Ситх

      Перед глазами все расплывалось, было настолько тяжело, что он не мог больше работать с документами.       Видение — если это было видение — болезненно давило на его мозг, заставляя его тело так же болезненно реагировать. Казалось, что пространство… пространство… пространство…       — Мастер…        Голос с трудом прорвался через пелену в его голове, он казался смутно знакомым и, судя по всему, очень и очень обеспокоенным отсутствием ответа с его стороны, но соображать было трудно, всем его внимание овладели точки, которые, казалось, разрывались на куски.       Планшет выпадает из его рук, дыхание неровное, нестабильное.       Как же тяжело дышать…       — Мастер Винду!       Корун упирается руками в стол, с трудом удерживая равновесие, но пространство так сильно дрожит.        Внезапная боль пронзает глаза и Мейс вспоминает, как этим утром он открывал окно и настраивал освещение для комфортных часов работы и, сложив два и два, он не понимает почему это происходит именно сейчас.       Ему точно не стоило делать ту «подножку» одному из особо неприятных корусанский чиновников, а сохранять самоконтроль.       Карма.        К счастью слух и старые добрые боевые инстинкты не покинули его — он ощущает — почти слышит — как кто-то стремительно идет по коридору, как дверь в его кабинет распахивается и чувствует, как чужие руки уверенно берут его за плечи, оттаскивают от солнечных лучей ближе к темноте, которае дарит физическое, но ни в коем случае не моральное облегчение.        Он выдыхает, плечи немного расслабляются, но пространство продолжает двигаться, дрожать и вращаться, и складывается такое ощущение, что сама Сила обернулась против него.       Нет.       Он — часть Силы, так же как она — часть него.       Он — равновесие.       Привычные догматы помогают прийти в себя, отстраниться от того ощущения, которое заставляет дрожать все тело, а колени — подкашиваться.        Холодный, знакомый голос обращается к нему, просачиваясь сквозь шум в ушах так же, как горный ручеек течет между камней, уверенно преодолевая любое препятствие на своем пути:       — Мейс, Вы слышите меня?       Не смотря на тон, руки продолжали поддерживать его, быстро, но аккуратно вести к маленькому креслу в углу, усаживают в него и кто-то, наконец, настраивает освящение таким образом, что ему больше не приходится полагаться на рукава своих одежд, чтобы прикрывать глаза.        Он встречается взглядом с целителем-тви’леком и она слегка вздрагивает (Мейс чувствует вину за свою несдержанность, но тут же отпускает ее, стараясь не сильно прикасаться к Силе— чем скорее он успокоиться, тем будет лучше), но продолжает смотреть на него со стальным блеском в глазах.       Винду не хотел идти наперекор такому разумному, как она, как из-за принципов (его) и искреннего желания помочь (ее) любому нуждающемуся пациенту… так и от понимания того, что может остаться в целительных залах на ближайший месяц или два, если не дольше.       Ему действительно нужно заполнить документы.       — Да, целительница Че.       Его голос слегка дрогнул под конец от того тревожного ощущения, которое он пережил совсем недавно, но пространство постепенно стабилизировалось, а за ним вернулся и фокус.       Целительница слегка склоняет голову на бок, словно проверяя его слова на искренность, а потом кивает.       — Что Вы чувствуете, мастер?       Винду едва ли может сдержать вздох облегчения — какое счастье, что прибыла именно она, а не кто-то другой, кто не знает о том, как резко он может отреагировать на простой осмотр с помощью стандартных целительских техник так скоро после пережитого давления.       Он прикрывает глаза как для того, чтобы сосредоточиться, так и для того, чтобы облегчить работу целителю.       В конце концов, теперь его глаза, видимо, могут вызвать… определенное угнетение.       А теперь — стандартные вопросы.       — Я не чувствую никакой физической боли или судорог — только головная боль. Это было видение.       — Не обычное видение, — он не мог видеть ее лицо, но был более чем уверен в том, что ее взгляд еще больше заострился для того, чтобы пациент не смог скрыть ни одной капли информации.       Иногда корун задумывался над тем, не могла ли она параллельно вести дознавательские работы.       Это действительно могло бы помочь с… некоторыми разумными, которые не знаю значение слова «переговоры».       Жаль, что целители слишком заняты попытками схватить и перевоспитать так называемых «бегунов их медотсека», чтобы уделять время еще каким-либо второстепенным задачам.       К счастью, Мейс в свое время зарекомендовал себя как хотя и проблемного, но все же дисциплинированного ученика.        — Сильное видение, мастер Че. Очень сильное, но не четкое. Недостаточно, чтобы что-то разобрать.       Да, Мейс Винду отличался особым видением Силы, но иногда его могли посещать и более… традиционные дары.       — Но? — мгновенно среагировала целительница, наученная многими подростками, которые предпочитают скрывать свои травмы, а потом попадать в беду без следа, предупреждения или следствия.       — Что-то произошло, мастер Че, — вздохнул Винду, — что-то очень, очень важное.       — Где?       — Далеко от Корусанта.       — Когда?       — Не уверен. Это нарастало со временем, прежде чем взорваться.       Он почувствовал на себе глубоко не впечатленный им взгляд и подавил невольную дрожь, которая хотела пройтись по телу вместе с иллюзией целительский покоев и запахом бакты.       — Я был занят — переговоры подходили к концу.       Сила взгляда не уменьшилась, а, наоборот, увеличилась, но целительница, как и надеялся мастер джедай, опустила его сомнительное оправдание в пользу заботы о его здоровье и выяснения обстоятельств.       — Последствия?       Винду напрягается, стараясь проанализировать полученные ощущения как можно более подробно, но…       — Не известно.       Он чувствует руку целительницы на своем плече, надежную и знакомую за эти годы.        — Я очищу коридор и зал фехтования, чтобы Вы могли заняться ваападом и привести себя в порядок, — голос мастера Че приобрел особо непреклонные нотки, — НО! Вы сделаете это через полчаса…       О, он может покончить с документами.       Прекрасно.       -… и я заберу планшет.       Винду не позволил ни одной эмоции, промелькнувшей у него в голове, проступить на лице.

