Betrayal/ Предательство

      28 сентября, полдень       Саэльдур не знал ради себя или ради Леголаса он устроился рядом с другом на скамейке у окна, вместо того чтобы помогать остальным. Эредион, Воронве и поспешно вызванный Фередир вытащили тело Мирона в пустой вестибюль, чтобы передать его семье для захоронения. Король и лорд Арбелласон тихо обсуждали, что делать дальше.       Напряжение и шок от последних событий забрали у Леголаса последние силы, и теперь он сонно опирался на плечо Саэльдура. И только присутствие друга помогало Саэльдуру не развалиться на части.       Он убил Мирона.       Он ни минуты не пожалел об этом. Ведь если бы он этого не сделал, то сейчас тело Леголаса остывало бы в коридоре. Это Леголаса готовили бы к похоронам. Но Леголас был здесь, теплый, живой. И Саэльдур не жалел, что убил предателя, который собирался убить его друга.       И то, что он не чувствовал сожаления пугало его больше всего на свете.       Предатель или нет, но Мирон был эльфом, а его сын был другом Саэльдура. Хотя это было до того как Араэль поддержал мятеж, вынуждая Саэльдура принять сторону.       — Мне не жаль, — прошептал Саэльдур так тихо, чтобы только Леголас мог его услышать.       — Я знаю.       — Ты бы приказал мне это сделать, если бы не было другого выбора? — спросил он. Леголас открыл рот, но Саэльдур поднял руку, останавливая его. — Скажи мне правду. Не говори «да» просто для того, чтобы успокоить мою совесть. Ты бы приказал мне это сделать?       Принц пожал плечами.       — Я знал… что ты сделаешь… что-нибудь.       — Леголас, не уклоняйся от вопроса. Ты бы отдал приказ?       — Нет… Я бы… не отдал такой приказ. Я бы никогда… не хотел, чтобы ты… нес… это бремя… — Леголас сделал паузу, чтобы перевести дыхание. — Бремя… лишить жизни… эльфа.       — Я не мог позволить ему убить тебя.       — Я знаю, Саэльдур. — Леголас похлопал его по колену. — Я не виню тебя… Никто не будет тебя винить.       Однако Саэльдур был виноват. Леголас понятия не имел… Возможно, Саэльдур не знал, что Мирон войдет в гостиную принца с кинжалом в руке. Но он знал, что старший эльф хотел убить Леголаса. Он знал и самонадеянно думал, что сможет предотвратить это.       Саэльдуру пришлось убить Мирона. Он зпал, что у него не было другого выбора. Но так случилось только потому, что он позволил ситуации зайти так далеко.       Мирон умер из-за Саэльдура. Леголас стоял на коленях с ножом у горла из-за Саэльдура.       Он крепче сжал плечо Леголаса. Саэльлур не знал, как признаться во всем, особенно сейчас, в присутствии других. Он не смог бы признаться, даже когда они останутся наедине. Леголас был милосердным, но даже он не сможет простить, что самый доверенный капитан участвовал в заговоре против него.       И кто бы поверил Саэльдуру, если бы он сказал, что сделал это только для того, чтобы защитить Леголаса? Он намеревался рассказать все другу до того, как Мирон их прервал. Но если он признается во всем сейчас, это будет выглядеть так, словно он передумал в последний момент и пытается выкрутиться из неприятной ситуации.       Все узнают о его роли в заговоре. И как только Араэль узнает, что он натворил…       Саэльдур понимал, что стоит признаться. Пусть лучше Леголас услышит это от него, чем от Араэля.       Но он все еще не знал как все рассказать.

