, когда она хотела снять капюшон. Он провел руками по плечам, смахивая с Неллы целый ворох еще не успевших растаять снежинок. Девушка сняла, наконец, капюшон, и вместе с высвободившимися волосами сверху посыпались снежинки, запутываясь в темных прядях. — Да ведь это же снег! Вы только посмотрите! — воскликнул Эван, тоже подбегая к своей наставнице. — Ух ты, я никогда в своей жизни не видела снега! — глаза Шанти мечтательно блеснули. — Я тоже, — выдохнула Аранелла. — Вон какая большая и разлапистая снежинка, — заметил Роланд, поймав Неллу за рукав, на котором красовалась крупная пушистая снежинка, не успевшая растаять. — Как жаль, что она сейчас растает! — грустно произнесла Шанти. — Мы это дело исправим, — Аранелла улыбнулась и наколдовав маленькую стеклянную сферу изо льда вокруг снежинки, которая сохраняла холод, и подала шарик со снежинкой Шанти. — Теперь можно разглядывать сколько угодно. — Ух ты, Нелла, почему ты говоришь, что никогда не видела снега, если умеешь создавать холод? — Я умею создавать не тающий лед, но не снег и не мороз. Точнее, не всем позволено создавать подобного рода заклинания, а только волшебникам, официально добывших этот статус. Заклинания снега и стихий куда более сильные заклинания, чем простой лед, — объяснила девушка, покачав головой. — Хм, как интересно. Получается, это как стекло, — задумчиво ответила Шанти, вертя в пальцах со всех сторон снежинку в сфере. Сфера переливалась и излучала бело-голубое сияние. — Скорее, все же как лед. Он холодный, — поправила Нелла. — Ах да, он действительно ледяной, — опешила Шанти, почувствовав, как ее ладонь и пальцы начала замерзать. Она передала снежинку Эвану, которую тоже хотелось разглядеть снежинку. — Мы с Зораном никогда не видели снег. А вы, Эван и Нелла? В Коронелле бывал снег? — В краях, где расположен Коронелл, бывает снег, но очень-очень редко и мало. В последний раз я видел снег, когда мне было лет пять, — ответил Эван. — Это связано с тем, что в Коронелл хоть и расположен дальше от моря, по сравнению с Эваланией, но и в него попадают морские циклоны, — добавила Аранелла, поставив корзину, висевшую у нее на локте, на пол. Развязав ленты плаща и скинув капюшон, она опустилась на колени рядом с камином и стала подбрасывать в него дрова. — Зачем вы это делаете, мисс Нелла? — подал голос Зоран, который все это время не принимал участия в разговоре. — Китти как раз пошла за чаем и дровами. — Я знаю: встретила Китти в коридоре и решила ей помочь, так как мне было по пути. И так будет быстрее, прежде чем мы тут превратимся в ледышки. Подпитанный сухими дровами, огонь в камине вспыхнул ярче, в кабинете стало теплее и уютнее, и всем вдруг стало веселее. Аранелла села на диванчик рядом с книжным шкафом. — Как у вас всех дела? Как обстоят государственные дела? — поинтересовалась она, автоматически сняв с полки книгу в бархатном зеленом переплете с поэзией некого поэта родом из Коронелла, писавшего под псевдонимом Ловрензий, и принялась рассеянно листать. — Если честно, то не очень. Никак, — меланхолично отозвалась Шанти, накручивая на пальцы розово-рыжие пряди и подергивая их. — У нас какие-то проблемы? — Нелла вскинула бровями. — Плохо идут государственные дела? — В том-то и дело, что и не плохо, и не хорошо, а просто никак. Льет и собачий холод уже третьи сутки. Работать в шахте не представляется возможным, ничего делать нет сил и не хочется. — И думать тоже… не хочется и не можется, — добавил грустно Эван, бросив виноватый взгляд в сторону Роланда. — Осенняя ханда! — неожиданно заключил Мило, пискнув откуда-то из-под стола (он сидел на стуле, но не дотягивался до поверхности стола, поэтому его не было видно). — Ой! Если даже наш неунывающий святой защитник приуныл, то, видимо, дела действительно плохи, — опешила Аранелла. — Ну а