Белым по белому

Длинным ли был путь? Нет. Коридор, по которому шла троица имел протяжённость от силы метров семь, но это совершенно не мешало ему создавать напряжение внутри людей, проходящих по нему. В глянцевых стенах бесконечно далеко расстилалось несчётное количество копий Ксеноморфа, Альцеста и Нео, но чем дальше эти копии стояли, тем больше они напоминали смазанные пятна краски или несколько стоящих рядом точек на холсте бездарного импрессиониста. Быть может, среди всех этих миллионов и миллионов глупых отражений, являвшихся всего лишь следствием преломления света, стоял кто-то другой? Другой человек, издалека наблюдающий за тремя парнями, медленно идущими по тёмному коридору, постоянно замирающими в ожидании подвоха или ловушки. Вряд ли. А если подобное ощущение и присутствовало, то это скорее была очередная ошибка сознания, нежели что-то вроде пресловутого чутья, которое помогает почувствовать и без того очевидную опасность или стреляет своими предсказаниями наобум, и если хоть одно из десятков предсказаний окажется верным, человек воспримет это скорее не как исключение или совпадение, а как нечто истинное, закономерное, а после сделает всё, чтобы не принимать никаких логических опровержений этого бреда, ведь каждому хочется думать, что он особенный, всесильный или обладает какими-либо сверхъестественными способностями с рождения, такими, над которыми не нужно корпеть десятилетиями. Ведь хочется, верно? Всегда всем хотелось. В один момент Ксеноморф, уверенно движущийся вперёд, таки оказался у выхода, что располагался там же, где и вход — в потолке. Не самое удобное архитектурное решение, но вряд ли здесь кто-то особенно беспокоился поводу удобства перемещения заключённых. Наверное, "заключённые" тут будет самым подходящим словом. В скором времени аристократа настигли и остальные члены невольно сформировавшейся команды. Мужчины переглянулись, после чего Ксеноморф подпрыгнул и с небольшим усилием зацепился за край глянцевой поверхности, после благополучно поднялся наверх, подтянувшись на руках. Мужчина выпрямился в полный рост и застыл на месте, устремив свой взгляд куда-то вдаль. Его взору открылось огромное, нет, даже гигантское помещение. Длина комнаты составляла несколько десятков метров, а потолок находился где-то на уровне десятиэтажного здания, однако в ширину комната не была столь габаритна — всего метров пять-семь, но это ничуть не мешало разуму чувствовать собственную ничтожность и несущественность по сравнению с такими масштабами. Подобное чувство можно было испытать, стоя в готическом соборе в окружении витражей и всевозможных узоров, великие архитекторы прошлого строили их именно с таким намерением. Человек обязан чувствовать свою незначимость перед Богом. Чувствовал ли этот псих с экрана в маленькой комнате себя Богом? Черт его знает, но Ксеноморф, вероятно, думал, что стоит принять это во внимание и как следует обдумать, если выдастся свободная минутка, не наполненная страхом за свою жизнь. Ведь при борьбе с чем-то всегда нужно понимать, как это действует, как размышляет... Когда пелена немного спала с глаз, Ксеноморф заметил, что как такового пола в помещении было немного. Нет, он был, только вот состоял по большей части из белых платформ, протянутых между стенами и находящихся на достаточно большом расстоянии друг от друга, при этом, каждая последующая платформа была эдак на полтора метра выше предыдущей. Благо хоть в ширину и длину они были достаточно большими, так что нечаянно упасть с них будет сложнее. Вниз же эти пресловутые ступени уходили неизвестно куда, ибо на три метра ниже уровня глянцевого пола, на котором сейчас стоял Ксеноморф, находился бассейн, заполненный чёрной водой. Из-за отсутствия ветра, жидкость, конечно, должна была оставаться абсолютно неподвижной, так, чтобы её можно было по ошибке принять за всё ту же глянцевую поверхность пола, но сейчас небольшие волны так и бушевали в этом импровизированном чёрном озерце. Быть может, что-то скрывалось в глубине этих загадочных вод? Вполне