Орфография на уроке русского языка

– Блять, блять, блять, – бормотала Алина и рылась в шкафу в поисках теплой одежды, – Как ты вообще могла допустить это? – Мне было не до этого, – Вика стыдливо опустила глаза в пол. – В смысле, сука, не до этого было? Нас изнасиловали! – Не злись на меня. У меня были свои причины, правда. – Ладно. Что сделано — не воротишь. – Алина накинула на себя черную куртку и подала Вике пастельного бежевого цвета пальто, – Пойдем исправлять былые ошибки. Вика молча кивнула и, схватив свою кожаную сумку направилась к выходу из квартиры, след в след за Алиной. Школьный коридор сегодня выглядел особенно мрачным и темным. Алина сделала шаг вперед, после чего сразу же подскочила, испугавшись хруста под ногами. Она оцепенела. Учитывая, какая чертовщина твориться в школе, хрустнуть могло что угодно, от пластикового стаканчика до чьей-то кости. Но нет. Это был всего лишь сухарик. Обе выдохнули. Алина включила фонарик на своем телефоне, так как без него не было видно ровным счетом ничего. Проходят с главного входа внутрь и озаряют светом тот самый коридор. Обе после увиденного впали в легкое оцепенение. Пола не было видно под толстым слоем сухариков и их крошек. Заглядывают в гардероб и видят, как темный силуэт в углу громко чавкает. Хрум, хрусть, чавк. Эти звуки раздаются по пустому этажу школы эхом и от них девушек пробирает мелкой-мелкой дрожью. Вика даже сама не заметила, как от этой жути подступила к Алине и слегка прижалась к ней. Алину этот жест улыбнул и она приобняла Вику, прижимая ту еще ближе, так, будто сгребла рукой в охапке хворост. Еще пару минут она наблюдали за поедающей что-то темной фигурой, пока та не взглянула на них и не бросилась на четвереньках ко второму выходу и вскоре этого существа и след простыл. Девушки вошли в раздевалку и, оглядев место, на котором сидело это нечто заметили лишь изорванный в клочья пакет сухариков. – Не он, – с некой скорбью заявила Алина. – Как мы вообще собрались его искать? – Спросила вика. И вправду. А как? Алина прежде об этом не задумывалась. На секунду она впала в раздумья, а после воскликнула: – Нужно пробежаться по всем кабинетам, в которых он мог быть. – Он же вроде и тут мог появиться, да? – Получается, так, – С легким отвращением сказала Алина, обводя фонариком помещение гардеробной. Почти на всех куртках чем то острым был вырезан ромб. Кроме того, большая часть одежды была даже не разведена, а сваляла в кучу. Алина принялась было разгребать ее, да только в нос ее мгновенно ударил запах гнили и приправы от доширака. Девушка повела носом, а затем прикрыла его рукой, лишь бы не чувствовать этой вони. Дальше продолжила она уже одной рукой. Однако рылась она двадцать минут или тридцать, а ни единого следа прибывания Семена не обнаружилось. – Дальше? – пролепетала Вика, настороженно наматывая круги вокруг девушки. – Дальше, – подтвердила Алина. После этого, напоследок пнув ком вещей ногой, направилась прочь из гардеробной. – И куда идти? – спросила Вика стараясь поспеть за Алина остановилась. – Дай-ка подумать. Где Семен мог быть сегодня? – Если он был на уроках, то должен был и появляться в кабинетах. – Быстро сообразила Вика. – Понятия не имею, какие у нас сегодня уроки. – проворчала Алина. Вика тут же, даже на секунду не задумавшись, будто робот продиктовала: – Обществознание, русский язык, информатика, геометр... – в этот момент Алина перебила Вику, воскликнув: – Нечего ждать. Бежим быстрее, – Она схватила Вику за руку и сорвалась с места, отчего та чуть ли не упала на пол. Вика еле-еле ковыляла вслед, пока Алина бегом поднималась по лестнице, минуя второй этаж, слишком уж она испугалась, завидя разъяренную одноклассницу, смотрящую на плачущий щиток электропередач, да и смысла забегать туда не было. Алина ступила на последнюю ступень и уже медленно, плавно скользнула в глубь этажа, внимательно, с опасочкой, разглядывая причудливые алые надписи на стене. Алина прошлась пальцем по одной из них. Принюхалась. Чеснок. Издали отдает металлическим призвуком свежей крови. Брезгливо отряхнула руку, из-за чего капелька этого вещества капнула на самый нос Вики. Та ни то от неожиданности, ни от отвращения завизжала. Алина приобняла ту и стерла своим носовым платком мерзкую жижу, шепча что-то успокаивающее. Вика замолкла и кивнула. Они углубились еще дальше, хрустя сухарями под ногами. Шли они долго, будто бы коридор растянулся вдвое с их последнего пребывания тут. Шли бы так и дальше, если бы Вика не почувствовала на своем плече холодное прикосновение. Повернувшись, она, только успокоившаяся, издала пронзительный крик истинного ужаса. На нее безжизненными, стеклянными глазами смотрит, искривившись в спине, будто она у нее поломана, приоткрыв