Прятки

             — И кто придумал эту хрень? — Марк скептически изогнул столично воспитанную бровь, разглядывая домину обманщицы Сашеньки.       — Я не в курсе. — Мажор тяжело вздохнул. — Я понимаю, арт тот ещё, бункерный конструктивизм. Главное, не кто придумал, а кто заказал! Рогожкин все окна оборудовал блокирующими панелями. Прикинь! Психический, короче. Видишь, большая часть окон тёмная — перекрыта. Хозяева там. — Он ткнул в радостно мигающее гирляндой оконце. Там мелькнула фигура человека.       Оба созерцали через чугунную решётку безвкусную хоромину ночного мраморного цвета, больше похожую на мавзолей, нежели на жильё.       — И у тебя есть план? — Марк скосился на парня в чёрной пидорке. Подумалось: «У него всегда приоткрытый рот».       Тот прищурился, закусил губу.       — В обход! — это бесповоротный вердикт. — Знаешь что… Давай-ка мы смартфоны свои отключим на бесшумный режим хотя бы…       — Давай.       Они, самую малость двинутые алкоголем, отключили свои гаджеты. И беспечно сунули их в чопорную «баленсиагу».       И легко! Легче лёгкого перепрыгнули через чугунную решётку стиля подворотного модерна и по снегу побежали вокруг домины, набирая в ботинки безжалостного снега.       — Смотри, — горячо зашептал мажор в ухо, — круглое окошко… Оно не закрыто!       — Туда?       — Тут вроде нет камер, — продолжал шептать местный. Он повертел головой. Глаза голубые-голубые — и датые, конечно. — Снимай рюкзак, с ним не влезешь.       Марк резво скинул ремни и закинул рюкзак к самому приступку.       — Стоп, мы туда проникаем и что? — возник вдруг трезвый здравый ум.       — Так там сообразим! Разведём хозяев! — Мажор мокро и возбуждённо шептал прямо в ухо, касаясь самой мочки. «С-с-сука…» — Давай! Мой герой!       И Марк, как истинный герой, побежал. Пофигу на все предосторожности и страхи. Он уже здесь и сейчас. Маленькая стеклянная дверца открыта, надавил… и… он в тёмном затхлом помещении, воняющем то ли известью, то ли вином. Тусклый свет из коридора от стеклянного проёма двери обозначил стиральные машины, гладильную доску, какие-то коробы... Вдох-выдох, как будто усиленные адреналином, и сверху падает тяжёлое, холодное, дышащее… Падает и усаживается сверху.       — Чёрт! Придурок! Мог бы подождать…       — Тс-с-с… — Рот зажимают рукой. — Нас могут услышать, и так шумим. — Лицо местного мажора приблизилось. — Значит, ты настоящий? — Странный вопрос. — Ты проник сюда потому, что пьян? Или потому, что придурок?       — М-м-м… — Мажор отпустил руку. — Ф-ф-ф… Потому что придурок ты. — Что-то грохнуло где-то наверху, показалось, что в доме. — Салюты пускают, что ли? Блядь! Слезь с меня! — яростно прошептал Марк. — Рюкзак мой взял?       — Нет.       — Бля… — И вдруг шипящий звук. Оба оглянулись на круглое оконце, оно затянулось серым. Прямо на их глазах. Стало ещё темнее.       — Пиздец! Прячемся!       — А что случилось?       — Он заблокировал выходы! Значит, есть какие-то датчики!       Соскочили. Влево-вправо… Куда прятаться?       — Смотри. — Марк показал на крышку в полу.       Кинулись одновременно, столкнулись лбами. Крышка с лёгкостью отошла, вниз ведут металлические ступеньки. Первым чуть не скатился туда мажор.       — Техническое что-то, гудит, мигает — котёл, наверное… — прошептал он, — спускайся.       Марк ухватил кусок ковролина, подвинул его на крышку подпола и медленно притворил дверцу над головой. Ковролин закрыл собой вход… Понятно, что хозяин знал о его наличии, но так создавалось впечатление, что предполагаемые хулиганы не могли бы увидеть крышку…       — Зачёт, ты шаришь, — вдруг мокро выдохнул Марку в шею засранец, который всё это попадалово организовал.       — Тс-с-с, — чуть толкнул его Марк, но тот, напротив, ещё крепче обхватил его. Оба вытянули головы, прислушиваясь, что там, наверху. Но пока там тишина.       — Смотрел Штирлица? — захихикал паразит в самое ухо. — Там наша разведчица с младенцами так стояла, башкой подпирая чугунную херовину от канализации.       — Сравнил… тс-с-с…       Над их головами клацнул замок. Шаги. Чик — и полукруглая блёклая полоска света упала на лицо мажора. Лыбится, гад. Неужели неплотно закрыли люк? Лишь бы он не наступил!       Ширк, и полоска исчезла. Хозяин подвинул ковролин. Два лазутчика замерли абсолютно, казалось, даже перестали дышать. Странно, как он не слышит стук сердец, бьющихся в такт мигающему синим светом индикатору от работающией техники? Что-то стукнуло.       — С-с-сука… — прошипел кому-то человек наверху. Шаги. Клацнула дверь.       Двое всё ещё стояли, прижавшись друг к другу, вытянув шеи.       — Вроде свалил?       — Надо всё равно переждать.       — Жарко, капец.       — Зато согрелись.       — Надо куртки снять.       Оба стали стягивать одежду. Марк скинул шапку.       — Прикольно. — Мажор погладил по его голове. — Ты лысый?       — Бритый.       — Это так модно у вас сейчас в столицах? Зэковский стайл?       — Это я спор продул.       — А было?       — Были длинные.       — До жопы?       — До лопаток.       — И нахер мужику такие патлы? Чай не русалочка… — Местный продолжал ощупывать голову Марку, причём не только череп, но и уши, скулы, шею.       — Мне было хорошо, носил шишку.       — Хм, гордился, поди?       — Было такое. Но спор есть спор, проиграл — сбрил.       — На что спорил?       — На тату с моим именем.       — На чьей-то роже, я надеюсь?       — Нет, на интимном месте.       — Пф-ф-ф… тот или та, с кем ты спорил, ещё больший придурок. Ты лично видел это тату?       — Фотка.       — Ну ты даёшь! Это Сашка Рогожкина, что ли, тебя развела? Она тупо на лобке написала фломиком «Марк» в сердечке, а ты пошёл и сбрил красоту? Ты такой честный?       — Я честный. И это была не Саша. И это был не фломик. И хватит меня лапать.       — Ты китаец? — неожиданный вопрос от мажора.       — Наполовину. Отец — китаец. Всё, убери руки. — Марк отстранился, спрыгнул наконец-то на пол с лесенки, забрал у любопытного куртки, шапки, положил их на пол. Повернулся. Мажор так и стоял на ступеньке, подпирая головой крышку люка. Тикающий синий свет падал только на него.       — Хочешь что-то покажу тебе?       — Выход отсюда?       — Не-а… — И парень начал вертеть жопой и шёпотом напевать: — На-ла-бутенах нах и в охуительных штанах… на… ла... — Изобразил волну тельцем о поручень лестницы. Засунул пальцы за пояс джинсов и закатил глаза. — Водил меня Серёга на выставку… — Марк почему-то тяжко вздохнул, — …ван Го-о-ога, там было тёлок много… — Мажор расстегнул молнию на ширинке, развернулся на ступеньке и стянул штаны вместе с трусами, оголяя зад.       — Это ты когда успел так упороться? — просипел Марк и сглотнул.       — И нервы как канат, — мажор продолжал изгибаться, ухватил себя свободной рукой за ягодицу и типа призывно потряс ею, — но я не недотрога…       — Я уж вижу, мне кажется, ты не недотрога, а ебанько на всю голову… — Марк отступил к самой стене.       — Дала понять с порога… — Придурок на лесенке задрал повыше серое худи и резко повернулся, подставляя мигающему свету низ живота со всеми составляющими. — Я главный экспонат! Ну?       На белой выбритой коже, в самом низу, почти у самого основания болтающегося небольшого члена, татуировка. Марк приблизился и даже провёл пальцами по нежной коже. Да, та самая татуировка: имя «Марк», как будто написанное кистью с просветами, и рядом иероглиф «Вэй».       — Так ты — Сашка? — Он поднял глаза на оголённого.       — Совпадает с фоточкой? Правильно написана фамилия-то?       — Наверное… Охуеть. Нахера ты всё это устроил?       — Ну, так я обещал, что встретимся в этом доме, вот и встретились. Я тоже честный, почти.       — Но это не твой дом? — Марк вновь разглядывал татуировку… или причиндалы.       — Не мой, я ж говорю — Рогожкина. Нравится?       — Что? Татушка?       — Пестик мой! — Сашка повилял бёдрами.       — И как я сразу, ещё под ёлкой, не догадался, что это ты, — игнорировал эти телодвижения Марк.       — Замёрз, мозги не так оперативно работали, да и имя Сашкино тебя сбило с толку. Ты уверился, что тебя накололи. Переписывался с парнем, а в доме живёт девушка.       — Сука ты.       — А я и не скрываю.       — Я мотался три часа по городу! Думал, не доживу до первого автобуса...       — Пф-ф... Я мотался вместе с тобой. И сюда, и в парк, и в «Красное и белое», и к ёлке.       — Мог бы сказать у ёлки.       —Но, во-первых, не было бы такого эффекта. Во-вторых, мне тоже нужно было убедиться, что ты такой, какого я себе представлял.       — Убедился?       — Иначе я бы стоял тут голожопый? — Он спрыгнул вниз, толкнул Марка к стене. — Теперь можно и поцеловаться…       И вот теперь Марк понял, что это самое подходящее место и время встретиться с Сашкой. И если бы дело происходило даже в параллельном мире, где они были бы многоглазыми гуманоидами или разумными слизняками, то это тоже был бы тёмный узкий подвал чужого дома, синий мерцающий огонёк, отсутствие связи, опасность быть обнаруженными в самый жаркий момент. По-другому быть не могло. Это ведь язвительный, хитрый, щедрый, наглый выдумщик Сашка, с которым они два года переписывались, смотрели порно, болели за Месси против Рональду, обменивались музыкой, играли в онлайн-прятки… В этом Сашка весь… И его губы, и его тело, и его запах, и его вихры, щекочущие шею, и жаркая кожа под пальцами, и требовательные руки на спине и ниже, и дыхание в районе живота — всё именно то что надо.       — Как ты думаешь, — серьёзный шёпот снизу, — если мы сделаем это прямо здесь, это будет не слишком быстро?       Марк тоже опустился на колени. Мог ли он мечтать о таких скулах, о таких смешливых глазах, о таких жадных губах? Да будь он трижды истеричка и четырежды неадекват с замашками мелкопоместной голливудской звезды, всё равно бы был его, таких не упускают, такими болеют, такие бесят и вызывают ломку.       — То есть раньше, когда ты свой пах и зад мне выставил, у тебя такого вопроса не возникло?       — Тогда цель была иная!       — Нет, тут мы трахаться не будем. — У паразита вздёрнулись брови, сжались губёшки.       — Но у тебя здесь всё готово. — Сашка ухватился за и без того звенящие яйца.       — Потерплю. Поверь мне, здесь не вариант.       — И кто из нас сука после этого? Я позаботился, можно сказать: тепло, уютно, безопасно, интимный свет, все дела. Романтик! Что тебе ещё надо, собака? Давай алкоголь у хозяев подтырим?       — Может, просто выйти к ним? Они в новогоднем подпитии, возможно, даже сами за стол пригласят. — И вновь к его губам, как к водопою.       — А вот теперь ты мне поверь, что это не вариант. Всё, хватит сосаться, надеваем штанки, собираем слюнки и пойдём в рейд! Надо выпить за встречу!       Марк, опьянённый неожиданным признанием и разгорячённый поцелуями, конечно, согласился. В их дуэте соло всегда было за этим периферийным засранцем. «СашеНольНоль» — так он называл себя в Сети. Марк сделал вывод, что Сашке двадцать один. Зачем он сказал, что этот подвал «не место и не время»? Придётся терпеть и облизываться. Но это уже счастье и сбыча мечт.