Ситх

      Врачи встревожено мельтешили от прибора к прибору.       Я не видел их. По крайней мере не так, как обычно. Я просто знал, ощущал их местоположение, что они там, быстро перемещаются по комнате, настраивают механизмы — не тот код, дерни за рычаг, да, сюда — переносят моё дрожащие в болезненных судорогах тело — не уронить, где дроид когда он так нужен, что с ним не так? — и как грубо и болезненно делают инъекцию мне в шею — прости, парень, но если я это не сделаю, ты умрёшь от болевого шока.       Последнее действие вызвало долгожданное облегчение и скорое падение в бессознательное состояние. На этот раз без всяких сущностей.       Вот и сходил на прививочки.

***

      С усилием добавив еще один хрупкий, словно потрескавшееся стекло, щит на свое и без того больное сознание. Стало легче дышать. Я медленно повернул голову в сторону отшельника, стоявшего около моей кровати:       — Разве ты не собирался позвонить друзьям?       — Нет, с чего бы мне? — ответил озадаченный Сиоло, немного неловко придерживая капельницу.       — А почему ты до сих пор носишь капельницу? Наркотик наверняка уже был выведен.       — У обычных разумных это не так работает, Робин, — фыркнул тви’лек, отводя взгляд в сторону врача, набирающего какие-то цифры на планшете, — к тому же я довольно стар — не тот метаболизм, что нынче. С тобой точно все в порядке?       Ну, не рассказывать мне ему про дракона, верно?       — Просто подробный сон. Очень подробный сон. Сейчас я проверю, что истинно, а что нет.       Отшельник тревожно дёрнул лекой и поспешил донести до меня подробности последних семи часов.       Все что до позднего завтрака в кантине под «фейерверк» со стороны повстанцев — было совершенно так, как я помню. А вот потом уже пошла разница.       Оставив молодых революционеров налаживать контакт с другой компанией самостоятельно, лишь дав немного советов по поводу получения дополнительного продовольствия, я отправился в местную платную больницу, чтобы еще раз проверить рану от светового меча. Бакта, конечно, местная панацея, но рисковать лишний раз у меня не было желания (да и отнимать медикаменты для экстренных случаев у и без того бедных повстанцев было немного совестно). К тому же ранение световым мечом не совсем обычная рана — в конце концов, по словам Сиоло, от них даже пластическая операция не помогает. Могли быть и другие неприятные погрешности, о которых я не подозревал.       Тем паче, что теперь у меня было достаточно репутации (для этой планетки, по крайней мере), чтобы не беспокоиться об идентификационной карте.       И таким образом, перебирая накопленные (читай — награбленные) еще со вчерашней ночи кредиты, я решил, что хотя бы общее сканирование тела нужно провести — жизнь заставила узнать, что скрытые травмы (и постаревшее тело, но пока это не актуально) истинное зло и преграда на пути к цели.       К счастью, больница действительно была не против меня принять — как оказалось, основной поток раненых уже иссяк и только малое число было госпитализировано.       Местные врачи одарили меня профессиональными улыбками, и пригласили к медицинскому дроиду.       Полюбовавшись довольно энергичной и улыбающейся пикселями железякой (видимо, чтобы не пугать детей), спокойно выпрямил спину и позволил сканирующему лучу пройти через себя.       Человек с яркими рыжими волосами — предполагаю, там специально подбирают к пациентам представителей их же расы, но, возможно, я просто слишком много думаю — все еще держа вежливую улыбку на губах, обошел меня и, весело заявив, что мы закончили, скрылся за спиной дроида, и стал что-то там делать.       Доверив дело нанятому профессионалу, замер статуей самому себе, отчаянно превозмогая желание почесать собственные кости и подавляя это все фактом, что это физически невозможно.       Когда врач корпусом совершил какой-то акробатический трюк, отклонившись от дроида, чтобы посмотреть на меня глазами, в которых читался исключительно мат и что-то вроде «Как ты вообще дышишь?!», я заподозрил, что не все так-то и хорошо в моем королевстве.       Мое опасение подтвердилось в тот момент, когда Рыжик быстро нажал какую-то кнопку и меня окружила толпа перепуганных разумных.       Видимо, кольто все-таки был слишком старым, чтобы помочь моему телу в полной мере.       Прежде чем меня унесли на каком-то виде левитирующей переноски, я успел хлопнуть Сиоло по плечу, снова сунуть ему в рукав свой сейбер и сказать, чтобы не волновался лишний раз и что со мной всё в порядке.       Тви’лек проводил меня абсолютно паникующим взглядом, креко сжимая черную трубку.       Крикнул, что если я слишком задержусь, пусть отправляется на Джантарес без меня.       Меня смерили самым укоризненным и оскорбленным взглядом в этой вселенной. Мгновенная перемена.       Нет, ему действительно срочно нужно вернуться на Джантарес и подлечить нервишки. Скачки настроения — это действительно не есть хорошо.       Либо он начал принимать меня таким, какой я есть.       Что, если подумать, для него тоже было не очень хорошо.