ослабевшую пасть, сама Акопян Эвелина. Странно. Она же перевелась еще бог знает когда. Чего это она делает тут? И почему лицо ее столь бледное, а поза неестественна? Все просто. Она на самом деле не перевелась. В тот день ее сбила машина. Учеников об этом не оповестили, якобы, чтобы не нагонять паники, но на деле же ходят слухи, что кто-то занес кругленькую сумму, чтобы эта информация не была выставлена на всеобщее обозрение. Сейчас же тело ее неведомым образом было найдено сектой сухарианства и та, воспользовавшись древними ритуалами, смогли вдохнуть в омерзлевшее тело жизнь. – Можете, пожалуйста ответить на один вопрос? – Раздался сиплый голос, будто девушка, если ее все еще можно назвать ею, проглотила кусок сала. Девушки оцепенели, все еще не веря в происходящее. а Эвелина все продолжала выжигать их не подающим не единого признака жизни взглядом в ожидании ответа. Вика прижалась к Алининому плечу уже ближе некуда, но, взглянув на секунду в глаза своей храбро стоявшей на ногах, пусть все еще до нервной дрожи в кончиках пальцев, все же осмелилась робко кивнуть. Эвелина заметно оживилась, даже открыла один свой глаз, что до этого был почти на половину закрыт тяжелым веком. – Что, связанное с хлебом съесть нельзя? Тут девушки уже вышли из этого состояния немого, пробирающего до самых почек ужаса и перешли в ничего не понимающий ужас. Вика сделала шаг вперед и, призадумавшись, с детской наивностью, читавшейся в голосе, ответила, хотя скорее даже спросила: – Хлеборезка? Эвелина схватилась за живот и усмехнулась. – Хлеборезку съесть можно. Просто ты умрешь. Девушки уже полностью потеряли связь с реальностью и будто бы парили сейчас в космосе, в самом вакууме. – Что это тогда? — наконец подала голос Алина. – Сухарики с цианидом калия, – Эвелина снова хихикнула, затем обеспокоенно метнула взгляд на исписанную стену, – правда и от них ты умрешь тоже. Алина легонько дернула плече Вики, а когда та повернулась шепнула ей тихи-тихо, чтобы эта нечисть не услышала: – Мне не по себе. Давай как-нибудь уходить потихоньку. – Согласна. Только как сделать так, чтобы она нас не заме... – в этот момент Алина опять рванулась, притягивая Вику за собой. На этот раз она даже не отставала, а чуть ли не обгоняла девушку. В кабинет обществознания они вошли уже опустошенные до краев. Убедившись в том, что учителя неподалеку нет, Вика скатилась по покрашенной в голубой цвет стенке прямиком на пыльный пол, вопрошая: – Что это вообще было? – Наверняка, какая-то тупая отсылка на никому неизвестный шлак, – ответила Алина без особого удивления. – Пожалуй. Наконец, Вика убрала руки лица и начала обводить кабинет взглядом, после чего тут же ахнула: – Что здесь твориться? – Весь кабинет был завешен странными, причудливыми картами, на которых красной пастой были наспех выведены стрелки, крестики, кружочки и корявые заметки, иногда с комментариями ниже почерком не менее кривым. Заметно было, что труд этот был не одного дня и, по всей видимости, по средствам этих надписей два составителя переговаривались. Если приглядеться, то можно заметить язвительные комментарии на прошлые заметки, тексты с объяснениями, которые растянулись из-за того, что один из авторов сея творения никак не мог понять очевидных вещей, а на обратной стороне карты лежащей на полу, на которую Вика по неосторожности и приземлилась, можно было даже заметить анекдоты. Следовало только Алине заметить это, она оцепенела, рассматривая все это, как завороженная. После, немного осмелев, она схватила Вику за плече, поднимая с земли и прошла на середину кабинета, продолжая осматриваться по сторонам. Каждую стену она оглядывала вдоль и поперек не менее трех раз, вращаясь при этом на месте, как в плавном и точно выверенном танце. Наконец, ее взгляд останавливается на самой большой карте в помещении. Висела она на доске, но была настолько гигантской, что края ее даже свисали. – Интересно, что на ней изображено? – спросила Алина, поднося большой палец к подбородку, а большой укладывая на щеку. Вика подошла ближе и, не потратив даже секунды на то, чтобы рассмотреть карту ответила: – Это же карта Польши. – Что? Как ты это поняла вообще? Я думала это яичница с гренками. – Пф, издеваешься, я смогу изобразить очертания этой страны только освободившись от оков сна. Алина, конечно, удивилась таким глубоким познаниям Вики, однако недолго думая указала на карту чуть меньше, висящую совсем рядом и слегка заходящую на карту Польши: – А ты не знаешь, что это за страна? – Израиль. — почти мгновенно ответила Вика. – А это? — Алина указала на чертеж еще совсем чуть-чуть поменьше. – Зимбабве. Алина подняла карту с пола и показала Вике, после чего та без слов сообразила чего от нее хотят: – Дания. Ты еще