15 минут

      Дверь за ним захлопывается с бескомпромиссным щелчком замка, заставляя Тайпа нервно сглотнуть. Но все же он привычно оскаливается:              — Что, Кириган, боишься, что я сбегу?              — Нет, Паватакун, это чтобы нам никто не мешал.              Черт, скотина!       Блядский Тарн!       Улыбается так порочно, словно знает все в этом мире — в том числе о том, что у него сейчас в голове!              Но Тайп не будет Тайпом, если не огрызнется:              — Не волнуйся, никто не сунется сюда, потому что знает, что получит от меня.              — И ты тоже получишь. От меня.              Речь не о физическом насилии — они оба это знают, но Тайп предпочитает делать вид, что именно об этом — только чтобы не думать.       И не представлять.              А эти непереносимо красивые руки уже ложатся по бокам от него, заключая в замок его дрожащее тело, а шепот волнует чувствительное ухо:              — Ведь ты проиграл мне, Тайп. Никто не заставлял тебя участвовать.              — Знаю, — злобно шипит. — У тебя 15 минут, Тарн, и ни секундой больше. И время уже идет.              — В таких вопросах лучше не спешить…              Сука!       Знает же, где коснуться, чтобы он начал трепетать помимо воли.              Легкий хом касается его шеи, вызывая табуны мурашек. Тайп стискивает зубы, чтобы ни единый звук удовольствия не вырвался, и также руки — на этих чертовых широких плечах, которые словно для этого и созданы.       Для его рук.              Ладони слишком комфортно лежат на этой махине мускул — и откуда они только у обычного барабанщика? Что, Тарн в качалку по ночам бегает, что стал таким шкафом?              Тайп мстительно впивается ногтями в плоть и с радостью слышит тихое шипение от боли — так тебе и надо, соблазнительная скотина! Нечего смущать гетеросексуальных парней своим божественным телом!              Блять.       Он не ожидал, что Тарн подхватит его под бедра, заставляя обвить свои ногами — от испуга, конечно же! Иначе не удержаться.              — Что ты творишь, придурок?              — Перемещаюсь на более удобную поверхность. Или ты хочешь это сделать прямо у стены, Тайп?              — Я нигде не хочу это делать!              — Ага, именно поэтому ты вцепился в меня руками и ногами.              Улыбается, сволочь, своей улыбкой, что заставляет собираться полный бар на выступлении, а сердце Тайпа — пропускать удар. Но он не лыком шит — может сделать морду кирпичом и злобно шипеть, ощущая спиной мягкость постели, а грудью — жар тела, что укладывается на него сверху, пригвождая.              — Ускоряйся, Кириган! Я боюсь, что блевану, если это все затянется еще ненадолго.              — Правда? — большой палец тянется к его губам, проходясь по нижней, а затем по верхней одним мягким движением, заставляя их приоткрыться. — Надо с этим что-то делать тогда.              — Только посмей!..              Но договорить не успевает, когда его сыпящий ругательствами рот запечатывают чужие губы, такие нежные и теплые. Тайп от неожиданности замирает, чем Тарн и пользуется, проникая между приоткрытыми губами своим блядским языком, лаская его собственный. И это так остро и приятно, что он просто не успевает отреагировать и укусить к черту назойливую часть тела, но почему позволяет ей вовсю хозяйничать во рту, вступая в эту эротическую борьбу, в которой нет победителя — есть только две задыхающиеся от страсти стороны.              Рука скользит под его футболку и задевает уже напрягшийся сосок, заставляя Тайпа невольно выдохнуть от неожиданности.              — Что, нравится?              — Заткнись, Тарн!              — “Заткнись и продолжай”? — улыбается.              — Скотина!              — Но тебе же это нравится.              Он в жизни в этом не признается, но тело само его предает, выгибаясь навстречу умелой руке, а затем — и рту, что посасывает столь умело, играясь языком с соском. Именно поэтому Тайп не может сопротивляться просьбе:              — Сними майку — так будет удобнее.              Он почти не соображает, когда приподнимается, чтобы помочь стянуть с себя уже ненужный предмет одежды и почувствовать на себе жадные ладони и губы, запуская собственные руки в эти мягкие темные волосы. Каким-то образом Тарн знает, как нужно его ласкать, чтобы полностью отключить мозг и оставить только оголенные чувства, поэтому в данный момент ему совсем не стыдно вот так призывно стонать и раздвигать ноги в попытке… попытке…              Черт, он не знает, чего сейчас хочет — пусть этот его чертов сосед решает, раз является инициатором!              