Сквозь кроличью нору

То, что ему — возможно — повезло, Гарри понял сразу, как услышал парселтанг. Самый натуральный парселтанг. Здоровенный — почти в два с половиной метра ростом, — весь какой-то… могучий, другого слова и подобрать было невозможно, четырехрукий гуманоид с головой рептилии плавно опустился на колени и зашипел нечто напоминающее колыбельную. По другому рифмованные строки про спящих птичек, вкусных мышек и мягкое гнездо Гарри воспринимать не мог. А еще он пах родным запахом и весь лучился таким желанием защитить, что Гарри плюнул на все и поступил так, как должен поступить ребенок, оказавшийся в страшных обстоятельствах и встретивший неравнодушного взрослого: стал плакать и жаловаться. Да, можно было встать в позу и изобразить потуги на взрослость, вот только зачем? Он этого в магическом мире наелся до заворота кишок. Там все почему-то считали, что он, мелкий идиот с суицидальными замашками, — взрослый. И обязанности на него навешивали как на взрослого. А вот права у него так и оставались детскими, урезанными, и никого это несоответствие не беспокоило. Так что здесь он будет вести себя как ребенок, хотя бы поначалу, а там посмотрим. Так проще. Безопаснее. Тем более что гуманоид, представившийся Понгом Креллом, тут же сообщил, что берет его под свою защиту и вообще теперь они — Гнездо. В том, что выбранная линия поведения правильна, Гарри убедился почти сразу: Крелл, не снимая его с рук, с легкостью отчекрыжил явно сумасшедшей тетке в белом халате с очень красноречивыми пятнами крови голову, буркнул нечто неодобрительное попытавшемуся возмутиться высокому мужчине в широкой мантии, ткнул в заморенного подростка, шатающегося все сильнее, и пошел прочь из наполненного трупами помещения, так и держа в правых руках гудящие световые мечи синего и зеленого цвета. Вид припаркованного прямо на лужайке перед зданием космического корабля психику Гарри доконал окончательно, так что, когда Крелл начал его благоустраивать в свободной каюте, суетясь, как молодая мать, Поттеру уже все было фиолетово. Единственное, что напрягло: Крелл произнес фразу на Основном, как он выразился, языке, Гарри покачал головой, показывая, что не понимает… Крелл только кивнул, и вид у него был и довольный, словно он получил какое-то подтверждение своим мыслям, и злобный. А Гарри вдруг сообразил, что ощущает эмоции великана. И злость была направлена на кого-то неизвестного, скорее всего, на покойную женщину, уж больно отчетливым был привкус удовлетворения в эмоциях. Перелет неизвестно куда почти прошел мимо сознания: Гарри много спал, вяло ел нечто, похожее на бруски сушеного мяса, перемолотого с фруктами, и общался с Креллом, оказавшимся удивительно терпеливым и ответственным взрослым, что для Гарри, прожившего в магическом мире четыре года и насмотревшегося на окружающих, теперь казалось чуть ли не нонсенсом. В ответ на такую заботу Гарри старался не доставлять проблем, особенно в свете обострившейся почему-то явной конфронтации с тем самым высоким мужчиной, который оказался, к огромному изумлению Гарри, Квай-Гоном Джинном. Да-да, именно Джинном, а еле живой подросток, соответственно, Кеноби. Понг и Джинн то и дело грызлись, это и без перевода было понятно, насквозь больной или раненый Кеноби страдал и еле шевелился, Гарри пытался учить Основной язык. Крелл ходил гоголем и то и дело тыкал Джинна в больное, демонстрируя, насколько он хорош как воспитатель — Гарри воспринимал суету именно так. Наконец полет закончился, вся их гоп-компания предстала перед своеобразной комиссией: двенадцать кресел с людьми и гуманоидами самых разных рас. Джинн вещал, потом Крелл изложил свою версию событий, Гарри все равно нихрена не понимал, поэтому просто с любопытством рассматривал джедаев. Он уж было решил, что все обойдется, но тут Крелл достал какую-то хрень, заставил Гарри капнуть туда каплю крови из пальца и торжествующе показал высветившийся на экранчике результат окружающим. Поднялся гомон, Джинн уставился таким жадным взглядом, что у Гарри сердце ухнуло в пятку, минуя желудок, Крелл веско произнес пару фраз, демонстративно взяв его за руку… Этот бедлам так напоминал ажиотаж в «Дырявом котле», что Гарри с грустью осознал: мир новый, проблемы прежние. И на этот раз свалить не выйдет. А Поттер — это диагноз. О, если б он успел как следует осмотреться и вообще подумать! Но, когда Крелл спросил, как его зовут, он автоматом назвался Поттером, привыкнув за четыре года, и теперь кокетничать и намекать на псевдоним и инкогнито было как-то