долго так будешь? – Последний разочек, – протянула Алина и показала самую маленькую карту, безжалостно вырванную из атласа. – А вот это? – Ты издеваешься? Это же карта России. – А, – воскликнула Алина и посмотрела на листок. И вправду. Карта России. Даже почти не тронутая. Только жирным кружком выделен город Астрахань и ниже, в самом названии, подчеркнут кусок слова, образуя "трахань" с припиской "хахах, это то, что я в полке рожаю" ниже ответ "работай, а не гомоеблю пиши, псина сутулая". Вика заглянула Алине за плече и посмотрела на карту, после чего воскликнула: – Дай-ка еще сюда, – Она выхвати карту и с глухим ударом расположила ее на стол, схватила ручку и начала писать что-то на листке в клетку, – Тут обязан быть какой-то шифр. Алина проворчала что про себя и отобрала у Вики ручку со словами: – Вик, нам сейчас не до шифров. Нам нужно найти Семена. – Алина откинула от себя ручку и случайно не глядя попала в мусорное ведро. Вика, конечно, расстроилась, но все же отстранилась от странных карт. – Да уж. Семена тут точно не было и быть не могло, – Алина еще раз обвела кабинет взглядом. Вика встала, потянулась и вышла из кабинета прочь, а за нею и Алина буквально метнулась на второй этаж, лишь не быть замеченной этим сухариковым монстром вновь. На четвертый этаж они поднялись уже с чувством спокойствия и умиротворенности от того, что они сбежали с этого проклятого этажа. Только вот Алина остановилась на самой последней ступеньке, чтобы отдышаться и невольно опустила глаза в пол. Но Вика тут же дернула ее за куртку и она распрямилась и в момент выкрикнула: – Да сколько ж уже можно. Прямо на их глазах проистекала адская бойня между пятиклассниками, что только вступили в серьезную игру на сухарики и восьмиклассниками, что успели уже подмять весь этаж под себя. Они рычали, грызлись, рвали друг другу горла как дикие зверюги. Кто-то падал наземь не успев и моргнуть глазом, кто-то сам расталкивал всех на своем пути, разрывая от своей же неуклюжести и нерасторопности пачки, кто-то лез по низам, аки гибкий и хитрый змей и собирал все, что падало на пол, уворачиваясь от чужой обуви, а кто-то в панике прятался в туалетах еще и не предполагая, что там их поджидают самые умные и сильные ученики, способные скрываться там, где это казалось бы невозможно, не издавать звуков там, где и малейший шорох отдается эхом и убивать так, чтобы жертва не успела и вопля издать прежде. В кабинет русского девушки вошли потрепанные, я бы даже сказала еле живыми, с порванной в клочья одеждой, растрепанными волосами, бледными, будто смерть повидали, хотя еще совсем чуть-чуть и они бы повидались с ней лично. Алине кто-то даже оставил циркулем рану на глазу. Видно, еще неделю минимум ее будут преследовать по-теплому кринжовые воспоминания с августа 2017 года. Кабинет русского языка очень сильно отличался от других мест в школе. Он был светлым и ухоженным, парты стояли ровным строем, как стоят только солдаты в армии, а стены с последнего прибывания девушек заросли благоухающими, цветущими папоротниками. Один из них как раз поливала, напивая незатейливую, но добрую мелодию из какого-то советского мультика, высокая женщина. Это была учитель русского языка и литературы Лидия. Хотя, конечно, назвать ее каким-то там учителем русского и литературы язык и не повернется. Она была хороша во многом и кроме своих профессиональных предметов. Она сначала даже и не заметила своих учениц, вошедших в класс, но когда заметила, она солнечно улыбнулась, дружелюбно приветствуя девушек фразой: – Ой, привет, девочки! Я вас не заметила. Вам что-то нужно было? – Вы, случайно, не видели Семена сегодня в школе? — не церемонясь спросила Алина. – Нет, – Ответила она, – Я, признаться, и сама его жду. Вика приуныла после такого заявления, но поделать, увы, с этим нечего. Алина положила Руку на спину Вики и, сначала успокоила ее словами: – Ничего. Рано или поздно мы его обязательно найдем. Если не сегодня, то завтра. А затем и извинилась перед учителем: – Простите, что побеспокоили. Мы пожалуй пойдем домой. – До свидания, девочки, – учитель вернулась к своему делу, а девушки были вынуждены воротиться домой ни с чем. И буквально через пять минут после того, как они скрылись в дверях, ведущих прочь из этого филиала ада в кабинет учителя проскользнул бесшумной тенью долгожданный ученик, развивая за собой шлейф пояса извивающийся как свора ядовитых змей. Домой Алина и Вика вернулись почти под вечер и, даже током не раздеваясь, лишь скинув с себя изорванную верхнюю одежду тяжелыми шагами отправились в комнату, где обнаружили неожиданный подарок судьбы — ребенка на подоконнике. Они сразу поняли, что это первое предзнаменование раскола мира, разверзающейся с каждым днем преисподней.