что ты, Нелла? Где ты так долго пропадаешь? Тебя порой не видно целыми неделями! — деланно-обиженно надула губки Шанти. Девочка пересела на диванчик к Нелле и, обхватив ее крепко ручками, положила ей голову на плечо. — Мы скучаем по тебе, Нелла. Ты вроде бы близко, но так далеко… Тронутая Нелла поцеловала девочку в голову и рукой пригладила ее непослушные рыже-розовые волосы. — У меня просто много обязанностей и работы по управлению замком и особенно в Центре магических исследований, милая. Мастера прикладывают максимальные усилия, чтобы его строительство и приобретение оборудования были завершены как можно скорее. Им нужны мои руководительство и консультация, — оправдывалась Нелла. — Ой, смотрите, снега за окном стало больше! Там настоящий снегопад! — воскликнул восторженно Эван, подбегая к окну. За окном падали уже не редкие снежинки, а разгулялась метель. Голубые глаза молодого короля сами словно засияли, отражая филигранную точность белоснежных пушистых красавиц. Шанти и Мило бросились к подоконнику, как малые дети в ожидании чуда. Снег для Эвана, Шанти и Мило был действительно самым настоящим чудом и волшебством, хотя весь их мир состоял из магии и сплошных загадочных явлений. Наконец, вернулась Китти, неся в руках поднос с изящными чашечками и чайником. — Ваш чай, все, как вы просили, ваше величество. — Спасибо большое, Китти! Присоединяйся к нам. Мы здесь празднуем первый снег в Эвалании (для Долины Глейс не знаю, а для Эвалании он точно первый), — бодро и радостно пригласил Эван сильвестрона в их теплый круг, жестом приглашая садиться за стол. За окном ветер в считанные минуты усилился, и неожиданно для всех дверки окна резко распахнулись, ударившись о раму так, что витражные стекла треснули и повылетали. К счастью, Роланд, стоявший у окна, быстро среагировал и вовремя отпрянул, заодно прикрыл Шанти и Неллу, так как они сидели ближе, оттолкнув их назад, так что осколки не смогли долететь и существенно задеть кого-то. Камин под снежным порывом погас, погасли все горевшие свечи, и комната погрузилась в полумрак. В следующий миг в коридоре послышались торопливые шаги, словно кто-то бежал, и в комнату влетел перепуганный Уиллоу — сильвестрон-пекарь из Коронелла, которого Эван и его друзья встретили в Лесу Ниру по пути на аудиенцию к старику Ниру и приютили в новом королевстве. — Бегом! В-все уходите отсюда, ваше высочество, немедленно! На Эваланию движется снежный буран — нас засыпет! — в панике закричал Уиллоу, заикаясь и выпучив от ужаса глаза. — Это что, ледниковый период? — предположил Роланд. — Сами посмотрите! — Уиллоу ткнул эмоционально в окно, за которым в пяти километрах за горами на синем ночном небесном фоне показалась будто белая завеса, которая медленно, но стремительно надвигалась на королевство. — Впрочем, некогда любоваться! Прячьтесь! Эван и Шанти испуганно переглянулись. — У нас есть около сорока минут, пока буран настигнет нас, — сказала Аранелла, стараясь сохранять самообладание, приблизительно рассчитав время, кинув взгляд в сторону окна. — Хорошо, прячемся на подвальном этаже замка. Там безопаснее всего, — предложил решительно Роланд. — Эй, а как же мой народ? Я не могу сам спастись и бросить их в беде! — закричал сердито и чуть ли не плача сам взволнованный и перепуганный Эван. — Доставьте безопасно детей в подвал, а я пойду разнесу предупреждение об угрозе всем придворным и слугам, — сказала Аранелла, обращаясь к Роланду и Зорану. — Я с вами, мисс Нелла! — вызвался Уиллоу. — Спасибо, Уиллоу. — Хорошо. Я доставлю Эвана и Шанти, а потом оббегу дворовую часть и площадь, — кивнул Роланд. Без лишних слов, не обращая внимания не недовольные возгласы Эвана и Шанти «А как же мы и наше участие», Аранелла выбежала из кабинета. Роланд с Зораном быстро довели Эвана, Шанти и Китти в