вероятно. Так или иначе, проверять это было бы крайне глупо и нецелесообразно. — Эй, чё застыл? — Насколько это было возможно осипшим голосом, грубо прошептал Нео, при этом кивая головой в сторону Ксеноморфа. — Помочь нам не хочешь? — Спустя секунду продолжил он, будто наконец закончив формирование этой мысли в своём сознании, которое, видимо, совсем позабыло его не самое приятное положение. Аристократ ещё пару секунд постоял на месте то ли в ужасе, то ли в восхищении рассматривая комнату и пропуская слова, доносящиеся снизу, мимо ушей. — Ах да, точно... — Некоторое время спустя особенно тихо выдал Ксеноморф заплетающимся языком, после чего опустился на колени и подал Нео свою руку, так и не сумев отвести взгляда от помещения. Казалось, что если этот мужчина отвлечётся, то всё вдруг исчезнет, как будто ничего и не было. Как будто это всё был сон... Спустя несколько секунд наверху уже стояла вся троица и с таким же испугом, как и сначала Ксеноморф, смотрела вдаль. Наверное, любой человек был бы заворожён подобными масштабами, как минимум потому, что непонятно, кто и зачем воздвиг тут это невероятных размеров помещение. В момент, когда удивление стало планомерно спадать, за спинами людей послышался резкий хлопок — дыра, из которой они выбрались, исчезла. Видимо, её закрыл какой-то выдвигающийся механизм, что-то вроде люка или нечто тому подобное. Не сказать, что это вызвало хоть какую-то реакцию, особенно по сравнению с недавно увиденным, но небольшому испугу из-за резкого звука в той или иной степени подверглись все. Только мужчины успели оправиться от неожиданного шума и начали оценивать ценность потери, как уже в самом помещении раздались десятки и десятки коротких резких звуков. На стенах комнаты стали появляться небольшие круглые отверстия, а через секунду из них начали бить красные лучи, являющиеся по всей видимости какими-то не то что бы мощными, но довольно пугающими своим количеством лазерами. "В самом деле, не могло же всё быть так просто, верно?" — Пронеслось где-то глубоко в голове у каждого из людей, стоящих у стены. Альцест сглотнул слюну. Когда все лазеры загорелись, Ксеноморф, недолго думая, взял свой пиджак и подошёл к краю глянцевой поверхности, оказавшись перед пропастью, и одновременно с этим в нескольких метрах перед первой ступенью. У самого края платформы бил в стену лазер, который точно был призван доставить больше неудобств. Мужчина смотал пиджак в небольшой комок, после чего бросил его в красный луч. Тишину прервали несколько быстрых выстрелов. Очередь пуль вылетела из правой стены и оттолкнула элемент одежды на несколько метров от места, где он был скинут, вонзаясь в него, как остро заточенная стрела вонзается в тело дикого зверя или как раскалённый нож, которым режут масло. После убийственной проверки на прочность пиджак упал вниз, и начал медленно впитывать влагу, вскоре исчезнув, будучи поглощённым чёрной жидкостью бассейна, напоминая о своём существовании теперь только небольшими волнами, которые отходили от места падения... Лазер, вдоль которого летели пули, исчез. Гильз нигде не было. Ксеноморф испуганно обернулся к уже погрузившимся в панику товарищам. Лицо аристократа, как и лица его товарищей, явно выражало ужас, но в чуть меньшей степени, чем это было возможно, ведь потерей стал всего лишь элемент одежды, а не он сам. Не успел хоть кто-нибудь из всей ошарашенной компании произнести и слово, как тут же раздался ещё один непонятный звук, на сей раз долгий и плавный, напоминающий звук открытия дверей лифта, что, в целом, оказалась правдой. В дальнем конце комнаты открылась дверь, на пути к которой и находилась эта движущаяся к небу полоса препятствий. Говорить что-либо смысла не было — задача и так была ясна, да и шокированный разум вряд ли мог выдать что-нибудь кроме шестиэтажного мата, что в целом прекрасно описал бы весь эмоциональный спектр каждого, кто стоял в помещении. Мужчины медленно точили подошву о глянцевый пол, находясь при этом в глубоких раздумьях, или, может, это была лишь