***

      Тут же на месте мне прописали десяток видов разных таблеток и сверху ещё дюжину внутривенных комплексов и отдельно капли для глаз. Ах да, еще семь компрессов и девять повязок.       Решив, что все-таки не хочу становиться фараоном — эту участь первоначальный владелец, судя по всему, избежал с великим трудом — начал сопротивляться и планировать побег с десятого этажа.       В конце концов, у меня столько денег нет, чтобы оплатить все это добро, но и не стоит забывать о том факте, что сюда могут — примерно через двенадцать часов — нагрянуть по мою душу. А если быть точнее — голову.       Обезумевшие врачи, чуть-чуть придя в себя и вспомнив об этике, все-таки отступили, но с ультиматумом, что без прививок меня отсюда не выпустят — бесплатных, которые делают еще в детстве от общих болезней.       А потом, после процедур иглоукалывания, я, под тщательным присмотром местных адептов Гиппократа, благополучно вырубился.       Все-таки в последний раз я спал в Храме Ситхов, а это было… ну, явно больше двадцати часов плюс минус.       Так же есть некоторая вероятность, что надо мной сжалились и вкололи местный вид обезболивающего.       Ну и предприимчивые здесь разумные…       А потом, судя по всему, со мной случилось это… что-то. И сразу же после этого еще одна волна паники со стороны сотрудников местной больницы, ловящих моё безвольное тело.       По взгляду одного рыжеватого врача, я заподозрил, что меня собираются оставить тут «насовсем».

***

      Стоять на улице было еще более неприятно, скажу я вам. Различные разумные самых разных рас шли по своим делам, оставляя за собой самые разные эмоции, впечатления, кусочки мыслей. Со временем, когда я чуть-чуть попривык к этому и постарался ещё больше укрепить щит на своём разуме, это постепенно превратилось в такую же какофонию, как и гудение машин, топот ног толпы, разговоры прохожих.       Но, на самом деле, это было лучшей альтернативой, чем остаться на ближайшие годы в больнице, как какой-то инвалид. И на это у меня были всё шансы — сквозь щит проскользнул образ какой-то очень искажённой смирительной рубашки для особо буйных пациентов.       Заметка: быть внимательнее к рыжим разумным этой вселенной.       Хотя длинный список лекарств я все-таки загрузил на свой коммуникатор.       Но это всё потом — сейчас нужно разобраться с другой, более насущной проблемой.       А именно с внезапно появившиеся чувствительностью.       Вообще, когда душа очень много путешествует, она очень быстро привыкает как и привязываться к новому телу, так и отлетать от него. И чем чаще мы путешествуем, тем быстрее она привыкает ко второму — другими словами, есть определенный шанс, что ты просто чихнешь и снова вернёшься в штаб, так и ничего не добившись. Поэтому существует некий период адаптации — когда душа осуществляет привязку к телу. В это время не рекомендуется заниматься чем-либо тяжёлым и особенно магическим. Исключая, конечно же, те случаи, когда жизнь подлежит какой либо угрозе, тогда можно рискнуть.       По этой причине я не пытался слишком много экспериментировать, мало того, что вселенная сложная, так ещё и моя душа очень много путешествовала — мой период адаптации был максимально хрупким.       А сейчас, из-за этого мистического «плевка», я чувствовал себя как выбитый ковёр — вроде как есть ощущение лёгкости, но синяки никто не отменял. Первое как раз таки и поставило меня в ступор, потому что это первый звоночек к концу этого периода — ты начинаешь принимать тело как своё собственное, тебе легче ходить, дышать и вообще жить.       Следует отметить, что период адаптивности во вселенной Звёздных Войн насчитывает от половины года до нескольких лет. Последнее происходит чаще всего тогда, когда ты попал в пользователя Силы.       Особенно близко ко мне прошелся один из наемников викуэи, оставляя за собой нематериальный шлейф подавленных эмоций, которые ярко выражались на общем фоне рутины местных жителей — отвращение, отвращение, гнев, презрение, да как они посмели — и завернул в сторону таверны.       Ах, похоже, не всех наемников, которых нанял Джемба, переловили. Нужно будет предупредить партизан — а то и гляди, лишимся всего и моргнуть не успеем.       Отправив соответствующее сообщение, в голову пришла одна идея.       Я торопливо зашагал в сторону бывшей резиденции хатта.

