Betrayal/ Предательство

      28 сентября, полдень       — Что сказала Мелда?       Саэльдур с облегчением услышал, что Леголас снова говорит полными предложениями, не борясь за каждый вдох. Они были одни в гостиной принца. Король и стража все еще были заняты, а Аэрониэль, Рошендилвен и Колфинд отправились к лучникам, чтобы они не устроили самосуд над Мелдой.       — Нечего важного, что стоит повторять, — Саэльдур наклонился вперед, упираясь локтями в колени. — Ее разум был искажен ложью.       — Я должен знать.       Саэльдур посмотрел другу в глаза.       — Она сказала, что когда придет время столкнуться с могуществом Дол Гулдура, мы не победим, если ты будешь командовать лучниками. — Он пожал плечами. — Как я уже сказал, ее разум был искажен ложью.       — Возможно она права. — Прежде чем Саэльдур смог возразить, Леголас продолжил: — Митрандир сказал почти то же самое.       Саэльдур никогда не считал Митрандира дураком, но не мог оставить это без ответа.       — Он сказал бред.       — Тебе не нужно защищать мою честь. Митрандир не хотел никого оскорбить.       — Что тогда он имел в виду?       — Только то, что мой долг может увести меня в другое место.       Саэльдур не мог представить, куда уведет Леголаса долг, кроме царства его отца. Но об этом они подумают позже.       — Больше никаких разговоров. Фередир не обрадуется, если я не дам тебе отдохнуть. — Он заколебался. Он не хотел сейчас взваливать на друга еще одну ношу, но они были одни. И Леголасу, казалось, было лучше. Это было подходящее время для признания. — Я должен кое-что сказать тебе.       — Что?       Собираясь начать свой рассказ, Саэльдур остановился, когда заметил, что Леголас слегка дрожит.       — Ты замерз? Тебе следовало что-то сказать. — Он встал. — Я принесу тебе теплую тунику.

***

      25 сентября, полдень       — Нет.       — Ты не понимаешь, Рошендилвен. — Голос Калатиэль был на удивление спокойным. — Я не прошу тебя доверять мне. В прошлом Леголас быстро выздоравливал от более серьезных травм. Естественно, вы все подозреваете целителей. — Она протянула руки. — У меня ничего нет. Вы можете обыскать меня если хотите. И вам не нужно оставлять нас одних. Ты, Эредион и Воронве можете стоять рядом и смотреть.       — Скорее всего, никто из нас не заметит разницы, даже если ты дашь ему что-то, что может навредить, — небрежно отметила Рошендилвен. — Я не могу позволить тебе осмотреть его, Калатиэль.       — Я ничего ему не дам. Я ничего не буду делать, просто осмотрю его, а потом скажу вам, что вы можете сделать для него. Выбор за вами.       Рошендилвен взглянула на Эредиона, и тот пожал плечами.       — Полагаю, что она может его осмотреть. Но мы будем в комнате.       — Конечно.       Леголас спал в кресле у камина. Он даже не пошевелился, когда Калатиэль быстро осмотрела рану от клинка орка. Порез немного зажил, но к настоящему времени он должен был полностью исчезеуть. Закончив осмотр, Калатиэль прижала ладонь к щеке принца и нахмурилась, почувствовав лихорадку.       — Достаточно, — сказал Эредион.       Калатиэль сразу же отошла.       — Ну? — спросил Воронве.       — Он угасает. Но вы уже и так знаете это.       — Что мы можем для него сделать?       — Вы бы разрешили мне дать ему какие-нибудь зелья или отвары? — спросила она и в ответ получила три хмурых взгляда. — Тогда нет. Вы ничего не можете для него сделать. Регулярно меняйте повязку на ране. Это поможет предотвратить инфекцию. Но я сомневаюсь, что это будет иметь значение.       — К этому моменту порез должен был уже зажить, — сказал Эредион.       — Да. — Калатиэль пожала плечами. — На вашем месте, я бы тоже никого к нему не подпускала. Леголаса отравили, и вы не верите ни одному моему слову. Если бы я была...       — Калатиэль, — прошипела Рошендилвен. — Сейчас не время.       — Я знаю. Простите меня, я не хотела никого обидеть. Я просто хотела бы помочь. — Она еще раз взглянула на Леголаса. — Кто-то должен написать королю и попросить его поспешить.       — Мы уже сделали это, — сказал Эредион. — Я надеюсь, что он скоро будет здесь.       Калатиэль покачала головой. В ее глазах блестели непролитые слезы.       — Я не скажу вам не надеяться, но… Вам следует попрощаться, пока Леголас все еще в себе и может вас услышать.       — Леголас не умрет, — прорычала Рошендилвен.       Но глядя на неподвижного принца, она не была так уверена в своих словах.

