Когда заплачет бабочка

      Смотря на себя в зеркало, Камило не мог поверить, что видит себя самого. Ему до сих пор казалось, что он до невозможности красный. Опять плюхнувшись на недавно заправленную кровать, он горестно вздохнул. Хотелось провалиться сквозь землю от стыда и смущения. Едва ли он сомкнул глаз прошлой ночью — как только он провалился в хрупкие владения сна, ему начинала мерещиться Мирабель. Его кузина, сестра, с которой он рос бок о бок, которую помнил совсем зеленой, которая бегала по улицам Энканто, напевая глупые песенки и собирая камушки. Вчера проклятая ванная открыла ему глаза на кое-что другое — Мирабель давно перестала быть ребенком. Ее тело было самым что ни на есть настоящим доказательством этого, и Камило не мог отрицать, что его проклятое сознание хранило воспоминания его, словно самое сокровенное, что было в жизни.       Во имя всего святого, что существовало, он хотел биться головой о стену, если это только могло бы помочь забыть или хотя бы выкинуть из головы эти глупые мысли. Но стоило вернуться мысленно в прошлую ночь, как перед ним возникала хрупкая фигурка его кузины. Подростковая нескладность уступила место плавным изгибам. Сильно зажмурившись, Камило резко покачал головой, стараясь не думать. Не думать. Не думать о том, какой гладкой на вид была ее смуглая кожа. Не вспоминать широко раскрытые глаза Мирабель и ее абсолютно потерянный взгляд. И главное — надо бы успокоить взбунтовавшееся сердце, которое вот уже несколько часов кряду не давало Камило покоя, заставляя его нервно расхаживать по комнате, валяться на кровати и тихо взвывать в подушку.       Он с замиранием сердца ждал, когда раздастся заветный стук в дверь. Мирабель, добрая и заботливая кузина, каждое утро будила его. В это утро все внутри Камило ожидало этого с особым трепетом и нетерпением. В конце концов, Камило хотел взглянуть на нее и понять, испытывает ли кузина те же неудобства, что и он сам. Не хотелось одному быть настолько ненормальным. Испытывать столь странные чувства от одних только мыслей о кузине! Немыслимых мыслей, которые вгоняли Камило в краску!       В ожидании Мирабель Камило не раз косился на часы. Когда они пробили ровно семь, ему подумалось, что Мирабель, возможно, проспала сегодня. Он весь изворчался в кровати последние добрые два часа, изводя себя по поводу и без. Грыз ногти, стараясь успокоиться. Не мог заставить свой дар угомониться, а потом перевоплощался в каждого члена семьи, а потом обратно в себя, но все равно не мог понять, почему Мирабель все не приходит.       В который раз откинув подальше одеяло, он думал о том, что могла подумать о нем Мирабель. У него были довольно теплые отношения с ней, и он не хотел, чтобы глупое недоразумение вбило клин между ними. Тем не менее, услышав ее голос за дверью, он встрепенулся, а после невообразимая волна обиды накрыла его. Мирабель щебетала о чем-то с его младшим братом, дверь которого находилась по коридору ниже, чем его собственная, и хоть к нему она была привязана больше, тем не менее, Камило всегда удостаивался хлопка в дверь раньше, чем Антонио, и сегодняшнее пренебрежение довольно сильно ударило по его самолюбию. Потому, более не дожидаясь ее, он широко распахнул дверь, успев лишь заметить, как спинка Мирабель скрылась за поворотом. Антонио удивленно на него посмотрел, не понимая столь бойкой прыти.       — Что-то случилось? — спросил он его, подходя ближе, а его тукан только вопросительно качнул головой. Пытаясь понять, куда ускользнула кузина, Камило не обратил внимания на хихикающего братца.       — Что? — раздраженно кинул он, смотря на Антонио сверху вниз. Его тукан согласно покивал головой, безмолвно поддерживая хозяина в чем-то.       — Ты бы оделся хоть.       Поздно спохватившись, Камило резко прикрылся рубашкой, которую схватил с тумбочки, и продолжил разглядывать все вокруг, стараясь нагнать Мирабель. Неужели вчерашняя ситуация воспринималась ею столь серьезно? Камило вообще предпочел бы забыть о ней и сделать вид, что ничего не было, но она сама предпочитала придавать этому слишком много значения. Да и вообще, чего он там не видел, раз уж на то пошло. Женское тело и ничего более.       