***

      Можно было с уверенностью сказать, что мой план не мог быть сравним с реальностью — рабы, если они хоть когда-то были свободными, ненавидят своих господ всей душой. Конечно же, они постараются не оставить и камня на камне от места, в котором убивали их собратьев.       Коммуникатор издал нежную трель, сообщая, что кто-то прислал мне письмо.       И ещё я совершенно позабыл предупредить Сиоло, что собираюсь кое-где пройтись — его у самого входа притормозил врач тви’лек, явно желая иметь с ним продуктивный диалог.       Покачав головой, в ожидании недовольства отшельника открыл чат: — Где ты?

— Не ищу проблем, не беспокойся.

— Есть какие-то проблемы со здоровьем?

— Не совсем. Просто прописали кое-какие витамины и прикормы. — И ты не ответил на вопрос.

— Извини, я просто хочу кое-что проверить. Ты не против встретиться чуть попозже?

— Нет. Но ты должен знать, что доктор Редвуд показал мне список твоих лекарств. И мне не нравится объём в десять страниц, Робин.

— Это тот Рыжик? Я уверен, что он преувеличивает. Меня больше интересует это краска для волос или все-таки природный цвет?

— Природный, стьюдженам свойственны яркие оттенки волос. Не переводи тему.

— Слушай, сейчас у меня действительно есть некоторые дела, которые не требует отлагательств. Давай обсудим эту проблему при личной встрече?

— Хорошо. Но это обещание.

— Да, обещаю.

