Русалки

— Бобби, я не знаю, что делать, — признался шепотом Сэм, одновременно наблюдая за братом. Тот сидел на плоском камне у южного берега озера и смотрел на неподвижную воду. Уже часа два. — Получается, они начали ритуал, но не довели его до конца. Потому что после церемонии... кхм... оплодотворения самцов убивали. Или они погибали сами, захлебываясь в глубине после того, как возвращались в первоначальную форму. Или их искусственно в нее возвращали. В этом месте легенда довольно туманна. Бобби на том конце телефона помолчал, зашуршал страницами, перепроверяя, должно быть, все факты. — Они звали его обещанным принцем, — сообщил Сэм, и злость опять ошпарила вены, когда он перевел взгляд на сгорбленный силуэт, поникшие на фоне заката скорбные плечи. — Это может что-нибудь значить? Бобби крякнул и выругался на каком-то неизвестном Сэму диалекте или наречии. Витиевато и с каплей отчаяния, от которой младшему Винчестеру ужасом брызнуло в вены. Потому что, если Бобби не знает, что делать, какие у них вообще варианты? — Это значит, что они не искали самца для размножения. Все куда как хуже — их царица избрала себе мужа. Спутника жизни и отца будущей королевы, — наконец, ответил он глухо. Кажется, где-то там у него звякнуло стекло, полилась жидкость. Он там, что ли, бухает? Нашел тоже время. Хотя, если честно, Сэму на пару секунд тоже захотелось раскопать в их вещах бутылку с чем-то покрепче, прижаться к горлышку губами и пить, пока хоть чуть-чуть не отпустит, пока алкоголь не выжжет отчаяние и страх, пока сознание не отключится. Вот только что тогда станет с Дином? Как пить дать, воспользуется моментом и свалит по подземным проходам подальше, вбив в свою упертую винчестерскую башку, что так будет лучше для брата — без лишней обузы. С него станется, тот еще благородный придурок. А Сэму потом этого придурка искать по всем одиннадцати тысячам озер Мичигана. И это если брат не решит рвануть куда-нибудь дальше. — Это значит?.. — Что ритуал завершен, его не собирались убивать или превращать назад в человека. Ритуал завершен. И, Сэм... Я не знаю, как его обратить. Нужно время. — Как много? — Сэм почти застонал, наблюдая, как брат наклоняется ниже, как пробует пальцами воду и отдергивает ладонь, что от огня. — Не знаю! — рявкнул Сингер в ответ. — Может быть, сутки, может, месяц. А, может, мы и через годы ничего не узнаем. Присмотри там за Дином, — добавил, будто извиняясь, чуть мягче. — Я тебе позвоню. Сэм, закинув телефон на переднее сиденье машины, накинул куртку на плечи — день кончался, и начало холодать. Подцепил, не глядя, куртку Дина, рубашку, контейнер с едой. Он, наверное, голодный. — Как ты, чувак? — подошел почти на цыпочках, осторожно, присел рядом, неловко накрывая фланелью и грубой джинсой все еще мокрые плечи. — Замерз? Наверное, голодный? Смотри, тут немного бургеров и ветчина. Я еще сейчас сгоняю за пивом. Дин мотнул головой и жалобно сжался. Дернул массивным блестящим хвостом, и тот громко шлепнул о воду, поднимая тучу воняющих тиной брызг. — Дин. Ты же можешь еще говорить? Не в воде, я имею в виду. Если нет... Это все совершенно неважно, ты не волнуйся, Бобби прямо сейчас ищет способ. И я ему помогу, подключу ноутбук к Сети через спутник, так будет быстрее. Только придумаю, как тебя доставить в наш лагерь. Не можешь же ты тут и дальше сидеть. Ночь уже почти наступила, да и вообще... Брат, сидящий до этого на камне вполоборота, повернулся и поднял на Сэма мутный, затравленный взгляд. Обхватил себя под курткой руками. — Сэмми... — вышло надтреснуто, хрипло, но брат вздохнул с облегчением. По крайней мере, Дин говорит. Это многое упрощает. — Сэмми, ты не видишь, кем я стал? Предлагаешь пересадить меня на заднее сидение Детки? О, или я могу хвостом давить на педаль, то-то