Betrayal/ Предательство

      27 сентября, утро       — О чем ты говоришь, Трандуил? — спросил Торонтур.       — Я говорю, что мы должны обсудить все это. Я не верю, что Келебвен отравила Леголаса, но и не верю, что Саэльдур будет зря рисковать его жизнью. Но если Саэльдур думает, что кто-то совершил покушение на жизнь Леголаса, и стража принца согласна с ним, я не собираюсь игнорировать их подозрения. — Он взглянул на сына. — Эльберет, помоги этому эльфу, когда я узнаю, кто причинил ему вред.       — Что ты тогда сделаешь? — в голосе Торонтура было нечто большее, чем просто беспокойство за Леголаса.       Трандуил постарался успокоиться.       — Через пятнадцать минут я хочу видеть всех в своем кабинете. Саэльдур, найди Аэрониэль или Рошендилвен, скажи, чтобы они посидели с Леголасом. — Когда никто не двинулся с места, он добавил: — Вы все можете идти.

***

      23 сентября, утро       — Письма, — Арбелласон положил перед Трандуилом большую пачку бумаг.       — Тогда гонец прибыл? Почему он опоздал?       — Его задержал Торонтур. — Арбелласон пожал плечами. — Я спросил гонца видел ли он Леголаса, но он сказал, что не видел. Он все время был с Торонтуром, да и в цитадели он пробыл всего несколько часов. Леголас сейчас очень занят, если он вообще там.       — Да, — рассеянно пробормотал Трандуил, быстро перебирая письма. Он остановился, когда взял в руки одно письмо, на котором была печать в виде единственной стрелы, символа лучников. Но письмо было не от Леголаса.       Король сломал печать, развернул свиток и понял, что оно от Саэльдура.       «Ваше величество.       Лорд Торонтур не обрадуется если узнает, что я написал вам, да и Леголас, если на то пошло, тоже. Но Леголас недолго будет злиться. И даже если он будет зол, я не могу больше молчать.       Вы должны вернуться как можно скорее с лордом Баранкристом и Фередиром. Вы нужны Леголасу. Я не смею говорить слишком много в письме. Я принял все меры предосторожности, но боюсь, что письмо могут перехватить.       И тогда злоумышленник пойдет на отчаянные меры. Лорд Торонтур не хочет признаваться в этом даже самому себе, но… Леголасу грозит серьезная опасность. Я не знаю, кому доверять.       Пожалуйста. Вы должны вернуться».

      Саэльдур.

      Трандуил нахмурился, затем передал свиток Арбелласону.       — Что ты думаешь об этом?       Арбелласон быстро прочитал письмо.       — Торонтур ничего не сказал тебе о Леголасе?       — Вообще ничего. Он почти не упоминал имя Леголаса с тех пор, как мой сын уехал на юг. Ты же не думаешь… Мне бы сказали, если бы он был серьезно ранен. Никто бы не осмелился скрыть это от меня.       Арбелласон вернул письмо.       — Я думаю нам нужно возвращаться. Бранд поймет если мы скажем ему, что нас зовет домой срочное дело. И даже если он рассердится, мы не можем рисковать. Безопасность принца гораздо важнее, чем недовольство людей.       — Значит ты думаешь, что Саэльдур прав?       — Он говорит, что пошел против желания Леголаса и написал тебе. Если он ослушался Леголаса в таком серьезном вопросе, то значит он по-настоящему напуган.       — Почему Торонтур ничего не сказал?       — Я не знаю, — сказал Арбелласон, и его глазах было беспокойство.       Трандуил взял остальные письма.       — Отдай приказ всем в лагере собираться. И попроси Бранда прийти ко мне. Мы уезжаем через час.