***

      — У тебя хорошая стойка.       Слова жертвы впиваются в его тело, в его разум, и Мол не понимает, но ему не нужно понимать, поэтому он игнорирует… это и снова бросается вперед и звук рассекаемого ветра и гул темного кристалла кибера, заточенного в грязный железный конус, сопровождают его.       На этот раз задание хозяина показалось ему достаточно легким — убийство старого, бесполезного джедая на необитаемой планете, где ему никто не может прийти на помощь и где никто даже не узнает, что он вообще умер.       Он страх.       Он гнев.       Он докажет, что достоин.       Он не умрет.       Он бьет вдвое сильнее, в надежде заставить жертву пошатнуться, но это не работает.       — Хороший удар.       Он знает, что жертва тоже охотник, но почему…       Ему не нужно понимать.       Мол скалит зубы — гнев и раздражение придают ему сил — и атакует, снова и снова, снова и снова…       Трава под его ногами приминается, становится гораздо более удобной для битвы с каждым часом. Он не замечает течения времени, как день сменяется ночью и наоборот. Он просто приветствует темноту как верного — и единственного — союзника и бьет по видимым болевым точкам.        Мышцы горят от напряжения, грязь не может быть смыта с его тела — и с его души — он не может остановиться.       — Неплохо. У кого ты учился?       Он страх.       Он смерть.       Он выживет.       Его не остановить.       — У тебя хорошая выносливость.       НО ЧЕРТОВ ДЖЕДАЙ НЕ МОЖЕТ ЗАТКНУТЬСЯ!       Гнев придает ему смелости, но тело, выметанное несколькими днями беспрерывного сражения на смерть, подводит его и он…       Допускает смертельную ошибку.       Он открывается и понимает это слишком поздно, глаза широко распахиваются, сейчас будет выставлена самая уязвимая точка и…       Но жертва только слегка отступает в сторону, даже не замахивается на него, чтобы лишить жизни, позволяет ему уйти в перекат и развернуться, позволяет бороться дальше, словно для него подобное неуважение простительно.       И…       — Ловко.       Мол больше не может этого выносить       Мол скрывается в лесу.       Ему нужно сменить тактику таким образом, чтобы это сработало.       Охотник всегда убивает жертву.

***

      Это больно.       Это так чертовски больно.       Он чувствует кровь, текущую по его лицу и шее.       Он охотник.       Он чувствует дрожь, пробегающие по его болезненному телу.       Он гнев.       Он слышит свое собственное хриплое дыхание. Холодный воздух проходит через рот, касается чего-то очень обжигающего у него в груди и возвращается обратно в качестве пара.       Он страх.       Он с трудом открывает глаза и смотрит на красный кристалл кибера на своей ладони. Свет звезд красиво переливается по светящимся Силой граням, пускает тень на его пальцы.       Он грязь под ногами своего хозяина, но это не значит, что он потерпит поражение снова.

***

      Он нападет исподтишка, как и много раз до этого, и ему удается разрезать коммуникатор пополам, но, к сожалению, рука джедая остается при нем.        Он ожидает гнева, ожидает, что теперь, теперь его точно попытаются убить и Мол сможет воспользоваться этим, сможет покончить с этим раз и навсегда, больше не затягивая никоим образом но…       Глаза тви’лека открываются от груды мусора, которая теперь представляет собой коммуникатор, и джедай улыбается так, словно Мол преподнес ему какой-то гребанный подарок!       — Ох. Ты действительно ловкий, не так ли?       И Мол такой чертовски злой.