невероятной силы тревога, страх. Нео порой выкрикивал ругательства, ибо только он вообще не имел шансов на выживание. С руками, закованными в наручники, парень не сможет забраться даже на первую платформу, а про всю лестницу и говорить не стоит — картина слишком печальна и безнадёжна, даже чтобы просто попытаться что-то сделать. Мужчина в оранжевой робе упал на пол, уткнувшись щекой в стену, и начал смотреть вдоль неё, будто пытаясь измерить длину помещения с самого неудобного для этого дела ракурса. Спустя секунду что-то смутило Нео, пусть и виду он старался на подавать, будто пытаясь скрыться от невидимого шпиона. Перед лицом парня, буквально сантиметрах в десяти, была какая-то неровность на стене, которую он бы вероятнее всего и не заметил, если бы не сел в подобное своему сейчас положение. Мужчина сделал несколько беспорядочных движений, дабы не подавать виду остальным обитателям комнаты, хотя тех скорее волновали их собственные жизни, нежели то, в каких там позах у стены трётся экс-зэк. Нео провёл по стене рукой, дабы окончательно убедиться в том, что он не бредит, и да! Это была краска, белоснежная, такого чистого оттенка свет не видел. При беглом осмотре заметить надпись было невозможно, но теперь, когда парень знал о ней, с трудом, но всё же можно было разобрать то, что находилось на стене. "Стой. Лифт. Право." — было написано на удивление достаточно разборчивым почерком, почти печатными буквами, но сейчас это шло даже на пользу. В голове Нео разыгралась буйная внутренняя дискуссия. Лифт? Кто оставил надпись? Почему она так запрятана на общем фоне? Зачем писать то, что скорее всего никто не заметит? Мне стоять тут? Это шанс спастись?.. Сказать ли мне остальным об этой надписи?... — Все вопросы смешались воедино, и лишь последний выделялся из общей массы мыслей, образов и эмоций, которые испытывал человек, только что получивший свой персональный ключ к спасению из смертельной ловушки. "Нет. Точно нет." — Раздалось в голове Нео ответом на вопрос. Своим умом парень понимал, что это неправильно — скрывать что-то от людей, у которых с тобой одна беда, и кроме которых у тебя никого нет, но больные и слабые оправдания по типу: "Это может быть неправдой, и тогда все погибнут из-за меня" взяли верх над разумом. Наступило молчание. Ксеноморф ходил из стороны в сторону, периодически оглядываясь и подсчитывая количество одежды, которое есть в распоряжении и которое может пригодиться для расчистки пути от лазеров-ловушек. Альцест потел от страха и морально готовился к тяжёлому физическому испытанию, провал которого жизнь ему ни за что не простит. А Нео лежал в углу. Максимально опустошённо. С пустыми глазами, душой, телом и разумом, сознательным и бессознательным — все было пусто, будто последнюю энергию из тела просто выкачал недавний эмоциональный всплеск. "Стой, лифт, право. Стой, лифт, право. Стой, лифт, право..." — эхом разносилось в черепной коробке парня в робе. Может, это и были разумные мысли, но всё же это не более чем просто повторение трёх заветных слов про себя, мантра, дабы ни за что не забыть форму и содержание шанса, который подарила ему судьба. Снежно-белая надпись исчезла с белой стены, точнее, она всё еще была там, только вот в замыленном взгляде Нео она стала такой, какой её и задумывал автор — невидимой. — Как думаете, у нас тут есть ограничение по времени? — Прервал гул мыслей своим осипшим голосом Альцест, продолжая смотреть на выход из комнаты, находящийся, казалось, на расстоянии вытянутой руки. Мужчина говорил так, будто до и после этой фразы что-то должно было быть, будто вся троица сейчас вела бурное обсуждение, хотя, вероятно, подобные дискуссии сейчас проходили исключительно внутри голов мужчин. Ксеноморф обернулся на голос толстяка, слова которого, на удивление, не казались таким уж бредом. И вправду, сколько им отведено на прохождение этой, пусть и утрированной, но всё же лестницы? Быть может час или, может, день? Пока неизвестно. — Этот чёрт ничего не сказал. — Чуть ли не гневно ответил