***

      27 сентября, утро       — Ты заставил всех поволноваться, — сказал Трандуил сыну, когда все остальные вышли из комнаты.       Леголас задыхаясь, рассмеялся.       — Я не так… болен… как…       — …как выглядишь? — Трандуил наклонился и поцеловал сына в лоб. — Я надеюсь что нет. У нас будет долгий разговор о том, что тебе нельзя хранить в секрете информацию о твоем здоровье. Но это может подождать. Тебе нужно немного отдохнуть, прежде чем я буду читать тебе лекцию. Сейчас я хочу знать только одно.       Леголас выжидающе посмотрел на него.       — Я предполагаю, что ты согласен с Саэльдуром в том, что кто-то отравил тебя. Иначе ты бы никогда не согласился, чтобы твои охранники держали целителей подальше от тебя. Есть ли у тебя какие-либо подозрения?       Принц покачал головой.       — Ничего… наверняка. — Он сделал паузу, чтобы сделать вдох. — Я думаю… Лорд Торонтур…       — Думаешь, что Торонтур что-то знает? — спросил Трандуил.       — Он… да. Он знает.       — Но… Если он знает… Торонтур любит тебя как сына. Если бы он знал, что кто-то пытается причинить тебе вред, он бы… — Трандуил замолчал, увидев в глазах Леголаса то, о чем он не даже хотел думать. — Эльберет Гилтониэль.

***

      9 сентября, вечер       Леголас сделал глоток из чаши, которую Калатиэль оставила на столе.       Зелье было мерзким на вкус, хотя в чашу добавили мед. Но зелье притупило боль и придавало сил выдержать заседание Совета. У него был насыщенный день, он руководил тренировкой по стрельбе из лука на утренних и дневных занятиях, поскольку Аэрониэль, Рошендилвен и Колфинд теперь разделяли его патрули между собой. Потребовалась вся сила воли, чтобы остаться на заседании Совета, выслушивая ссоры придворных.       — …и поэтому я считаю, что соглашение приносит пользу всем нам, — сказал Норгалад.       — Думаю, что король сочтет эти условия приемлемыми, — кивнул Леголас. — Если вы подготовите проект, лорд Норгалад, его можно будет передать моему отцу по возвращении.       — Спасибо, ваше высочество.       Торонтур откашлялся.       — Если больше нет никаких вопросов…       — Никто еще не поблагодарил храброго принца за нашу безопасность, — перебил Мирон Торонтура. Он не осмеливался открыто критиковать Леголаса, как делал раньше, но все же старался показать свою неприязнь как мог. — По цитадели ходят слухи о том, что ты был близок к смерти, Леголас. Мне приятно видеть, что они ошибались.       — Как и я, уверяю вас, лорд Мирон, — холодно сказал Леголас. — Спасибо за беспокойство.       — Я был обеспокоен, ведь только самые серьезные травмы могли заставить тебя вернуться в цитадель, оставить лучников в опасности и не устранить угрозу со стороны орков.       — Мирон, — прорычал Норгалад, прежде чем Леголас смог ответить, — на протяжении более чем века в этом Совете мы можем спорить по любому поводу, но мы уважаем воинов и все, что они делают для обеспечения нашей безопасности. Я даже боюсь предположить, сколько топлива ты подлил на слухи о здоровье Леголаса. Я, например, благодарен ему за то, что он здесь.       — Спасибо, лорд Норгалад, — спокойно сказал Леголас, пытаясь выглядеть и говорить хладнокровно как его отец. — Это все? — полная тишина сказала ему, что он добился успеха. — Хорошо. Все свободны.       — Ты выглядишь измученным, Леголас, — сказала Селефиндет, когда дверь закрылась за последним эльфом. — Ты хотя бы отдыхаешь?       Леголас ответил усталым смехом.       — Некоторое время никто не отдыхал, миледи. Я знаю, что мои капитаны охотно возьмут на себя больше моих обязанностей, но я не буду просить об этом.       — Твои капитаны поклялись защищать тебя. Они чтут свою присягу. Я думаю, что они были бы рады взять на себя дополнительные обязанности, чтобы обеспечить твое благополучие. Как Саэльдуру удалось убедить тебя вернуться в цитадель? Мне придется смотреть как он дуется несколько недель, потому что ослушался тебя и находится в опале?       — Саэльдур не будет наказан, миледи, — заверил ее Леголас. — Хотя не могу гарантировать того, что он не будет дуться. Он будет винить себя за то что я получил травму, хотя это была не его вина.       — Мне вряд ли нужно говорить тебе, что он будет чувствовать себя виноватым если ты будешь выглядеть так, будто вот-вот постучишься в дверь лорда Намо. — Она оглядела принца. — Саэльдур — не единственный, кто беспокоится о тебе, Леголас.       — Я отдохну, миледи, обещаю.