***

      25 сентября, вечер       Торонтур никогда в своей жизни не получал столько мрачных и угрюмых взглядов, как сегодня на тренировочном поле, где он должен был наблюдать за вечерними тренировками лучников.       Лучники уважали его, но они были полностью, яростно, слепо преданы Леголасу. И они, видимо, решили, что он угрожал их принцу. Торонтур знал, что какие бы разногласия у них ни были, Леголас никогда выяснял отношения перед лучниками. Но было трудно не заметить напряженные отношения между командирами.       Он знал, что от лучников не будет пощады.       — Всем построиться, — приказал Торонтур. Он подозревал, что лучники выстроились в ряд только потому, что не хотели вызывать недовольство Леголаса, отказываясь исполнять приказ мастера стрельбы из лука.       Торонтур взглянул на другой конец поля. Сегодня на смене должен быть Саэльдур, но на поле находился Колфинд. И это было хорошо. Саэльдур, вероятно, позволил бы своему темпераменту взять верх над разумом. А Колфинд хотя бы притворялся дружелюбным.       Как будто прочитав его мысли, Колфинд коротко кивнул ему и приказал лучникам сделать первый залп.       Стрелы врезались в цели с меньшей точностью и скоростью, которых Торонтур требовал от лучших лучников королевства. Он не мог сказать, мешало ли им беспокойство за Леголаса или это был молчаливый акт бунта.       Таронтур решил не комментировать это и подошел к Колфинду, когда второй залп стрел последовал за первым.       — Возможно, тебе стоит поговорить с ними, — вполголоса предположил он.       — Возможно, Леголасу стоит поговорить с ними, — спокойно ответил Колфинд, но в его тоне была прохлада. Он не собирался быть таким дружелюбным, как надеялся Торонтур. — Вряд ли их волнует чье-то мнение, кроме Леголаса.       — Ты знаешь, что это недопустимо. — Торонтуру было трудно сдержать гнев. Но спор с Колфиндом никому не поможет. — Мы ожидаем дисциплины от наших воинов.       — А чего от вас ждут воины?       — Безопасность королевства важнее,чем любой спор, который они могут устроить со мной.       В ответ Колфинд только проворчал что-то. Торонтур хотел продолжить разговор, но передумал. Ни лучники, ни Колфинд не виноваты в том, что он отазался в таком положении. Если бы кто-нибудь другой угрожал Леголасу, сам Торонтур не успокоился бы, пока преступник не был привлечен к ответственности.       Он надеялся, что Трандуил вернется до того, как королевство погрузится в хаос.

***

      28 сентября, полдень       Саэльдур не осмелился поднять глаза, когда Трандуил подошел к ним.       Он убил члена Королевского Совета.       Но в тот момент он чувствовал только душераздирающий страх что не успеет спасти Леголаса.       — Я не сожалею о том, что сделал, — пробормотал Саэльдур.       — Конечно, сожалеешь, — спокойно сказал король. — Нет нужды отрицать это. И нет ничего постыдного в том, чтобы сожалеть о том, что произошло.       Саэльдур поднял взгляд, злой на себя.       — Леголас…       — Леголас сейчас в порядке и он в безопасности, — взгляд Трандуила смягчился, когда он посмотрел на сына.— Араэль — твой друг. Я знаю насколько ужасно потерять родителя. И Леголас тоже знает это чувство. Нет ничего постыдного в том, чтобы сожалеть о том, что Араэль теперь тоже должен узнает это.       — Я бы сделал это снова.       — Я знаю.       — Что я должен сказать Араэлю? — прошептал Саэльдур.       Он съежился, снова прижимая Леголаса ближе к себе, словно хотел доказать себе и всем, что он снова использует лук, если понадобится защитить друга. Он и правда сделает это снова если придётся. И все же говорить с Араэлем будет трудно.       — Отец… — пробормотал Леголас.       Саэльдур молчал, когда Трандуил встретился взглядом с сыном, и между ними прошел молчаливый разговор. В этот момент они были так похожи: золотые волосы, заплетенные в косы воина, обеспокоенный взгляд голубых глаз.       Саэльдур с трудом сдержал смех. Почему ему хотелось смеяться в такое время? Он, должно быть, сходит с ума.       — Полагаю, ты прав, — сказал Трандуил, когда Леголас успокаивающе положил руку на колено Саэльдура. — Никому не нужно знать подробности того что произошло. Скажем что Мирон пришел сюда, чтобы лишить принца жизни, и был убит при попытке покушения. Этого будет достаточно для Совета.       — Но… — Саэльдур перевел взгляд с Леголаса на Трандуила. — Но тогда они, вероятно, подумают что это сделал один из вас.       Леголас пожал плечами.       — Пусть думают что хотят.       — Я не могу позволить вам взять на себя вину за мои действия.       — Я бы не назвал это виной, — сказал Арбелласон, подходя к ним. — Любой из нас поступил бы так же, если бы у нас был четкий выстрел. Мирон хотел причинить вред Леголасу в присутствии короля. Мирон все равно сделал бы это.       — Он совершенно прав, — согласился Воронве. — Рано или поздно, Мирон сделал бы это, и тебя не было бы рядом с Леголасом, чтобы спасти ему жизнь.       — Что мне сказать Араэлю?       — Саэльдур, — сказал Трандуил, — никому даже не нужно знать, что ты был здесь. Если ты хочешь избежать сложных вопросов от Араэля, ничего не говори. Но он твой друг. Мирон был его отцом, и если ты считаешь, что он заслуживает знать правду, мы будем уважать твои желания.       — Он должен был знать, что планировал его отец, — сказал Саэльдур не в силах сдержаться, потому что Трандуил в этот момент был слишком похож на Леголаса.       — Думаю, он знал. Но будем надеяться, что он остановится сейчас. — Трандуил и Леголас еще раз переглянулись. — Леголас прав. Пролилось достаточно эльфийской крови. Я не собираюсь добавлять еще. Леголас жив. Мирон больше не будет строить заговоры против него. Я бы выбрал менее радикальные средства для достижения обеих целей, но что сделано, то сделано.

