Когда заплачет бабочка

      Хулио, племянник достопочтенной сеньоры Элеоноры, подозрительно часто ошивался рядом с их домом. На это ее предположение Кассита одобрительно загремела посудой. Мирабель снова поглядела на нервного парня, который был старше нее самой на добрых семь лет. В своих необычных квадратных очках, цвета слоновой кости, как он предпочитал это называть, он нервно расхаживал перед их домом, на каждом шагу срывая цветы Изабеллы и что-то приговаривая себе под нос, при этом отрывая по листочку и выбрасывая его под ноги. Наконец, до Мирабель дошло, почему уже битый час она никак не могла избавиться от сорванных цветов.       В этот раз Хулио зашагал еще быстрее, и Мирабель забеспокоилась, как бы он не свалился скоро от такой нервозности. От него за метр несло беспокойством и волнением, и Мирабель, в который раз уже наблюдающая подобную картину, не на шутку забеспокоилась.       На прошлой неделе Хулио приходил к ним домой. Вообще, бабушка была довольна близка с сеньорой Элеонорой и на протяжении многих лет поддерживала с ней теплые отношения. Сеньора Элеонора не покидала попыток породниться с семьей Мадригаль: сначала она хотела сосватать Долорес одному из своих сыновей, но ей этого не удалось. Долорес выскочила замуж за своего обожаемого Мариано, а сеньоре Элеоноре оставалось только кусать локти, стоя в стороне. Но она не отчаивалась.       Далее она принялась за Исабеллу. Мирабель с содроганием вспоминала те дни, когда сыновья сеньоры Элеоноры штурмовали их дом. Кажется, ее семья никогда не уставала от столь пристального внимания. А Антонио всей душой возненавидел ранее обожаемый им шоколад. Но самое ненавистное — цветы, которые сыновья сеньоры Элеоноры каждый день оставляли у их порога, словно соревнуясь за внимание Исабеллы. Тем не менее, сами того не понимая, так они выглядели еще глупее в глазах Исы, а цветы стали настоящей головной болью для всех членов семьи Мадригаль.       Таким образом, каждый вечер для Камило, Мирабель и Антонио становился сущей пыткой. Бабушка заставляла их украшать подаренными цветами дом, но куда труднее было найти им в место в битком набитом этими цветами доме. Именно поэтому Камило решил отомстить, и отомстить изощренно.       Перевоплотившись в Ису, он наговорил пару добрых слов сыновьям сеньоры Элеоноры, из-за чего схлопотал от бабушки. Тем не менее, благодарны ему за это были все, за исключением, разве что самой бабушки, которую не покидала надежда породниться с семьей подруги, и Исы, чью репутацию доброй и милой девушки Камило несколько подпортил. Но главное — цветы прекратились. И рады этому были все. Даже бабушка с Исой.       Тем не менее, Хулио настораживал. Словно готовил нападение на дом семьи Мадригаль. И это не могло не волновать. На этот раз Хулио зашагал еще быстрее и остановившийся рядом с Мирабель Антонио тоже недоуменно уставился на него.       — Чего это он? — спросил он у Мирабель, на что она пожала плечами. У нее даже малейшей идеи в голове не возникало относительно того, что понадобилось Хулио в их доме. Однако, тукан что-то прокричал Антонио прямо в ухо на своем птичьем, и Антонио захихикал, заставив Мирабель теперь уже на него смотреть взволнованно.       — Хуанито говорит, что он пытается решиться, — сказал Антонио. Мирабель снова посмотрела на Хулио, а потом на тукана, еще раз оглядела Антонио, но так и понять чего-то не смогла.       — Решиться на что? — уточнила она.       Антонио еще раз хихикнул и только хотел ответить, как твердый голос сзади отвлек их.       — Доброго утра! — звонко поприветствовала их Луиза, но Мирабель удивленно посмотрела на нее.       — Когда ты вернулась?       Но Луиза только усмехнулась, прошла рядом, и Мирабель оставалось только закатить глаза, понимая, что под личиной сестры скрывался Камило. Бабушка наказала его за отлынивание от домашних дел, а потому он был под домашним арестом, но ни что на свете не могло остановить Камило, если он решил что-то сделать. И бабушка очень и очень ошибалась, уповая на его благоразумие и совесть, потому что Камило предпочитал все делать по-своему.       Но тут, не успел он выйти за порог, бросив приветствие Хулио, как тот схватил Луизу за руку, останавливая. Ну, точнее, это ему казалось, что перед ними Луиза, однако, Мирабель и Антонио, наблюдающие за ними из дома, настороженно притихли, а Антонио и вовсе как-то сконфуженно дернулся вперед, словно желая остановить Хулио, но тот уже начал свою торжественную речь.       — Луиза! — воскликнул он, стоило только Камило в облике Луизы удивленно остановиться, смотря на руку Хулио, которая стискивала его собственную. Мирабель замерла, уже догадываясь примерно о том, что желал поведать Хулио Луизе, но не успела она и слова сказать, предупредить его, что перед ним не Луиза, как Хулио продолжил.       — Знаешь…я…я все думал, и я…я очень долго…долго набирался сил, чтобы сказать тебе, что я…что я…я влюблен в тебя, Луиза! Камило в облике Луизы даже приоткрыл рот от шока, пытаясь дать понять несчастному Хулио, что тут несколько все по иному и в чувствах он сейчас признается не своей возлюбленной Луизе, а ее несносному кузену.       — Хулио! — робко позвала его Мирабель, направляясь к воротам вместе со своей метлой и Антонио. Их даже подтолкнула Кассита, сжалившись над несчастным малым, что крутился перед ней на протяжении многих дней. Но Хулио поднял руку, призывая промолчать, не сбивать его, когда он только-только нашел в себе силы сделать то, о чем грезил на протяжении всего этого времени.       — Луиза, прошу тебя, дай мне шанс! — взмолился он, вцепившись обеими руками в ладонь Луизы. Выражение ее лица сделался донельзя отчаянным, и Камило в ее образе посмотрел на Мирабель и Антонио, искренне моля их о помощи. Но и они ничего не могли поделать. Хулио и слова не дал вставить. — Прошу тебя, — продолжил он. — Согласишься ли ты пойти со мной на прогулку? — взмолился он. Паническое выражение лица Луизе было несвойственно, но Камило не знал, что делать и каким образом донести до Хулио одну простую истину — он не Луиза. На самом деле, можно было легко и просто обратно перевоплотиться в самого себя, но страхи навредить несчастной психике ожидающего его ответа Хулио его останавливали.       От напряжения, застывшего в воздухе, застыли абсолютно все, не только Хулио. Камило оставалось только с мольбой глядеть на брата и кузину, понятия не имея, что делать. Мирабель и Антонио с опаской глядели на Хулио, ожидая его реакции, и даже Кассита заскрежетала половицами, отчего добрая половина дома вышла поглядеть что такого происходит во дворе. При виде бабушки Камило поплохело. Он с натянутой улыбкой посмотрел на Хулио, который все еще сжимал руку Луизы и ждал ее ответа, как внезапно, словно гром средь ясного неба, разнесся знакомый голос, который заставил и Хулио, и Камило напряженно замереть, только выражение лица Камило сделалось виноватым, а выражение ужаса на лице Хулио и вовсе оставляло желать лучшего.       — Что это ты тут устроил, Камило? — строго спросила Луиза, и кузен мгновенно перевоплотился обратно в самого себя, а Хулио с ужасом воззрился на их соединенные руки, а после отскочил, словно ошпаренный. Не таким ему все это представлялось. Вместо Луизы, которая была перед ним несколько мгновений назад, теперь напротив него стоял высокий парень с виноватыми глазами, который с опаской поглядывал на Луизу. Мирабель заметила, что бабушка только бессильно покачала головой и обратно зашла в дом.       Луиза схватила Камило за ухо, оттаскивая обратной домой, при этом кузен весь извивался и все просил прощения у застывшего у входа Хулио. Проходя рядом с ним, Луиза будто именно в этот момент заметила его. Улыбнулась, поздоровалась и поинтересовалась:       — Что-то случилось? Помощь нужна?       Хулио отчаянно начал мотать головой, и заикаясь, все бубнил себе под нос про то, что пришел посмотреть как дела обстоят у животных Антонио, ведь его собственная птичка умерла неделю назад. Луиза от всего сердца посочувствовала ему, и потащила сопротивляющегося Камило в дом, а Мирабель и Антонио только и оставалось, как смотреть в след уходящему Хулио, которого они звали, желая помочь.       — Мы пытались тебе сказать, — оправдывалась Мирабель. Кассита забила половицами, соглашаясь. Все были уверены — узнай Луиза о том, что случилось, она бы вырвала Камило это самое ухо, потому что Хулио, племянник сеньоры Элеоноры, ей нравился.       Еще раз виновато глянув на отдаляющегося Хулио, Мирабель вернулась к делу. Признания признаниями, а двор сам себя не подметет.       Ночью, когда все легли спать, Мирабель тихонько, не желая разбудить кого-то, выскользнула из своей комнаты, затворяя за собой дверь. Она еще раз посмотрела на нее: самая обычная дверь, не та, что была у каждого члена семьи Мадригаль. Мирабель завидовала, всем сердцем завидовала белой завистью остальным, а теперь, некая тоска, что всегда держала ее сердце в тисках, полностью испарилась, и Мирабель с нежностью огладила деревянную резьбу, тем самым поглаживая и Касситу, которая довольна заурчала и выровняла перед ней ступеньки, позволяя хихикающей от такой заботы Мирабель, в мгновение ока оказаться внизу.       