стремно. Да и, если честно, не ощущал он себя тем Григорием, которым являлся до попадания, краткое время, когда он побыл магом, нехило перепахало ему психику, видимо, тот чертов ритуал, пусть и не законченный, даром не прошел. Да и глупо думать, что, живя в кардинально отличающемся мире, получая совершенно новый опыт, можно остаться прежним обывателем. Тот Григорий был просто человеком, со всеми присущими виду "человек разумный обыкновенный" недостатками: он мечтал о несбыточном и жил в рутине, хотел увидеть настоящее волшебство и не верил в чудеса, тут же отвергая все, не вписывающееся в привычную картину мира. Просто человек, которым он перестал быть, как только сделал первый шаг в магический мир и понял, что это реально. Он отменно помнил, как его по первости корежило от окружающих его странностей, даже восторженный дурман, расцвечивающий все сказочными мотивами, и тот иногда трещал. А потом ему пришлось привыкать к своему положению, потому что иначе никак. И именно закалка магическим миром сейчас помогала не орать в ужасе, глядя на сидящих вокруг гуманоидов, чего стоил один только бородатый наг, сверлящий его напряженным взглядом. Да и Понг не был воплощением доброты и красоты, Гарри не собирался забывать, как лихо Крелл рубил головы. В общем… он изменился. Это естественно и хорошо, потому как кто не меняется и не развивается как личность — погибает. Так что быть ему Поттером, по крайней мере пока, а там он посмотрит. Следующие две недели он провел в больнице, что тоже воспринималось как чудо, учитывая опыт прошлого мира. Гарри обследовали, кололи препаратами, лечили Силой, водили вокруг него хороводы… Крелл почти постоянно был рядом, переводя и внимательно приглядывая за процессом, то и дело срывался с места и явно с кем-то ругался, судя по исходящему от него раздражению. Гарри послушно проходил процедуры и напряженно размышлял о подкинувшем сюрприз собственном организме. Тогда, подыграв принявшему его за ребенка Креллу, Гарри против истины не сильно-то и погрешил. Он и так был мелким, даже обильная кормежка в Хогвартсе дела не исправила, а после заплыва в яде и душа из слез феникса так и вовсе процесс пошел со скрипом. Не выглядел он на свой возраст совершенно, поэтому, полюбовавшись на свою физиономию в зеркале, пугающую вертикальными зрачками, с легкостью убавил себе возраст, сообщив, что ему почти тринадцать. Крелл от этого почему-то только обрадовался и бегал ругаться с возросшим энтузиазмом, пока целители продолжали чесать в затылках, не зная, с какой стороны к нему подойти. Мало ему было изменившихся глаз и прорезавшихся за обычными клыками ядовитых, выдвигающихся, как у гадюки, так еще и с телом творилась какая-то хрень. Яд и слезы даром не прошли, сначала поражение всего и сразу, потом экстремальное лечение, которое все равно не выправило ситуацию, и теперь целители пытались довести процесс до логического конца, попутно исправляя следы многочисленных травм, полученных до Хогвартса и в нем. Анализы вообще показали, что он — на четверть бесалиск, и Гарри понял, что ничего не понял. Впрочем, к тому, что он — неведома зверушка, Гарри начал потихоньку привыкать, а вот то, что джедаи теперь от него не отстанут, воспринимал неоднозначно. Понг уже успел объявить его своим падаваном, ссылаясь на какие-то там прецеденты, и Гарри вся эта шумиха крайне нервировала. Но и сделать он ничего не мог. Да и не собирался пока: он в этой галактике новичок, ничего не знает, ничего не умеет, он пока даже банально общаться с окружающими не в состоянии. Поэтому членство в Ордене джедаев открывало прекрасные перспективы для его будущего. Да и уйти он всегда сможет, заначка так и осталась при нем, он не нищий голодранец, благодаря чудом прорезавшейся предусмотрительности. У него осталось золото — тысяча золотых монет, он не успел ничего потратить, а отдавать свой выигрыш непонятно с чего решившим сделать его своим спонсором близнецам Уизли он тем более не собирался; а также имелся чудесный артефакт: мантия-невидимка. Вот тут он обоснованно сомневался, что это — легендарный артефакт Певереллов, перешедший к Поттерам. Взять такое в школу и страдать фигней Джеймс бы не смог, смешно предположить, что ее кто-то дал бы ребенку для развлечения. Украсть? Такое хранят в банковских сейфах и семейных хранилищах, куда так просто не залезешь. Да и если б получилось… Джеймса бы подали зажаренным целиком на праздничном столе с яблоком в зубах, а из рогов сделали вешалку. Кроме того, Гарри помнил, как его легко находили несколько