А тот и решает, когда доводящими до слез поцелуями спускается к кромке его шорт и через ткань касается губами стоящего уже члена.       И замирает как ни в чем не бывало.       Улыбается, скотина, и чего-то ждет.              — Тарн!              — Да, детка?              — В жопу себе засунь детку!              — Нет уж, разве что я в твою.              Тайп шипит от ярости и цепляется скрюченными от желания пальцами в шевелюру Тарна, толкая голову ниже. Но тот сопротивляется и смотрит на него с этой своей блядской улыбкой:              — Ты что-то хотел?              — Тарн, сука! Сделай это!              — Что? Я тебя не понимаю, — ложится щекой на его живот прямо возле болезненного возбуждения.              — Потрогай… там, — все-таки он выдавливает из себя эту постыдную просьбу.              — Там — это где? Будь чуть конкретнее, малыш.              — Член мой потрогай, сука! Что непонятного?!              — Так бы сразу и сказал, — мурлыкает тот в ответ и запускает руку под шорты и нижнее белье.              А Тайп удовлетворенно вздыхает, когда ощущает эти длинные пальцы на своей плоти. Ему до звездочек в глазах хорошо, когда те двигаются вверх и вниз, потирают головку, иногда даже при помощи влажной насквозь ткани, добавляя болезненно-приятное трение.              — Блять! — Тайп хнычет, потому что это слишком хорошо, но все равно чего-то не хватает, поэтому он изгибается и приподнимает бедра. — Пожалуйста!              — Ты правда хочешь этого?              — А то, блять, не видно! — он почти рычит на Тарна, а потом снова позорно всхлипывает.              — Сейчас, мой хороший.              Тот и правда стаскивает с его бедер все лишнее, чтобы Тайп вздохнул с облегчением, а затем вскрикнул, когда почувствовал на своем члене этот порочный рот. И Тарн на самом деле знает, как облизать, как надавить, как поцеловать, чтобы заставить его скулить от вожделения. Ему совсем не стыдно толкаться во влажное тепло, подкидывать бедра в нетерпении, заставляя своего партнера закашливаться и вытирать капли слюны и смазки с подбородка.              Тайп протестующе стонет, когда рот оставляет его член и тянется к губам, чтобы поделиться его собственным вкусом:              — Фу, какая гадость!              — А мне нравится, — Тарн почти мурлычет, — ты такой вкусный мальчик.              — Заткнись и лучше поцелуй меня!              Тот ухмыляется и повинуется, одной рукой удерживая его лицо для поцелуя, а второй стягивая с себя штаны и белье, чтобы соединить их стоящие члены и двигаться уже по ним обоим.              — Помогай мне, — между поцелуями.              — Еще чего, — фыркает Тайп, но опускает руку вниз, чтобы с довольной улыбкой словить ртом отчаянный стон парня.              Двигаться в унисон уже как-то привычно, как и толкаться бедрами, потираться, стонать так жадно от неудовлетворенного желания.              — Подними одну ногу, Тайп.              Почему-то он слушается, а потом испуганно выдыхает, когда плотного колечка мышц касается палец:              — Тарн!              — Не бойся, малыш, я только подразню немного.              Он верит и расслабляется, а Тарн и правда лишь обводит анус ленивыми давящими движениями, иногда проникая чуть внутрь и заставляя нетерпеливо ерзать, желая… большего.              — Не сегодня, Тайп, — тот понимающе улыбается и целует его. — В следующий раз…              — Следующего раза не будет! Скотина!              Тайп протестующе стонет, когда рука больше не трогает его там и возвращается на их члены. И ее опытности хватает, чтобы буквально за минуту довести его до пика, из-за чего его сперма некрасиво расплескивается по его же животу — и по телу этого блядского Тарна! Тот догоняет его через несколько движений и без сил падает на него своим влажным от пота красивым телом, утыкаясь лицом в шею.              Тайп лежит без сил, вдыхая терпкий запах секса, что стоит в их комнате, затем пихает локтем Тарна, заставляя того застонать:              — Ну что еще?              — Сегодня я сплю на твоей кровати — моя грязная.              — Хорошо, только не бейся, — целует его в шею.              — И это заняло больше 15 минут, придурок!              — Вычтем это время из твоего следующего проигрыша — ты все равно отвратительно играешь в карты на желание.              Блядский Тарн!