Она с благодарностью топнула ножкой, удобнее перехватила полотенце, направляясь в ванную. На ходу расплетая косички, она думала о том, как с наслаждением погрузится в воду и от этого каждая уставшая мышца в теле приятно заныла. Мирабель любила купаться поздней ночью, когда все остальные члены семьи видели уже седьмой сон. Она с удовольствием погружалась в тишину дома, в тихий плеск воды и оставалась наедине с собой. После того, как бабушка признала ее той, кто будет следующей хранительницей свечи, Мирабель не хватало только тишины и покоя. С того моменты прошло уже несколько лет, и теперь, в восемнадцать, Мирабель как никогда нуждалась в некотором личном пространстве и тишине, но увы такое выпадало ей нечасто.       Зайдя в просторную и светлую комнату, которую в этот момент освещал свет, Мирабель с наслаждением вдохнула прохладный ночной воздух. В данный час навряд ли кто бодрствовал, потому ей и в голову не пришло запереть дверь на замок. Скинув с себя одежду и распустив волосы, она с удовольствием погрузилась в теплую ванную, приготовленную для нее заботливой Касситой. Вилла всегда знала каким образом сделать так, чтобы Мирабель позабыла всякие хлопоты и просто расслабилась. Пожалуй, как бы в некотором роде странно это не звучало, дом понимал Мирабель куда лучше чем те, что в нем обитали.       Погрузившись по шею в воду, Мирабель горестно вздохнула. Бабушка не переставала намекать ей о том, что пора бы уже задуматься и о собственной семье. Долорес вышла замуж, едва ей исполнилось семнадцать, а Иса — когда ей было восемнадцать. Луиза всячески отнекивалась, а потому бабушка переключилась на саму Мирабель, не переставая нахваливать ей Марио, сына семьи Алонсо. Мирабель не отрицала, что Марио был красив и очень добр к ней. Она знала его с детства и несколько смущало представлять всякие штучки по типу поцелуев и прочего. Однако, сердце не замирало и не пускалось галопом при одном только взгляде на него. Мирабель вычитала из книг об этом удивительном чувстве, и никак не могла ощутить его по отношению к Марио.       Наконец, ощутив, как сон постепенно вовлекает ее в свои владения, она поднялась, окидывая на себя теплую воду из таза, что приготовила ранее Кассита, смывая с себя пену. Ступив на холодный кафельный пол, она принялась обтираться, как внезапно дверь отворилась, и Мирабель в ужасе обернулась, прижав полотенце к груди, и ошалело глядя на полуобнаженного Камило, который застыл на пороге, не смея пошевелиться.       Мирабель не могла отвернуться или опустить глаза, чтобы не смотреть на него. Камило так и застыл, все еще не двигаясь, с закинутым на обнаженное плечо полотенцем, и Мирабель ощутила, как ее щеки покрылись румянцем. Она ощутила цепкий взгляд, что окинув ее с головы до ног, и сердце ее забилось в бешеном темпе. Мирабель наклонилась, чтобы мокрые волосы прикрыли грудь, однако Камило все еще стоял на пороге и не собирался куда-либо уходить. Сложившаяся ситуация и его застала врасплох, однако румянец, который покрыл его щеки, выдавал все его смущение.       Тем не менее, в следующий миг Кассита резко развернула его, выставляя за дверь. Мирабель выскочила из ванной быстро натягивая на свое мокрое тело одежду, стараясь не думать о том, как они с кузеном оказались в столь деликатной ситуации.       Застывший за дверью Камило прикоснулся к своей грудной клетке, словно страшась, что сердце сейчас выбьется наружу. Из-за захлестнувших эмоций он раз за разом менял облики, стараясь прийти в себя. Горячий румянец все еще покрывал его щеки, медленно охватывая все его лицо, и он лишь прошептал слова извинения, как Кассита снова пришла в движение и оттащила его за поворот, скрывая за колонной. Послышался щелчок двери, и Мирабель быстро юркнула наверх, буквально кинувшись в свою комнату и наглухо заперев дверь. Камило вломился в ванную и сделал то же самое.       И никто из них не догадывался о том, что стоя за запертыми дверьми, они не могли унять дрожи в теле, не могли заставить сердце перестать так громко биться, и никак и никоим образом не знали, как стереть себе эти воспоминания. Что-то внутри оборвалось и соединилось обратно, только вот что — ни Мирабель, ни Камило этого не знали.