Гордость и реванш

      Собрание, на которое так жаждал попасть будущий глава клана, радости ничуть не приносило. Он ожидал увидеть здесь кого угодно: представителей других важных семей, директоров магических колледжей, да хоть самого Сатору Годжо, постоянно трепавшего нервишки всем собравшимся, лишь бы на глаза не попадалась эта чертовка, заявившаяся сюда по собственной прихоти.       Зрительный контакт вызывал у Наои лишь два чувства. Первым из них являлось желание придушить чересчур самодовольную девицу с нагловатой улыбкой, которая так прямолинейно отзеркаливала его выходки и доводила тем до белого каления. Вторым же было желание, которое Зенин озвучивать не стал бы даже под дулом пистолета, нервно сглатывая его застрявшим поперек горла. Однако оно не исчезало, а лишь переходило в иную форму, будь то проступавшая на лбу испарина или же цепкая хватка пальцев на подлокотниках кресла. Оно было мягким и просторным, позволявшим распластаться по всей его площади, но Наоя, вместо привычного вальяжного вида, принимал немного нервное и дерганное положение, что незамеченным, конечно же, не осталось. От этих зорких глаз напротив вообще мало что возможно было спрятать.       Зенин в красках прочувствовал это на собственном опыте, и яркие картинки воспоминаний как назло мелькали в сознании, не давая сосредоточиться на важной встрече. Глава клана что-то твердил монотонным голосом, и тот сливался с фоновым шумом, теряясь в нем и оставаясь неуслышанным. Гораздо больше внимания привлекало молчание, которое играло на девичьих губах. С откровенной насмешкой. С самым настоящим вызовом. И Наоя, вопреки обычаю занимать позицию лидера, смотрящего на собеседника сверху вниз, сейчас ощущал себя намного ниже ее прищуренных глаз. Где-то на уровне каблуков, одним из которых непринужденно покачивали в воздухе.       Рефлекторно верхняя губа мужчины вздернулась. Воспоминание о том, насколько каблук был твердым, неприятно отзывались по всему телу. И это еще больше раздражало Наою, заставляло с силой вцепиться в подлокотники и упрямо посмотреть на участницу собрания. Безуспешно. Его попытки вызвать в ней смятение или покорность лишь раззадоривали девушку. Ее улыбка расползалась шире. Ее пальцы бережно оглаживали согнутое колено, а сама она, завидев чужой взгляд на колене, только подмигнула. Вот чертовка.       Рот Наои беззвучно произнес слово «сучка». Чтобы она увидела это. Чтобы поняла, с кем имела дело, и что ее выходки без последствий не останутся. В ответ женщина лишь усмехнулась и повела ладонью чуть выше, рисуя знакомые Зенину узоры. Первенство в немой схватке было очевидно. И Наоя мысленно его принимал, до скрежета сминая ладонями кожу на подлокотниках.       Вот только реванш он далеко откладывать не собирался. В третий раз победа уж точно будет за ним, а пока глаза жадно прожигали чужую фигуру, запоминая самые видные места, не скрытые одеждой, чтобы оставить как можно больше трудносводимых следов. Его месть однозначно будет страшна. Уж он об этом позаботиться. А пока пусть эта нахальная девица довольствуется своим первенством. Ликовать ей оставалось недолго, что Зенин дал понять четко и ясно, когда, выходя последним после собрания, схватил женщину за запястье и с силой впечатал в стену.       Сокращая расстояние между лицами, парень процедил сквозь зубы:       — Не думай, что тебе сойдет это с рук.       Чертовка улыбалась. Надменно и вызывающе, чем срывала последние винтики, державшие рассудок в здравии.       — Решил поиграть в мужчину, малыш?       Удар пролетел в паре сантиметров от головы, с грохотом врезаясь в деревянную раму. Никакой реакции. Она даже не моргнула, продолжая с вызовом смотреть в глаза Наои и отчетливо давая понять — с ней его выходки не пройдут. Однако одновременно с непоколебимостью в душе теплился и интерес к тому, что выкинет зазнавшийся Зенин в следующий раз. Потому губы вновь расплывались в ядовитой ухмылке.       — Я могу дать тебе еще один шанс показать себя.       И мужчина принимал его, снова попадаясь на дешевую манипуляцию в надежде выиграть.

