Русалки

— Сэмми, ты меня слышишь? Сэм перед прыжком задержал, конечно, дыхание, но легкие уже жгло и раздирало изнутри на куски. Кажется, он даже банально всплыть не успеет, чтобы вдохнуть спасительный воздух. Но вопрос брата он прекрасно расслышал и кивнул. "Слышу, Дин. Вот только ответить, кажется, уже не смогу. Не получится. Просто не выйдет. Кажется, я уже ничего не смогу, останусь на дне этого клятого озера, так и не отыскав решения для тебя... Дин, прости..." Все эти мысли (годы совместной охоты и жизни не прошли ни для одного из Винчестеров даром) Дин в секунду считал с лица младшего брата и мгновенно рассвирепел. — Умирать собрался, значит? Так легко? Ты серьезно? А что сам мне пару минут назад говорил? Сэм развел виновато руками, чувствуя, как легкие режет стеклом. — Ты все-таки упрямая мелкая сучка, — выдохнул Дин и прижал брата руками, губами приникая к губам, вливая в его легкие кислород и одновременно лаская язык языком, трогая им нёбо легонько. Даря всю нежность, без слов обещая. Опять обещая. Через пару минут оторвался и взял лицо брата в ладони. Сэм постарался не вздрогнуть, заметив перепонки меж пальцами брата. "Трансформация завершена". Воистину, суки. — Ты не можешь здесь остаться, понимаешь? А я не смогу теперь быть снаружи. Видимо, на пребывании _т а м_ в этом обличии есть какой-то лимит, и для меня он на какое-то время исчерпан. Выясню опытным путем как и что, хорошо? Сэм зло дернулся, не соглашаясь. Его волосы качнулись в воде, окружая голову мягким нимбом. Дин улыбнулся — красиво. — Пока можешь даже не уезжать. Я не настаиваю, хорошо? Займись исследованием вопроса вместе с Бобби. Но не забудь пополнить припасы. Круто, если раздобудешь работающий под водой телефон. Такие ведь делают, правда? Ну, там хотя бы водонепроницаемые чехлы для подводной съемки и прочее. Мы как-то в фильмах видели. Сэм осторожно кивнул, чувствуя, что грудь опять распирает. Да что же такое? Кому, к чертям собачьим, вообще нужен этот воздух? Можно ведь как-то без него обходиться... Брат изящно и гибко скользнул ближе, раскрыл языком его губы, целуя. Сэм задохнулся от лавины чувств, снесших все его барьеры беспощадным цунами. Вдохнул кислород, которым брат так охотно делился. И что? Так теперь будет всегда? Минуты вместе — жалкие крохи против той жизни, что у них должна была быть? Всхлипнул, и в глазах стало мутно. Бред да и только, он же вроде и без того под водой, как немного жидкости из слезных желез может мешать в такой ситуации? — Сэмми, — Дин прижался лбом ко лбу брата и погладил его по щеке. — Другого выхода нет, понимаешь? Теперь ты должен идти. "Ты должен идти", — в груди заломило, как будто брат прощался прямо сейчас с ним навсегда. Как будто готовился больше его никогда не увидеть или отправиться в свой путь — куда-то еще. Сэм рубанул ребром ладони меж ними и ткнул пальцем ему прямо в грудь. Дин вздохнул. — Я никуда не уйду, хорошо? Я тебе обещаю. Буду куковать здесь, ждать тебя и ждать телефон, чтобы скорее услышать, как ты ворчишь и сучишь. Я же без этого жить не смогу. "Без тебя". Сэм рванулся к нему, прижимаясь, сам нашел губы брата, припал к ним, как к источнику жизни. Хотя, почему это "как"? Дин и был всегда источником его вечной силы, его смыслом — всем для него. А воздух... Воздух — это вторично. — Все, мелкий, пора, — Дин подтолкнул брата руками. Несильно вроде, но тот на поверхность вылетел, словно торпеда. Выполз на берег, жадно дыша, упал животом на мертвый холодный камень и разрыдался. * — Кажется, я что-то нашел, — Бобби позвонил через неделю, за которую Сэм успел сгонять