***

      28 сентября, полдень       Мирон даже не знал как долго прождал в потайной нише за пределами королевских покоев. Он прибыл рано утром, когда Трандуил был с Леголасом.       Фередир прибыл до завтрака. Он выглядел бледным, изможденным. Его сестру допрашивали в камере королевская гвардия. Фередир был расстроен, но все же взял себя в руки чтобы помочь Леголасу.       Поймав Мелду все расслабились и потеряли бдительность.       Мирон потрогал нож, заправленный за пояс мантии. Леголас не заслуживал быстрой смерти, он причинил столько страданий всем вокруг.       Мысли Мирона задержались на Мелде. Она была такой же волевой, как и ее отец. Мирон был уверен, что она не расскажет о нем и об их друзьях. Она не дрогнет, даже если это будет стоить ей жизни. Она была виновна в государственной измене, действовала против любимого принца королевства. Какими бы честными ни были ее мотивы, как бы она ни была верна Гринвуду, Совет объединится против нее.       Пальцы Мирона сжали рукоять ножа.       Вот почему он должен был положить этому конец. Леголас не заслужил той преданности, которую ему так горячо оказывают.       Прибыл Баранкрист, за ним последовали Колфинд и Рошендилвен. Колфинд лишь мельком видел Леголаса, он проводил большую часть своего времени с лучниками на тренировочных полях, чтобы Саэльдур мог спокойно сидеть с другом.       Затем пришли Саэльдур и Аэрониэль.       Мирона совсем не удивило то, что Саэльдур дрогнул в последний момент. Он ожидал этого, ведь Саэльдур и Леголас выросли вместе. Саэльдур должен был хоть немного быть верен своему другу.       Но это не важно. Скоро все закончится. И Саэльдуре есть искра милосердия, и он будет хорошим правителем, особенно если станет править под мудростью Мирона.       Баранкрист вышел из комнаты принца первым. За ним вышел Фередир, затем Саэльдур и, наконец, сам Трандуил. Аэрониэль и Рошендилвен остались с Леголасом.       Мирон вздохнул. Но он был терпеливым, и дождется своего шанса.       После того как Совет закончился, вернулся Саэльдур, а Аэрониэль и Рошендилвен ушли.       Время пришло.       Все должно случиться сейчас, когда с Леголасом был только Саэльдур. Саэльдур мог возражать, но Мирон убедит увидеть все с его точки зрения. Они могли сделать это быстро и безболезненно. Лучшего шанса не будет.

