Betrayal/ Предательство

      27 сентября, утро       Трандуил замер в дверном проеме, не входя в комнату сына.       Саэльдур стоял возле Леголаса, поддерживал его и помогая сделать глоток из чаши. Он повернулся на звук открывающейся двери, и насторожено посмотрел на Трандуила. Эредион и Воронве вскочили со стульев, преграждая путь в комнату.       Король открыл было рот, чтобы приказать им уйти с дороги, но Саэльдур покачал головой.       — Леголас, — тихо сказал он, отставляя чашу. — Твой отец здесь.       Прежде чем Трандуил успел спросить почему Саэльдур решил, что Леголас еще не заметил его присутствия, сын поднял взгляд и слегка улыбнулся.       — Отец.       И тут Трандуил с трудом сдержал крик ужаса, настолько голос Леголаса был слабым и хриплым. Король сделал шаг вперед, и на этот раз Эредион и Воронве отошли в сторону, пропуская его. Но потом снова встали в дверном проеме, не давая никому из эльфов позади короля войти в комнату. Трандуил должен был спросить что происходит, но не мог оторвать глаз от лица сына.       — Ты плохо выглядишь, — тихо сказал Трандуил. — Полагаю, сейчас не время ругать тебя за то, что ты не написал мне раньше.

***

      22 сентября, утро       Король в очередной раз перечитывал последнее короткое письмо от сына, которое пришло несколько недель назад.       Конечно, он оставил Леголасу очень много работы и чувствовал себя виноватым из-за этого. В отсутствие короля Леголас должен быть главным на заседаниях Совета и разбирать петиции в Суде. И это в дополнение к его обычным обязанностям командира лучников и тренера по стрельбе из лука, которые он и его капитаны взяли на себя, чтобы дать Торонтуру время справиться с работой Арбелласона, пока того не было в цитадели.       Леголас, вероятно, неделями не мог поспать нормально. Вряд ли его можно было винить в том, что он забыл написать письмо отцу.       Трандуил отложил свиток и обратил внимание на Арбелласона, который только что вошел в палатку.       — До меня дошли слухи о селезнях. — Арбелласон сбросил плащ и налил себе чашу вина. — Мы должны были взять с собой несколько лучников, так мы бы могли поесть мяса.       Трандуил рассмеялся.       — Тогда мы бы целыми днями ехали на север, чтобы они могли поохотиться. Думаю, на этот раз нам лучше без них. — Он сделал паузу. — Гонец вернулся?       — Нет. И прежде чем ты спросишь, он опаздывает всего на несколько часов. Его могли задержать на дороге. Не волнуйся, Трандуил. Если бы возникли какие-либо трудности, Торонтур уже послал бы нам известие.       — В последнем письме Торонтур говорил только о проблемах в Суде.       — Вот и я о том же. Ты знаешь, что он обожает Леголаса. Как думаешь, он бы жаловался на Мирона и Норгалада, если бы с твоим сыном было что-то не так?       — Нет, конечно. Но все равно… Леголас не писал мне больше трех недель.       — Скорее всего у Леголаса нет времени поспать, не говоря уже о письме тебе. Он прекрасный воин. И более чем способен защитить себя. Ты должен доверять ему.