***

      19 сентября, утро       — Вы сделали это.       Араэль поднял бесстрастный взгляд на Саэльдура.       — Тебе придется уточнить.       — Леголас умирает.       — Да, я слышал такие слухи, — Араэль огляделся, и убедившись, что они одни в коридоре, утащил Саэльдура в нишу. — Значит все работает.       У Саэльдура перехватило дыхание, вся его надежда на то, что он ужасно ошибается, исчезла в тот же миг.       — Что вы с ним делаете?       Араэль пожал плечами.       — Какой-то яд. Мой отец знает подробности. Нам не стоит пока встречаться. Тогда тебя не будут подозревать.       — Вы должны остановиться.       — Остановиться? Зачем? Мы близки к успеху, Саэльдур. Мы никогда не были так близки. И если он умрет, никто даже не узнает, что мы имеем к этому какое-то отношение.       Саэльдур покачал головой, отчаянно надеясь найти слова, которые убедят Араэля передумать.       — В чем проблема? — нетерпеливо сказал Араэль. — Ты знаешь, что мы должны это сделать.       — Не так, — наконец сказал Саэльдур. — Араэль, это жестоко. Леголас заслуживает лучшего, чем мучительную смерть.       — А ты чего ожидал? Мой отец годами говорил тебе устроить несчастный случай во время патрулирования. Если бы ты сделал это, его смерть могла быть быстрой. Но раз ты этого не сделал, нам больше ничего не остается.       — Тогда я поговорю с твоим отцом, — решил Саэльдур.       — Это не поможет, — сказал Араэль, — если ты не согласишься на его условия.       — Какие?       — Леголас должен умереть, — сказал Мирон, и Саэльдур вздрогнул от неожиданности. Он не слышал, как старший эльф подошел к нему сзади. — Я знаю, что тебе трудно сделать это или даже подумать об этом. И не виню тебя. Но если ты хочешь, чтобы я перестал его травить, ты должен пообещать сделать все до конца недели. Перережь ему горло, задуши подушкой, мне все равно. Но Леголас должен умереть.       Саэльдур открыл было рот, чтобы дать обещание, ведь на кону стояла жизнь Леголаса. Но Мирон покачал головой.       — Саэльдур, ты должен сделать это. Потому что, если ты этого не сделаешь, ты только продлишь его страдания. Так или иначе, но Леголас умрет. Если ты хочешь, чтобы его смерть была быстрой, все в твоих руках.       — Леголас заслуживает большего.       — Тогда ты решил его судьбу.

