Ситх

      Мысли медленно, но верно скручивались в клубок, а руки, кажется, потеряли чувствительность и сильно дрожали вместе с ампулой — на этот раз — с желтой жидкостью внутри.       Кожу болезненно покалывало от почти что застойного холода в пространстве, а лианы и мох казались чем-то зловещим в свете одной единственной светящейся палочки.       Самое легкое, что возможно было сделать в данной ситуации из винограда — это выжать сок.       Конечно же, нашим приоритетом был именно артефакт, так как он и являлся первопричиной появления рангулов.       Лечи источник болезни, а не ее симптомы, как говорится.       Действительно надеюсь что симптомы пройдут поскорее, чем нет, иначе мы тут совсем застрянем.       Так же чтобы не давать шанса джину проявить какую либо активность, я договорился с Селестой, что она на время прекратит свои охотничьи вылазки и будет соблюдать определенную конспирацию собственного сознания.       И теперь — когда эффективность препарата была доказана путем растворения тела одного из зараженных насквозь вплоть до пола — осталось закончить только один, последний, эксперимент.       А теперь преуменьши драматичность и сделай свое дело, Робин.       Крепко сжав челюсти от напряжения и, переглянувшись с Селестой и Фэй в последний раз и запечатлев их решительные кивки, полностью сосредоточился на деле.       Как же хочется пипетку, не передать словами.       Сквозь перчатку стекло почти что невыносимо жгло кожу, но я, стараясь унять дрожь, все равно стал неторопливо переворачивать склянку.       Осторожно.       Осторожно.       Капля послушно стекла по стеклянному горлышку и, на секунду зависнув, упала на золотистый металл артефакта.       Реакция пошла мгновенно, и я едва успел отдернуть руку.       От ошейника повалил сильный дым и звук почти что змеиного — и совершенно разозленного, на мой взгляд — шипения наполнил мои уши.       Селеста вскрикнула от боли, но, благодаря сильным рукам Фэй, не дернулась ни в какую сторону. Ее зубы крепко закусили тряпку.       В стороне послышалось озлобленное — но такое знакомое к этому времени — рычание рангулов.       Учитывая, что мы зашли как можно глубже в эти «холодные» сады (я почти уверен, что мы натолкнулись на так называемое «сердце» с которого мы начали путешествие) и они не могли сюда пройти без особых усилий — это очень беспокоило.       Когда более менее развеялся дым, я снова наклонил склянку на этот раз над другой красной бусинкой/рубином/что бы это не было.       Сложно описать, что именно происходило, потому что я одновременно чувствовал как холод от окружающего пространства, так и тепло от медленно расплавляющегося — расплавляющегося — металла.       Учитывая, что запаха я почти не чувствовал, я скорее всего сумел таки отбить нюх.       Капля за каплей, капля за каплей, и я смог войти в своеобразный ритм.       Глаза ужасно болели, даже несмотря на надетые черные очки (хоть никакая, а защита).       В какой-то момент артефакт — хотя было очевидно, что это были подвижки со стороны призрака Силы — как будто ожил и стал то сжиматься, то разжиматься на шее леди-ситх так сильно, что я почти поверил, что он может пробить ее трахею или что-то в этом роде и операция закончиться неудачей.       Но Фэй отреагировала вовремя и, воспользовавшись моментом короткой передышки перед нажимом, сумела вставить свой скальпель между кожей находящийся в агонии расплавленного металла девушки и щупальцами артефакта.       — Робин, там есть шипы!       Черт.       — Какие?!       — Они маленькие и, похоже, отслаиваются от кожи!       В нос отчетливо ударил запах свежепролитой крови.       — Возьми две бакты-таблетки, одну в рот, другое раздави и нанести на раны!       Но этот приказ был излишним, Фэй уже тянулась в сторону разложенных на подносе медикаментов.       Я же продолжил операцию.       Шли минуты, в какой-то момент мне пришлось перелить побольше виноградного сока и тогда вмешался один рангул.       Теперь, если подумать, он действительно отличался от своих собратьев — какой-то весь менее прозрачный, менее склизкий и более стойкий.       И, возможно, более теплый.       Но я был сосредоточен и не обратил на этот факт слишком большого внимания — вместо этого мы действовали с Фэй в тандеме.       Эльфийка оттолкнула зараженного воздушной волной, а я, использую телекинез (и при этом почти не чувствуя своих ментальных «щупалец»), метнул в него зажженный световой меч.       Он умер безболезненно.       А я продолжил операцию.       С глухим стуком основание погасшего лазерного оружия упало на густой мох.       Больше никто из рангулов не подходил к нам слишком близко.