***

      — Ты вроде как собирался поставить меня на место. Или уже забыл?       Ее смех был звонким. Он звенел в ушах, вызывая раздражение и злость, которая выплескивалась в грязных словечках в адрес девушки. Наоя ругался неосознанно, однако получал с лихвой за каждое. Его словесный поток из ненависти и желчи резким толчком прерывали на срывавшийся с широко распахнутых губ стон. Пальцы сильнее сжимали футон, а парень из последних сил старался не потерять равновесие, стоя на четвереньках.       — Я не расслышала, милый. Повторишь?       — Да чтоб тебя дра…       И вновь громкий стон, на корню убивавший всю напускную грозность мужчины. Его голова клонилась вниз, упираясь вспотевшим лбом с скрещенные на постели руки. Девушка специально не двигалась, выжидая нужный момент. А пока ее ладони подозрительно мягко оглаживали чужие бедра, вплотную приставленные к острым тазовым косточкам. Твердые, упругие. Зенин явно много тренировался, чтобы добиться такой эстетичной формы. Часами проводил за тренировками с оружием, которое в случае опасности должно было защитить его. Однако то самое оружие сейчас было беспечно отброшено куда-то в сторону, спрятанное под полами скомканного кимоно и светлых штанов. Ненужная одежда, снятая без озвученной просьбы.       — Эй, ты! — подал голос Зенин, оборачиваясь через плечо. Глаза его горели яростным огнем, желавшим испепелить надменную чертовку.       Женщина вопросительно вскинула подбородок. Уголок ее губ пополз вверх. Она выжидала ответа, но Наоя лишь скрипнул сжатыми челюстями и снова скрылся с скрещенных на футоне ладонях, вызывая смех сверху. Понять, чего хотел парень, было проще простого, однако, чтобы это получить, Наое требовалось сказать об этом вслух. Переступить хваленую гордость и, глядя на девушку снизу вверх, попросить. Казалось бы, задача легкая, и все-таки она давалась Зенину крайне тяжело.       Он не сдавался до конца, продолжая пытаться завоевать лидерство. Безуспешно и глупо, о чем после каждой неудачной попытки девица давала знать шлепком по бедру. Ее ладонь относительно мягко проходилась по коже, но даже так место удара постепенно краснело и начинало жечь. Получая очередной звонкий шлепок, Зенин дергался вперед, однако женские руки, на удивление крепкие, не давали слезть с фаллоса, с хлюпающим от смазки звуком возвращая в исходное положение.       — Так не пойдет. Я ведь говорила тебе о том, что надо вести себя хорошо?       Мужчина молчал, переводя дыхание. Колени от долгого напряжения уже ныли, а кожа на них больно натиралась о ткань футона при малейшем движении. Будто учуяв заостренное внимание на положение тела, девушка, перехватив бедра руками, легонько качнулась туда-сюда, вызывая злобное шипение. Игнорирования она не любила.       — Д-да, помню… — прошептал Зенин, прикусывая поперек большой палец.       Надо было собраться, иначе риск того, что колени разъедутся в разные стороны, окажется вполне реальным. А вместе с тем следить и за тем, что вылетало изо рта. Приходилось тщательно обдумывать каждое слово, чтобы не получить за него наказание. И ловя себя на этой мысли, Наоя едва не рвал под собой ткань постели. Какая-то наглая девица одним лишь действием заставляла его выгибаться в спине и стараться не упасть. Какая-то взбалмошная чертовка позволяла себе отшлепать его просто за то, что ей не была по нраву услышанная ругань. Нахальная девчонка, что без особых усилий смогла поставить его в подобную позу и играть на его ощущениях. Бесчестно и уж точно не по правилам. Она говорила, что даст шанс проявить себя. И Зенин оказался полным идиотом, раз повелся на это вновь.       — Мы не можем стоять так вечно, — девичий голос отдавал нотками скуки. — Скажешь что-нибудь или и дальше в недотрогу будешь играть?       — Заткнись, — невольно вырвалось у Наои, о чем он в следующий миг очень сильно пожалел.       Толчок был размашистым. От него по позвоночнику будто пробежал разряд тока, вынуждая парня сильнее выгнуться и шире развести колени. Издевалась, сучка. Давила на больное и даже не скрывала своего довольства. Звучный стон утонул в футоне, к которому Зенин прижался лицом, потеряв под собой опору в виде рук. А затем последовал шлепок по зудящим бедрам и заботливые поглаживания покрасневшей кожи. Девичьи пальцы ловко маневрировали по чужому телу, ведя дорожки от ягодиц ко внутренней стороне бедра и останавливаясь на лобке, покрытом жесткими короткими волосками.       — Готовился к реваншу? — с усмешкой поинтересовалась женщина. Благо, на этот раз ответа ей не требовалось. — Похвально.       Ладонь прошлась вдоль твердого члена, отчего Наоя дернулся и закусил до крови нижнюю губу. Это было уже совсем бесчеловечно. Ее касания дразнили, игрались, а Зенин едва не скулил от нужды сбросить напряжение, разрывавшее изнутри. Однако девичьи пальцы не прилагали никаких усилий, чтобы облегчить его ношу, лишь чуть ощутимо оглаживали сочившуюся смазкой плоть и заставляли мужчину зажмурить глаза, до белых костяшек сжимая кулаки.       — Да, блять… — шикнул Наоя под нос.       — Хочешь все же что-то сказать?       Гордость и желание боролись в нем не на жизнь, а на смерть. С одной стороны Зенин снова проигрывал, снова прогибался под эту отвязную демоницу, которая с такой наглостью показывала на его место под ней, чем растаптывала каблуками напрочь все его высокомерие, смешивая с грязью. С другой же стороны Наоя был в шаге от того, чтобы лично пойти на сделку с этой дьяволицей, только бы поскорее избавиться от дрожи в коленях и ноющего чувства внизу живота. Оно сводило с ума, доводило до одури, а женщина лишь усложняла ситуацию, назло не двигаясь. Только ладони ее обходили вокруг пульсирующего члена, вытирая смазку о внутреннюю сторону бедер. Самая настоящая адская пытка.       — Ну, так? — разбавляя наступившее молчание, произнесла девушка.       — Да. Да, блять! — сорвался на крик Зенин, стукнув сжатым кулаком о футон. — Трахни меня уже. Трахни, чтоб тебя!       Лицо исказилось в довольной улыбке. Просить дважды не было нужды.       — Как пожелаешь, дорогой. Только будь потише, иначе нас застукают. Придумал уже, как будешь объясняться перед всем семейством за свой громкий голосок?       Нет. Наоя ни о чем таком не задумывался. Ему вообще было совершенно плевать на то, что о нем подумал бы отец, увидь, как его сын насаживался на фаллос в надежде на скорую разрядку. Завывал, тянул на себя простынь и подмахивал бедрами в такт, который все нарастал и нарастал с каждой минутой. Он пропускал мимо ушей язвительные комментарии его жадности и отсутствию выдержки. Он не обращал внимание на грязные словечки, которые летели уже в его адрес. Он бездумно соглашался со всем, о чем говорила чертовка, и умолял ее двигаться быстрее. Сам подставлялся, шире разводя ноги. Сам скулил, прося о большем. Стонал при каждом звонком хлопке о чужие бедра и старался, чтобы следующий толчок был еще глубже. Рвался помочь руками, однако все попытки прикоснуться к члену обрубались на корню.       — Ты и сам можешь кончишь, — грубо и резко.       