***

      Даже если у него два темных световых клинка, он не может победить.       Все сложилось как нельзя лучше — джедай на что-то отвлекся, отвел взгляд от Мола, допустил ошибку и Мол воспользовался этим.       Жертва должна была истечь кровью у его ног, как у истинного охотника, Мол должен был доказать, кто здесь на самом деле главный.       Он уже должен был собирать вещи, склонять голову перед своим хозяином и сообщать ему о том, что задание было выполнено, что он полезен, что он может, пожалуйста, не…       Но этого не произошло.       Этого не произошло.

***

       Он не помнит, как здесь оказался или почему, но он чувствует себя достаточно хорошо и он разбивает стекло, потому что может.       Не потому, что стеклянное стены смыкаются над его головой, по бокам, везде, словно…       Руку и плечо пронзает боль, но он не обращает на это внимания.       Он страх.       Он гнев.       Он должен выбраться отсюда.       — Мяу.       Он резко оборачивается, снова заносит кровоточащую руку для удара — он не чувствует веса светового меча, его больше нет, поэтому ему придется использовать только клыки и когти, но это не значит, что он слаб — и видит золотые глаза, в точности такие же, как у него и Мол не может пошевелиться.

***

      Это тепло.       Это удобно.       Мол не знает точно, что «это» такое, но думает, что это хорошо.       Хорошо в том смысле, как минуты покоя, которые ему удавалось урвать после тестов, когда он лежал на холодном полу в луже своей крови и просто смотрел в потолок, дышал, а Хозяину кто-то позвонил и Мола в ближайшее время не смогут тронуть.       Хорошо в том смысле, как костер и запах хорошо обжаренного мяса.       Хорошо в том смысле, как голос тви’лека-джедая, постоянно хвалющего его и не пытающегося его ранить, даже если Мол показывал уязвимость.       Хорошо в том смысле, как едва ощутимый вес лапок туки на его коленях.       Мол может дышать ровно.       Это безопасно.       Это безопасно.

***

      Пока это не становиться обратным.       Лицо его хозяина накладывается на лицо незнакомца, который нависает над Молом — и это слишком близко, он причинит ему боль.       Мол вскидывает руку и впервые дает отпор.       У незнакомца синие одежды и золотые глаза. У многих видов в этой галактике могут быть золотые глаза, некоторые из них даже генетически могут принадлежать Темной стороне Силы, но многие могут встать с той же легкостью, как незнакомец после того, как его впечатали в стену.       Поэтому Мол атакует раньше, чем это может сделать враг.       Тука пропал.       Мол старается не чувствовать себя преданным.

***

       Мол может задерживать дыхание под водой настолько долго, что это почти невозможно для забрака его возраста…       Он не хочет вспоминать руки, сжимающие его шею и толкающие его в…       … но его нога болит, а течение в этой реке было слишком сильным — он не может продолжать это слишком долго, ему нужно было вернуться на поверхность и как можно скорее скрыться из виду.       Он делает усилие над собой и своей болью, и выныривает на поверхность, вдыхает сладкий, свежий воздух, а потом…       [П-привет. Ты в порядке?]       Сначала он подумал, что голос доносится откуда-то со стороны и он просто не может конкретно определить из-за воды в ушах…       А потом понимает, что вообще не должен слышать хоть что-то так четко из-за воды в ушах и единственный, кто имеет полноценный доступ к его разуму — это…       Не долго думая и не анализируя сказанное — о-нет-он-слишком-задержался-о-нет-он-слишком-задержался-о-нет-он-слишком — падает на колени, склоняет голову и не двигается, слишком потрясенный и напуганный до такой степени, чтобы даже дышать нормально.       Чужие руки неуверенно касаются его, вытаскивают из воды, но его трясет от шока и инстинктивного, вбитого страха, замыкается в себе, стараясь как можно более безопасно, не вызывая гнева хозяина, защитить свой разум…       Внезапное пиликанье выводит его из оцепенения и цикла иллюзий, выстроенных в его голове, и он понимает, что руки, который придерживают его, не в перчатках — чистая, бледная человеческая кожа — и, следовательно, не могут принадлежать его хозяину и поэтому он должен сопротивляться прежде чем…       Руки осторожно опускают его на землю и, не смотря на лучи солца, которое находится в зените, он может отчетливо видеть лицо.       И чувствует сильную головную боль.       Что-то — без сомнения, сгоревшее из-за его неудачного плана — громко ломается и падает на землю где-то вдалеке.