Когда заплачет бабочка

      Камило ужасно хотелось смотреть на Мирабель. Но семья, что окружала его с четырех сторон, подобно коршунам, была бдительна. Они все весело переговаривались между собой, понятия не имея, что у Камило внутри от волнения скоро образуется вулкан, который после извергнется прямо внутри него.       Был Камило. А в следующий миг его уже не будет.       И такое чувство продолжалось с самой ночи, с того самого момента, как он вошел к себе в комнату, прислонился к двери своим пылающим лбом и постарался успокоиться. Но уже было утро, птички радостно и счастливо щебетали, а Камило хотелось спать. И смотреть на Мирабель. Ни того, ни другого он себе позволить не мог.       Все его мысли были забиты грядущей ночью. Камило сладко зажмурился, попивая чай и представляя, что уже сегодня в полночь он не будет ограничивать себя во взглядах. Да и сейчас он умудрялся краем глаза посматривать на Мирабель, которая сегодня уселась рядом с отцом, о чем-то разговаривая. Камило сидел чуть поодаль, выслушивая очередное стихотворение Мариано, посвященное его сестре. Сколько их уже накопилось за последние четыре года? Некоторые были довольно сопливыми, от которых Камило тянуло блевать. От других мама заходилась в слезах умиления, восхваляя Мариано. От третьих бабушка была в восторге и просила прочитать еще. Камило, конечно, не был настолько романтичен, как Мариано, но его вдруг заинтересовало то, каким образом он выражал свои чувства к Долорес. Интересно, если он напишет стих Мирабель, она оценит?       Однако к стихосложению у него таланта не было. Потому он отправил в рот сырный шарик и принялся слушать очередную балладу о любви Мариано к его сестре, которую он декламировал с противоположного конца стола, и иронично хмыкнул, заметив мокрые глаза матери, восторженный взгляд Абуэлы и вообще всех женщин за столом, которые слушали, затаив дыхание.       Подловив момент, он взглянул на Мирабель, которая тоже вслушивалась в странные слова про каких-то вымышленных существ, про историю любви принцессы Долорес и простого смертного по имени Мариано. Выражение лица папы было особенно комичным. Он все больше и больше выпучивал глаза, стоило Мариано продолжить зачитывать свое творение. Что-то там говорилось о том, как долго он добивался ее расположения, как семья была против и еще много подобной мути, которая, так или иначе, в голову Камило не лезла.       Вообще, Мариано был немного занудным. Леонардо - был замкнутым в себе. В итоге, оставалась единственная надежда, что Хулио окажется куда более интересным типом, нежели эти двое.       Особенно Мариано.       Однако, их с Долорес дочка, Адриана, была милейшим созданием, которое Камило только встречал в своей жизни. Она сидела по правую от него руку, в четыре года будучи уже настолько самостоятельной и невероятно умной, что Камило временами удивлялся, не в обиду Долорес и Мариано, как у них могла родиться такая очаровательная и прекрасная девочка.       Вот и сейчас, основательно подойдя к завтраку, она внимательно раскладывала на тарелке дольки яблока. Была в ней щепотка перфекционизма. Понимая, что долек не хватает, чтобы получился круг, она ткнула маленькой ручкой Камило в бок, заставляя его от неожиданности подпрыгнуть. Едва не вылив на себя горячий чай, он поспешил выполнить ее просьбу.       — Дядя Камило, почисти яблочко!       Пожалуй, в этом доме были две женщины, чьи приказы он готов был выполнять беспрекословно. Одна сидела подле него, глядя своими огромными невинными глазами, ожидая, когда он выполнит ее приказ, до второй рукой подать, однако, она была так заинтригована концовкой баллады, что совершенно не обращала на него внимание. Это не могло не задевать. Мирабель была ему необходима подобно воздуху. Он дышал свободно только в ее присутствии. В остальных случаях его легкие были зажаты в тиски, а сам он едва ли не выл от желания увидеть ее.       По крайней мере, Адриана такая умная девочка, и понимает, что глупые стишки — это всего лишь глупые стишки!       Взяв в руки нож и яблоко, он принялся аккуратно отделять кожуру, стараясь все же краем глаза наблюдать за Мирабель. Она прижималась к хихикающей старшей сестре, которая ободряюще улыбалась смущенной Долорес. Животик Исы уже был довольно заметен, и Камило подумалось о том, какой же будет ее ребенок? Адская смесь Исабелы и Леонардо обещала быть просто бомбической.       Когда маленькие яблочные дольки наконец сформировали круг, Мариано вдруг особенно громко произнес:       — И уст его коснулись уста ее, И соединились в поцелуе навеки веков.       Все начали аплодировать ему. Камило только усмехнулся, присвистнув, вытирая руки о салфетку, как вдруг Адриана, хлопая своими невероятными глазками, спросила у него:       — Дядя Камило, — раздался внезапно ее звонкий голосок, привлекая всеобщее внимание. Камило отложил нож, взял с протянутой Луизой тарелки пирожок и принялся с наслаждением есть, как вдруг Адриана спросила: — А как появляются дети?       Камило резко перестал двигаться, потом закашлялся, пунцовея, ни сколько от несчастного пирожка, застрявшего в горле, сколько от внимательно прищуренных глаз Адрианы, которая ждала ответа. Он умоляюще взглянул на Долорес и Мариано, которые так и застыли, пораженные любопытством дочки.       Все остальные тоже молчали, а Мирабель поспешно схватилась за стакан, прикрывая расползающуюся улыбку, что расцветала на лицах и других членов семьи. Его столь безобразно сделали ответственным за такой важный и серьезный шаг! Как он объяснит маленькому ребенку, откуда берутся дети?       Тем не менее, его старшая сестра решила вспомнить, что так или иначе, она была матерью этой малышки, и именно ей следовало говорить с ней на такие темы. Лет через десять, разумеется. Ну или двадцать. Камило бы предпочел, чтобы она навсегда оставалась чистой и невинной.       — Я же говорила тебе, малышка, что тебя принес аист, — напомнила она. Адриана нахмурилась и качнула головкой, вновь упрямо уставившись на Камило, а потом отвернулась и ткнула пальцем в Ису.       — Но ведь ребеночек тети Исы у нее в животике! — воскликнула она недовольно. — Как тогда его принесут аисты?       Камило еще раз поразился тому, насколько сообразительной была его маленькая племянница. Не терпелось узнать, какой дар в будущем ей достанется.       — Перед рождением ребеночка аисты заберут его из животика тети Исы, — неловко улыбаясь, ответила Долорес. Камило прыснул, заметив, как сестра раздраженно посмотрела на него, но он схватился за свой чашку, принявшись пить чай и не показывать, как вот-вот лопнет от смеха.       К слову, Адриана, конечно же, не поверила.       — А как ребеночек вообще появился в животике тети Исы? — недоуменно глянула она в ответ на Долорес. — Аисты его туда засунули? — ехидно поинтересовалась она.       Камило пришлось постараться изо всех сил, чтобы не засмеяться в голос. Этот ребенок, пожалуй, был не просто гением. Он был гением среди всех гениев.       Однако, судьба решила сыграть с ним злую шутку.       — Дядя Камило, — елейным голоском позвала она его. — Скажи, как ребеночек появился в животике тети Исы?       Камило замер, понятия не имея, что ему следует сказать. Умоляюще глянув на Долорес, он заметил ехидный, торжествующий взгляд. Отмщение пришло и застало Камило врасплох. Он не ожидал, что девочка начнет допытывать его вопросами, причем еще и понятия не имел, как донести до четырёхлетней племянницы всю суть создания новой человеческой жизни так, чтобы не покалечить ее невинную детскую психику.       — Понимаешь ли, — начал он издалека. — Когда люди любят друг друга, у них появляются дети.       Камило гордо улыбнулся, довольный самим собой. Луиза усмехнулась, а мама хихикнула, но они одобрительно взглянули на него, особенно Абуэла, словно была рада, что он смог прояснить ситуация так, что маленькое девичье сердце было удовлетворено. Но Камило поспешил, и недооценил все масштабы упрямства и любопытства своей маленькой Адрианы.       — Подожди, подожди! — запричитала она, откладывая в сторону свою маленькую ложечку, которой до этого помешивала свой чай. Сев к нему в пол оборота, и схватившись за рукав его рубашки одной рукой, а другой дергая его за край пончо, она была намерена получить ответы на все свои вопросы, чем пугала Камило до жути. Не было ничего страшнее на его памяти, чем желающая дорваться до истины Адриана.       — Честно! Честно! Ни единого лживого слова! — запротестовал Камило, поднимая руки. — Неужели твой любимый дядюшка будет врать тебе, красавица?       — Но это не поддается логике! — воскликнула Адриана. — Получается, у всех, кто любит друг друга, в животике появляется ребеночек?       Камило кивнул.       — Получается так.       За столом уже все чуть ли не обхохатывались от выражения лица Камило, который не знал, как сбежать от ответа. Но Адриана глядела на него своими огромными, пытливыми глазами, ожидая пояснений, и понимая, что никто не поможет ему в этом сложном деле. Времена она была до ужаса дотошна.       — Но это не складывается в голове!       Ее маленькая ладошка ударила по столу, заставляя папу засмеяться и посмотреть на нее с такой нежностью в глазах, что Камило и сам умилился. В этот миг почему-то ему подумалось, как отец будет глядеть на его собственных детей. И при мыслях о них в голове почему-то возник образ маленькой девочки с кудрявыми волосами, в очках, так отчаянно похожей на Мирабель, что Камило на мгновение закрыл глаза, позволяя себе окунуться в свои мечты, но потом вновь был возвращен в этот бренный и жестокий мир Адрианой, которая все еще ничего не могла понять. Беспомощно вздохнув, он посмотрел на родителей, на Мариано, который, в конце-то концов, должен был объяснять своей дочери такие вещи. Но все молча, с улыбками, наблюдали за ним. И даже Мирабель смотрела на него: весело и радостно.       И при одном взгляде на нее в душе так потеплело, внутри все мигом ожило, потянулось к ней, позвало. Он взглянул на нее с нежностью, и она, перехватив его взгляд, улыбнулась ему в ответ, а потом смущенно опустила голову, но спустя мгновение вновь посмотрела на него из-под опущенных ресниц, и Камило готов был поклясться, что не чувствовал себя счастливее, чем в этот миг.       — Твои слова не соответствуют логике, дядя Камило, — продолжала Адриана. — Если верить твоим словам, то, если люди любят друг друга, то у них появляется ребеночек, так? — Камило оставалось только кивнуть. — Тогда…тогда, вот например, ты любишь тетю Мирабель?       Камило уставился на Адриану с замершим сердцем, с ужасом глядя на маленького четырехлетнего ребенка, испытывая дикий страх в этот миг. Мирабель побледнела, а сам он, чтобы скрыть розовеющие щеки, поднес чашку к губам и хлебнул, в следующий же миг простонав от боли. Он и не заметил, что Луиза наполнила его чашку.       А Адриана все еще ждала своего ответа.       — Ну разумеется.       — Тогда почему у вас нет ребеночка?       Камило был в тупике. Девочка переиграла его по всем фронтам. Он застыл, понятия не имея, как вообще на это можно ответить. Смущение и стыд алым багрянцем расползались по лицу, шее. Камило вообще казалось, что он с головы до пят красный.       Однако, в эту секунду, когда никто уже не мог додуматься до того, как удовлетворить интерес девчушки, ситуацию под свой контроль взяла Абуэла. Отложив салфетку, она скрестила руки, положив их на стол перед собой и даже приблизилась. Адриана глядела на нее, выпучив глаза.       — Понимаешь ли, моя маленькая тыковка, — проговорила она очень ласковым голосом. — Дядя Камило любит тетю Мирабель, как тебя. Они семья. У них не может быть ребеночка.       — Почему? — продолжала настаивать на своем Адриана, а Камило опустил голову, и слышались ему в этот момент только произнесенные ранее бабушкой слова.       — Потому что это неправильно, Адриана, — серьезно сказала бабушка. — Камило и Мирабель — родственники. Они кузены. Ребеночек не появляется у членов одной семьи. Поэтому, твоя мама вышла замуж за твоего папу, и появилась ты. Потом тетя Иса — скоро у нее тоже появится ребеночек.       Камило ощутил, словно ему одним ударом выбили все внутренности. Он постарался взять себя в руки и не показать, как задели его слова Абуэлы. Мирабель была его кузиной. Разве…разве не было ни малейшего шанса на то, что они могли быть вместе? Ослепленный этими внезапно нахлынувшими чувствами, которые четко разграничили его жизнь на «до» и «после», он и вовсе позабыл о том, что все было не так радужно и гладко, как ему чудилось. Ему было настолько хорошо просто от осознания, что Мирабель ответила на его чувства, что они были взаимны, из-за чего из головы напрочь выветрились все сомнения и страхи. А их было много, и с каждым разом они сковывали Камило все сильнее и сильнее, перекрывая кислород. Больше ни есть не хотелось, ни пить. Хотелось уйти куда-нибудь, где все мысли оставили бы его в покое, где не нужно было бы думать о будущем, а лишь жить настоящим. Он так и делал. По крайней мере, старался. Но выходило из рук вон плохо. Каждый раз он думал о том, что случится, если семья узнает обо всем. И самое страшное, что приходило в голову, неизменно заставляя сходить с ума от ужаса, что накатывал.       Если они их разлучат…       Камило понятия не имел, как продолжит жить без нее.       — Мне пора, — проговорил он резко, оборвав тишину, что повисла над столом после того, как бабушка поставила точку в споре. Камило мутило, и он хотел поскорее выбраться отсюда, вздохнуть свежего воздуха и уверить себя в том, что ничего не случится. Ее не заберут у него. Но липкий страх уже глубоко пустил в него корни и отказывался выбираться, причиняя невыносимую боль. Оставалась лишь надежда, которая теплилась где-то глубоко-глубоко внутри, и с каждым мгновением угасала.       Сегодня ночью Камило поставит жирную точку в простых родственных отношениях, что их связывали. Хотя они же давно перешагнули через эту черту, ему казалось важным сделать все официально. Признаться ей в том, что сердце в груди замирает, стоит ей только глянуть. Она была достойна всех слов в мире, которые олицетворяли любовь, а не скомканного признания, что услышала от него. Она была достойна всего самого лучшего, и лишать ее этого собственноручно Камило был не намерен.       Он поднялся из-за стола, аргументируя это тем, что ему надо было помочь на рынке Хуану. Камило планировал быстрее закончить с делами сегодня, чтобы полностью быть сосредоточенным на вечере. Он не желал позволять всяким гнусным мыслишкам портить ему сегодняшний день. Он слишком долго морально готовил себя к этому и разрушить все из-за назойливых мыслей, что никогда не давали покоя, не мог.       Однако, червячок, что грыз Камило изнутри, прорубая себе путь наружу, с каждым днем становился все больше и больше, и не на шутку пугал Камило своими разрастающимися размерами.       Они их не разлучат. Что бы не случилось. Навряд ли Камило сможет без Мирабель, а она — без него. Он чувствовал всю силу чувств, что вспыхнули между ними. И если семья решит разделить их, им скорее придется убить их. Камило не собирался отказываться от своей любви. Он был готов бороться до победного конца. До того момента, пока не докажет Абуэле, что нет в этом ничего такого. Любовь, да и только.       Даже, если ради этого пришлось бы объявить войну собственной семье, он бы не раздумывая, сделал бы это. Главное, чтобы Мирабель была рядом, и ее теплая ладошка крепко держала его за руку.

***

      День пролетел незаметно. На Мирабель, являющуюся живым олицетворением энергии, многие сегодня косились. Дабы занять свои мысли чем-нибудь иным, она бралась за любую работу, что выпадала.       Помочь с глажкой тете Пеппе? Не вопрос, Мирабель и сама со всем справится, не утруждая тетю.       Сходить на рынок за продуктами? — Легко, главное не столкнуться с Камило, иначе мысли опять, не давая покоя, заполонят голову.       Убраться в доме? — Конечно! Это лучшее! Ничего так не отвлекает, как хорошая уборка.       В конце концов, Луиза с беспокойством поглядела на нее, когда она уже который раз подряд принялась протирать кухонный шкаф. Выглядело это и правда странно, и понимая, что привлекает к себе нежеланное внимание, Мирабель решила прекратить.       Уже смеркалось, когда Камило вошел в дом. Мирабель, сидящая на крыльце и поедающая яблоко, старательно пыталась отвести от него взгляд, но не получалось. Камило, казалось, весь светился изнутри. Тряхнув своими пышными кудрями, вальяжной походкой прошел мимо, кинув приветствие. Мирабель не могла заставить себя перестать на него пялиться. Останавливал лишь страх быть пойманной с поличным. Этот страх и был своеобразной границей, которую Мирабель до ужаса боялась пересечь. Но унять дрожь, что возникла при одном только взгляде на него, она не могла. Заставить сердце перестать биться — тоже. Было сложно жить с ним под одной крышей, делить дом, стол и прочее, и одновременно не иметь возможности быть искренней в своих чувствах. Смотреть на него украдкой, боясь привлечь внимание. Следить за каждым действием, в страхе навлечь на себя неприятности. Быть внимательной и бдительной, чтобы не выдать себя ни коим образом. Как же много всего надо было делать одновременно, и как же ныло сердце в груди от этого.       