***

      27 сентября, утро       — Это потому что Леголас устал, — ответил Саэльдур королю и помог другу сделать еще один глоток из чаши.       — Он умирает, — рявкнула Келебвен, стоя в дверном проеме, и Леголас вздрогнул от ее громкого тона. — Я не знаю о чем ты думаешь, Саэльдур, но всё зашло слишком далеко. — Она сделала шаг в комнату, но стража принца преградила ей путь. — Вы двое сошли с ума? Леголас умирает, а вы хотите поиграть в шпионов?       — Келебвен, — сказал Трандуил, когда все промолчали в ответ на ее слова. Он сойдет с ума, если она еще раз скажет, что его сын умирает. — Что происходит?       — Возможно, вам стоит задать этот вопрос стражникам Леголаса и его капитанам, — дрожащим от гнева голосом ответила она. — Кажется, у них сложилось впечатление, что все целители в заговоре, и пытаются убить принца.       — Не все целители, миледи, — сказал Саэльдур, не глядя на нее. — Один целитель. Но поскольку мы не знаем кто это, то не собираемся рисковать. Любой из целителей может быть виноват.       — Ты пытаешься учить меня моему ремеслу, Саэльдур? Я внимательно следила за всем, что Леголасу давали есть или пить с тех пор, как он вернулся в цитадель раненым. Возможно, на клинке орка был яд, но мы никогда не узнаем, так как вы не потрудились забрать его!       — Клинок орка? — у Трандуила от ужаса закружилась голова. — Какой клинок орка?       — Это случилось, когда мы шли на юг, — пробормотал, наконец, Саэльдур.       — Но… Вы ходили на юг почти месяц назад. Ты хочешь сказать, что Леголас был ранен несколько недель назад, и никто не подумал рассказать мне об этом? — король в шоке покачал головой, опускаясь на стул. — Что случилось?

***

      4 сентября, полдень       Леголас почувствовал, как меч врага вонзился в его тело. Он знал что дело плохо еще до того, как от боли у него подкосились колени, до того как у него перехватило дыхание, до того как Саэльдур встал перед ним с обнаженными ножами и прошипел воинам:       — Убейте их всех.       Лучники двинулись вперед, беспощадно рубя орков.       Саэльдур опустился на колени рядом с принцем, помогая ему занять более удобное положение. Леголас поблагодарил бы его, но не боль была настолько сильной, что он не мог говорить, все тело словно было в огне.       — Леголас, посмотри на меня. Дыши. Ты сможешь это сделать, если сохранишь спокойствие.       Леголас с трудом сумел сделать короткий неглубокий вдох, а затем еще один. Перед глазами начало темнеть.       Саэльдур бормотал что-то себе под нос, роясь в своей сумке. Леголас знал, что он ничего не сможет сделать. Их обоих обучали оказывать первую помощь на поле боя, но сейчас Саэльдур ничем не мог ему помочь. И у него были гораздо более важные дела.       — Саэльдур, — выдавил он. — Нет… оставь меня.       Друг проигнорировал его.       — Саэльдур, — снова попытался Леголас, намереваясь сказать более решительно, но только судорожно вздохнул. — Ты… ты не можешь…       — Пожалуйста, не заканчивай это предложение, Леголас, — прорычал Саэльдур, отодвигая край туники друга в сторону. Принц почувствовал как что-то прохладное и влажное коснулось его кожи. — Я знаю, что помочь не в моих силах. — Голос Саэльдура дрожал. Он уже понял, что дело плохо. — Позволь мне наложить несколько швов, а затем я отвезу тебя обратно в крепость.       — Нет, — возразил Леголас.       Саэльдур должен остаться с воинами, если Леголас сам не может этого делать. Лучников нельзя оставлять без командира, а границу нельзя оставлять без охраны. Воины Беркалиона ехали к ним на помощь, но пройдет не менее двух дней, прежде чем они прибудут и помогут удержать позиции.       — Ты не можешь вернуться в крепость самостоятельно, а я не доверю ни одному из лучников которые с нами сейчас, доставить тебя в безопасное место, — сказал Саэльдур. — Я знаю, что тебе это не нравится, но я пойду с тобой. Мы будем считать, что я ослушался тебя, и ты сможешь отругать меня за это, когда тебе станет лучше.       Леголас выдавил улыбку. К тому времени, как Саэльдур сделал пару стежков, лучники вернулись.       — Мы прикончили их, — с удовлетворением сказал Дювен. — Как он?       — Плохо. — Саэльдур помог Леголасу сесть, поддерживая его под спину. — Я отведу Леголаса в цитадель. Дювен возьми командование на себя, и убедись… — Он остановился, услышав топот копыт.       Леголас с трудом удерживался в сознании, но даже он мог понять, что это спешили эльфийские всадники. Тем не менее Саэльдур напрягся и потянулся за ножом.       — Посмотрите, кто это, — приказал он лучникам.       Один из эльфов залез на дерево и через мгновение вернулся.       — Рошендилвен.       Через секунду прибыла Рошендилвен. Но Леголас не мог ее видеть четко, мир перед глазами кружился, накатывала темнота.       — Я вызвалась принести письма, — сказала спрыгивая с лошади. — Гонцы и так без передышки ездят туда и обратно к королю. — Она присела с другой стороны от Леголаса. — Деревья сказали мне поспешить. Теперь я понимаю, почему. Насколько сильно он ранен?       — Ему нужно к целителям. Срочно. — Саэльдур слегка встряхнул друга. — Не спи.       — Я заберу его обратно в цитадель. Вставай, Леголас. — Она обняла принца за плечи, и посмотрела на Саэльдура. — Я пришлю весточку, когда его осмотрят целители.