помещение, где хранилась королевская казна. Зоран был необычайно хмурым и серьезным, будто его что-то мучило изнутри, и это была не трусость. По крайней мере Гроза Небес трясся точно не за себя. Как только Эван, Шанти и Китти переступили порог казны, Зоран круто повернулся обратно, намереваясь уйти. — Гроза Небес, ты куда? — спросил Роланд. — Мои товарищи! Я иду к ним? — ЧТО??? — яростно вскричала вдруг Шанти, сжав кулаки и наступая, словно вздыбленная лошадь. — КУДА ТЫ НАМЫЛИЛСЯ, ПАПАША? — ВОЖАК ВОЗДУШНЫХ ПИРАТОВ НИКОГДА СВОИХ НЕ БРОСАЕТ! Роланд, проследи, чтобы она не сбежала! — Что? Но ведь это на границе Эвалании, на самом конце королевства! — встрепенулась Шанти, испуганно. Она часто-часто задышала от волнения, словно подстреленный воробей. — Нет! Нет! Ты не посмеешь без меня! — девочка стала отбиваться от попыток Роланда задержать ее. Но Зорана стремглав помчался, гупая тяжелыми ножищами по винтовой широкой лестнице на первый этаж к выходу из замка. — НЕЕТ! Шанти готова была броситься за Зораном, но каменное упорство худенькой маленькой девочки-пиратки не смогло побороть просто железную хватку Роланда, который намертво сковал ее движения, удерживая ее просто одной сильной рукой. Ему, правда, пришлось выдержать несколько довольно колючих пинков локтями и ногами от Шанти, кричавшая вслед своему отцу, пока не выбилась из сил. Она впервые в жизни серьезно расплакалась, повернувшись и уткнувшись лицом в плечо Роланда. Сердце Роланда исполнилось сострадания, он никогда не видел Шанти такой. Этот эпизод воскресил в памяти у него ситуацию из его прошлой жизни: темноволосый мальчик плачет за своим нерадивым отцом, стоявшим перед выбором личного счастья с сыном и спасением всего мира. Но это воспоминание было секундной вспышкой, которому Роланд не мог позволить забрать драгоценный остаток времени на спасение страны. Он передал Шанти в объятия Эвана. — Эван, ты взрослый и мудрый король. Оставляю Шанти и Китти под твою ответственность. Никуда не выходить! — сурово распорядился Роланд. — Мы с Неллой скоро вернемся. Эван с полным пониманием ответственности, на этот раз не споря (вероятно, потому не в силах оставить отчаявшегося самого близкого друга в лице всегда бесстрашной, а сейчас отчаявшейся девочки Шанти, одну), кивнул. — Я прослежу за детьми, — пискнул Мило, который стоял молча и грустно после созерцания драматичного и грустного эпизода. Роланд вышел из хранилища, плотно закрыв за собой дверь — и в тускло освещенном помещении воцарилось тишина, нарушаемая только всхлипываниями Шанти в объятиях немного оробевшего Эвана. Китти деликатно молчала, не зная, что сказать, чтобы утешить, поэтому просто сползла на корточки, где стояла, рядом с Шанти и Эваном. — Как он мог меня бросить… Как он мог… — полушепотом бормотала Шанти. Ее глаза были закрыты. Он вдруг впала в стрессовой ситуации в полудрему. Китти сняла с сидений стульев, которые стояли в хранилище между огромными сундуками, подушки, постелила на полу, чтобы Эван мог уложить Шанти в удобном положении и дать ей возможность на время забыться. Эван снял с себя мантию, накрыл ею девочку и сел рядом на стул, ожидая сам не зная чего и слушая угрожающее завывание ветра в проемах дверей и крошечного полуовального окошечка под самим потолком, которое залепило снегом. Полчаса длились словно вечность для Эвана, который ждал с тревогой возвращения Неллы и Роланда. Шанти за это время так и не проснулась, а он и Китти не проронили больше ни одного слова. Китти, усевшись на пол, рассеянно думая и мечтая о чем-то своем, сняла с головы и принялась заплетать венок, который развязался и начал вянуть. Эван обратил внимание, что возле Шанти на полу что-то сверкало — это была замороженная снежинка, выкатившаяся из кармана девочки. Он потянулся, чтобы взять ее, как двери казны