The Gardens of Riddle Manor

Муж очень её любил и подумал: «Уж если жене моей от этого помирать приходится, то я достану для неё рапунцеля, чего бы это мне ни стоило».

— Братья Гримм, Рапунцель

Дурсли были семьей зажиточной. Не богачами, но и не бедняками — они жили в уютном доме среднего класса в небольшом, но процветающем городке Литл Уингинг. Они участвовали в жизни общины, но не из высоких моральных соображений. Нет, семья Дурслей стремилась лишь к одному — к нормальности и одобрению общества. Единственное, что угрожало этой мечте, — их юный родственник Гарри Поттер. Он появился на их пороге младенцем в потрепанной корзине, с обрывком пергамента и жутковатым шрамом-молнией на лбу. Пергамент, как выяснилось, оказался запиской: в ней говорилось, что родители мальчика были зверски убиты бандой головорезов. Разумеется, эта история показалась Дурслям слишком скандальной, поэтому они сожгли пергамент, а ребенка оставили. Одевая, кормя и давая ему кров по минимуму, они заставили его готовить, убирать и прислуживать. Содержать собственного слугу было дорого, а тут — готовый «подарок». Гарри ненавидел свою жизнь, и скрашивали ее лишь редкие моменты покоя в саду или на чердаке (его спальне, больше похожей на чулан). Иногда он сопровождал Дурслей в город — это случалось редко, и путь был долгим, ведь их дом стоял на окраине, ближе к сельской местности, где располагались богатые поместья. И одно из таких поместий находилось прямо по соседству. Особняк Реддлов был старым и величественным, но мрачным и неприветливым. Он источал суровую, зловещую ауру и принадлежал самой богатой семье в округе. О его обитателях ходили легенды: о сокровищах за толстыми стенами… или, скорее, об ужасах. Но достоверно знали лишь одно — старый лорд Том Реддл-старший умер здесь вскоре до того, как его сын, Том Реддл-младший, появился будто из ниоткуда и взял поместье под контроль. Городок бурлил сплетнями, но никто не смел задавать вопросы молодому Реддлу. В нем чувствовалось что-то неправильное. Что-то темное. Шептались, что он демон, вампир, колдует черную магию и даже ест детей на ужин (последнее обычно рассказывали непослушным малышам). Поэтому Реддла сторонились, а он жил затворником, почти не выходя из поместья. Остались лишь сказки да пересуды. Так было до одного знойного летнего дня… Яркий всплеск цвета привлек внимание Гарри, когда он полол сорняки в саду Дурслей. Закатав рукава потрепанной рубахи, он подошел к каменной стене, отделявшей их дом от поместья Реддлов, и присел рядом с невиданным цветком. Протер пот со лба — зрение слегка расплывалось от жары и скудного завтрака. Вытерев руки о мешковатые штаны (тоже б/у и уже запачканные), Гарри наклонился к цветку. Лепестки у основания были насыщенно-желтыми, а к кончикам переходили в яркий персиково-красный. Такого он не видел даже в ухоженном саду тетушки. — Мальчик!! — прогремел знакомый голос дяди Вернона. Гарри вздрогнул. — Ты что там валандаешься? Подстриги живую изгородь и почисти курятник! Гарри замешкался. Почему-то ему хотелось оставить цветок в тайне. Своей маленькой тайной. Но тут лицо дяди побагровело пуще прежнего. — Ты что себе позволяешь?! БУДЬ ДОБР ВЫПОЛНЯТЬ… Это еще что?! Вопрос застал Гарри врасплох. Он попытался ответить, но Вернон уже мчался к нему. Гарри инстинктивно съежился, но на этот раз удар не последовал. — Что ты прячешь? — прищурился дядя, подозрительно оглядывая племянника. — Н-ничего, дядя. Честно! — запинаясь, ответил Гарри. Вернон, разумеется, не поверил. Он грубо оттолкнул Гарри, и тот шлепнулся на траву. Дядя же, кряхтя, наклонился (насколько позволял живот) и аж охнул. — Быстро! Позови тетю Петунью! — рявкнул он, а когда Гарри замешкался, лицо его стало фиолетовым. — СКОРЕЕ!! Гарри бросился выполнять приказ, но дверь уже распахнулась, и на пороге появилась тетя Петунья с сыном-переростком Дадли. — Вернон? Что за шум? — начала она, но заметила Гарри и скривилась. — Ты почему без дела? — Петунья, дорогая! Посмотри, что выросло у нас в саду! — торжествующе хмыкнул Вернон. — Хочу посмотреть! — завопил Дадли, толкая Гарри, чтобы пробраться к отцу. Увидев цветок, тетя Петунья прикрыла рот ладонью: — Неужели это… тюльпан? — Да кому он сдался! — ныл Дадли, замахиваясь ногой, чтобы растоптать цветок. Гарри сжался внутри, готовый броситься под удар, но Вернон остановил сына. — Не простой тюльпан, сынок! — весело сказал дядя. — Этот «сорняк» стоит минимум пятнадцать гиней за луковицу! — Вернон! Мы разбогатеем! — вскрикнула Петунья. Дадли завыл от восторга, а у Гарри скрутило желудок. — Ты! — ткнул в него пальцем Вернон. — Выкопай его. Сегодня едем на рынок. — Он жадно ухмыльнулся, глядя на растение. — Ну? Чего ждешь? Бери лопату и копай! Живо! — прошипела Петунья, уходя в дом.