раз, невзирая на мантию, да и Дамблдор ни за что не отдал бы ему такое сокровище, попадись оно ему в лапы, так что вывод был прост: мантия действительно принадлежала Джеймсу Поттеру, вот только это не та самая мантия-невидимка, а вполне обычное, пусть и очень дорогое изделие какого-нибудь мастера-артефактора. Впрочем, даже если б она была настоящей — ему плевать. Сейчас он пытался понять, в кого превращается, почему Крелл пахнет семьей, почему то и дело заявляющиеся в гости бесалиски пялятся на него с умилением и что из всего этого получится. Наконец наступил момент, когда его выпустили из палаты, и гордый, как неизвестно кто, Крелл провел его коридорами огромного Храма в свою квартиру, торжественно заявил, что все уладил, крайне кровожадно при этом улыбнувшись, и началось… Одежда, учебники, дроид-переводчик, знакомство с Храмом, немногочисленными знакомыми Крелла, другими джедаями… Голова кругом шла. Естественно, в общие классы его никто не отправлял, Крелла явно замкнуло на нем, и Гарри сам не понял, как заимел толпу шипящих учителей. Крелл и еще десяток бесалисков заняли все его время, они даже в столовую ходили толпой, и каждый считал своим долгом впихнуть в ученика самый лакомый кусочек. Гарри чувствовал себя уткой, жрал, как не в себя, радуя Крелла и остальных аппетитом, и сам не понял, как научился вполне сносно говорить на Основном — общегалактическом языке, бодро размахивать учебным сейбером, воспринимать технические приблуды естественно и привычно, управлять космическим кораблем, философствовать с умным видом и выделывать всяческие штуки Силой. Последнее вообще отменно получалось. А вот с магией дела обстояли не очень. Во-первых, знал он мало, если назвать вещи своими именами, хреново учился, а если и учился, то не тому, что надо. Да и программа в Хогвартсе была странная: ну кому нужен танцующий ананас? Да и никто не обучал полезному, уборке там, глажке, всему, что емко называют бытовой магией. Во-вторых, те заклинания, что он знал, в большинстве своем или относились к высшей или около того магии, как Патронус, или были шуточными, или откровенно живодерскими, как то, которым он вывернул Люпина наизнанку. Буквально. Не простил ему Гарри попытки сожрать, да и смотрел этот недоволк так, что находиться рядом было попросту страшно. Гарри тайком попробовал магичить, шепча «Акцио» и «Левиосса», понял, что без палочки оно как-то не то, и успокоился. Ритуалы? Которые, как удалось узнать, тут все-таки действовали? Так их такому и не учили. Может, аристократы и урожденные маги такое знали и практиковали, но Гарри с ними не общался, его круг друзей был неимоверно узок и делал все, чтобы он не отвлекался на окружающий его мир. Точно так же не нашлось применения скудным познаниям в зельеварении, защите от Темных искусств, уходу за животными и гербологии, про историю и вспоминать не хотелось, как и про астрономию с гаданиями. Зато почти случайно Гарри открыл для себя настоящую жемчужину: то, что в реалиях этого мира называлось Силовой ковкой и алхимией живого. Трансфигурация. Когда Крелл случайно увидел, как раздраженный ученик одним взмахом руки меняет форму инструмента, превращая отвертку в гаечный ключ, у него банально отвисла челюсть. Собрался целый консилиум, Гарри трясли как грушу на предмет так внезапно прорезавшегося таланта, за которым вновь последовала эпичная ругань. Гарри пожал плечами, продемонстрировал и вяло наблюдал за собачащимися Креллом и Джинном. Чего от него хотел последний, Поттер был уразуметь не в состоянии, но на всякий случай старался держаться от явно неадекватного временами джедая подальше, правда, выходило не всегда. С какой радости его потащили в Совет, он опять так и не понял, но послушно повторил свою историю: жил себе, копался в саду, ходил в школу, потом очнулся в том самом комплексе, а как туда попал — понятия не имеет. И вообще последние несколько лет своей жизни помнит крайне смутно, и веры этим воспоминаниям нет. А менять предметы его учила пожилая женщина: махала ручками и требовала повторить. Тут же. Иначе… Тут он многозначительно промолчал, мастера не менее многозначительно переглянулись. Джинн попробовал что-то вякнуть, Крелл развернулся к нему всем корпусом, складывая руки на груди и поглядывая сверху вниз. Гарри довольно спрятался за широченную спину своего мастера, мысленно хихикая: пусть ищут неведомую секту или что там джедаи надумали, глядишь, кого и найдут. А ему искать некогда: Крелл решил, что его подопечный за год достаточно обтесался и готов к полету на Илум.