Ксеноморф, пиная воздух своей сильной ногой, которая даже при выполнении такого простого движения выглядела грациозно, — Сиди и думай теперь, что да как... — Продолжил аристократ, хотя фраза скорее была сказана себе под нос, и являлась лишь проявлением глубокого небезразличия к сложившейся ситуации, нежели каким-то очередным возмущением. Снова наступила тишина, которая понемногу стала надоедать. Из раза в раз одна и та же тишина. Конечно, порой в ней становится слышно какой-то глухой гул или из-за мыслей Ксеноморфа она приобретает особенную глубину, но всё это та же тишина. Всё та же давящая на мозг опустошающая тишина, какая было в первый, во второй, третий, десятый раз. Таким образом пролетело где-то десять минут. Часть одной из стен вновь зажглась ярким светом экрана. Не сказать, что это удивило кого-то из находящихся в комнате, даже наоборот — было вполне ожидаемо. Никто из присутствующих не сдвинулся с места. Все лишь повернули свои серьезные и чуть уставшие лица к экрану и начали ждать появления чёрного человека, который внесёт капельку ясности в происходящее. Через несколько секунд, как и предполагалось, в центре снова появился неизвестный, с забитым татуировками лицом, мужчина. — Здравствуйте. Надеюсь, вы успели хорошенько обдумать свой план. Ваша цель — Дверь на другом конце комнаты. Я даю вам пятнадцать минут. За каждую смерть я буду прибавлять по тридцать секунд к таймеру. Удачи. — Произнёс незнакомец всё тем же жутким голосом, а после испарился с экрана. Послышался лёгкий металлический скрежет, доносящийся с другого конца комнаты. На стене, над дверью, появилось большое чёрное табло. Вскоре на нём появилось значение "15:30". Табло пискнуло трижды и отсчёт таймера начался. Лица людей в комнате вновь не отличались своей излишней эмоциональностью, до момента, пока Ксеноморф и Альцест не посмотрели на таймер. Глаза мужчин округлились, после того, как увидели значение "15:30", их головы быстро развернулись друг на друга, а после на качающего ногой Нео, дабы просто убедиться в том, что все живы. Сомнений больше не было: они здесь не одни. Парень в оранжевой робе тем временем продолжал апатично сидеть в углу, цепляясь за свой последний, и никому кроме него неизвестный, шанс на выживание в виде заветной надписи "Стой. Лифт. Право." Ксеноморф, недолго думая, снял с себя белую рубашку и чёрные, наполированные до блеска, туфли, которые ранее он носил только на самые важные мероприятия или значимые события. Мужчина обвязал рукава рубашки вокруг своей талии, после взял туфли в руки и завернул их в импровизированный карман, образовавшийся благодаря нескольким грамотным узелкам и правильно разорваной ткани. Уже через секунду на животе у Ксеноморфа красовалась небольшая сумка, хранящая в себе пару обуви, которая в последствии сможет прекрасно ему помочь. Во время всего этого процесса лицо мужчины не менялось, ведь ему приходилось не только изготавливать для себя, можно сказать, полевое снаряжение, но и каким-то образом осмыслять тот факт, что их команда — не единственная. Сколько здесь всего людей? А что, если среди них есть мои близкие? Может, друзья, семья или враги? Все ли сейчас делают то же, что и мы? — Всё больше вопросов рождалось в голове аристократа с каждой секундой, пока он не принял решение остановить их, и, как минимум пока, сосредоточится на обеспечении собственного выживания. Альцест поднялся на ноги, движимый мыслью о том, что сейчас каждый сам за себя. Толстяк взглянул на своего аристократичного товарища, занимавшегося сооружением импровизированного рюкзака, после позаимствовав удачную идею по перевозке одежды, которую, как в примере с пиджаком, можно использовать для расчистки пути. Какие-либо глубокие вопросы его вряд ли волновали, ведь сосредоточиться даже на одном деле было весьма и весьма непростой задачей, что уж тут говорить о распылении своих ресурсов на несколько сфер сразу, которые к тому же диаметрально отличались друг от друга. Время 14:00 Ксеноморф отошёл к стене, которая ранее располагалась за его спиной, и