***

      28 сентября, вечер       — Что случилось с моим отцом? — холодным тоном спросил Араэль.       В его глазах была пустота, и на мгновение Саэльдур испугался. Он открыл рот, намереваясь во всем признаться, но Араэль снова заговорил.       — Лорд Арбелласон ничего мне не сказал. Ничего! Он сказал только что мой отец покушался на жизнь принца и был убит. Было три свидетеля, включая самого короля, и поэтому никто не разглашал подробности в Совете. И Совет согласился! Эти дураки полны сочувствия к любимому принцу.       — Араэль, я должен…       — Он тебе что-нибудь сказал?       — Кто? Арбелласон?       — Не Арбелласон, — нетерпеливо сказал Араэль. — Леголас. Он все тебе рассказывает. Он рассказал тебе, что случилось?       — Нет, но…       — Не могу поверить, что он умер, — прошептал Араэль, в его глазах заплескалось горе.       И Саэльдур понял, что не сможет признаться. Он хотел сказать Араэлю правду, но не мог. Он мог без колебаний встретить гнев друга, но был неспособен признать свою вину. Трандуил был прав в одном: потерять родителя — это ужасно. И в горе Араэля был виноват Саэльдур.       Саэльдур вздохнул. Ему просто нужно сначала рассказать все Леголасу и убедить друга рассказать о произошедшем Араэлю. Леголас был командиром Саэльдура, и строго говоря, это была его ответственность. Саэльдур не мог встретиться взглядом с Араэлем и признать, что это он убил Мирона.       Теперь он понимал сколько храбрости потребовалось Леголасу, чтобы сообщить его матери о смерти Канднаура.       У Саэльдура не хватало смелости признаться, но он мог сделать кое-что другое.       — Араэль, — сказал он, — ты не думаешь, что пора… прекратить?       — Что прекратить?       — Пытаться убить Леголаса. Это принесло только горе всем. Мелда была изгнана. Возможно, король никогда не простит лорда Торонтура и леди Келебвен. А твой отец… — Саэльдур замолчал. — Я думаю, что Гринвуду хватит печали. Мы не должны прибавлять еще.       — Ты не можешь просить меня об этом. Теперь Леголас точно должен умереть. Мой отец умер из-за него!       — Леголас не убивал твоего отца.       — Нет, но кто-то убил его, чтобы спасти Леголаса. Я думаю, Эредион или Воронве сделали это. Если бы король сделал это сам, он бы признался. Две жизни эльфов были взвешены, и жизнь моего отца сочли неважной в отличии от жизни избалованного ребенка Трандуила.       — Араэль, ты горюешь...       — Да, но сейчас я вижу все яснее чем когда-либо. Отец умер, пытаясь избавить царство от Леголаса. Что бы ни случилось, я собираюсь закончить его миссию… Ты поможешь мне?       — Нет. — Все и так зашло слишком далеко. Это нужно было остановить.— Мы должны положить этому конец. Я целыми днями просто наблюдал как Леголас страдал от боли, и это закончилось несчастьем для всех. Я не могу тебе помочь.       — Ты беспокоишься о Леголасе? А что насчет моего отца? Что насчет Мелды? Она была изгнана, хотя всего лишь действовала в лучших интересах королевства!       — Ты не в себе. Ты хочешь отомстить…       — Ты прав. Я действительно хочу отомстить. Почему бы и нет? Разве Медлу изгнали не из мести?       — Мелда призналась в государственной измене. Ее судили, и король казнил бы ее, если бы Леголас не умолял его проявить милосердие. Он проявил бы к твоему отцу такую же милость, если бы у него была такая возможность.       — Ты путаешь слабость с милосердием. Леголас умрет. Даже если это будет моим последним поступком в жизни, я увижу, как это произойдет.       Саэльдур ничего не сказал. Не было смысла говорить с Араэлем, поэтому он повернулся, чтобы уйти.       — Саэльдур, — сказал Араэль. — Если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы признаться своему другу… Помни, что каким бы милосердным ни был Леголас, никто не сможет доверять предателю. Мой отец уже умер, и всем жаль меня сейчас. Никто не поверит твоему слову против моего.       — Леголас поверит.       — Поверит ли? Даже когда он узнает как ужасно ты предал его, показав все его слабости врагам? Он все равно поверит тебе, а не слову раскаявшегося, скорбящего сына?       Араэль резко повернулся и ушел, оставив Саэльдура смотреть ему вслед.