***

      27 сентября, полдень       Трандуил никогда в своей жизни не чувствовал такого разочарования. Ему казалось, что он три недели пытался докопаться до истины, хотя прошло всего полдня. Было ясно, что все, кроме стражи принца, что-то скрывают.       Торонтур не мог дать удовлетворительного ответа на вопрос, почему не сообщил о травме Леголаса, и даже не мог встретиться с Трандуилом взглядом. Саэльдур отказывался сообщить, откуда у него возникли подозрения в отношении яда. Трандуил не мог поверить, что эта идея просто так пришла младшему эльфу в голову. Келебвен мало говорила, и явно чего-то боялась, Мелда тихо бунтовала, а Калатиэль была напугана.       Эредион и Воронве не позволили Леголасу выпить последнее зелье, которое послала ему Келебвен, но они сохранили его. Трандуил отправил отвар Баранкристу и Фередиру, ведь они были с ним, и не могли отравить Леголаса. Он надеялся, что узнает правду хотя бы в одном вопросе.

***

      24 сентября, вечер       — Что ты сделал?       Прорычал Араэль, встретившись взглядом с Саэльдуром.       — Я сделал то, что должен был сделать.       — Тебе нужно было просто промолчать и позволить нам осуществить наш план! Он был идеальным, Саэльдур. Никто бы тебя не заподозрил. Леголас был ранен орочьим клинком на виду у дюжины лучников. Он был бы жертвой войны. Это даже дало бы воинам королевства новый стимул для борьбы с врагом.       — Я не соглашался на это.       — Ты достаточно часто говорил, что понимаешь, что нужно сделать. Ты понимаешь, что это было необходимо в интересах Гринвуда. Если бы я знал, что ты струсишь в последний момент, я бы никогда не позволил тебе услышать даже слух о том, что мы задумали.       Саэльдур с трудом удержался, чтобы не схватить Араэля и не вытрясти из него все ответы. Он должен выяснить как помочь Леголасу, а это означало, что ему нужно было поиграть в эту игру еще немного.       — Я сказал что это необходимо, но ты поклялся мне, что все будет чисто и быстро. Никто не заслуживает мучений. Леголас — мой друг. Я не могу смотреть, как он страдает.       — Думаешь мы не хотим чтобы все было чисто? Никому не нравится причинять ненужные страдания. Но это был лучший способ, нас бы не заподозрили.       — Скажи мне, что ты ему дал, — отрезал Саэльдур.       — Нет. — Араэль сжал его плечо. — Я знаю, что это трудно для тебя. Но Леголас доказал, что готов отказаться от всего, включая свою собственную жизнь, ради королевства. Если бы он понял, что мы с тобой делаем, он бы попросил тебя дать ему умереть. Ты должен прекратить пытаться помочь ему.       — Я не буду…       — Саэльдур, сейчас слишком поздно спасать его. Я бы не сказал тебе, какой яд мы использовали, даже если знал. Но правда в том, что я не знаю. Мои родители знают, и один из наших союзников знает. Я не буду называть ее имя. Не зная яда ты не сможешь вылечить Леголаса. Ты только продлишь его жизнь на несколько мучительных дней. Если ты хочешь помочь ему, посиди с ним, почитай ему, чтобы отвлечь от боли. Это все, что ты можешь сделать.       — Я не могу смириться с этим.       — Саэльдур, послушай меня. Я понимаю как тебе трудно. Но мы воины, и поклялись защищать царство любой ценой. Леголас должен умереть и он умрет. Если ты будешь пытаться найти противоядие от яда… — Араэль пожал плечами. — Сделай это, если хочешь успокоить свою совесть. Но ты только вызовешь проблемы. Я обещаю, что Леголас не проживет и неделю. Мы позаботимся об этом.       Саэльдур некоторое время смотрел на него, а затем развернулся и направился к королевским покоям.       Эредион и Воронве были в гостиной Леголаса.       — Как он? — спросил Саэльдур.       Воронве беспомощно пожал плечами.       — Он слабеет.       Саэльдур опустился на стул.       — Король, должно быть, уже на пути домой.       — Ты уверен, что твое письмо не перехватили?       — Я надеюсь на это. Я перехватил гонца, когда он был в добрых десяти лигах от цитадели, и сказал ему, что забыл отдать письмо от лорда Торонтура.       — Если у нас нет ответов, король ничего не сможет сделать, — заметил Эредион. — И не пойми неправильно, Саэльдур, но у нас нет никаких доказательств того, что Леголаса отравили, кроме твоих слов. Если ты ошибаешься, мы причиняем ему еще больший вред, не подпуская к нему целителей.       Саэльдур нахмурился.       — Неужели вы думаете, что я поставлю жизнь Леголаса на карту?       — Нет, но мы не целители. Мы должны кому-то доверять.       Саэльдур пожал плечами.       — Возможно, лорд Элронд и его сыновья смогут помочь.       — Лорд Элронд и его сыновья в Имладрисе, — резко сказал Эредион. — Леголас угасает прямо сейчас, Саэльдур. Я не говорю, что мы не должны быть осторожны, но хотя бы леди Келебвен…       — Нет.       — Ты не же не думаешь, что леди Келебвен причиняет вред Леголасу?       — На данный момент в цитадели шесть эльфов, которым я бы доверил жизнь Леголаса: мы трое, Аэрониэль, Рошендилвен и Колфинд. Я не смею доверять даже своей матери… Я знаю, что Леголасу нужен целитель, — сказал Саэльдур. — Мы должны что-то сделать, чтобы помочь ему.       — Мы ждем короля. Баранкрист и Фередир приедут с ним. — Воронве взглянул на закрытую дверь в спальню Леголаса. — Я надеюсь, что мы можем доверять Фередиру.