отворились — и в комнату с сундуками различными доспехами вбежало около десяти жителей Эвалании: Магги, тетушка Марта с внучкой Люси, Мей Сян (мечтательная девушка блондинка из расы песусов, занимавшая в Эвалании должность звездочета, но также обладала обширными познаниями в области наложения заклятий и их снятия), Ниром, швеей Сяо Ван, педагогом и воспитательницей Ю Кань, которая переселившись из Лай Дзиня сменила свой род деятельности на уход за огородом на плодородных землях Долины Глейс, сильвестроном Уиллоу, Мопом Дзы — песусом-коллегой Шанти в деле из гильдии рудокопов, который напоминал больше плюшевую заплатанную самодельную игрушку, сшитую грубой ниткой на скорую руку, и еще парой ребятишек — маленьких детей до пяти лет из человеческой расы и расы песусов. Новоприбывшие эвакуированные эваланцы были настолько напуганы и взволнованы, что не могли толком эмоционально выражать свое настроение. — Тетушка Марта, вы видели Неллу и Роланда? С ними все в порядке? — Эван бросился к тетушке Марты. — Не волнуйся, сынок, они сейчас вернутся. Они в целости и сохранности, — ответила благодушно бабушка. Ее, как всегда, окружала толпа скачущих и никогда не унывающих фуняшей. — Мы видели мисс Неллу и мастера Крейна в последний раз на повальном этаже в других комнатах. Они расселяют остальных жителей Эвалании, кого успели предупредить, — добавила Люси. — Ах, а вот, собственно, и они! — Кажется, мы справились и смогли расселить жителей Эвалании, кто нуждался в укрытии, — доложил Роланд. Шанти спала чутким сном, и когда Роланд и Аранелла, наконец, вернулись, ее выбросило из сна. Она подбежала к Нелле и обхватила ее руками. — Нелла, Роланд, вы здесь! — промолвила она сонно, но вдруг она вспомнила и отстранилась от Неллы, вглядываясь ей и Роланду поочередно в лицо: — А где Зоран? Где мой отец? Роланд и Аранелла переглянулись, пожав плечами. Шанти, почувствовав неладное, задрожала снова. Аранелла полуприсела, положив руки девочке на плечи: — Шанти, дорогая, Зоран отправился в лагерь воздушных пиратов. Скорее всего, укрылся вместе с ними. Но… Шанти, твой отец очень сильный, я уверена, с ним все будет хорошо, и они нашли место для укрытия. Ты ведь сама знаешь, какой он храбрый и сильный! Вот увидишь! Ты мне веришь? — Нелла заглянула девочке ласково в глаза и улыбнулась. Ласковый жест подействовал на Шанти волшебным образом успокаивающе. Она грустно кивнула. — Иди ко мне! — девушка привлекла Шанти к себе. — Я тебе не буду отпускать до самого конца бури — и скоро все успокоится. — В конце концов это в общем-то, если разобраться, не конец света, а всего лишь снежная буря, — рассудил Роланд, которому не по наслышке было известно, что такое настоящий апокалипсис. Заботливые Магги и тетушка Марта принесли из соседних комнат и кладовок различные подушки, ткани, одеяла, дополнительную верхнюю одежду, чтобы эваланцы не замерзли в не прогревшемся еще помещении в холод (снаружи температура резко упала до минус десяти). Люси, Китти, Уиллоу и остальные подключились помогать, разливая всем горячие напитки (разнообразные наборы чайных сервизов удалось найти в хранилище с казной, где, помимо золота, денег, находились дорогая королевская утварь, коллекционные и декоративные предметы, доспехи, сундуки, украшения, одежда и пр.). Даже Мило подключился помогать, бегая с чайником так резво, что из носика чайника выплескивался кипяток. Забавный святой защитник в виде солнышка отвлекал от тревожных мыслей и бури, вызывая улыбку у жителей Эвалании. Наконец, через минут пять-десять, когда все эваланцы, которые уместились в комнате хранилища, погрузились в молчаливое ожидание, со всех сторон послышался дикий ураганный вой, затем шум, похожий на звук сыплющегося зерна — все это говорило о том, что буря накрыла королевство. Все сидели, затаив