***

      18 сентября, утро       — У тебя нет права, — прорычал Саэльдур. Если бы присутствовали только Рошендилвен и Аэрониэль, он без колебаний начал бы орать. — У тебя нет права так легко сдаваться.       — Я не должен был говорить то, что сказал.       — Какая разница, что ты сказал? — Саэльдур схватил Леголаса за плечи и, вероятно, встряхнул бы его, если бы друг не был так слаб. — Ты не можешь сдаться. Ты в долгу перед королевством.       — Чего ты ждешь от меня?       — Я жду что ты будешь тем эльфом, которому я поклялся служить! — Саэльдур покачал головой. — Ты помнишь тот день, когда я дал клятву в качестве твоего заместителя? Ты помнишь, что ты мне обещал?       — Саэльдур…       — Ты поклялся, что будешь достоин моей веры. Разве ты достоин ее сейчас, если сдашься?       — Саэльдур! — запротестовала Рошендилвен, но Леголас отмахнулся от нее.       — Я старался быть достойным твоей веры.       На мгновение наступила тишина. Затем Саэльдур опустился на колени перед Леголасом.       — Ты никогда не подводил меня. Ни разу, даже когда я подводил тебя. Прости меня. Я говорил в гневе. — Он взял принца за руки. — Я верю в тебя сейчас. Я верю, что ты достаточно силен, чтобы бороться за жизнь, потому что ты знаешь, как сильно мы нуждаемся в тебе.       — Я не знаю хватит ли у меня сил.       — Я знаю что хватит. Ты больше чем наш друг и сын своего отца, Леголас. Ты наш принц и командир лучников. Ты несешь ответственность перед Гринвудом. Твоя душа еще не может покинуть Средиземье. — Он крепче сжал его руки. — Обещай мне. Обещай мне, что не сдашься.

***

      28 сентября, полдень       Дверь открылась и Леголас с улыбкой поднял глаза, ожидая увидеть своего отца или одного из друзей. Но в дверном проеме стоял бледный Мирон и с ненавистью смотрел ему в глаза.       Принц внезапно похолодел, все инстинкты воина сработали и заставили его потянуться за ножами, но он вспомнил, что они лежат на столе в его спальне.       — Я думал, что Саэльдур будет здесь, — хрипло прошептал Мирон. — Но ты один. Это хорошо.       Свет блеснул на лезвии ножа в руке Мирона. Леголас открыл рот, чтобы позвать Саэльдура, но прежде чем успел издать хоть какой-то звук, нож оказался у его горла.       — Одно слово, — прошипел Мирон, — и ты умрешь.       В любое другое время Мирон не смог бы приставить нож к горлу Леголаса и выжить. Принц был обученным воином. Он выбил бы нож из руки Мирона в одно мгновение, а в следующее мгновение обезвредил бы нападающего. Но сейчас Леголас все еще был слишком слаб, его рефлексы слишком медленными. Он знал, что не сможет обезоружить старшего эльфа.       — Встань, — прорычал Мирон, поднимая Леголаса свободной рукой. — Иди к двери. Медленно. Я не хочу обременять Саэльдура чувством вины за то, что он допустил это.       На мгновение Леголас подумал отказаться сотрудничать. Но если он уступит, то сможет потянуть время, и кто-то придёт на помощь. Он пообещал Саэльдуру, что будет сражаться за свою жизнь. Поэтому Леголас позволил Мирону вытолкнуть себя за дверь.       У него подкосились ноги от облегчения, когда он услышал приближающиеся шаги по коридору. Мирон тоже их услышал. Он выкрутил руку Леголаса ему за спину, чтобы принц не мог вырваться.       Трандуил, Арбелласон и Эредион появились в конце коридора. Их глаза расширились, когда они поняли, что происходит. Они рефлекторно потянулись за оружием, но Мирон грубо встряхнул Леголаса.       — Ни шага ближе! — сказал он, прижимая нож так сильно, что по шее Леголаса потекла струйка крови. — Оставайтесь на месте и держите руки подальше от мечей! Шевельнетесь, и он умрет.       — Ты сошел с ума? — недоверчиво спросил Арбелласон.       — Я серьезно! Я перережу ему горло не моргнув глазом.       — Ты же не думаешь, что выживешь, если причинишь вред принцу Гринвуда, — сказал Эредион, оглядывая коридор, ища лазейку, оружие, что угодно. — Чего бы ты ни хотел, это не поможет получить желаемое.       — Освободи Леголаса, и мы сможем поговорить, — добавил Арбелласон.       — Нет, — Мирон сильнее выкрутил руку Леголаса за спину. Принц прикусил губу, чтобы не закричать от боли.       — Сделаешь больно моему сыну, — сказал король, его голос был холоднее зимней стужи, — и я не проявлю к тебе милосердия. Сделаешь больно моему сыну, и я обещаю тебе, что ты умрешь. Освободи его сейчас же, и я могу позволить тебе покинуть Гринвуд.       — Я не хочу ссориться с тобой, Трандуил. Но Леголас должен умереть. Так будет лучше для всех нас. — Мирон вынудил Леголаса встать на колени, сильнее прижимая нож к его горлу. — Мне жаль, что ты должен смотреть как умирает твой сын, но выбора нет.       Леголас посмотрел отцу в глаза, в которых пылала смесь гнева и других эмоций, которые Леголас не мог определить. Он задавался вопросом, неужели последнее что он увидит в этой жизни будет ярость в глазах отца.