***

      Через тридцать минут или около того артефакт из золотистого превратился в серо-серебристый с темными пятнами то тут, то там, расплавленное неизвестное вещество из которого был создан последний (внешний) слой оставило ожоги на теле темноволосой девушки даже не смотря на защиту моей мантии и другой одежды, найденной на этой планете.       Изменение цвета было доказательством для меня того, что первый слой магического (силового?) массива был нарушен.       Но поврежденная одежда — это последнее о чем я думал.       Дым от реакции уже давно разлился туманом по комнате, а я давно снял очки по той причине, что они запотевали и мешались.       Воздух был спертым, и было почти невозможно дышать.       Шум в коридорах стих около десяти минут назад.       Рука автоматически продолжала наклонять пробирку и капать веществом на артефакт.       Селеста давно потеряла сознание — вообще удивительно, что она продержалась так долго. Ее грудь едва заметно то поднималась, то опускалась.       Медицинское устройство Фэй продолжала пиликать, отчитывая сердцебиение.       Кровь все еще медленно вытекали из-под — теперь неподвижного, но крепко вцепившегося — ошейника.       Благо, скальпель Фэй все еще отчасти находился между раненой кожей и злонамеренным артефактом и можно было — с определенными физическими усилиями — нанести бакту, чтобы снизить урон, но не заставить досадный металл покинуть свое место насовсем.       Фэй тоже выглядела измотанной, но губы были упрямо поджаты, а остроконечные уши, торчащие из-под растрепанной золотистой шевелюры, были слегка как бы расставлены в стороны, показывая сосредоточенность разумной на объекте своего внимания.       В какой-то момент — был рассеян и не заметил сразу — я уловил, что одного круглого красного шарика нет на месте и, испугавшись, что это может вызвать какие-то нежелательные последствия, быстро выпрямился и зашарил вокруг в его поиске.       Шанс того, что он растворился, крайне мал, учитывая, что сок винограда никак не повредил остальным.       Я не смел прекращать процесс «закапывания» артефакта, поэтому в основном ориентировался на чувство осязания.       В конце концов, мне удалось его нащупать среди мягкого мха и, не глядя, я отложил его на другой — теперь свободный от склянок — поднос и продолжил работать.