Наоя не придал значения словам, прозвучавшим где-то вдалеке, опять просунув руку между ног. Резким движением ее заломили за спину, а толчки прекратились. Девушка замерла, требуя подчинения, а попытки мужчины самостоятельно насадиться на фаллос пресекла разом, выйдя из дрожавшего тела.       — Кажется, до тебя плохо дошло. Может быть, связать тебе за спиной руки и оставить в таком положении?       Зенин отрицательно замотал головой. Он дернулся назад пару раз на пробу, но чувство пустоты не исчезало. С ним не шутили.       — Я понял, — прошипел сквозь сжатые челюсти парень и, прикрыв глаза, расслабил руку. Хватка с нее тут же пропала. Получив под собой более устойчивую опору, он никак не ожидал услышать следующее:       — Тогда дальше сам.       Непонимающий взгляд был кинут через плечо. Девичьи глаза, смотрящие вниз, прямо указывали на то, что от него требовалось. Наоя из последних сил не сорвался на ругань. Если и было что-то поистине унизительное, то непременно этим он сейчас добровольно и занимался.       Мужчина подполз ближе к девице, на ощупь отыскивая конец фаллоса и соприкасаясь с ним. Лицо выражало небольшой дискомфорт. С полуслова понимая, в чем проблема, женщина открыла тюбик и обильно полила туда, где Наоя сжимал игрушку. Смазка стекала по его пальцам, капала на футон, но большая часть все же осталась размазана на силиконе. Волнительный вдох. Прикрыв веки, Зенин начал не спеша вводить фаллос все глубже и глубже, прижимаясь к чужому тазу, влажному от обилия смазки. Она пачкала не только его ладони, но при первых медленных толчках стекала и по крепким бедрам щекотными дорожками. Опустив лицо в ткань простыни, парень плавно наращивал прежний темп.       Лоб покрывался испариной, щеки от стыда горели огнем. Чертовка молчала, отчего свое положение Наоя ощущал унизительным вдвойне. Ведь только он старался насаживаться глубже, только он поскуливал от переизбытка эмоции, когда фаллос проезжался по особо чувствительным толчкам, и только из его горла лился нетерпеливый скулеж. Никаких слов не требовалось. Зенин сам прекрасно понимал, кем являлся, подтверждая это томными постанываниями. Знал и резче подмахивал ягодицами, блестящими от излишков лубриканта. знал и глушил жалобное хныканье, кусая себя за испачканную ладонь. Знал и все равно умолял ему помочь, окончательно растаптывая остатки гордости.       — Говори громче.       — Пожалуйста. Я уже не выдерживаю. Прошу, сделай что-нибудь!       В следующий момент Наоя широко раскрыл рот, давясь кислородом. Ритм, который он так пытался нагнать, вернулся за считанные секунды, выбивая из легких воздух. Чтобы не упасть, парень покрепче ухватился за края футона и спрятал в нем лицо. Ему оставалось только не забывать дышать и принимать. Принимать все, что он так долго выпрашивал. Давиться быстрыми толчками, стараться устоять на четвереньках и держать колени разведенными. Чувствовать, как ноги разъезжались от быстрого темпа, и как желанная разрядка стремительно набирала свою силу. Еще чуть. Совсем немного.       — Кончи для меня, — шепот на ушко, и тело словно прошибла молния.       Наоя прогнулся в спине до острой боли, закатывая глаза и обессиленно падая на футон. Опустошение сзади наступило через пару секунд. Вместе с ним пришли и заботливые поглаживания бедер, теперь уже без последующих шлепков, в ожидании которых Зенин рефлекторно напрягал мышцы. Колени саднило. Кожа на них стерлась и слегка кровоточила. Ягодицы все еще жгло. а горло болело от громких стонов, старательно скрываемых в простыни.       — В следующий раз, когда решишь показать, кто тут главный, поменьше выёживайся.       Поцелуй в мокрый затылок и задорный смешок чертовки.       Победа вновь осталась за ней.