             Выключив коммуникатор, тяжело вздохнул.       Да, тело первоначального владельца было отнюдь не без сюрпризов и, возможно, пролежавший кольто не слишком улучшил ситуацию? Но сейчас нужно было разобраться кое с чем другим, о лечении придется позаботиться потом — к тому же, чувствовал я себя достаточно хорошо. Хотя с ранкором во второй раз встречаться не хотелось бы, да.       Встряхнувшись, коротко осмотрелся и вышел на более менее чистое пространство среди остатков разрушенных сооурожений — в основном различных балок, разбитого стекла и оголенных проводов, которые, не смотря на общее разрушение, все еще немного потрескивали от электроэнергии.       Психометрия и эмпатия, это, конечно, разные вещи, хотя и близки друг к другу по сути. И то, и другое отчасти связано с эмоциями, но в то время как первое читает воспоминания уже произошедших событий, другое сосредоточенно на здесь и сейчас.       Ныне же мне бы хотелось обозначить четкую границу между тем и другим или хотя бы понять, какой именно из этих двух навыков я приобрел (или восстановил) после этого энергетического «плевка» в лицо.       Устроившись поудобнее в тени больших камней (сейчас был полдень — местное светило не жалело сил на витамин D), положил свой сейбер себе на колени и стал осторожно ощупывать руками, пока не стремясь раздвигать щиты на своём разуме.       Самым известным психометриком в Звёздных Войнах был джедай Квилиан Восс. Так звезды сошлись, что у него и раса была по природе своей немного предрасположена к этой Силовой дисциплине, так и сам по себе он был очень талантлив на этом поприще. Сама по себе техника очень редкая и, по словам одного моего соученика, очень «скользкая» — не всегда можно добиться того, чего ты желаешь, и велик шанс при этом просто словить что-то, что повлияет на твоё психологическое равновесие. Например, если джедай будет применять психометрию к разумному, умершему насильственным путем, велик шанс, что он тут же на месте упадёт на Темною Сторону Силы. Или просто умрёт, попав в ловушку болезненных эмоций, и заставив свое тело отреагировать соответствующим образом на иллюзию смерти. Не то чтобы я совсем понимал концепции всех этих силовых махинаций…       Конечно, и среди ситхов были психометрики. Даже более развитые, чем у джедаев, впрочем, как и все представители Тёмной Стороны, когда-то покинувших орден — всё они любят эксперименты и развитие. Сейчас, без администратора, я вряд ли смогу опознать какого либо Тёмного психометрика. Знаю только, что кто-то из них мог с корнем выдрать воспоминания с помощью психометрии у вполне себе ещё живого разумного.       Световой посох, казалось, слегка вибрировал в моих руках и сейчас не казался чём-то чужеродным. Ощущение некоторой надёжности, которое преследовало меня в том пространстве снов, присутствовало теперь и на яву. Хотя и тише, полагаю, из-за щитов на разуме.       Хотел войти я в бывшую резиденцию хатта по следующей причине: во-первых это место смерти разумного, желающего моей погибели и умершего почти что от моей руки — это так или иначе оставит особый отпечаток. Хотя я и не добрался до центрального места события, уединенность ближайшего пространства отлично компенсировала мои затраты.       Тем более, в первое время, когда работаешь с любыми новыми, незнакомыми видами чувств, лучше сильно не давить — думаю, мне будет достаточно и просто близко постоять.       Теперь, какой первый шаг мне лучше предпринять? Наверное, с чего-то более знакомого — сейбер подойдет.       На самом деле, у меня нет такого большого опыта на поприще мозгоклюйства — это в основном прерогатива главных героев или главных злодеев, поэтому сейчас я не совсем уверен, в какую сторону мне двигаться. Щит, за который сейчас я держался мертвой хваткой, я создал больше по наитию, может, следует действовать в таком же ключе?       Тогда его нужно опустить, если я хочу чего-нибудь добиться.       Отпустить.       Ладно, возможно, я еще не совсем отошел от того сенсорного шока, но это не должно меня останавливать — мне нужны все тузы в рукаве, которые я только смогу добыть.       Тем более обнаружение врагов на больших расстоянии только по эмоциях — это очень хорошо. И не стоит забывать о том, что джедаи тоже могу обладать подобными навыками — нужно хотя бы поставить нас на равные планки.       И вот так, уговаривая себя преодолеть инстинктивное нежелание, я стал медленно, осторожными, короткими шажками, опускать щиты.       Упал первый слой. Я почувствовал, что мой сейбер едва заметно нагревается. Нет, не совсем верно — он, скорее всего, был таким, это просто я его не чувствовал в полной мере.       Не торопясь скидывать второй слой — который был толще остальных из-за моего отчаяния — поднес рукоять поближе к глазам, не совсем уверенный, откуда точно идет ощущение тепла, потому что руки, хотя и вспотевшие со временем, особых перемен в конструкции не ощущали. Это также не было ни запахом, ни слухом, ни зрением. Просто… теплый, но не горячий.       Не совсем уверенный, что мне с этим делать, я послал мысленный толчок, включая луч эктоплазмы.       От внезапного увеличения эфемерного тепла я чуть не выронил сейбер, едва удержав его на кончиках пальцев.       Словно после сильного холода положил окоченевшие пальцы на батарею.       Удивленный — и, можно сказать, завороженный — новыми, неизвестными чувствами, я осторожно стал водить ладонью вдоль красного лазерного луча, волей неволей настраиваясь на него, тянясь к нему, а потом…       А потом упал второй слой, и мне показалось, что я потерял зрение в тот же миг.       К счастью, разумных поблизости не было, чтобы отвлекать и забивать мои чувства своими, чужеродными, незнакомыми для меня эмоциями и мыслями.       Замерев от неожиданной потери старого, и приобретения нового, я не торопился поднимать щиты.       Световой посох горел — горел тремя огнями (светлячками?), но не причинял мне особого дискомфорта. Более того, этот огонь казался мне теперь еще более надежным, почти родным, мне казалось, что я и сейбер были неразделимы, горели вместе — не спокойно, нет, невозможно гореть спокойно — но твердо и…       А потом горечь быстро распространилась от кончика языка к горлу, заставляя меня кашлять и задыхаться. Запах прогорклого дыма заполнил дыхательные пути, я чувствовал, как сознание заполняет туман боли, как он прорастает мхом на моем сознании, как я медленно теряю приобретенные чувства.       Я быстро поднял щиты и зрение, обоняние, слух снова вернулись. Но сильное чувство потери — словно оборвалась какая-то связующая нить, которая поддерживала меня — было чем-то совершенно новым.       Ну, ладно, признаю — сейберы не просто трубка с горячими лампочками на концах. Это действительно что-то… большее.       Зато теперь я точно знаю:       Во-первых, даже если бы я был слепым, после периода адаптации это не имело бы значения. Мне просто нужно попривыкнуть к этому.       Во-вторых, я не перенял никаких воспоминаний — либо со временем они каким-то образом испарились, либо у меня самая обычная чувствительность, присущая всем обладателям мидихлориан, либо сейбер не способен хранить воспоминания — как бы сжигая их.       И ничего из вышеперечисленного я не смогу подтвердить, не имея книжки «О световых мечах для чайников».       Вздохнув, аккуратно вложил сейбер за пояс. Возможно, если это мне никоим образом не повредит, я смогу в будущем наладить более стойкую связь, в которой не нужно будет снимать щиты. Это, скорее всего, улучшит мои методы владения им.       А сейчас, когда я более менее сообразил в чем тут дело (хотя бы со световым посохом), нужно проверить, смогу ли словить какие-нибудь воспоминания с других предметов. Было бы неприятно случайно умереть, просто не вовремя сняв щиты или еще что-нибудь нелепое.       Но нужно найти пространство получше, помягче. Это место действительно слишком… резкое?       Думаю, пока что следует не снимать последние щиты.       С этими мыслями, я, потирая больное горло, поднялся с земли.