в городок, расположенный от озера в ста двадцати милях на север. Пополнил припасы, даже раздобыл водонепроницаемый чехол для телефона. Вот только для того, чтобы общаться с братом, опять приходилось нырять, потому что сигнал тут до сих пор не ловил, а спутниковую трубку в подобной глуши не добудешь. Надо ехать в Лансинг или даже Детройт. "Это минимум три дня пути в одну сторону, туда-обратно — неделю. Я не могу оставить тебя одного так надолго, мало ли кто тут решит объявиться. И вообще", — набирал Сэм торопливо в заметках. Пальцы с непривычки все время сбивались и печатали ерунду. Дин обзывал его и придурком, и трусом, и сучкой, что всю жизнь держится за его штанину, как несамостоятельный хилый сопляк. Сэм обижался, отворачивался, но не сопротивлялся, когда руки брата тянули к себе, а губы накрывали мокрые губы, прося безмолвно прощения и вливая в него кислород. — Хорошо, если так. Дин там от скуки совсем озверел. Того и гляди рванет исследовать переходы между озерами и подземные лабиринты. То, что брат может заблудиться и никогда не вернуться назад или наткнуться на остатки кровожадных русалок (Сэм ведь мог далеко не всех перебить), предпочитал не озвучивать. И без того все было понятно. — Так что у тебя? — спросил, отгоняя мрачные мысли. — Еще один ритуал. Погоди ты, не заводись, — перебил Бобби открывшего было рот Сэма. — Я все понимаю, что ритуалами вы сыты по горло. Но выход пока мне видится только один. Повторить то изначальное заклинание, что много лет назад прочитал здесь шаман. Колдовство, которое сотворили русалки, вторично, поэтому наше может его перебить. Мне удалось в одной старой книге отыскать изначальный текст. К счастью, получилось придумать, как его изменить, чтобы Дин мог стать опять человеком. От облегчения Сэм плюхнулся задницей на твердую землю, но даже не почувствовал, что себе там что-то отбил. Дин вернется к нему, станет прежним собой, Дин будет в порядке. Глаза защипало, и он даже забыл разозлиться тому, что за последние недели превратился в сопливую плаксу. — Бобби, ох, слава Богу... — Только ни Чак, ни ваш Джек тут вообще ни при чем, — обрубил его Сингер довольно сердито, и под ложечкой тут же предчувствием заныло тревожно. — Есть какое-то "но"? — Год он сможет быть человеком и жить как всегда, но весь следующий год должен будет, не выходя на поверхность, провести в этом озере или другом. Они же связаны все, мы с тобой говорили. Сингер выдохнул и, кажется, закурил. Вот так номер. Бобби и курит. Впрочем, пусть там, что хочет, творит. Сейчас есть дела поважней воспитательной беседы с взрослым уже мужиком. Сэм покосился на озеро, где, несмотря на ясный, безветренный день, водная гладь покрылась сначала легкой рябью, пошла небольшими волнами, что с каждой секундой становились выше и злей. Кажется, кто-то там, в глубине, встревожен или, скорее, психует. Быстро напечатал в мобильнике: "Дай мне пятнадцать минут, может, чуть больше, тут Бобби на связи". И зашвырнул, не глядя. Дин найдет и вернет. Короткий "плюх", и через десять секунд все опять пришло в норму. — Ты уверен, что сработает? — На девяносто процентов. Десять — на то, что ничего не изменится, но хуже... точно не будет, — окончание фразы прозвучало скорее вопросом, но Сэм решил про это подумать потом. Девяносто — это не сто, но и не шесть, как могло быть. Да Сэм, что уж таить, решился бы и при одном. Только совсем не так, как думает Бобби. Как он и дальше должен считать, иначе ни за что не расскажет подробней. — Диктуй список ингредиентов, заклинание и сам ритуал. Я все сделаю. "Я верну себе брата". Окинул