***

      27 сентября, утро       — Ясно, что Леголас был тяжело ранен, и Рошендилвен вернула его в цитадель, - сказал Трандуил. - Но это все еще не объясняет, почему мне никто ничего не сообщил.       — Мы не хотели беспокоить вас, ваше величество, — объяснил Торонтур, стоя в дверном проеме. Эредион и Воронве по-прежнему не позволяли ему и Арбелласону войти, хотя Арбелласон был с Трандуилом все это время и вряд ли был виновен в случившемся. — Вы даже не представляете, сколько раз я брался за перо, чтобы написать. Но мне казалось что все образуется.       Формальный тон Торонтура только подтвердил подозрения Трандуила, что произошло что-то ужасное в его отсутствие. Его дела с северными поселениями были важны, но не более важны, чем Леголас. Торонтур должен был это знать и сообщить раньше.

***

      22 сентября, полдень       Трандуил так задумался, что даже не заметил приближения Бранда.       — Что-то случилось?       Трандуил повернулся к лидеру поселения. Он не решался сказать ему правду. Человека не касались дела эльфов, и король питал врожденное недоверие к смертным.       Но Бранд был знаком с Леголасом. В каком-то смысле они были друзьями.       — Я беспокоюсь о своем сыне, — сказал он наконец. — Леголас был на юге со своими воинами, в особенно опасной части леса. Они уже должны были вернуться, но я не слышал от него вестей несколько дней, и никто ничего о нем не говорит.       Взгляд Бранда немного смягчился. Удивительно, как одно упоминание имени Леголаса имело такой эффект.       — Ваш сын — один из лучших воинов, которых я когда-либо встречал, — сказал Бранд. — Ему почти удалось убедить меня отказаться от меча в пользу лука.       Трандуил рассмеялся.       — Леголас может быть убедительным. Люди видят, как легко он стреляет в орков с расстояния в четыре лиги, полагают что это очень просто, и начинают обучение стрельбе из лука. Я рад видеть, что у вас есть здравый смысл.       — Я довольно быстро понял, что не смогу сравниться с легендарными воинами короля эльфов. — Бранд улыбнулся. — Я не сомневаюсь, что ваш сын вполне здоров, ваше величество. И кстати, у меня есть для него подарок.       — Подарок? Для Леголаса?       Бранд протянул ему книгу.       — Рассказы моего народа. Я перевел их на синдарин для Леголаса. Я знаю что он говорит на общем наречии, но подумал, что ему понравится читать их на родном языке. Книга пришла только сегодня утром, иначе я бы отдал ее вам раньше.       Трандуил взял книгу.       — Я передам ее ему, лорд Бранд. Я знаю, что он будет в восторге и благодарен вам за то, что вы подумали о нем.       Король был безмерно благодарен Леголасу за то, что он был единственным эльфом в королевстве, возможно, единственным эльфом во всем Средиземье, который смог подружиться с закаленным в боях лидером северян. И тот даже перевел старые сказки на их язык.