***

      — По словам врачей, ты даже не должен стоять.       — Ну, что сказать? Я умею обманывать ожидания. К тому же, я все еще думаю, что Рыжик преувеличивает.       — С Корусансткой премией невозможно преувеличивать.       — С чем-чем? — удивленно обернулся, чуть не столкнувшись с прохожим — некоторые рабы, которым было куда идти, очень стремились покинуть Нар-Крита, место их болезненных воспоминаний, и поэтому в порту была большая толкучка. Легкое раздражение незнакомца скользнула по моим щитам и почти сразу же ушло.       — Корусантская премия. Это награда, присуждаемая разумному, который внес великий вклад в развитие той или иной науки. Очень престижная и является доказательством профессионализма и эрудиции.       Ах, как Нобелевская премия. Видимо, сейчас сработала особенность перевода — подбор по ассоциациям.       — Тогда что Рыжик здесь делает? Это же свалка, не в обиду местным будет сказано.       — Это доктор Редвуд, Робин. Насколько мне известно, у него здесь семья, которую рабовладелец не хотел продавать. Поэтому ему пришлось справляться с ситуацией другими способами.       Хмыкнув — тогда не удивительно, что он так хотел меня удержать для лечения, это было что-то вроде сильной благодарности — я остановился перед воротами в нужный нам ангар.        К счастью, механик — а теперь уже местный «тайный» (Потому что ещё ничего не продали — только договариваются) губернатор — действительно выделил нам звездолет. При всех условиях, в которых сейчас находится Нар-Крита — это действительно очень щедрый подарок.       Могу с уверенностью сказать, что выглядел он гораздо лучше моего «экспоната». И теперь я понимаю, почему у Сиоло так сильно дёргалась лекка, когда я показал выбранный звездолёт — это судно выглядело гораздо более презентабельно и надежно. Да и по размерам он значительно превосходил мой " Экспонат» — возможно, там даже есть лишние каюты для сна.       Рядом с нашим новым транспортом стояло несколько охранных дроидов и коробки с неизвестным содержимым.       Немного озадаченный, ещё раз проверил номер отсека — вроде бы всё так — повернул голову к Сиоло и приподнял бровь.       Тви’лек отрицательно покачал головой — он тоже не догадывается, что здесь происходит.       «Ладно, тогда давайте разберемся», — подумал я, переступая маленький порожек, и быстрым шагом направляясь в сторону дроидов, не переставая анализировать местность своими старыми и новыми способами.       В конце концов, хотя я и освободил рабов, всегда найдутся недовольные, чтобы осуществить теракт.