***

      27 сентября, вечер       — Войдите! — сказал Трандуил в ответ на стук в дверь.       Слуга, что принес два запечатанных свитка, выглядел серьезным, почти мрачным. Он не знал насколько все серьезно, но что-то чувствовал, поэтому отдал свитки Трандуилу, поклонился и, не сказав ни слова, поспешил прочь.       Король дождался когда дверь закроется и оглядел всех в комнате.       Все с тревогой смотрели на него. Но никто из них не мог так сильно беспокоиться, как он. Леголас мог ускользнуть во тьму Мандоса, пока Трандуил сидит здесь, испытывая лишь страх и подозрения.       Первая записка была от Фередира, а вторая — от Баранкриста.       Трандуил прочитал оба сообщения. Потом закрыл глаза, сложил свитки и сунул их в карман своей мантии.       — Все хорошо? — спросил Арбелласон.       Трандуил не мог ответить. Он играл в эту игру раньше и не мог совершить роковую ошибку, выдав слишком много информации, даже своим самым близким друзьям. Особенно когда Торонтур, несмотря на свою преданность и искреннюю привязанность Леголасу, солгал ему.       — Я хочу прогуляться, — объявил король, вставая. — Саэльдур, пойдем со мной. Все остальные, подождите здесь.       Он взглянул на Эредиона и Воронве, без слов приказывая никого не выпускать из комнаты пока он не вернется.