прислонился к ней всем своим телом. Изо рта аристократа вылетел глубокий протяжный выдох, который он никогда ранее не издавал. Мужчина немного задрожал, но тут же подавил в себе эту отвлекающую деталь. Страха быть не должно. Бояться можно до начала какого-то дела, и после, но во в процессе поддаваться эмоциям — значит заранее всё провалить, а в данной ситуации, когда попытка всего одна, подобные отвлекающие факторы могут и вовсе оказаться фатальными для человека. Как бы то ни было, Ксеноморф закрыл глаза, глубоко вдохнул, и, резко оттолкнувшись от стены, побежал босыми ногами вперёд, быстро набирая скорость. Один за другим по помещению разносились быстрые шлёпающие шаги буквально вбивающихся в пол сильных конечностей мужчины. Что сейчас чувствовал Ксеноморф? Наверное, ничего, кроме сосредоточенности. И со стороны, и при близком знакомстве с этим человеком легко было догадаться, что он прекрасно контролирует себя, и отдаёт себе отчет обо всех действиях, которые совершает. Подход, безусловно, прекрасен для жизни одиночки, для карьериста, акулы бизнеса и некоторых повседневных ситуаций, но вот социализироваться с таким материалистскими принципами к вещам достаточно сложно, что, в целом, неудивительно, и не будет ни для кого сюрпризом. И вот, момент отрыва от пола. Одна из ступней касается последнего сантиметра чёрной глянцевой поверхности и со всей силы отталкивается от неё, будто пуская тело в необычайной красоты танец над пропастью. Руки Ксеноморфа поднимаются вверх, и начинается самая напряжённая секунда, во время которой апатия и безразличие покинули даже лицо сидящего в углу Нео. И вот, сильные ладони наконец соприкоснулись с белым краем первой металлической ступеньки, лазер возле которой был недавно деактивирован. Несколько резких движений, и мужчина уже лежал животом на платформе. Впереди было ещё четыре. Время 13:40 Альцест сглотнул скопившуюся во рту слюну и отбросил волнение в сторону. В одной из рук толстяка находилась связанная в мешок рубашка, куда были убраны местами грязные ботинки. Несколько спешных шагов, и второй человек с оголённым торсом стоял на краю. Альцест замахнулся и прицелился, после кинув мешок вдаль. По комнате разнёсся еле слышимый грохот, знаменующий удачное исполнение трюка. Длинноволосый отошёл к стене, пусть это было и не обязательно, ибо расстояние, конечно, было большим, но не настолько. Хотя подобные сверхмеры вполне свойственны людям, но только в ситуациях, когда то, что они делают действительно важное для них. Альцест повернул голову в сторону сидящего в углу парня в оранжевой робе, будто желая что-то ему сказать, но вскоре просто кивнул без пары часов как знакомому человеку, затем резко повернулся в сторону двери и рванул с места, подобно Ксеноморфу минутой ранее. Сердце выплеснуло адреналин и мужчина, пусть чуть менее грациозно, чем предшествующим ему товарищ, но без лишних трудностей преодолел первую пропасть, раскинув своё тело на платформе не вдалеке от Ксеноморфа. Нео же тем временем даже не направлял взгляда в сторону своих товарищей, которые планомерно пересекали первую преграду. Мысли парня были заняты чем-то совершенно иным... "Стой, лифт, право... Стой, лифт, право."... Время 12:40 Двое мужчин продолжали совершать прыжки и обезвреживать лазерные ловушки при помощи обуви, которая была достаточно тяжёлой, чтобы траекторию её полёта было легко предсказать. По помещению один за другим разносились выстрелы. Время на таймере беспощадно утекало, как и силы Ксеноморфа и Альцеста. Время 12:00, затем 11:00, затем 11:30... Хотя, имело ли оно смысл, если на таймер никто не обращал внимания, дабы не нагружать себя чем-то лишним, чем-то, что может добавить лишних переживаний. Время 5:00 Бесславный и никому неизвестный дуэт стоял на четвёртой платформе. К сожалению уже заметно выдохшихся мужчин между местом, где стояли они и пятой ступенью был наибольший разрыв по расстоянию. Было ли это задумано или простой ошибкой архитектора — неизвестно. Но вот проблем это может доставить серьезных, что