***

Насквозь промороженная планета стала тем еще испытанием. Во-первых, холодно. Просто зверски. Во-вторых, кристаллы Силы. Неладное Гарри почуял еще на подлете, в том, что ему не мерещится, убедился уже на поверхности, а уж когда вошел в пробитые во льду туннели, понял, что дело и вовсе пахнет керосином. Кристаллы пели, их голоса сливались в могучий хор, с ходу вынесший ему мозги и соображалку, и куда он шел, зачем и почему, Гарри сообразил, лишь провалившись в озеро, гребя как одержимый к зовущему его кристаллу. Мимо сознания проходили странные видения, Гарри отодрал ярко-желтый кристалл, выполз на поверхность и принялся карабкаться на стену, пялясь в потолок алчным взором. Вывалился он из туннеля, когда начал намерзать лед. Крелл подхватил его, шустро ободрал с промороженного падавана ледяную корку, замотал в приготовленное термоодеяло и понесся в тепло корабля. Очухался Гарри уже в Храме: как оказалось, он от таких экстремальных испытаний впал в подобие анабиоза, отменно выспавшись. И снились ему змеи, василиск и почему-то молодой Волдеморт, довольно потирающий ладошки.

***

То, что Дамблдор отвел ему в своих расчетах какую-то роль, юный тогда еще Том Риддл сообразил быстро. Трудно не понять, когда к тебе с самого начала относятся предвзято и это не прекращается. Быть марионеткой в чужих руках не хотелось, потому он сцепил зубы, терпел, молчал, учился и собирал сведения, и в конце концов эта тактика окупилась, когда его признали главой настоящего политического течения. Вот только и Дамблдор оказался непрост, и то, что должно было быть политическим противостоянием, превратилось в натуральную партизанскую войну. Годы шли, успехи и провалы были с обеих сторон, но Том считал, что успешнее оппонента, когда обнаружил, что вляпался в заботливо подготовленную ловушку. Она почти сработала, и Тому пришлось пожертвовать многим, чтобы выбраться, не умерев в процессе, и получить заслуженные бонусы. Первая встреча с так называемым Избранным прошла через пень-колоду, заставив задуматься; в том, что его предположения верны, он убедился, когда увидел стоящего напротив василиска тощего мальчишку в покореженных очках, держащего в трясущихся руках меч Гриффиндора. Наличие у школьника оружия такой мощи навело на новые догадки, которые подтвердились, когда он отдал древней змее приказ. Василиск уполз, плюнув ядом в раненого мальчишку, ткнувшего мечом в дневник, тут же прилетел феникс, как следует обрыдав глубокую рану на груди мелкого героя, залитую тягучим золотистым ядом тысячелетнего василиска… Том довольно хмыкнул и исчез, отправляя воспоминания личности-основе, благодаря чему их третья встреча, уже явно запланированная директором, прошла совсем не по плану Дамблдора. Почти собравший себя воедино Том отдал приказы подчиненным, и ключевые события сместились, ломая план к чертям. Пришлось хорошенько тряхнуть мошной, а затем и компроматом, но Турнир передвинули на год раньше, а Азкабан опустел наполовину. Том, читая собранное на креатуру директора толстое досье, удовлетворенно кивал: предположение, сделанное в Тайной комнате, оказалось правильным. Поттер действительно был Избранным, но не Томом, а вовсе даже директором, который готовил из мальчишки свою замену, сосуд для своей души. Оно и понятно: Гриндевальд не простил своему другу и напарнику по не самым светлым изысканиям предательства, и Дамблдор старел с бешеной для мага скоростью, пока он еще силен, но это только пока. А потом проклятия и нарушенные клятвы его шустро сведут в могилу. Естественно, умирать Дамблдор не хотел, поэтому подумал и решил подготовить запасной путь. А что? Происхождения Поттер хорошего, невзирая на изгнание его отца из Рода, сил у мальчишки хватает, славу ему обеспечили, как и денежную подушку… хороший и умный ход, который Том подправил по своему разумению, решив, что ему такая полезная в хозяйстве вещь тоже пригодится. Ритуал был в самом разгаре, пацан уверенно преодолевал испытания Турнира, все шло как надо, даже подготовленное с двух сторон побоище в Отделе тайн, когда Том воочию убедился, что с судьбой спорить — занятие непредсказуемое. Поттер без тени сомнения отдал ему пророчество, шар с которым успел спереть, и успешно покончил жизнь самоубийством, с разбегу прыгнув в арку с Завесой Смерти. Скажем честно, такого финта ушами Том не ожидал. Впрочем, он умел быть благодарным и провел ритуал поминовения, прося Магию о хорошем посмертии для Поттера, ведь он честно заслужил, отдав не фальшивое, сфабрикованное директором пророчество, как позже убедился Том, а настоящее. И теперь Дамблдору не спастись: Том уже отослал весточку в Нурменгард, заботливо расписав все нюансы интриги Альбуса, и теперь ожидал результата, сидя в кресле с бокалом вина в первом ряду. А Поттер… хорошего ему посмертия и большое волшебное спасибо.