взглядом поляну. На всякий случай Детку надо будет сперва отогнать в надежное место, а не то Дин потом даст ему в бубен и не раз, и даже не два. Да и лагерь бы не мешало свернуть, спрятать все припасы и вещи в пещеру, есть тут одна недалеко от воды, в нее можно пробраться, только если знаешь дорогу, случайно никак не наткнуться. * — Говорю тебе, Майкл, с этим озером все очень непросто. Раньше тут каждый год люди пропадали, все чаще мужчины. А потом все, хоп, и закончилось. Говорят, что дело в русалках, которые искали себе короля и губили каждого, кто оставался тут на ночь, — трагическим голосом шептала хорошенькая блондинка, поджаривая над костром нанизанный на прутик кусок мармелада. Ее спутники — девчонка и двое парней дружно фыркнули: — Сара, что за детские сказки? — Сами вы сказки, — надула губы она. — Это все случилось лет пятнадцать назад. Мой дед тогда был шерифом в Монро. Тогда в конце лета здесь пропали двое братьев. При этом сначала один из них возвращался за припасами в город, а после и он перестал. Дед рассказывал, приезжал федеральный агент. Пожилой такой, родственник вроде. Все время называл их "балбесы". Странные вопросы задавал и уехал ни с чем. — Откуда тогда все эти русалочьи бредни? — Тетка одна тут жила, все считали, она не в себе. Говорила с тем федералом, а после дед ее допросил. От нее-то все и узнали. Как бы то ни было, люди с той поры пропадать перестали. — Получается, русалки нашли себе короля? — рассмеялся один из мальчишек и потянулся к переносному холодильнику за банкой пива, взял себе, еще одну бросил другу через огонь. — Двух королей. Та медиум рассказала, когда брат не смог вернуть брата назад, решил уйти за ним следом, потому что совсем не мог жить без него. С той поры в подводном мире они царствуют вместе, а раз в несколько лет выходят на сушу, чтобы вспомнить, каково это — быть человеком и жить среди людей. Они и остатки русалок заставили умерить свою кровожадность. — Какие остатки? — встряла подружка, нервно дергая себя за кудрявую прядь и не замечая, как над огнем подгорает сосиска. — Ну, их главную — королеву, и большую часть стаи... или гнезда убил брат похищенного и измененного парня. Но кто-то спрятался в расселинах, под камнями, между скал. Здесь очень глубоко, на дне можно было бы укрыть небольшой город. — Сара, прекрати собирать эти глупости! — рявкнул, выходя из себя, тот, что сидел спиной к водной глади. — Мишель ночью будут сниться кошмары. Напиши лучше сказку или... я не знаю, легенду. В журнале, где ты стажируешься, подобное регулярно выходит. — Ну и ладно. Не верите — и не надо, — отвернулась обиженно, подтягивая колени к груди, наощупь нашла сброшенную чуть раньше кофту и натянула на плечи — от воды ощутимо потянуло холодом. Наверное, ветер переменился. — Да и вообще, — нарушил какое-то время спустя тишину один из друзей. — Даже будь весь этот бред реальным, что это за братья такие? Ненормальные что ли? Ну вот у меня есть старший брат, и я люблю его, любому набью за него морду, как и он за меня. Но я не пущу ради него свою жизнь под откос. Это как-то не особо нормально. — Совсем не нормально, — поддакнул второй. Кудрявая подружка пожала плечами, кутаясь в легкую курточку. Почему вдруг стало так холодно? Может быть, будет гроза? В костре громко треснула ветка, и в черное небо взвился сноп огненных искр, когда из воды показалась голова человека, через мгновение — широкие плечи, голая грудь. Минута, и человек ступил на острую прибрежную гальку, насмешливо улыбаясь. Трепещущее рыжее пламя высветило россыпь веснушек на носу и щеках. Глаза