𝐓𝐡𝐞 𝐛𝐥𝐨𝐨𝐝 𝐝𝐞𝐛𝐭

      — Ты в порядке? – Какучо накидывает на плечи девушки пиджак, отворачивая ее от трупа Кенджи.       Она быстро кивает головой, ища за его спиной глазами Риндо:       — Где Эстер? – она отталкивает парня, подбегая к старшему Хайтани. — Ран, где Риндо?       В глазах Рана мелькает секундное осознание, он срывается с места, надеясь, что еще не поздно. Лорелин бежит за ним следом, говоря, что Манджиро велел девушке ждать их на третьем этаже.       Ран заглядывает в каждую дверь, распахивая настежь. Когда он добегает до последнего кабинета, выстреливает в пол, отвлекая Риндо:       — Отпусти ее!       Ран подбегает к ним ближе, отпихивая брата назад. Эстер морщится от боли, сгибаясь пополам. Что-то с ребенком.       Хайтани бьет девушку по щекам, видя, как она теряет сознание. Риндо стоит в ступоре, мысленно собирая мозаику в своей голове. Обрывками ловит фразы, что Эстер нужно в больницу. В ушах шумит, будто его полностью накрыло пеленой.       Последнее, что он отчетливо помнит, как Ран выносил ее без сознания.       

***

      Эстер разлепляет глаза, неприятно морщась от ощущения пересохшего горла. Поворачивает голову в сторону, замечая, как на диване рядом дремлет Ран, накрытый белым халатом. Тусклый светильник слегка освещает комнату, пока сама она прикована к кровати, утыканная вся какими-то проводками и капельницей.       Ран моментально реагирует на шевеление девушки, открывая глаза. Эстер слабо, насколько ей позволяет состояние, улыбается ему. Он медленно поднимается с дивана, притаскивая стул к ее кровати.       — Ты сумасшедшая, - девушка стыдливо прикрывает лицо ладошкой, смеясь.       — Разве что, чуть-чуть, - Ран садится рядом с кроватью, взяв ее за руку.       — Ты знала, что беременна, - он говорит это с укором. — Семь недель.       Эстер понимает, что если Хайтани сейчас начнет ей читать нотации, то будет безусловно прав. Она ведь подвергла угрозе не только себя. Девушка прикрывает глаза, пользуясь своим положением. Старший Хайтани не начнет ее терроризировать своими нравоучениями, пока она в ослабленном состоянии.       — Решила, как назовешь? – Эстер кивает, расплываясь в сияющей улыбке.       — Эри, если будет девочка, - Ран поглаживает ее ладонь большим пальцем. — Как мама.       — А если мальчик? – парень ухмыляется, будучи уверенным на все сто процентов, что у его брата с девушкой будет именно мальчик.       — Рен.       — Рен? – он усмехается, переспрашивая.       — Да, - Като сжимает его руку посильнее. — Кувшинка.              В течение месяца, что Эстер лежала на сохранении, к ней каждый день приезжали близкие. Лорелин вообще почти что ночевала под ее дверьми, переспрашивая по несколько раз, чего ей хочется. Врачи говорили, что ей и ребенку уже ничего не угрожает.       Только…Риндо она не видела с того самого дня. Она постоянно спрашивала о нем, но каждый раз ее словно игнорировали. Говорили, что ей не стоит волноваться. Он обязательно придет, да только его все не было.       Когда она в очередной раз вышла из палаты, чтобы дойти до медсестры, то увидела в конце коридора Риндо, разговаривающего с ее врачом. Лорелин, заметив это, попыталась остановить девушку, но не смогла.       — Рин! – она остановилась на месте, понимая, что бегать ей никак нельзя.              Хайтани не мог заставить себя прийти к ней в палату. Весь этот месяц он оплачивал врачей, узнавал о самочувствии, но увидеть ее такой – не мог. Риндо чуть не убил ее.       Когда он узнал всю правду – что ей пришлось пережить, он был готов разбить лицо каждому случайно попавшемуся. Бил мебель в своем доме, разбил стеклянный стол, заказанный где-то в Италии. Разбил костяшки на руках, злясь на себя. Злясь на то, что она его обязательно простит.              «— Жива? – голос Риндо обеспокоенный, он долго ждал звонка от брата.       — Жива, - Ран делает паузу. — Поздравляю, папаша».              Эстер ускоряет шаг, кидаясь на шею к Риндо. Он обхватывает ее талию, утыкаясь носом в шею. Он безумно скучал по прикосновениям к ней. Скучал по ее улыбке. По тому, как именно она говорит его имя.       Девушка не задает вопросов, понимая, почему именно Риндо к ней не приходил. Только сейчас уже все позади: долг, смерть, Такаги. Они прошли через это.       — Прости меня.       

      

***

      Пара идет по кладбищу, держась за руки. В руках у Эстер – белые розы. Именно они ассоциируются у нее со старшей сестрой. Она перешагивает через небольшое ограждение, убирая старые цветы с могилки.       — Здравствуй, Рони, - Эстер присаживается на корточки. — Извини, что не приходила к тебе так долго.       Риндо держится чуть позади, наблюдая за своей женой. Эстер рассказывает вслух о том, что происходит в ее жизни. О том, что она недавно стала мамой – и как она и хотела, назвали Рен.       — Представляешь, а еще я теперь законная жена, - девушка поднимает кисть, будто показывая безымянный палец. — Только у нас все не как у людей, знаешь.       Эстер смеется, потирая ладонь:       — Вместо колец – тату.              Когда Эстер замолкает, Риндо подходит к ней, обнимая сзади за плечи. Като, хотя скорее, госпожа Хайтани, достает из сумки блокнот – тот самый, который принадлежит Фудзите. Она аккуратно укладывает его рядом с цветами.       — Это твой, - губы Эстер дрожат от холода – все-таки осень в Токио холодная. — Давно хотела вернуть.       Риндо помогает девушке встать, отряхивая ее пальто от листьев. Берет ее за руку последний раз смотря на надгробье Рони.       — Прощай, Фудзита.              Кровный долг оплачен.