***

Создание собственного клинка растянулось на месяц: медитации, разработка дизайна, подбор материала и прочие сопутствующие хлопоты. В конце концов Гарри торжественно продемонстрировал довольному Креллу двухклинковый посох, разделяющийся на два отдельных сейбера. Бесалиск такое подражательство одобрил, а то, что некоторые — не будем тыкать пальцами кто — считают подобное оружие не подходящим настоящему джедаю, так это не их проблемы. Не его — так точно. Крелл, невзирая на свои габариты — 236 сантиметров роста и вес в почти два центнера, — был неимоверно шустрым, быстро бегал, высоко прыгал и владел двумя такими посохами, ухитряясь орудовать ими с кажущейся легкостью, будучи мастером Джем Со, имел феноменальную память, огромный запас знаний и являлся признанным авторитетом для всех бесалисков Храма, несмотря на отвратительный характер. Крелл был очень жестким, авторитарным, не боялся отстаивать свою точку зрения и переть против находящихся выше него разумных, за что его откровенно не любили. Кроме того, бесалиск не являлся дипломатом, он обычно участвовал в силовых акциях, военных конфликтах, служил прикрытием и поддержкой для более слабых и не настолько физически одаренных собратьев по Ордену. Крелл был гордым самодовольным гадом, но, что самое странное, к Гарри он относился совершенно по-другому, очень внимательно, заботливо, не стесняясь выдавливать из него все соки на тренировках и уроках. Остальные бесалиски тоже относились к нему как к собственному детенышу, явно завидуя успевшему первым Креллу. И не очень хотели выпускать Гарри из-под присмотра в такой явно опасный Храм. Гарри, невзирая на включившиеся наконец мозги и заработавшие логику и скептицизм, пользовался привалившими ему привилегиями на полную катушку, но не наглея. Никакого дурного выпендрежа на ровном месте, как в Хогвартсе, вежливость, скромность, но никак не самоуничижение. Он не собирался принижать свои достоинства или замалчивать успехи. А внимания окружающих и так хватало: Храм был огромной деревней, и новость о необычном падаване Крелла разлетелась по нему в мгновение ока, джедаи оказались теми еще сплетниками. В это Гарри старался не лезть, ему и так хватало учебы и тренировок, чтобы почти не иметь свободного времени, плюс Крелл начал обучать его этикету и обычаям бесалисков, хотя, как Поттер успел убедиться, жители Оджома являлись крайне скрытным и достаточно малочисленным народом, который считали произошедшим от гигантских птиц почему-то, видимо, перышки на головах навевали эти теории. А вот Гарри видел другое. Он видел кетцалей и окками, всех тех полурептилий-полуптиц, что встречались в волшебном мире. Могли у бесалисков быть в предках подобные создания? Легко. Если люди могли думать, что произошли от обезьяны, то почему нет гуманоидов, произошедших от подобных существ? Тем более что бесалиски говорили на парселтанге, пахли змеями, имели ноги, чрезвычайно похожие на птичьи лапы, а еще непонятным образом являлись его родней. Тут Гарри грешил на Волдеморта: его очумелых ручек дело, явно, ведь василиску ничего не стоило банально задавить массой и сожрать слишком много возомнившего о себе идиота. А он только заплевал с головы до ног. Впрочем, проблемы генетики Гарри не очень беспокоили, как и то, что Крелл не спешил просвещать своего падавана насчет того, откуда он мог, по мнению джедая, взяться, такой весь красивый. Куда больше его напрягал Джинн. 410012741315515 Ю-Мани (яндекс) На чашечку кофе. И шоколадную печеньку.