«Проблема этого мира в том, что глупцы и фанатики слишком уверены в себе, а умные люди полны сомнений»
© Бертран Рассел
Сиоло Ур Манка был старым разумным.
За свою долгую жизнь кем он только не был — мастером джедаем, членом совета, героем родной планеты… он не помнил точно, но, возможно, военным преступником? Это была довольно… сумбурная история, завязанная на политике.
А теперь вот новая роль — изгнанник. Ему не нравится это слово, потому что оно звучит слишком жестко для того, кто выбрал этот путь добровольно. Хотя он до сих пор помнит разочарование в глаза своих друзей, когда покидал стены Храма. Казалось бы, прошло много времени, а память осталась довольно четкой, словно это произошло только вчера.
На самом деле старый тви’лек и сам не до конца понимал, почему ушёл. Гранд-мастер Йода, например, прожил больше пятиста лет, а всё ещё на своём служебном месте. Не то чтобы долгожителя можно было сравнивать с обычным тви’леком, но всё равно… его верность своему делу вызывает невольное удивление и уважение.
Когда Сиоло искал место, которое бы было пригодно для продолжительной медитации, он просто открыл голографическую карту, закрыл глаза и просто позволил пальцу ткнуть в рандомное место, позволил Силе…
вести его.
(«Хоть раз, хотя бы один раз…» — прошептало что-то очень сломленное и усталое глубоко внутри него).
Таким образом, благодаря своему старому другу (на самом деле, должнику, который никак не мог успокоиться) он прибыл на безымянную и полностью необитаемую планету в системе Джанатарес.
Он подозревал — понимал — что с его разумом, после всего произошедшего было… не совсем всё в порядке. Тви’лек никогда не избегал целителей разума, но на этот раз он просто… знал, что ему уже ничем не смогут помочь. По крайней мере, не в том состоянии его тела, вечной, тянущей усталости, сковывающей его кости.
О чем тут говорить — первые дни своего добровольного изгнания он провел, сидя на холме и медитируя, совершенно не живой для внешнего мира и не желающий даже лекой шевельнуть. Он не переставал задавать Силе вопросы — много вопросов. Но каждый раз ответ был только один — тишина. И странное ощущение ожидания.
Только через примерно… возможно, три недели? Он понял, что эта сильная эмоция исходить отнюдь не от Силы, и даже не, как это иногда бывает, от него самого. Источником была сама планета.
Казалось, что каждое растение просто… замерло в терпеливом ожидании.
Сиоло не знал, что это значит — он никогда не был достаточно хорош в Живой Силе. Поэтому он, стряхнув с себя обвившие его растения и спугнув пару уснувших на его голове птиц, попробовал исследовать планету, чтобы найти ответы самостоятельно.
Как это часто бывает, когда имеешь дело с Силой, он ничего не нашёл и в конце концов вернулся на полюбившийся ему холм.
Шли дни. Может, годы — он не следил за временем. Казалось, растения тоже влияли на него — было такое ощущение, словно ожидание проникло в его кровь, кости и просто… Осталось там. Тихое, успокаивающие его старые нервы, словно крепко заваренный зеленый чай терпение. Сиоло в какой-то момент трезвости лениво подумал, что у него никогда в жизни не было такой глубокой медитации.
(
«Хороший побег от жесткой реальности», — с тихим смешком прошептала та же самая маленькая частичка).
Иногда его медитацию прерывали — кто-то из его многих врагов не терял надежды получить его голову и продолжал присылать убийц, видимо, предполагая, что джедай без светового меча — беззащитный, слабый джедай.
Что ж, Сиоло на самом деле было все равно — ведь неизвестный ошибался. Дерево, с которым тви’лек уже контактировал продолжительное время, отнеслось к его просьбе с недовольством, но в конце концов позволило ему забрать одну особо трухлявую ветку, а потом снова погрузилось в свой вариант медитации.
Сиоло, сразу же после того как очередной наёмник был — довольно жестоко, но незнакомец изначальное не принял предложение джедая-изгнанника о перемирии и отказался разговаривать — избит и напуган, вскоре тоже поспешил принять удобное положение и вернуть свое сознание к Силе.
А потом пришёл Робин.
Не Падший джедай.
Это был самый настоящий ситх.
Ситхов не видели больше тысячи лет, но Орден всё ещё помнил (в основном из архивных данных) некоторые их атрибуты — как золотые, наполненные чистейшей злобой глаза и красный, жадный до крови сейбер (знания изготовления которого было со временем утеряно или, скорее, уничтожено).
Если благодаря первому атрибуту — тогда еще незнакомца — Робина можно было бы принять за Падшего, то последний заставил Сиоло волей неволей потратить драгоценный на тот момент секунды на то, чтобы отдать свой страх Силе.
Когда-то он встретил Падшего. Тот не сравнился с ним по Силе. Где Падший —
прости меня, прости, я не смог, почему я не… — был маленьким, тлеющим угольком, Робин казался лавовой рекой.
Сиоло — стыдно признавать — уже был морально готов к тому, чтобы броситься в бой. Или бежать — на тот момент он еще не определился. От этого недальновидного поступка его остановило небрежное — тви’лек бы даже принял его за неловкое, если бы хоть чуть-чуть находился в здравом, не паникующем уме — движение рукой. Ситх убрал оружие — красный световой посох! — за пояс, поднял руки ладонями вперёд — универсальный жест мирных намерений для обычных гражданский — и тонко, осторожно улыбнулся. А потом, со спокойными словами (которые тви’лек пропустил мимо своих ушей из-за неспособности собрать свое сознание воедино) слегка поклонился.