В этот миг в голову Мирабель закралась мысль. Пожалуй, все было бы куда лучше и легче, если бы они не были одной семьей. Это бы облегчило бы им задачу. Это сделало бы все проще. Мирабель не вздрагивала бы от каждого шороха и шепотка.       Но потом она подумала, что, возможно, именно поэтому Камило и привлек ее в некоторой степени. Он тоже был Мадригаль. Он не гнался за ее фамилией. Ему не хотелось быть частью волшебной и одаренной семьи. Он уже все это имел. И видел он в Мирабель девушку. Он видел в ней душу. Не трофей. Не ключ, что откроет человеку дверь семью Мадригаль. Камило в таком не нуждался. Ужин прошел для Мирабель крайне скучно. Она старалась украдкой бросать на Камило взгляды, но видеть его таким веселым было выше ее сил. Разве не волнуется он? Не чувствует он, как она смотрит на него? Мирабель в первую же секунду понимала, что он на нее смотрит, стоило только взглянуть ему на нее. И неважно, где они были, это вгоняло ее в краску, заставляя кровь в жилах закипать. А он был абсолютно спокоен, и казалось ничего не свете это спокойствие пошатнуть было не в силах, и разумеется, это выводило Мирабель из себя, из-за чего она с особым раздражением натыкала на вилку кусочек мяса, остервенело пережевывая его уже во рту.       Несчастные предметы, что попадали Мирабель под руку в моменты ее раздражения, вызывали у нее особую жалость.       Кусок, однако, в горло не лез. Все внутренности заныли в ожидании. Было семь, и Мирабель с ужасом вспомнила все свои незавершенные дела. Быстро запихнув в себя остатки ужина, она вспрыгнула с места.       — Я наелась! Спасибо за ужин! Приятного вечера!       Однако, ускользнуть так просто и быстро не вышло. Мама окликнула ее, когда Мирабель уже была у лестницы.       — Ты хорошо себя чувствуешь? Выглядишь взволнованной!       Мирабель прижала ладошки к своим щекам и несколько раз хлопнула, причитая и молясь, чтобы румянец сошел на нет.       — Все в порядке, — ответила она оборачиваясь, и награждая маму счастливой улыбкой. — Я просто устала сегодня. Стресс и переутомление — такие вот дела! Приму ванную и лягу спать.       Луиза неожиданно поддержала, развалившись на стуле.       — Да-да, — заметила она. — В доме не осталось и места, которые она не протерла. Я, пожалуй, ни разу не видела тебя такой энергичной. Тебе и правда следует отдохнуть.       — Хобби у меня такое. Убираться, — пояснила Мирабель, взбираясь по ступенькам вверх, из-за чего приходилось повышать голос, чтобы ее услышали.       — Ну-ну! — ехидно заметила Иса, заставив Мирабель неловко потоптаться на месте. Ее насмешливый взгляд словно говорил ей, что скрыть от нее ничего не выйдет. Она давно в курсе обо всех мыслях Мирабель. Но теперь это уже напоминало паранойю, потому, махнув рукой на прощанье и пожелав доброй ночи, она вспорхнула по лестнице и пошла в свою комнату, чтобы взять одежду. Внимательный, ироничный взгляд прожигал спину, но Мирабель поклялась, что не обернется. Не все же ему побеждать в этих шуточных битвах.       Когда Мирабель юркнула в ванную, захватив с собой одежду и полотенце, то многие уже разбрелись по своим комнатам. До этого она проторчала в своем логове дольше часа, пытаясь решить, что наденет, но в итоге перебрала весь свой гардероб, а нормального ничего найти так и не удалось. Раздраженная, она схватила свою пижаму, подготовленное полотенце и пошла мыться.       Хотелось выглядеть красивой и притягательной. Чтобы пошатнуть спокойствие и равнодушие Камило. Хотелось воочию убедиться, как его идеальная маска рухнет. И для этого Мирабель намерена была сделать что угодно!       Первым делом, что Мирабель сделала, войдя в ванную, это заперла дверь на ключ. Прошлая оплошность многому ее научила. Она положила принесенные с собой вещи на тумбу рядом с раковиной, а после скинула с себя все, что на ней было. Расплетая волосы, она посмотрела на себя в зеркало.       Простая, обычная девчонка, ничем особо и не выделяющаяся. И что такого Камило разглядел в ней? В отличие от нее самой, он и правда был привлекателен. За ним увивалась толпа зевак в лице местных девушек, которые, стоило им только заприметить его приближение, выстраивались в ряд и пускали слюни. По словам Луизы, это жутко мешало и раздражало, по крайней мере потому, что отвлекало Камило от работы. На саму же Мирабель мало кто заглядывался. Быль лишь этот надоедливый Марио, который не оставлял попыток завоевать ее расположение. Она не отрицала, что он был хорошим парнем. Добрым, отзывчивым, щедрым. И она даже не могла привести достойный аргумент, почему она его все отвергает и отвергает, и что с ним не так.       Хотя нет. Могла.       Он не был Камило.       Намыливая свои отросшие волосы, Мирабель думала о том, что же ждет ее этой ночью, и мгновенно вспоминала умоляющее лицо Камило. Сердце все еще отплясывало румбу при воспоминаниях о прошлой ночи, о присутствии Камило в ее комнате, о горячем и сильном теле, что прижималось к ней. Румянец окрасил алым щеки, и Мирабель резко зачерпнула воды, очищая глаза от пены.       От него были одни проблемы, где бы она не находилась. То пена в глаза попадет, стоит о нем подумать. То руку порежет, стоит ему войти своей фирменной вальяжной походкой на кухню. То фрукты из рук повалятся, когда он предложит свою помощь. Мирабель хотела действовать на него также. Чтобы он терял голову, стоит ей только замелькать по близости.       