***

      27 сентября, утро       — Безусловно, нам есть что обсудить, — сказал Трандуил. — Позже. Сейчас я хочу знать есть ли у кого-нибудь из вас доказательства того, что кто-то отравил Леголаса?       — У нас нет прямых доказательств, — неохотно признал Эредион.       Трандуил заметил, что Саэльдур внезапно начал с большим вниманием изучать одну из книг на столе. Но решил пока не заострять на этом внимания.       — Если у вас нет доказательств…       — Нам не нужны доказательства, — сказал Саэльдур, не поднимая глаз. — Я знаю, что было совершено зло. Нет другого объяснения, почему Леголас все еще так слаб. Я видел рану. Я сам зашил ее. Я не отрицаю, что порез был серьёзным, но Рошендилвен привезла его в цитадель очень быстро. Он уже должен был исцелиться.       — Хочешь сказать, что твоему слову поверят больше чем моему? — яростно сказала Келебвен. — Даже если ты прав и Леголас был отравлен, то кто мог дать ему противоядие, если вы не подпускаете никого из нас? Возможно, ты научился зашивать порезы и накладывать шины на сломанные кости, но ты ничего не знаешь об исцелении. Тебе должно быть стыдно, ведь ты рискуешь жизнью Леголаса из-за какой-то нелепой детской прихоти.       — Миледи, — начал Леголас, но Саэльдур успокоил его, прошептав не тратить впустую свои силы.       Трандуил решил вмешаться прежде чем спор станет еще более ожесточенным.       — Ты права, Келебвен, говоря, что Саэльдур знает об исцелении гораздо меньше, чем ты. Никто и не оспаривает твои способности как целителя.       — Совершенно верно, — сказала Келебвен. — А теперь, если вы только позволите мне осмотреть его… — Она остановилась, когда Эредион откашлялся.       — Вы не подойдете к Леголасу, леди Келебвен, пока мы не узнаем правду.       Переведя взгляд с Эредиона и Воронве, неподвижно стоящих на пороге, на решительного Саэльдура, Трандуил понял, что даже его прямой приказ не заставит их уступить.       — Леголас не протянет и дня, если вы не позволите мне помочь ему, — сказала Келебвен.       Все молодые эльфы промолчали, но Трандуил понял, что они и так понимали риск. Саэльдур вцепился в чашу с такой силой, что пальцы побелели, и Трандуил боялся, что она может сломаться.       — Трандуил, — прошептал Торонтур, — скажи что-нибудь.       Король снова оглядел собравшихся в комнате.       — Мне очень трудно поверить, что Келебвен хочет причинить вред Леголасу. — Он поднял руку, чтобы предотвратить возражение Саэльдура. — Тем не менее, мне еще труднее поверить, что друзья моего сына будут рисковать его благополучием без уважительной причины.