дыхание, в ожидании конца этого снежного светопреставления, но оно не заканчивалось. Хранилище совсем погрузилось в полумрак. Получасовое оцепенение было нарушено Уиллоу. — Ну что же, буран настиг нас, но мы живы и просто ждем — и на том спасибо. Но неизвестно, когда эта буря закончится, нам придется переждать эту бурю все вместе. Зато как здорово, что она собрала нас всех, как одну семью. Извините, говорю я нескладно, плохой из меня оратор, — Уиллоу сконфуженно почесал затылок, — но я предлагаю не киснуть. Давайте я что-нибудь для всех сыграю (я прихватил с собой мандолину)! Музыкант из меня никакой, я играю по-народному, по-простому, так что не судите строго. — Все в порядке, Уиллоу, нас все устраивает, мы рады будем тебя послушать, — подбодрил вежливо Эван, которому идея Уиллоу понравилась. И не только Эвану. Все эваланцы настроились слушать. Уиллоу, примостившись на одном из сундуков, принялся играть. Мелодия была простая, но навевала Роланду мысли о черной снежной и тихой зиме, одинокой и самой яркой золотой звезде на небосклоне и приближении особого таинства, чуда в этой тихой ночи. А еще эта мелодия очень напомнила ему одну из традиционных рождественских песен в его мире — мотив был не в точности такой же, но определенными музыкальными рисунками перекликался. Пока Уиллоу играл, пиратэсса Магги поманила к себе Шанти, которая, конечно, уже не плакала, сидя рядом с приобнявшей ее Неллой, но словно отсутствовала, занятая мыслями и волнениями о Зоране. — Шанти, так получилось, что я работала в округе замка и поэтому не оказалась вместе с другими пиратами, но пересекалась с Зораном на границе луговых и низинных районов королевства. Он просил передать тебе записку, — Магги подала Шанти скомканную и мятую-перемятую бумажку. Девочка с замиранием сердца развернула бумажку, в которой курицей лапой было наспех нацарапано углем: «Мои бойцы знают, где укрыться, и ждут меня там. Я в безопасности. Не кисни, дочь! Ох уж эти твои бабские выходки…» Шанти счастливо рассмеялась сквозь нахлынувшие вновь от переживаний слезы. — Дурак! Экий же ты дурак, папаша! Дурак, дурак и снова дурак! — воскликнула она, прижимая записку к сердцу. — Спасибо большое, Магги! С этими словами она почти вприпрыжку вернулась в круг друзей. — Шанти, ты обронила вот это, — сказал Эван, доставая из кармана снежинку в ледяной сфере девочке. — Ой, моя снежинка! — радостно воскликнула Шанти, взяв предмет, словно талисман. Ее теперь никакой буран был не страшен, зная, что ее сильный и непобедимый Гроза Небес в целости и сохранности. — Так, получается, если здесь двадцатый день первого месяца зимы, то приближается наступление нового года, так? — уточнил Роланд. — Совершенно точно, мастер Роланд, — кивнула Китти, гладя по голове свою любимую овечку Кольпи. — И вы празднуете наступление нового года? — Ну, да, мы отмечаем его. Собираемся, встречаемся и расходимся по домам. — А как же Рождество? — Рождество? — переспросила Шанти, повернувшись к Роланду и устремив на него любопытный взгляд. — Что такое Рождество? — от одного слова девочке к сердцу словно прихлынуло тепло. — Как? У вас нет Рождества? Неужели в этом мире ничего не известно о Рождестве? — озадаченно переспросил Роланд, не веря своим ушам. Он, конечно, привык к тому, что его мир и этот мир кардинально отличаются, но ему сложно было представить, как они живут без Рождества — праздника, счастливого мгновения, такого родного, теплого и чудесного, казалось, любимого всей Вселенной. Роланд посмотрел на Аранеллу, но даже она покачала головой. — Нет, у нас действительно нет такого праздника, как Рождество, но я немного читала в книге о вашем мире, и в ней упоминалось его название. — Роланд, пожалуйста, расскажи нам о Рождестве. Мне очень интересно! Должно быть, это замечательный праздник, раз он