Выбравшись из ванной, Мирабель нацепила очки. Протерев зеркало от пара, она взглянула на себя еще раз. Покрасневшая от потираний кожа, красные от жара щеки, опухшие губы и мокрые патлы волос, что ниспадали на плечи. После ванной они были еще в более худшем состоянии, чем обычно. Растрепанные и лохматые, они не раз уже заставляли Мирабель злостно бормотать проклятия. В этот миг она задумалась о том, чтобы вернуть прежнюю длину волос, но вдруг подумала о том, что на это скажет Камило. Нравится ли ему больше Мирабель с длинными волосами? Или наоборот?       Мирабель вернулась в свою комнату, осторожно и тихо перебирая ногами, чтобы не перебудить всю семью. Пока Мирабель мылась словно в последний раз, все успели заснуть. Дома было тихо. Был слышен лишь тихий шелест листвы, да шаги Мирабель, крадущейся по дому. Пробравшись в свою комнату, она заперлась на ключ. Глаза взметнулись к расческе, которая в следующее мгновение была у нее в руках, и Мирабель, прежде как могла осушила волосы полотенцем, и принялась расчесываться, с досадой думая о том, что ее голова начинает напоминать метлу.       В итоге кудрявые волосы удалось-таки заколоть в более-менее приличную прическу, если конечно простую косу можно было так назвать. Первый этап на пути к Камило был успешно завершен.       Далее Мирабель принялась за выбор одежды, и когда стрелка часов, что висели в ее комнате, указала на одиннадцать, Мирабель в ужасе принялась метаться по комнате, не зная, что надеть. Выбор был невелик: несколько рубашек, две юбки и два платья. Она прокляла и себя, и Камило за одно, за что предупредил ее об их встрече так поздно и столь внезапно. Будь у нее больше времени она сшила бы себе что-нибудь, в чем было бы не стыдно показаться ему на глаза. Но поняв, что дальше тянуть уже нельзя, она надела излюбленную зеленую юбку, расшитую разноцветными нитями и белую рубашку. Мирабель была в своей повседневной одежде, но надеялась, что он посчитает ее потуги хотя бы симпатичными.       Когда оставалось уже полчаса, Мирабель вздохнула, наполнила сердце решимостью, хлопнула себя по щекам, приводя себя в чувство, схватилась за ручку двери и потянула.       И уставилась в темные глаза человека, который прожигал ее насквозь.       Исабела стояла у ее порога, прислонившись к косяку и насмешливо глядела на нее в ответ.       Это был конец.       — Хорошая ночка, Иса, — нервно хихикнула Мирабель, принявшись теребить себя за волосы. От Исы за версту несло ехидством. Она выгнула свою тоненькую бровку и поинтересовалась:       — Да неужели?       Мирабель закивала головой, да настолько сильно, что уже через некоторое время шея заныла от боли. Иса глядела в упор, губы ее были растянуты в насмешливой улыбке, а Мирабель нервно глянула на часы. Время поджимало. Дойти до окраины города было делом не быстрым. А теперь еще и ее крайне любопытная сестрица объявилась на ночь глядя.       — Не спится? — улыбнувшись, спросила Мирабель. Иса кивнула, продолжая улыбаться.       — Да вот, в горле пересохло. Пить захотелось. Иду я, значит, на кухню, а тут ты, — пояснила она. Мирабель улыбнулась, лихорадочно обдумывая, как бы от нее ускользнуть. — Куда-то собираешься? — вдруг спросила Иса.       Мирабель изо всех сил покачала головой.       — Какое совпадение, — произнесла она. — Я тоже шла на кухню. Надо бы горло смочить.       Иса, конечно же, ей не поверила, но надежда умирает последней. Мирабель попыталась пробраться рядом, желая выйти в коридор, но Иса преградила ей путь, вытянув вперед ногу и перекрывая ей ход.       — Либо ты говоришь мне его имя, либо я начинаю кричать и сюда сбежится вся семья. Им интересно будет поглядеть, куда собралась малышка Мирабель на ночь глядя!       Мирабель вся насупилась и надулась, обиженно глядя на сестру. Но ехидное выражение на лице Исы не исчезало. Более того, ухмылка ее все разрасталась и разрасталась. Мирабель решила попытать счастье еще раз.       — Я честно иду на кухню, — заверила она сестру, вкладывая всю искренность в свои слова и надеясь, что Иса поверит. Но Мирабель плохо знала сестру, если считала, что можно убедить Ису в чем-то, в чем она не была убеждена с самого начала.       — Брось, — отмахнулась она, закатив глаза. — Ты нарядилась, вся светишься, от твоего счастливого лица скоро меня начнет тошнить. Поэтому, давай сделаем так, чтобы мы обе остались довольны. Ты делишься с обожаемой сестрицей своей тайной, а я отпускаю тебя на встречу с твоим таинственным незнакомцем. По рукам?       Протянутую руку Мирабель оттолкнула, и зло посмотрела на сестру. Ну за что? За что ей такие муки?       — Я тебе это припомню! — прошипела она, вся натягиваясь, словно струна. Иса покивала, словно соглашалась на все ее слова.       — Начались угрозы, — отмахнулась она, взмахнув рукой. Лицо ее было насмешливым. — Боюсь, боюсь, боюсь!       — Иса!       Она вдруг протянула руку, погладила Мирабель по щеке, потеребила волосы, а потом положила руку ей на плечо.       — Давай не будем усложнять ситуацию, — предложила она. — Ты называешь мне его имя, а я милостиво забываю, что вообще тебя видела. Даю честное беременное слово!       Для надобности она даже руку подняла.       — Ты думаешь, я тебе поверю?! — воскликнула Мирабель, а потом прижала ладошки ко рту. Было громко. Выражение на лице Исабелы было ехидным и ироничным, а смешинки, что плясали в глазах, выводили Мирабель из себя. Прошло десять проклятых минут, а она занята разборками со своей сестрой вместо того, чтобы идти к Камило в назначенное место.       — У тебя не остается иного выхода, — ловко заметила Иса. — Либо так, либо никак. Решай сама.       Понимая, что сестра не отстанет, а вместо этого станет докучать еще больше, она решила сказать ей первое имя, что пришло в голову.       — Ладно, ладно, уговорила, — сказала она Исе. Та, казалось, не поверила ей, но взглянула на нее с заинтересованностью.       — Имя, — повторила она.       Мирабель вздохнула, постаралась взять себя в руки, и выпалила на одном дыхании:       — Марио!       