***

      10 сентября, полдень       — Тебе все еще трудно дышать? — спросила леди Келебвен.       — Немного, — сказал Леголас, потому что он давно усвоил уро не пытаться скрывать такие вещи от целителей.       — Вот, — Мелда протянула ему чашу с зельем. — Тебе повезло, я уговорила маму разрешить мне добавить мед в зелье, иначе оно было бы намного хуже на вкус.       Леголас благодарно улыбнулся.       — Ну? — спросил лорд Торонтур с нескрываемой тревогой в голосе. — Почему ему не становится лучше? Что-то не так?       — Я не думаю, что есть повод для беспокойства, — сказала Келебвен, стараясь говорить спокойным тоном. — После такой травмы истощение не является необычным явлением, но Леголас не отдыхает так хорошо как следовало бы.       — И… — Торонтур огляделся, чтобы убедиться, что рядом нет никого, кроме его жены и дочерей. — Что насчет Трандуила? Мы должны ему кое-что сказать.       — В этом нет необходимости, милорд, — сказал Леголас. — Он будет зря беспокоиться. Я не хочу отвлекать его.       — Я не думаю, что он будет считать твое благополучие отвлекающим фактором, Леголас.       — Если бы мне разрешили уехать с лучниками, как я просила, мы бы не оказались в такой ситуации.       Торонтур посмотрел на младшую дочь.       — Не сейчас, Калатиэль.       — Я не нравлюсь Саэльдуру. — Калатиэль перевела взгляд с отца на Леголаса. — Я не собираюсь беспокоить тебя, когда ты и так плохо себя чувствуешь, но, Леголас, ты должен понять, что я права. Если бы я поехала с вами, я могла бы вылечить тебя на там, прежде чем яд подействует.       Принц вздохнул.       — Саэльдур не полностью доверяет тебе, Калатиэль. И я не буду заставлять своих капитанов работать с теми, кому они не доверяют.       — В любом случае, — спокойно вмешалась Мелда, забирая у Леголаса пустую чашу, — Калатиэль лучше обсудить это с Саэльдуром. И я согласна с Леголасом, отец. Нет необходимости тревожить короля. — Мелда взглянула на Калатиэль, которая смешивала снотворные травы. — Я сделаю это. Тебе следует вернуться в лечебные палаты, Калатиэль. Целителям нужна твоя помощь.       — И, возможно, — проворчал Торонтур, — там ты научишься послушанию.       Калатиэль знала, что спорить не стоит. После того, как она ушла, Мелда налила отвар в чашу и подала Леголасу.       — Пей медленно, — сказала она. — Он горячий.       Она подождала, пока Леголас не уснет, потом махнула родителям, показывая, что хочет с ними поговорить. Все прошли в гостиную Леголаса, оставив дверь приоткрытой, если ему что-то понадобится.       — Меня беспокоит Калатиэль, — тихо сказала Мелда. — Отец, она была очень расстроена отказом Саэльдура позволить ей ехать с лучниками. Я, конечно, не виню его. То что она сказала в Совете…       — Она научится принимать отказ. — Торонтур пожал плечами. — Мы пытались уберечь ее от разочарований взрослой жизни, но она уже не ребенок.       — Да, — медленно ответила Мелда. — Но…       — Но что? — спросила Келебвен.       — Мама, тебе не кажется, что Леголас не выздоравливает так быстро, как следовало бы? Он устает больше, чем следовало бы, даже с учетом того, чтот он много работает, и…       — Нет, — прошипела Келебвен. — Как ты вообще можешь о таком думать?       — Что? — спросил Торонтур.       — Калатиэль отчаянно хочет служить с лучниками. Эта ситуация поможет ей доказать, что она права. Если бы она была с ними, она и правда могла бы помочь Леголасу сразу.       — Ты же не ты предполагаешь, что Калатиэль отравляет Леголаса? Она никогда бы такого не сделала!       — Она, конечно, не стала бы пытаться убить его. Но если бы она заставила его хоть немного заболеть…       — Это немыслимо! Думаешь, Калатиэль причиняет вред Леголасу? Она никогда не сделала ничего подобного! Это должно быть просто замедленная реакция на яд на лезвии. — Торонтур посмотрел на жену. — Это возможно?       — Я не говорю, что мы должны арестовать Калатиэль, — терпеливо сказала Мелда. — Но, возможно, нам следует держать ее подальше от Леголаса… на всякий случай. И, отец, возможно, тебе следует уважать пожелания Леголаса и не писать королю.       Глаза Торонтура потемнели.       — Трандуил никогда не простит мне, если я скрою это от него. Я и так долго скрывал это от него.       — Что если ему в голову придет то же подозрение, что и у меня? Отец, все в цитадели знают, что Калатиэль считает, что Саэльдур несправедливо дискриминирует ее.       — И все же…       — Мелда права, — внезапно сказала Келебвен.       Торонтур уставился на нее.       — Ты же не веришь, что твоя собственная дочь совершит государственную измену?       — Я считаю, что моя дочь настолько глупа, что не понимает, что делает. — Келебвен положила руку ему на плечо. — Мы, конечно, не позволим никому причинить вред Леголасу. Как говорит Мелда, мы можем держать Калатиэль подальше от него, и либо Мелда, либо я будем готовить зелья для него. Но ты знаешь, что Трандуил не проявит к ней пощады, если она что-то сделала с его сыном.       — Я не могу поверить, что это происходит. Ладно. Но присматривай за Леголасом. Я никогда не прощу себя, если…       — Я присмотрю за ним, обещаю.