Хотя, кому это еще пристало говорить. Камило в свои восемнадцать ни то, что обнаженных женщин не видел, он и вполне одетых ни разу за руки не держал, хотя и вся деревня полагала, что он тот еще дамский угодник.       — Где Мирабель? — спросил он, на ходу застегивая рубашку и приглаживая кудрявые волосы. Антонио, который потирал клюв своей обожаемой зверюшки, пожал плечами и кивнул куда-то вниз. Камило наспех накинул пончо и вышел из комнаты, желая побыстрее решить все с кузиной, чтобы не жить более в этом удушающем напряжении. С доброй подачи Касситы, которая отсалютовала ему дверьми в знак пожелания доброго утра, настроение несколько поднялось.       Когда он оказался внизу, то мигом направился в сторону кухни. В голове лихорадочно, раз за разом, прокручивались мысли о том, что он ей скажет. Прости, Мирабель, это была чистейшая случайность? Мне вдруг приспичило ночью искупаться, но видит Кассита, я и понятия не имел, что ты там? Я всю ночь не мог заснуть, потому что ты мне снилась?       Он тоскливо вцепился в свои волосы, взвыл и даже не заметил, как бабушка, удивленная его странным поведением, замерла, глядя на него.       — Доброе утро, Абуэла, — проговорил он быстро и юркнул на кухню. Следовало кончать с этим поскорее, не то вся семья решит, что он сошел с ума. Хотя, в некотором роде так и случилось, подумалось ему.       — Что с тобой такое? — спросила она, вслед за ним проталкиваясь на кухню, где собралась добрая половина всей семьи. Камило быстро отыскал Мирабель, но не успел он и двинуться в ее сторону, как бабушка схватила его за руку, останавливая и ощупывая его лоб. Заворчав, Камило попытался вырваться, но она держала крепко, обеспокоенно ощупывая его.       — Бабушка, — заныл он в конце концов, продолжая смотреть в сторону Мирабель. Она стояла к нему спиной, о чем-то тихо переговариваясь с его матерью, и Камило мог поклясться, что она была напряжена до предела.       — Не заболел ли ты, дорогой? Почему ты такой бледный? — все сокрушалась Абуэла. Камило взмолился небесам, чтобы его уже отпустили. За столом собирались остальные члены семьи, включая Мариано и мужа Исы, который тоже жил у них. Мирабель что-то сказала маме, улыбнулась, обернулась, и на долю секунды Камило замер, завороженный. Неужели она всегда улыбалась столь ясно и открыто? Она прошла мимо него, опустив глаза в пол, замечая, что Камило пристально наблюдает за ней.       — Доброе утро, — только и услышал он, тихое и едва слышимое, но так и замер, продолжая стоически претерпевать причитания Абуэлы, которая пыталась запихнуть ему в рот один из целебных пирожков тети Джульетты. Все мысли занимала его несносная кузина Мирабель, которая в этот миг казалась ему абсолютно незнакомым человеком.       Камило и сам не понял, как сел за стол. Ведомый странным чувством, он не сводил глаз с Мирабель, которая, опустив голову, накладывала всем завтрак. Она все еще испытывала чувство неловкости от того, что не была столь полезна семье, как остальные члены Мадригаль, и мысленно Камило в сотый, а может и в тысячный раз обиделся на бабушку за то, что она заставила ее чувствовать себя подобным образом. Однако, от него не укрылись румяные щеки, стоило ей только подойти к нему.       — Будешь кашу? — спросила она тихо, и Камило, желая просушить сухое горло, от внезапности и близости ее голоса опрокинул на себя чашку. Бабушка ахнула, как и все остальные члены семьи, особенно мама, которая жутко перепугалась и залилась слезами, из-за чего над ее головой возникла туча и залила водой весь столь. Камило вскочил с места, стараясь оттянуть от себя мокрую ткань, что горячей липкой лапой присосалась к коже. Мирабель выхватила подкинутое Касситой полотенце, стараясь оттереть нечто невидимое, и ее неловкость показалась Камило такой милой. Как вообще можно оттирать воду? Но она волновалась, а Камило усмехнулся, и заверив разволновавшуюся вконец бабушку, пошел наверх переодеваться.       — Ты не обжегся? — спросил отец, стоило Камило вновь появиться внизу. Он сменил прежнюю одежду на новую рубашку и обожаемое желтое пончо, которое сшила ему мама в подарок на день рождения.       — Со мной все хорошо, — заверил он отца, украдкой кидая взгляды на Мирабель, которая сидела напротив. Она со скукой ковыряла содержимое своей тарелки, упершись в нее взглядом. — Спасибо! — поблагодарил он Касситу, когда та милостиво подала ему ложку. Мирабель удивленно подняла голову, и посмотрела на него подобно восьмому чуду света, словно до этого вообще не замечала его. Тем не менее, она быстро опустила глаза, стараясь не выдать охватившего ее волнения. Камило усмехнулся, решив сыграть по ее правилам. Единственное, что он ненавидел в жизни больше всего — когда его игнорировали, и Мирабель решила ударить по самому больному. В конце концов, разве он один повинен? Она тоже вчера пялилась на него, и Камило с чистой душой мог обвинить ее в том, что его детская психика тоже была разрушена! В конце концов, не будет же она отрицать, что тоже видела его наполовину голым?! И в конце-то концов, он был далеко недурен собой! По крайней мере лучше метившего к ней в женишки Марио.       — Мирабель, навести сегодня сеньору Алисию, — сказала бабушка между теми, когда все принялись за трапезу, переговариваясь и весело щебеча между собой. Камило наблюдал, как Мирабель весело хихикает, смотря на то, какие фокусы проделывал тукан Антонио с едой. Это и его самого заставило улыбнуться. Видеть ее поникшей и грустной, оттого еще и неловкой и напряженной, было настолько непривычно, что вообще не соответствовало самой сущности Мирабель.       — Конечно, Абуэла, — легко согласилась она, скармливая обжорливому тукану фрукты со своей тарелки. — Как поживает сеньора Алисия?       — Прекрасно! — заверещала бабушка, и каждый за столом горестно вздохнул, потому что, казалось, бабушка только и ждала, что повода поговорить о сеньоре Алисие. Точнее, об ее внуке. — У ее внучки день рождения завтра, она просила Ису приготовить цветы.       — Они в гостиной, — подтвердила Исабелла, поглаживая свой едва заметно округлившийся животик. Внезапно раздался заливистый смех и Камило с нежностью посмотрел на свою маленькую племянницу Адриану, которой неделю назад едва исполнилось четыре года. Она весело защебетала и принялась вести некие диалоги на птичьем с туканом. Адриана была на диво приятным ребенком, полным радости и веселья, а еще Камило был очень сильно к ней привязан и с умилением думал, как быстро все же она выросла.       — И не забудь взять торт, что я испекла, — добавила бабушка, наливая себе чаю. Камило знал, почему она была столь озабочена тем, чтобы отправить Мирабель к старухе Алисии. Марио, наверное, весь извелся в ожидании.       Неожиданно, данная мысль странным образом кольнула где-то внутри. Камило не донес до рта отломленный кусочек пирога и так и замер, неверующе уставившись куда-то вперед. Мирабель, доныне старающаяся всячески избегать его взгляда и не смотреть на него, удивленно на него покосилась. Сам Камило, донельзя пораженный посетившей его мыслью, забыл на мгновение как дышать. От одной мысли о том, что та Мирабель, которую он видел вчера в ванной, однажды предстанет перед Марио, ему поплохело. Он постарался взять себя в руки, и засунул-таки в рот злосчастный кусок малинового пирога, но поперхнулся и закашлялся, стоило ему пересечься с внимательным взглядом Мирабель, которая обеспокоенно и недоуменно глядела на него.       На долю секунды ему показалось, что он задохнется, но дядя Бруно, сидевший по правую руку от него, заботливо похлопал его по лечу, но все равно чересчур нервно и взволнованно, что все еще являлось странной привычкой, словно он боялся, что в эту секунду Камило кинется ругать его или что-то тому подобное. Пытаясь откашляться, Камило заметил протянутый стакан воды, и благодарно протянул руку, глядя на того, кто столь заботился о нем. Но стоило посмотреть в ее карие глаза, а самим им невольно прикоснуться друг к другу кончиками пальцев, как Камило закашлялся еще сильнее и выронил стакан из рук, во второй раз заливая стол водой. Наконец, бабушка не выдержала.       — Да что с тобой такое? — удивленно воскликнула она. Залпом осушив стакан воды, который влила в него мама, Камило все-таки вздохнул полной грудью, стараясь вдоволь надышаться.       — И правда, — согласилась с бабушкой Иса, внимательно посмотрев на него. — Ты сегодня какой-то странный.       — Рассеянный и неуклюжий, — поддержала ее тетя Джульетта.       Ну и напоследок добила Долорес, высказав вслух истинную причину его столь странного поведения.       — И сонный, — проговорила она. — Словно всю ночь не спал и думал о чем-то.       При этом выражение ее лица сделалось донельзя насмешливым и нахальным, но Камило знал, что Долорес могла слышать что угодно наяву. Во сне ее дар тоже предпочитал отдыхать, а он был уверен, что единственными бодрствующими людьми прошлой ночью были они с Мирабель.       — Амиго! — воодушевленно пропел отец, и Камило ощутил, как тяжелая рука хлопнула его по плечу. — Мой мальчик влюбился? Камило поперхнулся водой, которой запивал целебный пирожок тетушки Джульетты, и густо покраснел, стоило отцу озвучить свои мысли. Он поспешно посмотрел на Мирабель, которая стояла к нему спиной, помогая Антонио подкармливать животных, что столпились у их стола, а после вновь и вновь поразился тому, что он делает. Зачем ему понадобилось посмотреть на реакцию Мирабель на слова его отца? Да и что за бред с влюбленностью? Сердце Камило Мадригаль было свободным, подобно птице в небесах, и он планировал основательно подойти к вопросу дарования его кому-то. Да и в любовь с первого взгляда он не верил! Да и причем здесь любовь с первого взгляда? Он рос с Мирабель бок о бок. Но, почему-то, то минутное переглядывание между ними прошлой ночью оставило неизгладимый след в его памяти, однако, будь он проклят, если влюбиться в собственную кузину! Что за позор, они ведь разве что брат и сестра друг другу.       — Папа, — недовольно осадил он отца. Тем не менее, от него не укрылось, как вся семья сменила настороженные и обеспокоенные взгляды на насмешливые и веселые. Даже бабушки странным образом воодушевленно поглядывала на него.       — Тебе восемнадцать, — заметила она. — Самое время, чтобы подумать о том, как бы продолжить род Мадригаль.       — У нас есть много тех, кто может подумать о продолжении нашего рода, — ехидно заметил Камило. Отхлебнул немного сока, налитого ему Исой и заметил на себе насмешливый взгляд ее мужа Дарио. В ответ на это, Камило постарался не начать истерично смеяться. — Подумай о дяде Бруно, — предложил он Абуэле. Несчастный упомянутый весь покрылся краской и отчаянно замотал головой, и в этот миг Камило подумалось, что компанию своих крыс он предпочитал больше, чем компанию женщин, хотя каждая вторая в Энканто готова была выйти за него замуж, желая стать частью семьи Мадригаль. От того Камило и настороженно относился ко всем девушкам, что пытались влиться в его окружение. Навряд ли им был нужен веселый и лукавый Камило, им нужна была его знаменитая фамилия.       — Не паясничай, — осадила его бабушка. Камило оставалось только молча допивать свой сок, стараясь перестать украдкой кидать взгляды на Мирабель, которая увлеченно занималась несносными животными Антонио, и даже взглядом не удосужила кузена, который весь завтрак не сводил с нее глаз. Оставалось лишь взмолиться свече и Кассите, что никто в семье не заметил этого, однако, пристально наблюдая за Мирабель, он упустил, как кое-кто пристально наблюдал за ним.       Когда с завтраком было покончено, Камило продолжал сидеть за столом, думая, чем бы занять себя сегодня. Кассита помогала Мирабель убирать со стола, и всякий раз Камило ловил себя на глупых мыслях. Вот когда, позвольте спросить, Мирабель из девчушки превратилась в девушку? Стройную, красивую, Камило мог поклясться — мягкую! Ведь ее оливковая кожа казалась на вид такой мягкой и упругой, что на мгновение Камило позволил себе мысленно вернуться в прошлую ночь и протянуть руку, прикасаясь. Но в ту же минуту вся греховность его мыслей затопила его, и он стукнулся головой о стол, взвывая, пугая абсолютно всех, кто проходил рядом.       — Мне кажется, он сошел с ума, — пробормотала Иса, и не нужно было иметь ушей Долорес, чтобы услышать ее.       Тем не менее, долго наедине с глупыми мыслями Камило не пробыл. Еще немного посетовав на собственное разыгравшееся воображение, он переложив всю вину за свои постыдные мысли на то, что он впервые в жизни увидел едва ли не обнаженную девушку и потому его измученное гормональными всплесками сознание творит с ним подобные ужасы. Бабушка окликнула его, заставляя подняться с места. Навряд ли сегодня получилось бы валять дурака. Не в стиле семьи Мадригаль, хотя вполне себе в стиле Камило.       — Слушаю, Абуэла, — откликнулся он, входя на кухню, на ходу запихивая в рот еще одну булочку. Стряпня Мирабель заставляла его парить на небесах, но в этот самый миг он прикусил себе язык, и подумалось ему, что сегодня в его мыслях слишком много злосчастной кузины, которая лишила его всякого покоя.       — Помоги Мирабель, — приказала Абуэла, указывая в сторону гостиной. — Возьми цветы. Она возьмет торт. Навестите сеньору Алисию.       Не успел Камило даже согласиться, как Абуэла вышла во двор. Впрочем, ответа ей и не требовалось. В семье никто не имел права перечить, а Камило тем более. Он любил свою бабушку, но в эту минуту неловкость и смущение бились в его груди с желанием извернуться как-нибудь и избежать похода с кузиной, но потом он подумал и понял, что это был отличный шанс все решить и расставить все точки, успокаивая их обоих.       Камило быстро заскочил в гостиную, подхватывая корзину с цветами и буквально выбежал во двор. Мирабель вышла из кухни следом, улыбнувшись ему, совсем чуть-чуть, лишь уголками губ, но внезапно это странное действие с ее стороны заставило Камило смутиться и улыбнуться в ответ точно также робко.       — Идем?       Мирабель кивнула, и Камило зашагал с ней рядом, не понимая, почему сердце так сильно бьется в груди и отчего не собирается успокаиваться. Они вышли из дома, и Камило в который раз оборвал себя на полуслове, только-только находя в себе силы начать этот разговор. Но слова не шли. Впервые в компании кого-то Камило было столь уютно молчать. До этого момента Камило не особо тесно общался с кузиной. Несомненно, они были частью семьи и были Мадригаль, а потому и без того много времени проводили вместе, но Мирабель была девчонкой, а Камило предпочитал проводить свободные минуты в компании деревенских ребят, с которыми он веселился. Возможно именно поэтому он упустил тот момент, когда кузина превратилась в столь красивую и милую девушку.       До дома семьи Анинью оставалось еще немного, но Камило подумал, что если не в эту минуту, то уже никогда. Потому он остановился, переводя дух, смотря Мирабель в спину, когда та отошла немного вперед. Стоило ей заметить, что кузена нет рядом, как она обернулась и удивленно посмотрела на него.       — Камило?       И Камило замер, растеряв всю имевшуюся браваду, потому что в этот миг, когда ветер развевал ее кудрявые волосы, глаза сквозь оправу очков, казалось, блестели, а сама она казалась ему донельзя мягкой и нежной в этот миг, Камило не знал, что ему сказать. Он только смотрел и что-то странное, страшное он бы даже сказал, расцветало в его груди в этот момент. И он боялся самому себе тихо шепнуть в ушко что это такое, потому что догадывался, и это неимоверно его пугало, потому что так было нельзя. Так было не принято. Но не успел он закончить свою мысленную тираду, как мысли его оборвались. Несколько ослов словно взбесились и кинулись в сторону Мирабель, грозясь вот-вот сбить ее с ног, но она молча замерла на месте, смотря в ответ. Камило выронил из рук корзину, даже не думая о ней и бросился ей навстречу, оттаскивая и прижимая к себе.       На несколько мгновений все затихло, даже гул посреди деревни и многочисленные приветствия членам семьи Мадригаль. Остались только они во всем мире — одни, наедине со странными чувствами, вспыхнувшими в груди. Где-то на задворках сознания Камило подумалось, что ему уже во второй раз за день придется менять одежду, потому что он измазался в торте, и каким-то образом еще и сумел измазать в нем свое лицо. Но Мирабель, чье нежное и мягкое тело ласково прижималось к нему, надежно зафиксированное его руками, глядела на него поверх оправы, испепеляя его душу своими колдовскими глазами, и Камило забыл, как дышать. Он мог только смотреть на нее, не переставая и не уводя взора. А она глядела в ответ, прижимая свои маленькие ладошки к его груди. А после хихикнула, прикоснувшись пальчиками к его щеке, нежно огладила, засмеялась, а после стерла малиновый крем, который испачкал его.       И смотря на ее улыбающееся, счастливое лицо, Камило не мог сдержать лучезарной улыбки, потому что все внутри него ходило ходуном, а сам он готов был воспарить от счастья.       Так они и стояли посреди площади, не обращая более внимания ни на ослов, ни на людей, ни на кого. Были только они и более ничего не существовало.