носит такое замечательное название — Рождество… Даже звучит волшебно! — мечтательно протянула Шанти. — Расскажите, расскажите! — поддержала заинтригованная Китти, захлопав в ладоши. — Ну что ж… С чего начать? — Роланд задумался. — Если коротко и понятно, то Рождество — это праздник о рождении в земном мире вселенского чуда — настоящего воплотившегося чуда. И символом такого чуда в нашем мире стала испокон веков ценность любви друг ко другу. Поэтому в этот праздник принято собираться со своими близкими и друзьями, делиться любовью, теплом — в общем проводить этот день вместе по-особенному. В разных культурах и климатических условиях в моем мире существовали свои специфические традиции празднования, но в той стране, где я жил, мы собирались с дорогими нам людьми, накрывали на стол, украшали помещение различными гирляндами, декоративными украшениями, и гвоздем программы выступала всегда рождественская елка. — Елка? — глаза Шанти загорелись. — Зачем елка? Что вы с ней делали? — Мы ее тоже украшали. Елка украшалась различными новогодними стеклянными или пластиковыми (в современном мире) игрушками, мишурой, огоньками — каждый украшает по своему вкусу и желанию. — Я тоже хочу нарядить елку! — вмешался заинтересованный Мило. — Да-а-а, и я… — ответила Шанти, рисуя в своем воображении образ елки. — Так, не перебивайте. Роланд, продолжай! — Да, украшение елки — это целый и центральный ритуал, объединявший членов семьи, близких и друзей. Это одна из самых приятных частей рождественской и новогодней программы. Далее, в странах, где зимой холодный климат, и выпадает много снега, дети с родителями катаются на санках, играют в снежки, лепят снеговика. Ну, я надеюсь, о снеговике вы хоть слышали? — О снеговике конечно! — подтвердила тетушка Марта, коротавшая время за вязанием шерстяных носков и слушая рассказ Роланда. — Только в наших краях, где снега почти не бывает, слепить снеговика не получится. Мне только, когда я была молодой женщиной, повезло в Коронелле застать снег, и я даже лепила этого самого снеговика. — Теперь у нас этого добра навалом. Так что как выберемся из этих катакомб, пойдем лепить снеговика! — торжественно решила Шанти. — Так, что еще ты нам не рассказал? Давай рассказывай — и ничего не упускай! — Кажется, все основное касательно Рождества я рассказал. Разве что только… — Роланд потер подбородок. — Ах да, еще одно, думаю, последнее. Еще одной из самых любимых у всех рождественских традиций является традиция обмена подарками. — Хочу подарок! — заявил пятилетний крепыш-карапуз, услышав заветное слово «подарки». — Теперь пока что все. Если вспомню, расскажу. — Какой замечательный праздник — Рождество! Вот бы и мне тоже в нем поучаствовать, — мечтала вслух Шанти. — Спасибо, мастер Роланд, развлекли нас. Своими рассказами о Рождестве вы помогли нам отвлечься от бурана, — поблагодарила от души тетушка Марта. — Ну что, чья дальше очередь? — спросила Люси, которая значительно повеселела после игры на инструменте Уиллоу и атмосферных рассказов Роланда. — Что? — не понял Роланд. — Ну, чья дальше очередь рассказать что-нибудь интересное — что угодно! Какую-нибудь волшебную историю. Может, кто знает легенды, сказки? И, желательно, на зимнюю тематику, — попросила Люси. — Кхм, пожалуй, я могу рассказать одну занятную историю — точнее легенду, — подал голос Нир, который коротал время за шитьем какой-то мантии из вороха листьев (он их умудрился захватить с собой). — Эта легенда как раз соответствует тем событиям, которые нас застали. Кроме того, легенда связана с Долиной Глейс. — Пожалуйста, достопочтенный Нир, расскажите! — хором умоляли дети: Эван, Шанти, Китти и Люси. — И я не против послушать старинные легенды, связанные с землями, на котором основана наша Эвалания, — сказала Аранелла. — Хорошо, — старик Ник