***

      Когда всем этим страданиям пришел конец я даже сначала не поверил.       Просто тупо уставился на значительно поржавевший и как будто весь обвиснувший артефакт ситхов в своих руках.       Все шесть круглых камней, когда-то составляющих круг на артефакте, теперь безжизненно лежали на подносе.       На земле то тут то там были разбросаны теперь уже пустые склянки из-под сока.       Медицинское устройство продолжало пиликать, только медленней       Фэй, тяжело дыша, с трудом переложила голову Селесты к себе на колени и в очередной раз потянулась к таблеткам-бакты, но наткнулась лишь на пустоту.       Всё потратили.       Эльфийка сделала еще один сильный вдох и вместо этого — явно по привычке главного врача, ожидающего, что все будет в легкой доступности при его работе — вновь огляделась в поисках каких-нибудь бинтов.       Не найдя ничего подобно — мы не ожидали что будут какие-то внешние раны — молча сняла с себя верхнюю одежду, оголяя белую… тунику (?) и стала резко рвать ее на полосы.       И в моем путаном сознании был только один вопрос: почему джинн не использовал молнию Силы?       Я точно помню, насколько этот прием был сильным и шокирующим для нервной системы. И выжили мы только благодаря тому, что либо были одарены Силой как и все адепты Силы, либо потому что мы уже были на Темной стороне, и это снизило эффективность.       В любом случае, вывод, под гнетом дурных воспоминаний и здравых подозрений, напрашивался сам собой: призрак, видя свою очевидную неспособность к сопротивлению и наше преимущество «холодного» пространства, копил свои силы, чтобы впасть в кому, а потом нанести удар, когда мы все расслабил булки и меньше всего будем ожидать нападения с его стороны.       Поэтому, все еще ощущая — даже в перчатках — под пальцами маленькие, но острые шипы, я с трудом поднялся, чуть пошатнулся и направился к одной из стен.       Послышалось короткое звуки шебуршания, когда я стал соскребать мох со стены, а потом гулкий звук удара, когда я, схватив немного поломанный артефакт за длинный хвост, с силой ударил его об стену.       Не то чтобы это возымело какой-либо эффект — механизм, если он там находился, был довольно прочным даже несмотря на ржавчину от виноградного сока.       Но я не сдавался, собирая остатки сил, терпеливо продолжал швырять эту штуку об стену, чтобы нанести хоть какой-то физический урон.       — Робин.       Уже по привычке войдя в ритм, я не расслышал голос Фэй.       Но остановился в тот момент, когда мне в затылок прилетел мое собственное световое оружие.       Наградив Фэй рассеянным взглядом, я кивнул (и получил такой же рассеянный кивок в ответ, а потом она продолжила перевязывать Селесту) и поднял продолговатое железное основание с покрытой мхом земли.       В своей прострации я даже не обратил внимание на тот факт, что Фэй даже не сдвинулась с места, а оружие лежало рядом с рангулом в пяти шагах от нас.

***

      В какой-то момент, когда мне удалось отсоединить одно из щупалец и когда я находился под адреналином от этого факта и пытался так же разрезать остальные с помощью виброножа (не забывая окунать последний в остатки виноградного сока в отдельной баночке), Фэй отвлекла меня.       — Кто-то приближается.       К тому времени я понял, что мое основное оружие совершенно бесполезно против этого парня, а Селеста все еще не пришла в сознание.       И так получилось, что единственной более-менее на данный момент стоящей на своих ногах боевой единицей был немного обезумевший от всего произошедшего я.       По привычке думая, что это рангулы (видимо, эльфийка подумала о том же, поэтому не попыталась меня предупредить) я бросил артефакт в виде раненой (потому что одной «ноги» нет) личинки Чужого в контейнер с соком и направился в сторону единственного выхода, проходя мимо Фэй, которая продолжала ухаживать за Селестой (что-то вроде массажа, так до конца и не понял).       Стоит ли описывать лица того спасительного отряда, которого я встретил в ближайшем коридоре?       Учитывая, что на них почти буквально вышел пещерный человек.       На самом деле в своей немного поехавшим сознании все что двигалось еще регистрировалась для меня как рангулы       Остановило меня от их уничтожения (или их от уничтожения меня) радостный крик от довольно-таки знакомого коруна:       — Милорд! Вы живы!       — И это твой милорд?!       Это воскликнул кто-то из неизвестной мне расы, отчасти похожего на обычную пантеру или льва, только стоящего на задних лапах.       На самом деле можно понять их удивление (я был не совсем в форме), но все равно было немного обидно.       А пока что я зарегистрировал этот голос и сопоставил его с тем фактом, что рангулы. вообще-то, не могут говорить и мой больной мозг сделал выводы, что у меня галлюцинации.       Ну…       А далее последовали разбирательства и заверения, что они вполне себе реальные разумные.       Следует отметить, что по опыту я знал, что галлюцинации будут говорить что-то подобные так что…       Разбирательства затянулись на два с лишним часа.       Помоги мне Сила.