Исабела уставилась на нее в шоке, Мирабель сама от себя стояла в шоке, и весь воздух вокруг застыл в шоке. Даже Кассита удивленно скрипнула половицами. Помолчав некоторое время, Иса поинтересовалась. — Подожди, подожди, — запричитала она. — Марио? Тот самый Марио?       Да простит ее Марио!       — Да, — выпалила Мирабель, стараясь не растерять решимости. — Он самый.       Иса вновь умолкла, и выражение ее лица сделалось задумчивым. Мирабель умоляюще взглянула на нее, посмотрев на время.       — Теперь ты дашь мне пройти?       Но Иса качнула головой, словно не верилось ей в это.       — Но он же тебе совсем не нравился, — прошептала она. Мирабель пожала плечами.       — Недавно понравился, — резко ответила Мирабель. Терпение уже было на исходе. — Теперь-то ты дашь мне пройти? — спросила она вновь раздраженно.       Отойдя в сторону, Иса наконец открыла ей путь вниз, как вдруг вновь появилась рядом.       — Я помогу тебе незамеченной покинуть дом, а ты взамен завтра в красках расскажешь мне обо всем, — предложила она. Мирабель улыбнулась, глянув на нее иронично.       — Спасибо, но я как-нибудь сама справлюсь.       Иса ущипнула ее за руку, заставив зашипеть и потереть больную руку.       — Или ты расскажешь мне все, или я все расскажу семье, — проговорила она, сияя своей гнусавенькой улыбочкой. Мирабель от шока то открывала, то закрывала рот.       — Это гнусный шантаж!       Она сжала губы в тонкую линию, глянула на нее раздраженно, но, понимая, что никоим образом от нее не отвертеться, решила поддакнуть.       — Так-то лучше! — весело и довольно сказала Иса.       — Но ты никому не скажешь! Обещаешь! — потребовала Мирабель. Иса кивнула и подняла руку в качестве искренности.       — Даю честное беременное слово!       Они спустились вниз, и Мирабель, напряженная до предела, вздрагивала от любого звука. При виде довольного лица сестры становилось понятно, что ее все это потешало. Уже оказавшись внизу, Мирабель в ужасе застыла, потому что дверь наверху скрипнула, и показался бабушкин силуэт. Она направлялась вниз. У Мирабель сердце замерло от страха, а сама она побледнела, но Иса внезапно положила руки ей на плечи, привлекая внимание к себе.       — Не паникуй! — приказала она, оттаскивая Мирабель за угол. Бабушка уже была у лестницы. — Я отвлеку ее, а ты иди, — Мирабель так благодарно на нее посмотрела, и даже шантаж Исы мгновенно забылся. Усмехнувшись, она вдруг серьезно добавила: — И… и не вздумайте делать… странные вещи, — вдруг сказала Иса. — Тебе всего семнадцать. Ты еще кроха.       Мирабель сначала недоуменно глянула на нее, не понимая смысла слов, а после он, наконец, до нее дошел, и Мирабель, вспыхнув, подобно пламени, вся зарделась.       — Иса!       Но Иса уже отошла, махнув ей рукой на прощанье, а потом позвала бабушку, которую жутко напугала своим появлением. Мирабель вздохнула свободнее, подождала, пока Иса заведет бабушку на кухню и закроет за ними дверь, а потом, выскользнув за ворот, стараясь быть максимально бесшумной, скрылась под покровом ночи, счастливая и радостная в ожидании грядущего.       Камило в это время весь извелся, наматывая круги рядом с домом. Он изгрыз себе все ногти, делая одно предположение за другим. Было столько причин, по которым она не могла прийти. И все равно он помнил ее обещание, а потому в душе теплилась надежда, которая, однако, тлела. Где же она могла быть? Неужели ее кто-то поймал, когда она ускользала из дома?       Или просто не захотела?       Или уснула?       Камило позабавила последняя мысль. Зная Мирабель, он бы не удивился, если бы все так и было.       Но внезапно послышался топот чьих-то ног. Камило напрягся и весь превратился вслух. Топот все приближался. Он вгляделся в темноту. Из-за того, что эта часть города была заброшенной, фонари здесь давно не чинили. Но даже в кромешной тьме, он бы узнал эту зеленую юбку и белую рубашку. И лихорадочные, блестящие в ночи глаза. То ли от предвкушения, то ли от бега.       Подбежав к нему, Мирабель остановилась, переводя дыхание и смотря на него с расцветающей улыбкой на лице.       — Прости, — прошептала она, словно страшась нарушить своим голосом царящее вокруг спокойствие.       — Я думал, ты не придешь, — таким же тихим голосом ответил он. Мирабель смущенно опустила голову, но поспешила ответить.       — Я ведь обещала тебе, — сказала она. — Я не могла не прийти.       Завороженный ее красотой, Камило некоторое время молчал. Здесь можно было расслабиться. Здесь можно было не думать о том, что кто-нибудь увидит. Здесь можно было быть самими собой. Можно было показывать чувства, быть искренними. И у Камило руки чесались от желания прикоснуться, прижать к себе. До дрожи в теле хотелось запустить руку в ее волосы, прижаться поцелуем в щеке, ко лбу, к носу. Ко всему.       Он протянул руку, ожидая ее.       — Идем?       Мирабель улыбнулась, кивнула и вложила свою ручку в его.       Камило потянул ее за собой, и Мирабель, ощущая себя на седьмом небе от счастья, обхватила свободной рукой его за локоть, ближе прижимаясь сбоку. Не было сил больше терпеть. Ей казалось она заснула и видит сон, в котором все так чудесно, потому что в это мало верилось. Но Камило уверенно вел ее вперед, помогая переступить порог старого дома, где они были в прошлый раз, и Мирабель от шока и удивления даже отпустила его, застыв на месте.       Это было…это определенно было не то место, которое она помнила. Повсюду стояли свечки разных размеров. Мирабель глядела на буйство света и не могла наглядеться. Камило нежно взял ее за руку и взглянул с такой любовью в глазах, что она готова была заплакать. Неужели…неужели все это, и для нее? Неужели он все это сделал своими руками?       