явно не сыграло на руку только-только проклюнувшейся уверенности в головах мужчин. По комнате раздался монотонный гудящий шум, напоминающий, или даже являющийся чем-то вроде гула электромотора. Первая платофрма начала стремительно подниматься к потолку, разделяя комнату на две части, в одной из которых сидел человек, шансы которого уменьшались с каждой секундой, а с другой — пара людей, имеющая вполне неплохие возможности для продления своего существования. Все обернулись к источнику звука, и взглянули на происходящие изменения без лишней радости на лице. Не сказать, что для каждого из находящихся ранее в одном помещении людей подобное действие здания на что-то влияло, но всё же выглядело столь массивное движение весьма и весьма пугающе. Теперь на Нео, который не потратил на осмысление настигшего его одиночества и пары секунд, не смотрели лишние глаза, и он мог подойти к стене с надписью, мог ещё раз прочесть её, потом ещё, и ещё, и ещё, пока мозг не убедится, что она действительно существует, и что это не просто ошибка восприятия, а реальная подсказка, оставленная кем-то, кто был тут до него. Наверное, это сейчас было самым важным, что он мог сделать. Как минимум, так думал сам парень. Нео стоял у надписи, уставившись в неё каменным взглядом своих широко раскрытых глаз. Одинокий, он рассматривал каждый миллиметр этого, как ему сейчас казалось, произведения искусства. В словах "Стой. Лифт. Право. " для него сейчас был заключён буквально весь смысл существования в этом белом, закрытом от любого окружения, холодном металлическом мире. Жизнь человека стоила три каких-то слова. Всего три слова понадобилось, чтобы внушить беспомощному телу какую-то идею, и заставить его слепо действовать командам кого-то или чего-то. Ведь это мог написать даже не человек. Сейчас Нео было всё равно на эти мелочи, по типу: Кто это написал? Зачем? — Всё это не важно. Время 3:00, время 3:30 Свет в комнате Нео погас. Наступили тишина и темнота, будто парень снова уткнулся носом в пол, прячась от яркого света ламп, ударившего по глазам. Он слышал быстрое биение своего сердце, которое сложно было сравнить по скорости хоть с чьим-то, но волнения не было. И в этой, как и ранее, всепоглощающей тьме только небольшой зеленоватый свет находился под потолкам, источником которого были несколько горящих палочек на циферблате часов. Казалось, что Нео принял смерть, если это была она. Но вдруг, вновь шум, видимо, для этого место всевозможные внезапные звуки — обычное дело. Справа от надписи, у самого пола открылась небольшая дверка, напоминающая больше шкафчик посудомоечной машинки, или что-то в этом духе. Часы наверху показывали 1:30, и думать времени не было. Нео с огромной скоростью и жадностью в движениях забрался внутрь небольшой капсулы, которая была больше похожа на пилюлю и закрыл глаза. Вряд ли пока парень бежал хоть что-то тревожило его разум. Надпись не обманула... Он живой... Дверь закрылась. Все стены в кабинке, наполненные слоем мягкого материала, который чем-то напоминал поролон, были выполнены без единого острого угла, и лишь сверху красовалась тёплая жёлтая лампочка, встроенная в потолок капсулы. Внутри было уютно, тепло... Как быстро эти чувства забываются, и как же сложно ими насытиться. Холодные белые стены и такое же освещение остались снаружи, запертые наедине с темнотой и тишиной, в то время как Нео, недавно находившийся в тех же условиях, медленно двигался куда-то, в полной мере наслаждаясь выпавшим ему шансом. Сердце успокоилось и перестало колотиться в груди, в голове воображение достроило приятную музыку, похожую на ту, что играет в лифтах небоскрёбов. А Нео просто лежал, не думая ни о чём, будто позабыв обо всем, что было до этого. С другой стороны, осуждать его не стоит, каждый человек воспользовался бы шансом на отдых и временное успокоение в подобной, справедливо сказать стрессовой, ситуации. Тем временем настал момент последнего прыжка Ксеноморфа. Всего одно мгновение, от которого буквально зависит дальнейшая жизнь мужчины. Обувь