Прятки

             — Привет.       — Ну, привет.       — Это игристое, будешь?       — Думаешь, пора?       Он посмотрел на часы.       — Так-то без пятнадцати.       — О, да… Ты кто?       — Да никто.       — Отлично, чо… Пей свою шипучку сам. У меня виски.       — Всё так плохо?       — Напротив, всё прекрасно.       — Ага, без пятнадцати новый год, и ты такой унылый, на сломанном бублике, один под городской ёлкой Задрипищенска, один с вискарём…       — У долбоёбов частенько именно так.       — О как! Выходит, я той же крови. Закон джунглей: перемирие у водопоя. Двигайся!       — Нихрена! Ты не влезешь. — Но подвинулся на оранжевом обломке полутюбинга.       — Пф-ф-ф… Лишь бы не совсем на снегу. — Он присел. Теперь они были спина к спине. Холодно. Нужно, чтобы тело выработало тепло и активировало режим теплоотдачи и теплопринятия. — У нас есть минут двадцать.       — В смысле?       — Я живу в этом Задрипищенске. Считай, что эксперт. Через двадцать минут некая часть пьяного весёлого города будет здесь палить петарды, строить рожи, хороводить. Их воодушевление будет раздражать…       — Блин. Почему людям не спится и дома не сидится? Ведь это типа… — он сделал кавычки мёрзлыми пальцами, — семейный праздник!       — Вот они всей семьёй и придут!       — А как ты догадался, что я неместный?       — Пф-ф-ф… Велика наука! У тебя на рюкзаке ярлык аэрофлотовский. Твой ведь рюкзак? — Оба повернулись в сторону ёлки. Там действительно набекрень стоял чёрный рюкзак со светящейся надписью «Balenciaga» и лепестком багажной бирки. — Выёбистый… — протянул внимательный парень, непонятно только, о чём, о сумке или о её хозяине. — Откуда прибыл?       — Из Москвы.       — И нахуя?       — Вот и я не знаю — нахуя…       — «Каждый год тридцать первого декабря мы с друзьями ходим в баню. Это у нас такая традиция…» А потом р-р-раз, и не в Питере, а в Задрипищенске? В этот раз что-то пошло не так?       — Всё не так. Мне говорили, что нельзя доверять интернету. Но я, заметь, прожженный сммщик, специалист по продвижению в Сети, попался, как малолетний лох.       — Пичаль… Думаю, что лохи возраста не имеют. Это некий пожизненный дар. Тебе сколько?       — Почти тридцать.       — И как часто попадал?       — Ни разу. Обнесло в этот раз.       — В смысле жидкий стул?       — Ну… почти. Тебя как звать, чел с просекко?       — Это просекко? — Один из двух близко к глазам поднес бутылку. — Действительно… А я думал, что «Красное и белое» тупо шмалью торгуют…       — Смотря что считать шмалью. Просекко — просто итальянский шампус и даже попроще будет своего французского собрата. Я свою бутылку тоже там купил. А меня зовут Марк. Холодно у вас, ужас!       — А ты давно здесь сидишь?       — Тут — недавно, с час. До этого бродил по вашему городу. Пытался в гостиницу устроиться.       — И?       — «Мест нет» — так написано при входе. А за дверью дискотека 90-х.       — И как тебе наш город?       — Город и город. Памятник прикольный на перекрёстке, не типовой…       — М-м-м… героям всяких тайных войн?       — Ага. Люди тоже норм. Там, — Марк махнул в сторону магазина с неоновой вывеской «Подарки» с умершей буквой «о», — в парке, развели костёр, офигеть. У нас бы уже замели: руки назад и мордой в асфальт. А тут пара мужиков в форме скачут вокруг, пьют из горла, поют, ты не поверишь, «Survivor».       — Почему не поверю? Нормальные ребята у нас работают в полиции. Я — местный мажор — сын шерифа, мне ли не знать. Давай хоть чокнемся за Новый год!       — Это запросто! — Марк развернулся на обломке тюбинга, его сильно шатнуло, он повалился вбок с драгоценной жидкостью в левой руке.       — Тш-ш-ш! — Местный мажор успел поддержать падающее тело, но сам съехал на снег. — Бля… Так жопу недолго отморозить!       — Вот и я о том же. Чок! С Новым годом!       — Чок! Ты себя лохом назвал, почему?       — Ибо правда!       — И?       — Познакомился по переписке. Договорились, что я приеду на Новый год. И вот я тут. Туки-туки… И мне открывает симпатичная девушка, действительно симпатичная… Но позади муж. Прикинь?       — Но девушка-то хоть та?       — Ну-у-у… У меня не было фотки…       — Точно лох. И что дальше?       — Сначала «э-мэ-э-э… э…». Потом «я такой-то, вот приехал!». Еле удрал, даже по роже толком не получил.       — Вот сука! То есть она тебя наёбывала всё это время? Говорила, что не замужем?       — Про «замуж» мы вообще не говорили…       — Чок! За честность! — Просекко задорно чокнулось с виски.       — Чок… — грустно ответил приезжий. — А ты тут что делаешь? Мажорам полагается танцевать на крыше «майбаха» под Моргенштерна где-нибудь на барской заимке.       — А я нетипичный мажор, я унылое говно.       — Ой ли? — Марк сел на корточки и, прищурившись, стал рассматривать лицо нового знакомца. — Чел с фигурно выбритой бровью и с татухой под глазом не может быть унылым говном. Что это у тебя написано? «Форево»… М-м-м… Креативщик.       — Что ты знаешь о тухлой жизни мажоров! — воскликнул парень с просекко, отвернулся, встал и размял ноги. — Бляха, что-то я начал подмерзать. Давай за Новый год, что ли? Пора! У нас, конечно, курантов нет, но по моим золотым, — он показал наручные часы с Микки Маусом, — пора встречать.       Марк выгнул бровь, прошептал: «Заебись!» — по поводу часов и тоже встал.       — Ну, с Новым годом тебя, — и брякнул о бутылку просекко.       — И тебя! — Мажор похлопал его по спине и выдул остатки игристого. — Чот стрёмно: пузырики закончились, жопа заморожена, веселья нет…       — Н-да… Сомнительный праздник.       — А пойдём к этой твоей подружке по переписке!       — Зачем?       — Погреемся!       — Нас не пустят.       — Пустят! Отожжём и накажем зло! Может, бухлишка там подтырим.       — Ты точно сын местного шерифа?       — А то! Где она живёт?       — Там, — Марк махнул рукой, — в массивном таком доме с вычурными воротами.       — О, да наша кидала-динама не из простых? Тогда я, возможно, её знаю! Как её зовут?       — Саша.       — М-м-м? И у дома такой фонарь изогнутый торчит?       — Вроде да…       — Это мы в прошлом году с корешами вмудохались на тачке, слава богу, не на моей, и покалечили сей объект. А Саша эта замуж вышла за местного мудака, держателя пивзавода. Она-то ничего, а вот он… конкретный гондон. Так что, — мажор потёр руки в предвкушении, — погнали! — И голосом ведущего на детском утреннике: — Новогодние приключения только начинаются!       Марк улыбнулся, запульнул пустую бутылку в кусты, подхватил рюкзак:       — Погнали. У меня есть надежда на то, что ты балованный отрок с лимитированной серией сукастрашнодорогих «барберри» на руке и тебе ничего не будет. А я всё свалю на тебя!       — Я не против, вали!       И двое бодро зашагали прочь от ёлки. Навстречу им потянулись весёлые и громкие местные жители. Новый год наступил.