***

      26 сентября, утро       — Как он? — спросила Рошендилвен.       В гостиной Леголаса был несколько эльфов. Здесь должен был находиться только Воронве, но Саэльдур и Аэрониэль, неспособные сосредоточиться на обучении лучников, тоже были здесь. А Эредион встретил по дороге Рошендилвен и пришел вместе с ней.       — Ему не хуже, — быстро сказал Воронве, угадывая ее мысли.       — Похоже, тебе есть что сказать, — произнесла Аэрониэль. — Пожалуйста, скажи, что есть хорошие новости.       Рошендилвен кивнула, ее беспокойство рассеялось, когда она вспомнила принесенные ею вести.       — Король возвращается. Мне это сказала тетя, она услышала эти новости от Эллаурэ. Он должен быть здесь утром.       — Эльберет Гилтониэль. — Аэрониэль была готова заплакать от облегчения. — Значит до него дошло последнее письмо Саэльдура.       — Это значит, что кто-то подделывал корреспонденцию, — пробормотал мрачно Эредион.       — Сейчас это не важно. Важно то, что король возвращается. Он узнает правду, и Леголас выздоровеет. И мы сможем оставить этот беспорядок позади.       — Мы не можем оставить этот беспорядок позади, — сказал Воронве, закатывая глаза. — У нас должны быть доказательства причастности Мирона и имена его сообщников, иначе все будет напрасно. Мы не сможем помешать ему снова попытаться убить Леголаса.       — Король будет знать, что делать, — сказал Саэльдур, впервые заговорив. — Он узнает всю правду. Я разбужу Леголаса и расскажу ему, что его отец возвращается. Это, по крайней мере, даст ему повод бороться.       — Ему нужно отдохнуть, — возразила Рошендилвен.       — Отдых ему уже не помогает, — серьезно сказала Аэрониэль. — Присутствие короля может помочь.

***

      29 сентября, утро       — Ты выглядишь лучше.       Леголас улыбнулся, уменьшив беспокойство Саэльдура.       — Я чувствую себя лучше, хотя Фередир по-прежнему не разрешает мне выходить из комнаты.       — Ты можешь думать, что тебе лучше, — сказал Фередир. — Но никто не может вылечиться от этой болезни за день. Мы посмотрим, как ты будешь чувствовать себя через неделю, а затем поговорим о посещении Совета.       — Неделя…       — Леголас, — резко сказал Саэльдур, прежде чем друг мог запротестовать.       Принц встретился с ним взглядом и слегка пожал плечами.       — Я просто спросил. Успокойся, Фередир, я не нарушу твой приказ… сегодня.       — Я согласен и на сегодня. Я буду беспокоиться о завтрашнем дне, когда он наступит.       — Если хочешь, можешь идти, Фередир. Саэльдур проследит чтобы я выполнял твои приказы, а мой отец придет после заседания Совета.       — Ты так хочешь избавиться от меня? — поддразнивающе спросил Фередир.       — Разве ты не хочешь увидеть свою семью? Я благодарен тебе за заботу, но ты не можешь избегать их целую вечность.       — Я не хочу избегать их вечность. Только до тех пор, пока… Я не знаю, что им сказать. — Фередир посмотрел на друзей. — Моя сестра пыталась убить тебя, и мои родители скрывали это. Я не знаю, смогу ли простить их и хочу ли я их видеть.       — Твои родители собирались поговорить с Эредионом и Воронве, если… если ситуация сильно ухудшится. Леди Келебвен была уверена, что мне станет лучше, и она была права.       — Леголас, пожалуйста. Когда мы вернулись, ты умирал! Мои родители должны были поговорить со стражей как минимум неделю назад. Ты не можешь оправдывать их!       — Я не оправдываю их, но я все понимаю. Лорд Торонтур беспокоился о своей дочери. Мелда скоро уедет, Калатиэль почти не разговаривает с вашими родителями. И друзья вашего отца тоже не разговаривают с ним. Со мной все будет хорошо, и я позову тебя или лорда Баранкриста, если почувствую себя плохо. Сейчас ты нужен своим родителям.       Фередир закатил глаза и повернулся к Саэльдуру.       — Хоть ты поговори с ним. Как мне относиться к тому, кто замышлял заговор против Леголаса, даже если это моя сестра?       — Не знаю, — пробормотал Саэльдур.       Леголас закатил глаза.       — Ты не помогаешь, Саэльдур. Фередир, иди и поговори со своими родителями. Выслушай их. И если ты не будешь удовлетворен их ответами, я больше не буду настаивать. Пожалуйста.       Фередир вздохнул.       — Хорошо, я пойду. Но я ловлю тебя на слове. Я не хочу слышать об этом снова.       Леголас кивнул и Фередир ушел. Саэльдур занял освободившееся кресло.       — Ты действительно сможешь простить лорда Торонтура?       — Лорд Торонтур был в безвыходном положении.       — Это не ответ. Скажи мне правду, Леголас.       — Я смогу простить его. Может, не сегодня, но… Я прощу. — Леголас вздохнул. — Я надеюсь, что прощу… Я доверял ему.       — Я знаю.       — Я доверял ему, и ни на секунду не мог представить, что он… Я знаю, что он был в незавидном положении, и не могу сказать, что бы сделал на его месте. Тем не менее… Возможно, я смогу простить его, но не знаю, смогу ли я снова ему доверять. — Леголас встряхнул головой.— Нет смысла зацикливаться на этом. Ты собирался мне кое-что сказать вчера, до прихода Мирона.       — Я… — в горле Саэльдура встал ком. — Не было ничего важного. Это не имеет значения… сейчас.       Он знал, что это трусость, но не мог вынести мысли о том, что может потерять доверие Леголаса.       Он скажет ему в другой раз, когда будет более подходящее время.