***

      По итогам все оказалось не так уж страшно — просто некоторое продовольствие, запчасти, батареи и, конечно же, награда по контракту.       Какой еще контракт? Дело в том, как я уже когда-то говорил, что рабы — особенно только что освободившиеся и спрятавшиеся рабы — очень подозрительны (мягко говоря) к неизвестным личностям, которые подкатывают не пойми откуда. Поэтому я должен был поставить некоторые условия, чтобы все были в выигрыше:       Первое: если будет возможность, мне дадут звездолет в свое полное распоряжение и оформят идентификационную карту.       Второе я уже в предвкушении доставал из коробки поменьше.       Хм, а у механика хороший глаз. Фигурки почти в точности соответствуют моему устному описанию. Да и доска из неизвестного мне металла тоже очень хорошего качества…       — Что это? — тви’лек, только что вернувшийся из своей каюты, с интересом переводил взгляд то на «слона» в моей руке, то на две новые отполированные дощечки на одном из ящиков.       — А это новое наше развлечение, — ответил я, возвращая фигурку в мешочек, — но сейчас я бы хотел кое-что с тобой обсудить.       Отшельник спокойно посмотрел на меня и сложил руки в рукава.       — Во-первых, ты купил свои витамины? — решил я начать с более простого.       — Да, — коротко ответил тви’лек.        Даже снова не поворчал в сторону моего списка лекарств. Ух, хотя мы и не шибко долго знакомы, но можно с уверенностью сказать, что он словил много стресса.       Хорошо, тогда перейдем сразу к делу.       — Я думаю, что нам нужно вернуться на Джантарес.       — И ты, — сразу же догадался тви’лек к чему я клоню.       — Да, я хочу, чтобы ты отдохнул от приключений.       — Это не так уж и сильно повлияло на меня, Робин. Меня и раньше похищали.       Я невольно приподнял свою белесую бровь. Тви’лек нервно дернул лекой.       — Я бы предпочел, чтобы этого не случилось. Можешь не беспокоиться — хотя я все еще думаю, что ты смухлевал в нашей последней партии, на этот раз я не позволю так просто загнать себя в угол.       Зеленый тви’лек недоуменно моргнул на резкую смену темы.       Я приподнял честно украденный голографический проектор.       Глаза моего друга удивленно расширились.       — Хорошо. Но партия будет каждый день.       — Договорились.

***

      Автор говорит, что поскольку он не может уточнить несколько моментов в самом сюжете, не прерывая его поток, он сделает это здесь. Почему Робин не заметил разницы между Сиоло Ур Манка (джедаем) и обычными людьми сразу и на месте?       1) Робин только что «открыл» новое чувство и сразу же его закрыл, страдая от сенсорного шока, а потом уже гораздо увереннее держал щиты и дорожил своим личным пространством.       2) Робин джедая пока что в глаза не видел и поэтому не знает отличительных признаков. К тому же, Сиоло пока что не спешит разрешать недоразумение.       3) Тви’лек, хотя и немного оклемался от наркотиков, но еще не совсем вернул тот «баланс» в Силе, который у него был до всего этого приключения.       4) Наш джедай медитировал среди растений более десяти лет. Он как бы уже по привычке немного «сливается» с местностью, настраиваясь на экосистемы планеты и ее обитателей.