Камило повел ее вглубь дома. Дверей и окон тут не было, но комнат было три, путь к которой и украшали свечки. Внутри комнаты тоже плясали языки пламени, отражая на стене свои замысловатые танцы. Здесь было так уютно, так спокойно, что Мирабель так и не сдержалась, и всхлипнула. Камило тихо засмеялся и прижал ее к себе, обнимая, привлекая ее голову к своему плечу.       — Глупышка, — проговорил он мягко. Мирабель и правда показалась себе донельзя глупой. — Я привел тебя сюда не рыдать.       Обняв его в ответ покрепче и сомкнув руки за его спиной, она ответила:       — Прости. Я…Я просто в шоке. Я… ты сделал все это для меня?       Глаза Мирабель, больше и темные, уставились на Камило, и была в них целая гамма эмоций. Он осторожно прикоснулся к ее лицу, обхватив его двумя руками, поглаживая пальцами брови, щеки и лоб, и все равно не мог более терпеть: прижался губами к щеке, заставляя Мирабель удивленно и взволнованно ахнуть в его руках и обмякнуть. Но шуточки были неизменной частью Камило, его внутренним «Я».       — Нет, — ответил он на ее вопрос. — Не только для тебя. К нам еще присоединится весь Энканто.       Он прыснул, заметив, как раздражение разлилось в глубине ее глаз. Оттолкнув его, она насупилась и отошла, при этом принимаясь разглядывать все вокруг. В углу было свалено сено, а на нем постелены несколько одеял. Мирабель мгновенно узнала их — Камило утащил их из дома. Импровизированная кровать умиляла, но и вгоняла в краску. Что он был намерен на ней делать? Уловив его взгляд, Мирабель поняла, что он знал, о чем она думала в этот миг. Краска в миг залила щеки, и Камило, покачав головой, сказал ей:       — Каждый думает в меру своей испорченности!       Мирабель пихнула его, оттесняя от себя, не в силах вынести заразительного смеха.       Свечки предусмотрительно были расставлены в противоположном углу и было их здесь всего ничего. Большая их часть украшала коридор. От романтичности всего этого дрожь по телу не давала Мирабель ровно стоять на месте. То она переступала с ноги на ноги. То она теребила подол юбки. То глядела на Камило так, словно он подарил ей дом. А у него сладко тянуло внутри от этого взгляда, и глаза то и дело цеплялись за ее манящие пухлые губы.       Но самым интригующим, самым прекрасным для Мирабель было то, что она лицезрела на стене, лицом к которой они стояли, и в сторону которой было обвалено сено. Мирабель смотрела на желтые мазки, которые напоминали звезды на темно-синем фоне.       Повернувшись к Камило, она неверующе уставилась на него, глядя ему в глаза.       — Ты сам все это сделал?       Камило не ответил, просто кивнул, а потом потянул ее к постеленным одеялам. Благодаря сену было тепло и мягко. Опустившись рядом с ним, она заметила, как рука его потянулась в сторону, и девушка в следующий миг увидела накрытую салфеткой корзину.       — Давай поедим, — вдруг предложил он, вытаскивая из корзины несколько мисок, накрытых маленькими салфетками. — Я толком не поел ничего за ужином.       У Мирабель при виде еды заурчало в животе. И как, как он мог предугадать то, чего жаждало сердце? Как он вообще мог быть настолько идеальным? И почему Мирабель и раньше не замечала в своем кузене такой романтичной натуры.       — Перестань смотреть на меня во время еды, — вдруг ехидно сказал он. Мирабель вспыхнула, понимая о чем он. — Не то скоро я отощаю и умру с голода. Потому что не могу есть, когда ты смотришь.       Мирабель решила прибегнуть к известной тактике.       — Не смотрела я на тебя!       Камило хмыкнул, но ничего не ответил.       — Вот, попробуй, — протянул он ей картофельный шарик. — Я сам их приготовил. Видела бы ты выражение лица тети Джульетты, когда я сказал, что собираюсь сварганить кое-что. Я ведь к плите ни ногой — а тут вдруг заделался поваром.       Мирабель хихикнула. Может никто и не знал этого, но временами Мирабель видела Камило на кухне по ночам. Он готовил себе свое обожаемое лакомство, и напоминал голодного дракона, дорвавшегося до еды. Картофельные шарики были его излюбленной едой в любое время дня и ночи.       Мирабель с наслаждением надкусила, ощущая, как невероятный вкус услаждает ее аппетит. Ему не было равных в этом!       — Пфосто чуфесно! — похвалила она, поднимая вверх большой палец. Мгновенно справившись с одним, она принялась за другой, заботливо протянутый Камило. Он глядел на нее нежно и ласково, и Мирабель таяла, таяла, таяла.       — Путь к сердцу женщины лежит через желудок? — насмешливо поинтересовался он, но голос так и сквозил лаской.       — Да ну тебя! — отмахнулась Мирабель, со смущением понимая, что он флиртует с ней. Камило, прислонившись к стене, наблюдал за ней, а потом потянулся, вытащил из корзины два маленьких стакана, и Мирабель со смехом узнала их. Чайный прибор Адрианы. И как ему удалось утащить их.       — Не спрашивай! — ответил Камило на ее безмолвный вопрос. Мирабель прыснула. Выражение его лица было таким комичным. — Мне пришлось добрых полчаса развлекать плюшевого медведя танцами, чтобы она отдала мне их.       — А ты креативный, — заметила она, принимая наполненный соком стаканчик. Он налил из бутылки и себе, а после убрал ее обратно в корзину.       — Я идеален, я знаю.       Мирабель усмехнулась.       — Самоуверенности тебе не занимать.       — Это не самоуверенность, — парировал он. — Я констатирую факты. Я накормил тебя, напоил, привел сюда, создал такую романтичную обстановку. Ты не найдешь мужчину лучше меня, Мирабель.       К своему огромному смущению, Мирабель поняла, что он с ней флиртует.       