***

      Я смотрел на солнце.       Точнее, на местное светило.       А местное светило смотрело на меня.       Нет, я не чокнулся, раз смотрю своими больными глазами на свет (что мне строго воспрещено).       По крайней мере, не совсем.       Просто теперь я понимаю шахтеров, вот и все.       На заднем фоне Селесту грузили на носилках местные врачи.       Я же сидел на случайно поваленном одним из звездолетов бревне, закутанный в какое-то странно-теплое одеяло (я подозревало, что это было сделано специально для потерпевших аварию или что-то в этом вроде) и, как говорилось ранее, запрокинув голову, радовался солнышку и просто слабо думал, как же мне повезло, что меня нашли мои союзники, а не наемники хаттов.       В голове было довольно-таки пусто, а кожа была почти нечувствительна, как и не очень здоровая менталка.       Этот момент глубокого медитативного (больного) состояния прервал очень не вовремя (очень даже вовремя) смутно знакомая (и агрессивно стоящая торчком) рыжая шевелюра и ярко белый халат.       Спустя секунд пятнадцать шевелюра откашлялась.       Я моргнул.       — Мистер Робин?       Я моргнул еще раз.       — Где Ваши очки? Вы не должны…       Я моргнул в третий раз.       Рыжая шевелюра вздохнула.       — Ладно, просто… сотрудничайте со мной? По мере своих возможностей.       Я моргнул в четвертый раз, и вдруг рядом с шевелюрой появилась какая-то палочка с мигающим зеленым огоньком на конце.       Я мгновенно этим заинтересовался.       — Да, хорошо… э-э-э, просто следите за зеленым светом, не шевеля головой. Вы меня понимаете?       Я моргнул.       Ярко рыжая шевелюра издала отчаянный вздох.

***

Где-то в неизвестном месте.

      Тонкий палец мягко коснулся экрана.       От коммуникатора раздалась серия повторяющихся гудков.       Прошла минута.       Потом две.       И вот, наконец, короткий звонок сообщил о том, что кто-то, наконец, поднял трубку с другой стороны.       — Фэй, дорогая, — раздался весёлый старческий голос, — ты давно не связывалась с этим стариком. Что-то случилось?       — Можно и так сказать, — эльфийка нежно улыбнулась, ее голос звучал устало, — и ты не так уж и стар, Нико. Бродяга и Нол с тобой?       — Только наша Огненная крайдракониха и мой неугомонный племянник. Бродяга как всегда в засаде неизвестно где. Сила никак не может отпустить своего лучшего адепта. Совсем не может выдохнуть, бедняга. А что, нашла что-то интересное? Твой голос звучит просто ужасно, не думай, что я не заметил       — Ты мне не поверишь.       Эльфийка тихо рассмеялась.       Свет приборов осветил край ее приподнятой в немного зловещей улыбке губы.

***

Пояснительная записка

На самом деле Фэй не врала на счет устройства (которое останавливает на короткий срок преобразование в рангулов). Просто оно одноразовое и не для всех рас подходит (мягко сказано). Но, к счастью, Фэй настолько велика в Силе, что может покрыть ею всю планету. Она также использовала свои способности для того, чтобы пострадавшие зараженные не смогли обратиться слишком быстро. Для этого ей пришлось ускорить рост всех растений планеты в целом — потому что для нее это были лучшие проводники и своеобразные «центры власти», которые позволяли более тонко все контролировать. Так что, если подумать, Фэй действительно немного «злобный ученый». Но с благими намерениями. Правда, потом жителем придется все отстраивать (читай — пропалывать, и, да, большинство из них более менее (те, кто не был обращен до прибытия Фэй) в порядке) заново… но зато исчезнет социальное неравенство (а на этой планете оно было ого-го какое). Да и вода благодаря усиленным Силой (ха-ха) растениям очистится от отходов (побочный эффект). К сожалению, Сила Фей не распространялась на уже обращенных, потому что они уже как бы «перешли на Темную сторону» и были вне ее компетенции. Да и ещё и разбегались (когда поодиночке) при приближении, а слишком далеко заходить было самоубийством. Поэтому ей нужна была помощь Робина в этом деле. Бежали они ему навстречу потому что: «Эй, здесь свежая не зараженная и очень вкусно пахнущая тушка!». А Фэй была подключенная к фону, чтобы сдерживать распространение вируса. Так же у автора, видимо, есть пунктик на недоразумения в этом проекте. Но, думаю, все вышеперечисленное и так было понятно большинству.

Заметка:

Реван тоже когда-то побывал на Тарисе. Эта планетка явно имеет свойство притягивать неприятности.

Маленький театр:

* И с тех пор планета Террас была известна своими лучшими винами в галактике, а Палпатин умер от непреднамеренного отравления *