***

      19 сентября, утро       — Стой! — резко сказал Саэльдур.       Леголас поднял голову, но Калатиэль лишь на мгновение взглянула на него, продолжая смешивать травы для отвара. Мелда, с другой стороны, полностью выпрямилась и посмотрела на Саэльдура.       При любых других обстоятельствах Леголас удивился бы поведению друга. Но слишком устал, чтобы думать об том, что происходит.       Саэльдур не смотрел ни на Калатиэль, ни на Мелду. Его внимание было сосредоточено на чаше в руках Леголаса.       — Саэльдур? — Рошендилвен вскочила с кресла с ножами в руках. — Что случилось?       — Леголас, отдай мне чашу.       — Что? — спросила Калатиэль, в то время как Мелда рявкнула:       — Ты что, сошел с ума?       Саэльдур проигнорировал их всех.       — Леголас, — он встал перед другом. — Поверь мне. Отдай мне чашу. — Ничего не понимая, принц отдал ему чашу с отваром. — Он больше не будет принимать отвары и зелья, — сказал он Мелде и Калатиэль, не сводя глаз с принца.       — Саэльдур, — сказала Рошендилвен, — что происходит?       — Кто-то травит Леголаса.       — Ты в своем уме? — огрызнулась Мелда.       — Нет. Леголас, тебя кто-то травит. Я знаю это. Пожалуйста, поверь мне.       — Даже если твое нелепое предположение верно, с чего ему прекращать принимать наши лекарства? — резко спросила Мелда.       — Он думает, что это мы травим Леголаса, — выдохнула Калатиэль. — Саэльдур, ты думаешь, мы травим Леголаса? Но почему? Мы бы никогда не сделали этого!       Саэльдур не отводил взгляда от принца.       — Мы не можем рисковать. Мелда, Калатиэль, уходите, пожалуйста. Рошендилвен, приведи Аэрониэль, Эредиона и Воронве. Нам всем нужно поговорить.       Рошендилвен поспешила прочь, услышав в голосе Саэльдура настойчивость.       — Это абсурд. — Мелда вернулась к травам, которые готовила для зелья. — У тебя нет полномочий приказывать мне уйти.       — Саэльдур, — пробормотал Леголас, — ты же не думаешь, что кто-то из целителей…       — Леголас, пожалуйста. Поверь мне.       Принц вздохнул и повернулся к Мелде.       — Вам не нужно уходить. Вообще-то лучше позовите леди Келебвен. Если кто-то хочет высказаться, пусть говорит. А потом мы решим, что делать.       — Калатиэль, приведи маму, — приказала Мелда, подходя к двери. — Я найду отца.       Леголас поморщился, когда она с грохотом захлопнула за собой дверь.       — Пожалуйста, скажи что у тебя была веская причина для этого, — сказал он Саэльдуру. — Потому что мы только что выпустили бурю.       Саэльдур медленно опустился в кресло рядом с Леголасом.       — Поверь мне.