***

      6 сентября, вечер       Эльф стоял возле целительных палат. Дверь кладовой была приоткрыта, но тени скрывали его от прохожих в коридоре. Он видел, как Рошендилвен въехала во двор, даже ее обученный в боях скакун нервничал от запаха крови.       Эльф осторожно последовал за ней. Он увидел как в целительных палатах началась бурная активность, когда она передала Леголаса на попечение лекарей. Он видел как запыхавшийся Торонтур ворвался в комнату.       Но он все еще ждал своего часа.       И его терпение было вознаграждено, когда дверь открылась. Рошендилвен и Торонтур вышли в коридор, за ними последовала леди Келебвен, жена Торонтура и одна из самых опытных целителей королевства.       Эльф прислушался, но не ведая о посторонних слушателях, леди Келебвен не понизила тон.       — Еще слишком рано что-либо говорить, — сказала она, и в ее голосе был слышен страх. — Не сомневаюсь, что клинок был отравлен. Но и без яда это тяжелая рана. Саэльдур хорошо наложил швы, иначе Леголас не выдержал бы поездки.       — Когда ты будешь знать кто-то конкретное? — спросил Торонтур дрожащим голосом.       — Я скажу тебе, как только что-то выясню. Но ты не поможешь Леголасу если будет волноваться. Никто из вас не может помочь. Идите на тренировочное поле. Я пришлю кого-нибудь за вами, если будут новости. — Она вернулась в комнату и плотно закрыла дверь.       Рошендилвен и Торонтур оставались на месте, но вздрогнули, услышав как кто-то торопливо бежит к ним.       Эльф немного наклонился вперед и увидел как Аэрониэль спешит по коридору. Она только вернулась из патруля, и уже услышала слухи о ранении принца.       — Как он? — спросила она. Затем, ее глаза в ужасе расширились, когда она уставилась на окровавленную тунику Рошендилвен. — Эльберет Гилтониэль. Это кровь Леголаса? Что говорят целители?       — Мы должны подождать. — Торонтур удрученно покачал головой. — Мне это тоже не нравится, но моя жена и дочери знают что делать. Если бы только Баранкрист не уехал с Трандуилом…       — Леди Келебвен — опытный целитель, милорд, — тихо сказала Аэрониэль.       — О, да. Но Келебвен слишком любит Леголаса, чтобы думать объективно. А у Мелды и Калатиэль не так много опыта. Фередир привык лечить Леголаса, но...       — Но он уехал с королем, — закончила за него Аэрониэль. — Это сложная ситуация. Мы должны поговорить с лучниками. До них уже дошли всевозможные слухи. Половина из них опасается что Леголас мертв, и мы держим это в секрете. — Она взглянула на Рошендилвен. — Они не должны видеть тебя в таком виде, иначе они все поверят, что Леголас мертв. Переоденься в чистую тунику.       Эльф подождал, пока все трое уйдут, прежде чем выскользнуть из кладовой. Он поспешил из цитадели в маленькую комнатку за кузницей, где его ждали родители.       — Пора, — сказал он, не дав им возможности что-то сказать. — Отец, мама, время пришло.       — Что случилось, Араэль? — отец затащил его внутрь и закрыл дверь. — Расскажи нам все.       — Леголас был ранен на юге. Саэльдур отправил его обратно с Рошендилвен. Я никогда не думал, что Саэльдур нам так поможет. Это идеальная ситуация.       — Как он был ранен?       — Рана от клинка орка. Целители все еще с ним, поэтому я не знаю, насколько все серьезно. Но Рошендилвен была залита кровью, и выглядела так, будто она убила лошадь и искупалась в ее крови.       — Если нам повезет, — сказал лорд Мирон, — рана достаточно серьезна, и он умрет сам. Но мы не можем оставлять это на волю случая. Какие целители с ним?       — Жена и дочери лорда Торонтура.       — Это хорошо. А Саэльдур все еще на юге. Ты знаешь когда он вернется?       — Ожидается, что лучники вернуться послезавтра с первыми лучами солнца. Они не будут пытаться загнать лошадь, как это делала Рошендилвен, поэтому им потребуется как минимум три дня в пути.       — Тогда мы должны действовать быстро.       — Нет, — резко ответила мать Араэля. — Мы не должны торопиться. Трандуил и Арбелласон уехали, и по счастливой случайности, с ними уехали самые опытные целители. У нас больше не будет такой возможности, и мы не должны упускать ее из-за опрометчивости.       — Что же нам тогда делать?       — Нам нужно попросить помощи у наших друзей, — с улыбкой сказала она. — Я позабочусь об этом. А пока постарайтесь вести себя нормально. Никто не должен подозревать ничего плохого. Теперь уходите. Мы больше не будем об этом говорить. То, что мы делаем необходимо, но смерть любого эльфа эта трагедия. Пусть это будет сделано в тишине.