прочистил горло и убедившись, что все готовы его слушать, начал: — Как вы знаете или не знаете, согласно различным легендам у каждой поры годы — зимы, весны, лета, осени, а также у каждого континента, в которых погода той или иной поры горы ярче всего выражена на постоянной основе, есть четыре представительницы — Хранительницы. Хранительницы — вечно юные прекрасные девушки, обладающие своими уникальными красотой и даром. Хранительницы лета, весны и осени были дружны между собой и в то же время вместе недолюбливали зиму, потому как хранительница зимы была обворожительно прекрасна со своими снежно-серебристыми нарядами, мерцающими цвета луни длинными волосами, держалась всегда самодостаточно и независимо, да еще и отталкивала своей морозно-снежной хваткой. Нельзя было сказать, что Хранительница Зимы была злой и неприятной — о, вовсе нет! — Нир энергично потряс головой, стараясь придать своим словам убедительности. — Просто она с детства из-за своего холодного дара привыкла быть одна, без друзей. Она казалась другим странной, не такой, как все. — А что, хранительницы были детьми? Получается, они могут взрослеть и стареть? — удивилась Шанти, а потом виновато захлопала глазами. — Ой, простите, перебила… — Легендарные хранительницы избраны для своей роли еще до своего рождения, они наделяются сверхъестественными силами, но в то же время они проходят цикли развития, взросления, как любая личность, просто этот цикл может проходить не одна тысячелетие, согласно легендам, — объяснила Аранелла. — Спасибо, мисс Нелла, — кивнул Нир. — Итак, возвращаясь к рассказу… Однажды у Хранительницы Лета были именины, которые она устроила в Долине Глей. Она пригласила много друзей — все силы природы, а также самых близких своих подруг Хранительниц, за исключением Хранительницы Зимы, потому что боялась, что вторая затмит своей красотой и богатством убранства Хранительницу Лета. Хранительница Зимы узнала об этом, и внезапно вся накопившаяся боль от вечного одиночества, непонимания переросла в обиду, а затем вспыхнула злобой и гневом, который прекрасная девушка не смогла в себе побороть. Она поклялась отомстить Хранительнице Лета однажды, через много лет, когда она этого не будет ждать, погрузив летний континент и Долину Глейс в глубокий зимний сон, до тех пор пока сама Хранительницы Зимы не состарится и умрет и не появится новая Хранительница, которая снимет заклятие в земель. На этом, как говорится, сказочке конец… — закончил Нир. — И что же, сбылось ее проклятие? — поинтересовалась Люси. — Новых легенд на подобную тему не появлялось, значит, не сбылось. — Как бы там ни было, а мне жаль Хранительницу Зимы, и обидно за нее. Столько лет, точнее веков, прожить в одиночестве и недопонимании… — грустно прокомментировала Шанти, тронутая судьбой зимней девушки. — Но ведь это же, как вы говорите, достопочтенный Лир, просто легенда, не так ли? — спросил Роланд. — Легенда легендой, а топографическая точность этой полулегенды, как вы говорите, меня настораживает, учитывая нынешние обстоятельства, в которых мы оказались все! — громко заявил святой защитник, обратив снова на себя всеобщее внимание. — Согласна с Мило, — согласилась Шанти. — Так, легенда это или не легенда, но пора всем ложиться спать — и молодым, и пожилым. Пока мы переживаем снежные бураны вместе, необходимо установить и соблюдать режим, — строго и внушительно заявила тетушка Марта. После потрясений и впечатлений от сегодняшнего дня, группа из 15 человек, которая располагалась в казначейском отделении, а также остальные помещения подвального этажа беспрекословно улеглись на постеленных на полу матрацах спать. Уиллоу дали официальное разрешение уснуть на полчаса позже, потому что его музыка заглушала страшный вой, доносившийся снаружи, и действовала успокаивающим образом.