***

      29 сентября, полдень       Трандуил вошел в комнату сына, плотно закрыл дверь и задвинул засов. Леголас устало засмеялся.       — Ты прячешься от кого-то, отец?       — Я не проводил с тобой ни единого мгновения с тех пор, как Мирон пытался тебя убить. Я знаю, что твои друзья обеспокоены, но… Леголас, ты не представляешь, как я был напуган. Я думал, что потеряю тебя.       Взгляд Леголаса смягчился, он сел на кровати и протянул к отцу руку. Трандуил взял его за руку и поцеловал сына в лоб.       — Торонтур хочет тебя увидеть, — сказал он, отпуская Леголаса и придвигая стул к кровати. — Он только что снова спрашивал меня об этом. Я сказал ему, что не буду принуждать тебя. Тебе не нужно его видеть, если не хочешь.       — Я, наверное, должен с ним увидеться, — печально сказал Леголас, — учитывая, что я послал Фередира помириться с лордом Торонтуром. Я поговорю с ним.       — Поговои с ним если хочешь, но подожди, пока станешь сильнее. Не нужно спешить. И ему будет полезно побеспокоиться.       Леголас приподнял брови.       — Пусть все опасаются гнева эльфийского короля, — сказал он поддразнивающе.       Трандуил весело покачал головой. Он был так близок к тому, чтобы больше никогда не слышать подшучивания своего сына.       — Любой кто прикоснется к тебе, столкнется с моим гневом. Никогда в этом не сомневайся. Если бы Саэльдур не убил Мирона, я бы… Я сделал бы то, что никогда не хотел делать у тебя на глазах. Так что, возможно, хорошо, что у меня не было шанса.       — Я бы ни в чем не винил тебя.       — Я знаю. — Трандуил взглянул на сына, а затем отвернулся. Леголас был похож на него, но было что-то в контуре губ и наклоне головы, что странно напоминало Линдариэль. — Но твоя мать могла обвинить меня.       — Отец, это неправда. Ничего подобного она бы не сделала.       — Нет? Когда я попросил ее выйти за меня замуж, то сказал ей, что жизнь королевы будет нелегкой. Но я никогда не предполагал, что на нашего сына будут покушаться эльфы моего двора, и даже не один раз. Она могла и не согласиться выйти за меня, если бы знала, что такое произойдет.       — Я не думаю, что лорд Мирон когда-либо имел что-либо против тебя. И даже если и так, это не твоя вина. Ты не виноват в его действиях.       — Может быть, но я виноват в том, что доверял Торонтуру.       — Отец, нет. Он твой давний друг. И он никогда бы не сделал то, что сделал, если бы не беспокоился за одного из своих детей. Что бы ты сделал на его месте?       — Это не имеет значения, — пробормотал Трандуил, — поскольку ты никогда не убьешь хладнокровно другого эльфа.       — Пусть с Мелдой лорд Торонтур разбирается сам.       — Если бы он нормально ее воспитал, она никогда бы не сделала такого. Нет, не оправдывай Торонтура, даже если он является моим самым близким другом. Я мог бы простить его, если он действовал против меня, но его действия чуть не стоили тебе жизни. Я не могу этого простить. Не проси меня об этом.       Леголас понял, что спорить бессмысленно, поэтому кивнул.       — Как ты узнал, что нужно вернуться?       — Саэльдур написал мне. И надеюсь, что он не будет меня ругать за то, что я рассказал тебе о его сообщении. Хоть он и ослушался тебя, но сумел передать мне известие.       Леголас засмеялся.       — Я обещаю, что не буду его наказывать. Я бы написал тебе сам. Ты даже не представляешь, как я хотел, чтобы ты вернулся.       Трандуил был немного шокирован таким нехарактерно уязвимым признанием сына.       — Если бы ты попросил меня вернуться домой, я бы пришел, Леголас.       — Я знаю. Я просто не хотел признавать свою слабость… — Леголас замолчал, собираясь с мыслями. — Сначала я не писал тебе потому что действительно думал, что это обычная травма. И я не видел причин беспокоить тебя. А потом, когда лорд Торонтур посоветовал мне не делать этого… тогда я знал, что что-то не так. Разве он когда-нибудь советовал мне скрыть от тебя травму? Но я не мог ясно мыслить.       — Ты не виноват, — Трандуил снова взял Леголаса за руки. — Вчера я говорил серьезно. Ты — величайший подарок, о котором я мог только мечтать. И сейчас мы должны поговорить о более приятных вещах.       Леголас снова рассмеялся, и на сердце Трандуила стало легче.       — Тогда скажи мне, отец, что ты думаешь о Бранде?       — Он мне очень понравился. Кажется, ты ему тоже нравишься, — Трандуил улыбнулся. — Конечно, я не могу сказать, что одобряю их странные человеческие обычаи…