***

      25 сентября, полдень       — Где ты была?       Калатиэль взглянула на отца.       — Я ходила к Леголасу.       Торонтур резко выпрямился на стуле.       — Эредион и Воронве позволили тебе увидеть Леголаса? — он попытался скрыть подозрение в голосе, но знал, что ему это не совсем удалось.       — Только чтобы осмотреть его, — сказала Калатиэль. — Они не позволили бы мне дать что-нибудь, чтобы помочь ему.       — Как он?       — Медленно умирает.       Торонтур закрыл глаза.       — Эльберет Гилтониэль. Прощения не будет.       — Не будет прощения за что?       Он проигнорировал вопрос дочери, и встал, чтобы найти жену. Он нашел ее в мастерской, где она дрожащими руками готовила травы.       — Келебвен.       — Ты обещал мне два дня.       — Леголас умирает. Что мы выиграем, если подождем, пока он на дюйм приблизится к смерти?       — Трандуил вернется. Он поверит тебе, он позволит мне помочь Леголасу, я вылечу его. Никому и никогда не нужно знать.       — Келебвен, пожалуйста. Ты цепляешься за соломинку. Я обещал Трандуилу, что присмотрю за Леголасом. — Торонтур опустился на стул, закрыв голову руками. — Как мне убедить его? Как мне убедить кого-либо? Келебвен, мы виновны в государственной измене.       — Мы не виновны в государственной измене, — сказала Келебвен. — Трандуила здесь нет. Леголас недееспособен. Ты следующий в цепочке командования. У тебя есть право принимать любое решение, которое ты считаешь лучшим.       — Лучшим для королевства, — огрызнулся Торонтур. — Я не понимаю, как могу оправдаться перед Трандуилом, что я сидел и смотрел, как умирает его сын.       — Леголас не умрет. Поверь мне. Если до этого дойдет, мы расскажем Эредиону и Воронве правду и разберемся с последствиями. Но этого еще не произошло.