будет потеха! Хотя ты можешь раздобыть аквариум на колесах! Или сдать меня в какой-нибудь зоопарк! С каждым словом он все сильней распалялся, еще немного, и дойдет до правительственных опытов и цирка уродцев. — Дин, истерику, пожалуйста, прекрати, — попросил Сэм устало и потянулся, чтобы обнять. Брат отшатнулся, но увернуться не смог, иначе пришлось бы падать назад в холодную воду. Вместе с Сэмом, конечно, который руки разжимать не спешил. — Я же сказал, что мы найдем выход. Я не оставлю тебя и никуда не отпущу, не уеду. И не начинай про мое благо, а то я тебя врежу. Дин, честное слово... — Сэмми, я монстр, — шепнул хрипло тот и закрыл глаза, прижимаясь щекой к плечу брата. — Ты знаешь, что мы делаем с монстрами. Никаких исключений. А ты сможешь прожить нормальную жизнь... Сэм горячими ладонями провел вдоль спины брата, поглаживая, пересчитывая позвонки, нащупывая знакомые шрамы, прослеживая пальцами их узор. Замер чуть ниже поясницы, наткнувшись на прохладную гладкую чешую. Дин, конечно, заметил замешательство брата, дернулся, попробовал отстраниться. — Дин, прекрати, а то мы снова свалимся в озеро. А я наплавался, кажется, на всю свою жизнь. И хватит уже собирать ерунду. Без каких это никаких исключений? Или ты охренел? Или тебя эти рыбы не только ног, но и памяти успели лишить? Без исключений? Мне напомнить про твоего дружка Бенни Лафита? Про Кроули, может быть, и ваше лето любви? Про Гарта и его семью, наконец!!! Сэм задрожал, слизывая с губ соленую влагу. Сэм вжался в брата лицом и обхватил еще крепче, чем прежде. — Ты обо мне подумал вообще? Что за ересь про нормальную жизнь? Без тебя? Я мало что ли до сей поры вынес, что ты решил все за нас и вздумал от нас отказаться? Я верю в нас, слышишь меня? И ты, пожалуйста, верь. Я не смогу без тебя... Не хочу! Не поступай так со мной. У меня же только ты во всем мире... Понял вдруг, что принялся колотить его по груди, по спине и плечам. А Дин зажмурился и даже не думал отклониться, принимал за ударом удар. Дин зажмурился, и из-под ресниц покатились прозрачные крупные капли. Одна за другой. Сэм выдохнул, сцепил зубы и осторожно вытер лицо брата руками, прошелся сверху губами, чуть царапая его щетиной. — Прости, я... Не должен был. — Да, Сэмми. Я тоже, — шепнул хрипло Дин и вдруг задрожал. Попробовал улыбнуться и сменил тему. — Кажется, сейчас я сожрал бы даже слона вместе с бивнями. Давай свои бургеры что ли. Улыбнувшись, Сэм спешно вытер глаза, подтащил ближе к камню ящик с едой, скинул крышку. — Вроде, еще можно есть. Не отравимся... Твой желудок и не с таким справится, — несмело пошутил Сэм, внимательно следя за реакцией брата. — И то правда, — хохотнул невесело Дин и впился в бургер зубами, прикрыл от наслаждения глаза. — Черт побери, как же вкусно. За бургером пришла очередь второго, после Дин в один присест проглотил ветчину, подсохшие кусочки сыра, остатки любимого пирога. Ухмыльнулся, слизывая с губ крошки. — Ну вот, жизнь заиграла новыми красками... — начал было довольный, но, не закончив фразу, захрипел и свалился на бок, ногтями царапая горло и разевая рот точно рыба, выброшенная на берег. Сэм уронил недоеденный сэндвич, наступил на него, бросаясь к брату, подхватывая на руки. — Дин! Дин, что такое? Дин только хрипел и раскрывал рот, пытаясь вдохнуть. Безуспешно. Вертикальные полоски за ушами раскрылись, кожистые складки затрепетали. Брата согнуло надвое, ногти заскребли по скале. Губы и лицо посинели. — С-с-с-с-сэм-м-м-ми... — просипел едва слышно, глаза закатились. Он не может дышать, понял вдруг к своему ужасу Сэм. Почему-то совсем не может дышать на поверхности. Обхватил крепко брата и вместе с ним рухнул в воду, уходя сразу на глубину. Задержал дыхание. Дин сделал глубокий вдох. Над их головами взвился столб пузырьков.