из-под густых мокрых ресниц сверкнули яркой зеленью. Девчонки взвизгнули и бросились прятаться по палаткам, заметив, что тот полностью голый. Может быть, извращенец или маньяк? — М-мужик, ты откуда здесь взялся? — заикаясь, выдавил Майкл. — Купались тут с братом, заплыли просто чуть дальше, чем собирались — на том берегу есть потрясающий пляж. Там отдыхали, да на солнышке разомлели. Не дрейфь. Сейчас он вынырнет, и мы уйдем дальше, — прочистив горло, проговорил незнакомец. Заметив круги на поверхности, добавил радостно, — о-о-о-о-о, долго жить будет. Сэмми, ты задержался. Представляешь, выхожу из воды, а тут молодежь. Испугал их. — Нас не стоит бояться, — улыбнулся, показывая ямочки на щеках, второй — длинноволосый и улыбчивый великан, на голову выше брата. Братья, а почему-то голые абсолютно. Майкл закивал, от греха отползая подальше. — Д-да мы н-не б-боимся. Н-не знали, что место занято, здесь не было ваших вещей, — пробормотал он, отказываясь даже попытаться подумать почему это братья голышом уплывают куда-то вдвоем, а потом голышом же возвращаются посреди ночи, ничуть не стесняясь вообще никого и невзначай касаясь друг друга — так привычно, так при этом интимно. — Они просто дальше по берегу, в чаще, а машина укрыта в нескольких милях вниз по дороге. Ну, не скучайте тут. И не заплывайте очень уж далеко, там есть коварные подводные течения, затянет под камни, и все... Не вернетесь, — предупредил длинноволосый и заспешил за уже скрывшимся братом, покачиваясь на не совсем твердых ногах. Ему в воде их судорогой что ли сводило? * — Надо сказать Бобби, чтобы поставил на подъезде к озеру запрещающие знаки. Про радиацию или медведей. Черт знает что. Шастают, как к себе домой. В прошлый раз — команда баскетболистов, теперь эти парочки недорослей, — ворчал Дин, роясь в мешке с одеждой, припрятанном в той самой пещере. Сэм вынужден был согласиться. — Да, народу здесь все больше и больше. Не очень комфортно. Зато мы с тобой стали легендой. Слышал рассказ этой Сары? — Сэм прогнулся в спине, разминая непривычные к нахождению в таком положении мышцы, и натянул на бедра трусы. — А ты дал бы мне шанс не услышать? Сидели под водой у берега с четверть часа, как дураки. — Ну, мне хотелось узнать, чем закончилась сказка. — Тем, что жили они долго и счастливо. Всем назло, — буркнул Дин, застегивая фланелевую рубашку. Принюхавшись, сморщился, смешно дернул носом. Сэм наклонился, быстро целуя его в переносицу. Причмокнул — так сладко. — Еще Бобби попросим, чтобы не оставлял тут все эти вещи на целый год, они же потом воняют сыростью, тухлятиной, склепом. Гадость. — Скажем, конечно. Иди сюда, Дин, хочу обнимать тебя, стоя на твердой земле, — и прижался к нему крепко-крепко, вдыхая запахи отсыревшей ткани, лишайника, разросшегося на стенах пещеры, и брата. Сладковатый, с нотками пороха, йода и черного перца. Тот закатил глаза, но обнял брата в ответ. Запустил пальцы в волосы. Шелковисто, мягко и сухо. Уютно. Прекрасно. — Все же, Сэмми, ты идиот, — буркнул, скорей для проформы. В который уж раз за прошедшие годы. — Зато — твой идиот, тот, что всегда с тобой рядом, — согласился брат и потянулся за поцелуем. Машина, конечно, готова, а в городке в условленном месте дожидается Бобби или, может быть, Джоди. Единственные, кто от и до в курсе, куда, почему и зачем Винчестеры раз в два года исчезают с концами. Кстати, надо будет в этот раз рассказать, что водяные решили затеять передел власти в штате Мэн, среди людей могут быть жертвы. Но это потом, все потом. Сейчас — все время этого мира лишь для него и для брата. КОНЕЦ.