у обоих мужчин давно закончилась, поэтому рубашки заняли своё место в виде простых повязок на талии, ибо одевать сейчас их было бы глупо, ведь они явно будут хуже цепляться за металл, чем обнажённое тело, на что, собственно, и был расчёт, когда рубашки только были сняты. Ксеноморф сделал несколько шагов назад, и сразу же последовал рывок по направлению к двери. Аристократ не успел ни о чём подумать: ничего лишнего, только тело и воздух, который оно пронзает. Вот, последний удар приходится по прессу парня, и руки начали стойко поднимать его тело, правда, чуть медленнее, чем в первый раз. Спустя пару секунд Ксеноморф оказался на полу, судорожно трясясь и двигаясь к спасительной двери, уже вскоре оказавшись за ней целым и невредимым. В безопасности. Его торс сильно покраснел и местами побаливал из-за постоянных ударов о металл. Мышцы забились, а сердце будто и вовсе принадлежало какому-то неземному существу, кровь в организме которого прогоняется со скоростью звука. Альцест смотрел на уставшее, но полное счастья тело товарища, также готовясь к прыжку. Удивительно, но сейчас Ксеноморф не выглядел таким серьёзным, как при первой встрече, и дальнейшем общении, он казался обычным. Он радовался так же, как и остальные люди, переживал и плакал от счастья, когда всё получилось. Ведь все люди одинаковые, за исключением парочки личностных качеств, которые некоторые и называют "маской", и которые можно менять тогда, когда это удобно, или тогда, когда хочется, вне зависимости от возраста, пола, расы, гендера или чего-нибудь ещё. Разве что "взрослым" людям становится уже слишком лень примерять на себе другие маски и экспериментировать, искать настоящего себя. Обычно их либо устраивает нынешний образ, либо они уже смирились с тем, что не могут измениться... Либо делают вид, что пытаются измениться, не замечая того факта, что это стремление к поиску себя уже само по себе превратилось в их образ и цель. Бывает и такое... Альцест побежал вперёд. Последний прыжок, подобный нескольким прыжкам до этого, руки уже держатся за край, прилагая максимальные усилия для подъёма тела мужчины наверх. Свет в помещении гаснет, на табло время 2:00. Вспотевшие ладони начинают скользить по металлической поверхности, и Альцест в случайной судороге двигает пальцами, теряя устойчивое положение... Тело стремительно падает вниз, пытаясь зацепиться за идеально ровную металлическую поверхность кривыми ногтями. Секунды до соприкосновения с водой. И вот по помещению раздаётся громкий гул, исходящий от упавшего в чёрную холодную жидкость Альцеста. Мужчина ничего не видит, ему кажется, что он тонет в том глянцевом полу, который ранее спокойно держал его, кажется, что миллионы отражений снова смотрят на него, только теперь из-под воды. Альцест кричит. Кричат и копии под водой. Альцест кричит сквозь болящие связки и охрипший голос, черная жидкость заливается в разинутый рот. Кричит так, как не кричал никогда, а копии повторяли. Альцест умирал. Внезапно толстяк почувствовал, что что-то обхватило его руку. Это была какая-то округлых форм металлическая трубка, появившаяся из-под воды, которая держалась на чём-то, что отдалённо напоминало крепление настольной лампы, только подвижное и скрытое за слоем полупрозрачного силикона. Через секунду рука крепко зафиксировалась в трубке, и Альцест рефлексивно обхватил спасательный механизм второй конечностью, если это нечто, конечно, собиралось спасать его. И вот, недавно находившийся при смерти мужчина торжественно поднимался наверх. Время 1:00 Промокший Альцест стоит на коленях в комнате за дверью, которая выглядела точь-в-точь как первая, за отличием только обнажённого тела Ксеносорфа на полу. Спустя несколько секунд аристократ медленно поднялся с пола, казалось, что он полон сил, но на самом деле организм был уже на пределе. Мужчина с белой рубашкой на талии подошёл к мокрому Альцесту и озадаченно посмотрел на него, не в силах выдать хоть что-то сознательное. Единственный вопрос, который сейчас интересовал аристократа — "Нео... Умер?", а единственная проблема была в том, что последние несколько минут Ксеноморф не смотрел на таймер.. Свободная рука Альцеста гладит спасшую его железку, так или иначе, ничего кроме условного жеста благодарности мужчина представить не мог. Толстяк смотрел в одну точку прямо сквозь стоящего перед ним товарища, будто он был призраком. Альцест стоял в таком положении где-то минуту, ожидая, когда же данная конструкция отпустит его, но ничего не происходило — он просто стоял на месте без какой-либо возможности пошевелиться. "Может, надо просто подождать конца таймера, или что-то в этом духе?" — Кое-как сумел подумать толстяк. Одним моментом Альцест начал ощущать сильный жар вокруг верхней части плеча, в глазах родился страх, а свободная рука стала в ярости бить по серой металлической конструкции. Жар становился сильнее. Через секунду толстяк широко открыл рот, снова пытаясь закричать и заплакал. Заплакал от боли, и от очередного бессилия перед ней, ибо даже крика его никто, кроме него самого, не слышит, даже Ксеноморф, который стоял рядом, правда чуть ли не в отключке, из-за сильного стресса и усталости. Альцест почувствовал, как с двух сторон серой трубки на его плечо начинает давить раскалённое до пламенно-оранжевого цвета стальное лезвие, которое стало медленно проходить через его плоть, будто не ощущая, что она вообще есть. Мужчина катался по полу от боли, пока вытекающая наружу кровь мгновенно застывала от соприкосновения с раскалённой сталью, после превращаясь в уродливую корку на лезвиях и быстро сгорала, не успевая снова покрыть собой обугленную плоть. Ксеноморф испуганно запрыгал, чуть ли не хватаясь за голову. Он не знал, что делать. Судорожные мысли переполняли его, пока наконец он не решился на самую глупую вещь, которая только возможно. Мужчина быстрыми хаотичными движениями стянул со своего пояса белую рубашку, и принялся обвязывать ею плечо мужчины, затягивая её на самый простой узел, первый, какой только пришёл в его паникующую голову. Стоит ли говорить о том, насколько бесполезными были подобные меры? Страдания продолжались до момента, пока лезвия не упёрлись в плечевую кость. Кожа, мышцы и запекшаяся кровь уже буквально превратились в чёрный слой нечта, что больше напоминало уголь, нежели плоть человека, а нервные окончания начали посылать болевые импульсы не только из-за постоянного нанесения ударов по организму, но и просто по инерции. По комнате раздался громкий хруст. Альцеста сильно выгнуло, рот открылся, выпуская наружу огромное количество темно-желтой жидкости, а слёзы начали копиться вокруг места, куда упало лицо мужчины, хотя глазам уже было до банального больно от самого факта их вытекания наружу. Снова несколько секунд. Ксеноморф отпрыгнул в сторону и упал на пол, глаза его закрылись. Видимо, нервная система не выдержала, и даже стучащий в висках адреналин не смог помочь аристократу продержаться дольше. С металлической трубки свисает рука мужчины, полностью обуглившаяся в месте среза. Ещё секунда, и механизм издал странный, чем-то напоминающий пылесос шум, после чего отрезанная рука скрылась в нём, а стальные лезвия сомкнулись. После этого и сам манипулятор-маньяк, как его теперь можно было окрестить, исчез по той же траектории, что и появился. На табло было время 0:00. На полу без сознания лежало уставшее и перегруженное тело Ксеноморфа. А тело Альцеста, теперь уже без одной руки, отключилось из-за болевого шока. Благо мужчина не умрёт от кровопотери, и страдания, наверное, были не зря... Хотя, правда ли всё это стоило того? Может, проще было бы тихо умереть в водных пучинах, где тебя сопроводит в последний путь благородная стихия, аккуратно заполнив собою всего тебя изнутри, нежно поцеловав напоследок? Наверное, это его разум и показывал сейчас в виде сна. Входная дверь закрылась, оставив за собою лишь несколько щелей, и в тот же момент открылась подобная ей, только меньшего размера в восточной стене. В комнате показалась белая глянцевая капсула лифта, из которой без особо труда выбрался Нео.