Русалки

— В этом озере наверняка водятся русалки с волосами из тины и с острыми треугольниками зубов, которыми рвут свои жертвы, утащив их на глубину. Те вопят, захлебываясь застоявшейся прелой водой, кровью, ужасом, болью. Умирают не сразу, успев почувствовать, как тонкие цепкие пальцы пробивают грудину, чтобы добраться до сердца... Дин замогильным голосом травит байки, раскладывая костер поближе к кромке воды и срезая ножом сухую траву вместе с верхним слоем земли, чтобы обезопасить от пожара их лагерь. Они здесь не на работе — в кои-то веки. Приехали отдохнуть, даже взяли палатку, ящик консервов, виски, пару ящиков пива и разной вредной еды, которой Дин под завязку забил багажник их Детки, скрепя сердце, оставив в бункере гранатомет и несколько десятков фунтов других не особо нужных игрушек. То есть, инструментов, конечно. На заднем сидении у них спальники, пледы, а еще пара удочек. Их Сэм заметил в магазинчике городка, который братья проезжали вчера ближе к закату. — Настоящие каникулы, Сэмми. С озером, костром и палаткой, — Дин, как мальчишка, пузырится восторгом. Сползающее в озеро солнце бросает отблески ему на лицо, высвечивая веснушки и сбрасывая лет десять, не меньше. — Кстати о палатке, займись. Мне кажется, скоро стемнеет. Представляешь, только мы с тобой и природа. И ничего сверхъестественного на многие мили вокруг. Сэм, который по привычке со своего ноутбука уже залез в архивы ближайшего участка полиции и обнаружил подборку нераскрытых дел о десятках людей, исчезнувших в этих местах за последние четверть столетья, виновато опускает глаза, делая вид, что рассматривает что-то в траве. Портить брату отдых — первый лет за пятнадцать, наверное, он не хочет. Как не хочет и врать или что-то скрывать. Но показать сейчас Дину находку — это значит снова впутаться в новое дело. Расследовать что-то, выслеживать, искать и стрелять. И опять рисковать головой. Сколько можно? А ведь вполне возможно, все эти пропажи вообще никак не связаны между собой. Ведь в жизни помимо разной мистической дряни встречается и рядовая — утонул, захлебнулся, упал в расселину со скалы, попал в лапы к пуме или медведю. Сэм пихает в рюкзак телефон, на котором последние полчаса безуспешно пытался поймать сигнал сотовой связи. Кажется, здесь дыра еще та. Возможно, и поэтому тоже так много пропавших людей. Как спастись, если невозможно подать сигнал службе спасения? — Да, Дин. Конечно, сейчас. А ты пока достань удочки. И, наверное, надо поискать каких-нибудь личинок, жучков. Кузнечиков мы, конечно же, не поймаем... — Странные у тебя пищевые пристрастия, — морщится брат, почти зеленея. У него хорошее воображение. — Вообще-то я про наживку для рыбы, — ржет Сэм, моментально забывая про ворочающуюся в желудке и в грудине тревогу. — А зачем нам жуки? Есть же воблер... — Потому что на жуков интересней, еще червей поищи под толстыми ветками и камнями, — припечатывает поучительно Сэм. — Да, мамочка. Надо же какой деловой, — бормочет Дин и на удивление послушно плетется к машине в поисках емкости для наживки. Сэм ухмыляется, делая снимок на фотоаппарат, подаренный Дином на Рождество. Фотографии — его новое хобби. Сейчас в бункере большинство книжных полок и практически все стены в библиотеке, спальнях, коридоре, даже в командном центре — украшены забавными фото, показывающими будни Винчестеров. Дин в переднике с коричневой белкой и Дин в поварском колпаке. Измазанный подсохшей кровью и сажей Дин, вырубившийся на диване в изодранной на охоте одежде. Торчащая из холодильника задница Дина. Дин и яблочный пирог. Дин и сэндвич с беконом. Дин и Сэм, погруженные в книги. Дин и Сэм вместе с Чудом. Дин и Сэм в каком-то мотеле, на дороге, конечно же, в Детке... — Опять подловил, папарацци? Дин не любит позировать, но не ворчит на очередное увлечение брата. Только жалуется иногда, что на снимках так много его и так мало Сэма. — Фото будет отпад, — улыбается Сэм и убирает фотоаппарат, чтобы наконец-то заняться палаткой, потому что и правда начинает ощутимо темнеть, еще минут тридцать, и он попросту ничего не увидит. Ночь в этих широтах и так близко к горам приходит быстро. — Скорей заканчивай, — вдруг говорит хрипло Дин, подтягивая к себе брата за пояс вытертых джинсов. — Сегодня рыбу уже ловить не пойдем, подождет до утра. Но вот ночное купание — идея что надо. Становится сразу так жарко, а еще очень трудно дышать, когда губы жмутся к ключице, а ладонь сжимает ягодицу через джинсу. Вторая ползет лениво за пояс. — Дии-и-и-ин, — хнычет жалобно Сэмми, — палатка... Не поставишь ее прямо сейчас, придется спать на траве или в порядком осточертевшем салоне машины. — Палатка, — соглашается Дин, громко глотая. Отступает на пару шагов и трет лоб, вспоминая, должно быть, что хотел взять в багажнике. Сэм подрагивающими руками растягивает зеленую ткань на округлой полянке, уже избавленной от крупных ветвей и камней, ставит дуги. На самом деле работы здесь — минут на пятнадцать, не больше. Его пронзает сладкая дрожь, стоит только представить, как ночью они заберутся в нее голышом. Мокрые после купания, хмельные от поцелуев и виски, который будут медленно пить в свете потрескивающего костра. Громкий плеск отвлекает от мыслей, как раз когда в его голове Дин нависает над ним, и капелька влаги стекает с покрытого веснушками носа, капает на губу... — Дин, не кидай ничего в озеро, распугаешь от берега рыбу, — окликает он брата, забыв, что сегодня уже никакой рыбалки не будет. — В смысле? Я ничего никуда не кидал... Макушка брата показывается из-за машины, за ней — весь Дин целиком. Растрепанный, с полосой земли на щеке и царапиной от ветки на шее. И когда он только успел? Сэм оборачивается к озеру. Водная гладь неподвижна. Только на противоположном берегу возле скал по поверхности в одном месте ширится круг. Как будто кто-то нырнул. Ну, или все много проще... — Наверное, просто камень свалился, — отмахивается от произошедшего Сэм. Странно, но даже сам себе верит. — Бросай своих червяков. Пошли поедим. Душу бы продал за простой жирный бургер. — Так и продай ее. Мне, — игриво отзывается Дин, доставая свертки с едой. Следующие десять минут они шуршат бумажными пакетами. Пихаются, рассаживаясь у костра и разливая виски в стаканы. Бургеры из придорожной закусочной, купленные часов восемь назад, вполне еще ничего. На небе появляются первые звезды. — Красиво, — говорит тихо Сэм, губами трогая шею брата. — Я бы сказал — идеально, — отзывается тот, выдыхая. Второй громкий всплеск, уже ближе к их части берега, ни один из братьев не слышит.