***

      28 сентября, полдень       Саэльдур услышал повышенные голоса. Бросив тунику, которую только что достал из комода, он вытащил ножи из ножен и вошел в гостиную принца.       В комнате никого не было, но дверь, ведущая в коридор, была открыта.       Саэльдур неслышно вышел в коридор и от сцены перед его глазами у него кровь похолодела в жилах: Мирон держал Леголаса перед собой, как щит, прижав кинжал к его горлу. Саэльдур слышал голоса короля, Арбелласона и Эредиона из другого конца коридора. Он хотел познакомить Мирона с острым концом своего меча, но ничего не мог сделать, пока старший эльф прятался за Леголасом. Никто из них не мог пошевелиться.       Саэльдур уже хотел объявить о своем присутствии и приказать Мирону освободить Леголаса, но передумал. Он видел блеск безумия в глазах старшего эльфа. Он знал, в каком отчаянии был Мирон, о этот сумасшедший не остановится сейчас.       Саэльдур знал годами, десятилетиями, столетиями, что Мирон строил козни на протяжении веков, но никому не сказал, потому что думал, что справится с ситуацией сам. А сейчас Мирон собирался убить Леголаса.       Саэльдур знал это. Леголас умрет, и это будет его вина.       У Саэльдура был лук, но он боялся им воспользоваться. Он был прекрасным лучником, одним из лучших в Средиземье, но не умел быть хладнокровным и сосредоточенным как Леголас, когда ставки были так высоки. В узком коридоре он не мог пустить стрелу точно, особенно когда Мирон прижимал Леголаса к себе.       Он мог попасть в Леголаса.       Принц мог умереть, потому что его заместитель не мог сделать точный выстрел.       Саэльдур встряхнулся. Леголас не умрет. Не здесь, не так.       Мирон заставил Леголаса встать на колени. Он немного согнулся, чтобы держать нож у шеи Леголаса, но все еще наблюдал за эльфами перед собой.       Саэльдур сунул ножи в ножны и вытащил лук и стрелу. Он измерил расстояние и траекторию. Он делал это тысячи раз в бою и на тренировках. Но никогда не делал этого, когда жизнь Леголаса висела на волоске. Но это не имело значения. Он мог это сделать.       Он сначала хотел прицелиться в плечо Мирона, но если стрела не выведет его из строя сразу, у него будет время перерезать горло Леголасу, прежде чем Саэльдур сможет пустить еще одну стрелу.       Саэльдур едва мог дышать. Одно дело убивать врагов в бою, но это было…Он сдержит свою клятву защищать Леголаса.       Он не мог колебаться. Он создал эту ситуацию, храня секреты и думая, что достаточно умен, чтобы справится со всем без посторонней помощи. Жизнь Леголаса не должна была стать расплатой за его глупость.       Саэльдур прицелился и не сильно натянул тетиву, иначе стрела пройдет через Мирона и вонзится в Леголаса. А потом он отпустил тетиву.       Однако его рука дрогнула. Он ожидал этого, и сразу достал другую стрелу. Первая стрела задела руку Леголаса, от чего он немного наклонился вперед. Мирон изо всех сил старался удержать его, и это движение дало Саэльдуру необходимое пространство для выстрела.       Вторая стрела летела верно.

***

      18 сентября, ночь       Саэльдур вернулся в свою комнату в покоях воинов, но через несколько минут в дверь постучали. Он открыл ее и обнаружил, что снаружи стоит его мать. В ее глазах застыла тревога.       — Как он?       — Слаб, — сказал Саэльдур, отступая, чтобы она могла войти. — Мама, что ты здесь делаешь?       — Если он умрет… — Она покачала головой, запустив руки в волосы. — Если он умрет, это будет моя вина.       — Как это может быть твоя вина?       — Он слишком много трудился! Я видела это. Я говорила с ним, но он сказал, что просто немного устал. Я была уверена, что Торонтур и Келебвен никогда бы не позволили ему присутствовать на Совете, если бы он плохо себя чувствовал. Мне стоило доверять своей интуиции. — Она посмотрела на Саэльдура. — Но он выздоравливал, Саэльдур. Я уверена в этом.       — Возможно, он просто притворялся, что ему лучше, — сказал Саэльдур, подводя ее к стулу. — Леголас упрям. Он пережил более серьезные травмы, чем эта.       — Я не дура, Саэльдур. Я видела много раненых воинов, и могу понять, когда один из них не выздоравливает. Леголасу становилось лучше, а потом ему стало хуже. Возможно на мече был какой-то медленный яд. — Она приняла чашу вина, которую дал ей сын. — Я должна была сказать об этом раньше. Я должна была настоять на том, чтобы он отдыхал.       Несмотря на серьезность ситуации, Саэльдур засмеялся.       — Мама, у тебя нет полномочий указывать принцу делать что-нибудь. И мы оба знаем, что бессмысленно говорить Леголасу, что он должен отдохнуть.       — Леголас был воином достаточно долго, и знает предел своих сил.       — Мама, — Саэльдур сжал ее руку. — Это не твоя вина. Поверь мне. Даже если он слишком изнурял себя, мы доверяли мнению леди Келебвен о его здоровье. И я обещаю тебе, Леголас не умрет.       — Надеюсь.       Гораздо позже, когда он уже лег спать, Саэльдур осознал значение того, что сказала его мать. Он сразу полностью проснулся и сел в постели.       Ему нужно было поговорить с Араэлем.