Отражающееся мерцание свечей в глазах Камило притягивало взгляд. Мирабель завороженно наблюдала за этим, уже и не замечая самодовольной усмешки. Чего греха таить — он и правда был идеален. И дело не в приготовленной еде или украшенном доме. Все дело было в самом Камило, в том, как он на нее смотрел, какие чувства в ней пробуждал. И не нужны были ей все мужчины мира, если только он был рядом.       И Мирабель засмеялась. Звонко и радостно. Счастливая до мозга костей, сытая, завороженная, влюбленная. А Камило смотрел на нее, и не мог насмотреться. Точно заколдовала его. Иначе он не мог объяснить своего помешательства на ней.       А потом они говорили. Говорили обо всем на свете. О крысках дяди Бруно. О странных стихотворениях Мариано. О картофельных шариках. О книгах. О музыке. О свече. О доме. О городе. О рынке. О людях. О животных. О цветах. Обо всем, о чем можно было только говорить. И оба могли поклясться, что не чувствовали себя счастливее, чем в этот миг.       После, утомленные и затихнувшие, они лежали на постеленных одеялах, убрав корзину. Мирабель водрузила голову Камило на плечо, стараясь не вздрагивать и не умирать от нехватки кислорода всякий раз, когда кончики его пальцем проезжались по ее волосам. Он лежал, закинув руку за голову, смотрел в окно с видом на далекие горы, что отделяли Энканто от остального мира, и Мирабель посмотрев в ту же сторону, вытянулась рядом с ним, ощущая, как пальцы Камило нежно массируют ей затылок.       — Ты никогда не думал, что находится за пределами Энканто? — спросила она, повернувшись на живот, положив руку Камило на грудь, а после водрузив на нее свою голову. Камило запустил руку ей в волосы, перебирая кудрявые пряди и задумчиво поглядел на нее.       — Нет, — уверенно ответил он спустя мгновение. — Мне всегда хватало нашего дома. А теперь и этого заброшенного клочка земли достаточно, чтобы я чувствовал себя счастливым.       — Ты никогда не хотел посмотреть, что находится по ту сторону? — спросила она. Камило отрицательно качнул головой. — И даже сейчас?       Камило улыбнулся, положив руку ей на шею, и ощутив, как Мирабель вздрогнула.       Вновь отрицательно качнул головой.       — Сейчас уж подавно. У меня есть ты. Зачем мне мир по ту сторону Энканто, если там не будет тебя?       Она опустила голову ему на грудь, ощущая биение сердца. Такого родного и любимого, что в глазах защипало.       — Не смущай меня, — прошептала она умоляюще. А потом подняла голову и посмотрела на его улыбающиеся нежные глаза.       Мирабель уставилась на него, не в силах вымолвить и слова. Все слова комом застряли внутри, и она не могла подобрать те, которые были бы способны выразить все ее чувства. Ей казалось, что таких вообще не существует. А Камило тем временем продолжал смотреть и смотреть, чем заставлял ее внутренности плавиться.       — Знаешь, я ведь люблю тебя, — сказал он так неожиданно и внезапно, что Мирабель поперхнулась собственной слюной. Он ласково похлопал ее по плечу, давая откашляться и вновь уставиться на него выжидающими глазами. — Я сам не понял, как так вышло. Но теперь я просыпаюсь и засыпаю с мыслями о тебе. Я живу мыслью, что завтра увижу тебя. Мне больно и сердце словно тисками сжимают, если тебя нет рядом. Что мне делать?       — Любить меня. Так же, как я люблю тебя.       Мирабель подтянулась на коленях, приподнялась и хоть поза была неудобной, обхватила лицо Камило обеими руками. Он был так близко. руки лежали на ее талии, не сжимая или прижимая. Он давал ей полную свободу воли. Позволял ей действовать так, как того пожелает ее сердце, и Мирабель, заметив каким жадным взглядом он проводил ее язычок, облизавший обсохшие губы, решилась сделать это.       Сейчас или никогда.       Сейчас или никогда.       Мирабель резко приблизилась, ткнула губами в его губы, а потом они столкнулись зубами, и все вышло так неловко, что Мирабель не поняла, что происходит. Грудь Камило затряслась от смеха под ней, и Мирабель зло и обижено принялась вырываться, но он не дал.       В этот раз он прижимал ее к себе всеми силами. Однако, когда отпустил, Мирабель показалось, что она такая одинокая в этом мире. Камило протянул руку и снял с нее очки, откладывая их в сторону. Потом мягко подтолкнул ее, намекая лечь на спину, и Мирабель послушалась, позволяя ему перевернуть их. Теперь он возвышался над ней, глядел прямо на нее своими чарующими глазами, которые гипнотизировали девушку. Одна его рука очертила линию скулы, а потом сомкнулась на шее. Второй же он придерживал себя на весу. И Мирабель, закинув руки ему за спину, закрыла глаза. И в этот раз она тоже точно не могла сказать, кто первым приблизился. То ли она его притянула, то ли сам он наклонился, но уже в следующий миг мир Мирабель взорвался сотней самых ярких красок, стоило его губам прижаться к ее в нежном, томном поцелуе.       Мирабель, обхватив его за шею, ответила на этот отчаянный, полный чувств поцелуй. И хоть было странно и волнительно, и хоть сталкивались они зубами, а потом весело хихикали, Мирабель с упоением целовала его, стараясь следовать за его темпом, обучаясь у него.       А потом не вытерпела и вновь опрокинула его на спину, целуя в этот раз как надо. Губы Камило были вкусными, мягкими, пухлыми, податливыми, а стоило ему пустить в дело свой язык, как Мирабель впервые простонала, и этот стон был проглочен ими, а сама она в следующий миг сильнее вжималась в его тело. Он ласкал ее губы столь мастерски, столь самозабвенно, что ревностно вспыхнула мысль о том, где он научился так целоваться. Стоило, однако, ему мягко укусить ее за губу и оттянуть ее, как Мирабель жадно накинулась на него, не понимая, почему они не сделали этого раньше.       Уже после, лежа на его груди, она прикасалась к опухшим губам, слушая гулкое биение сердце прямо под ухом. И была счастлива, счастлива, счастлива.       Как и он.