Сиоло, осторожно идя на поводу и едва сообразив, что его приняли за обычного разумного, не успел оглянуться, как они уже… подружились. Насколько это возможно между настороженным джедаем и неагрессивным ситхом.
Несмотря на то, какая тяжёлая и просто… странная аура окружала Робина, несмотря на золотые —
но не злые, смотри, не злые — глаза
и тёмный сейбер на поясе, ситх, казалось, просто хотел вызнать последние новости и просто дружелюбно поболтать. Он выглядел на удивление добропорядочным человеком, не смотря на свою внешность, которая соответствует описаниям архивов как врагов джедаев, и Сиоло криво размышлял о том, что теперь он видел всё.
И вот так вот они продолжали общаться. Ситх старался выглядеть безобидно, а тви’лек сдерживал инстинктивную реакцию «бей или/и беги», отпуская свои бурные эмоции в Силу. Робин, казалось, не замечал этого. Или замечал, но продолжал успокаивающе улыбаться и держать руки подальше от светового посоха.
А потом, после того как он более менее привык к горячему, почти обжигающему костру, что всё время находился рядом с ним, проснулось любопытство. Разговоры пошли более активно. Ситх не переставал улыбаться.
А потом был дроид. И Храм.
А потом…
А потом был Нар-Крита.
***
Сиоло Ур Манка держал в руке коммуникатор.
Ситх куда-то ушел, отказавшись от сопровождения старого тви’лека, и Сиоло не мог… присматривать за ним.
Это доступное ему свободное время было его — скорее всего, единственным — шансом. Он должен был доложить. Даже если бы ему не поверили, не смотря на их крепкую дружбу, он должен был доложить. Предупредить.
Тви’лек начал набирать номер Гранд-мастера Йоды, но в очередной раз остановился на последней строчке кода.
— Я не приму смерти невинных.
— Я тоже.
Сиоло допустил для себя один из самых величайших грехов для джедая — сомнения.
Он размышлял, на что похоже Падение. Он подозревал, что он уже близко. Давно стоит на краю, почти перешел невидимую черту.
Красный сейбер продолжал гореть горячей свечой в его сознании, но все равно не был сравним с лавовой рекой своего хозяина. Но никто из этих двоих не пытался обжечь его разум или затянуть в Темноту. Просто… существовали. Как растения, как животные. Как и все в Силе.
Сиоло сомневался и чувствовал себя еще более уставшим из-за этого. Ему хотелось медитировать, искать ответы, может быть вернуться на Джантарес.
Так его и застали врасплох наемники-викуэи — с коммуникатором в дрожащей руке, мантией ситха на вешалке и темный сейбером на столе.
Сиоло хотелось нервно смеяться над некоторой иронией в этой ситуации.
Он был далек от покоя. Так,
так далек.
***
Его не посадили в камеру, нет. На него надели самые дорогие ткани поверх подавляющих Силу наручников и его потрепанных жизнью в дикой местности одежд. Ему подали самые известные напитки, а на шею и леки повесили какие-то золотые украшения.
Хатт тонко — как он, наверное, думал — улыбнулся ему.
Ты один из нас.
Ты ничем не отличаешься от нас.
Ты будешь наблюдать как они умирают вместе с нами.
Они умрут по твоей вине.
Темный сейбер откликался на его эмоции и на злобные взгляды других.
Метафизический огонь, несмотря на подавители и, возможно, яд, поданный в золотом бокале, оставил ожог на его руке и помог ему сдержаться.
Еще один ироничный факт, копилка которых напонялась слишком быстро для спокойствия тви’лека.
Ты умрешь, если нападешь сейчас.
Сиоло тогда пожалел что не успел набрать код Гранд-мастера.
Он был старым разумным. Он был обеспокоен. И так устал. Он не может изменить галактику — никто не может. Почему…
Темный световой посох ситха продолжал гореть и плеваться иллюзорными искрами, каким-то образом подстегивая его сохранять спокойствия и ждать удобного момента, даже не смотря на то, что сейчас он был отделен от Силы.
***
Время шло. Ворота должны были открыться, уже должна была начаться резня —
он не смог бы помочь, он не успел бы, но он так этого хотел, он… - но время шло.
Хатт злился все больше и больше и велел проверить причину неполадок.
Но никто из невольников так и не появлялся на арене в поисках выхода.
За другой дверью уже завывал зверь.
Сиоло Ур Манка, который никак не мог выпустить свое отчаяние в Силу, дернулся всем телом — сквозь подавляющие Силу наручники он почувствовал тонкую, едва ощутимую иглу темного, но такого знакомого присутствия.
Тви’лек поднял голову — ему хотелось устало
(недоверчиво и облегченно) рассмеяться.
Из тени вышел совершенно незнакомый на вид молодой человек.
У него были черные волосы, вместо белых до плеч и синие глаза вместо расплавленного золота.
Но мастер-джедай узнал его в тот же миг.
И он не смог проигнорировать маленькую надежду внутри в себя.
— Я тоже.
Мог… мог ли он верить словам ситха?
А потом ранкор, устав ждать, проломил дверь.
