Afterwards/После

      Один день спустя. Мелда       Мелда стояла в своей спальне. Она не видела Фередира и Калатиэль с тех пор, как Трандуил разоблачил ее, найдя горшочек с отравленным медом.       И она не видела своего отца.       Мелда не знала, злится ли он потому что она заставила его подозревать Калатиэль, или потому, что ей почти удалось убить его любимого лучника. Несмотря на все его попытки скрыть травму Леголаса от Трандуила, Мелда знала, что Торонтур любит Леголаса так же сильно, как он любит всех своих детей.       Она не завидовала любви своего отца Леголасу. Как она могла? У принца не было матери, он лучник, который легко встал на место своего отца на поле боя, позволив королю отказаться от активной службы.       Леголас - воин, которым Фередир всегда хотел быть, но никогда не мог.       Мелда не завидовала любви своего отца к Леголасу, но не могла простить его за то, что Торонтур все же любил его.       Она сложила свои платья и завернула книги в клеенку, чтобы уберечь их от непогоды. Средиземье — единственный дом, который она когда-либо знала. И хотя еще не почувствовала зов моря, вынуждена была уплыть. Мелда должна чувствовать горечь от своего отъезда, но правда в том, что она ничего не чувствовала.       Леголас слаб.       Мелда знала, что это правда. У сильного эльфа и сильного лидера, хватило бы смелости довести суд над ней до логического завершения. У сильного эльфа хватило бы смелости добиться справедливости. Он не стал бы просить короля о помиловании, которого Мелда не хотела и в котором не нуждалась.       Леголас слаб.       Мелда посмотрела в окно. Солнце достигло зенита, и она поняла, что у нее осталось еще несколько часов.       У двери хижины стояли двое королевских гвардейцев. Как бы ей ни хотелось думать, что они здесь, чтобы пресечь любые ее попытки убить Леголаса, Мелда знала, что они здесь, чтобы защитить ее. Король, возможно, пощадил ее, но лучники Леголаса преданы ему, и готовы убить, чтобы защитить его.       В дверь постучали.       Когда Мелда открыла дверь, она увидела на пороге отца. Она знала, что он сделал бы все возможное, чтобы убедить Трандуила пощадить ее жизнь, даже если Леголас умер бы. Но он сделал бы это только из чувства долга. Сейчас в его серых глазах не была даже искры тепла.       — Я говорил с королем о твоей просьбе, — сказал он. — Леголас согласен увидеть тебя перед твоим отъездом.       — Один?       — Да, один, хотя король был против. Собственно говоря, как и я.       — Чем я могу навредить лучшему лучнику, которого когда-либо видело Лесное царство? — сказала горько Мелда. — Он не будет пить то, что я ему дам. И я уверена, что он уже набрался сил, так что я не смогу его одолеть.       Отец посмотрел на нее как будто не узнавал. У нее тоже было чувство, что она его не знала. Последние несколько недель изменили его. Он рисковал жизнью Леголаса, чтобы защитить своих детей. И он никогда не сможет простить себя за свою роль в этой ситуации. Он опозорил себя в собственных глазах и лишился доверия одного из своих ближайших друзей.       Но Мелда все равно не жалела о том, что сделала.       — Почему? — спросил Торонтур. — Почему ты это сделала?       — Леголас слаб…       — Я не прошу ответа, который ты дала в суде.       — Если ты намеренно закрываешь глаза… — Мелда пожала плечами. — Леголас не тот, кем ты его видишь.       — И ты, похоже, тоже.       — Зачем тогда ты пытался защитить меня? — с вызовом спросила она. — Ты готов был умолять Трандуила сохранить мне жизнь. Ты бы сделал это.       — И никогда не добился бы успеха, — огрызнулся он. — Ты обязана своим существованием Леголасу. Ни один эльф во всем Средиземье не смог бы убедить Трандуила пощадить жизнь того, кто пытался убить его сына. Тебе стоит быть хоть немного благодарной.       Мелда не упустила из виду, что он не ответил на ее вопрос, но решила не настаивать.       — Когда я смогу его увидеть?       — Иди немедленно. И, Мелда, не делай глупостей. Никто не спасет тебя, если ты попытаешься причинить ему вред снова.       Не отвечая, Мелда вышли из дома.       Она решила не идти мимо тренировочных полей. Тем не менее, каждый эльф мимо которого она проходила, смотрел на нее как на гадюку. Ей вслед летело сердитое бормотание «предательница» и «убийца». Она заставила себя идти дальше, словно ничего не слышит.       Во дворе она заметила Араэля.       Она посмотрела на него, без слов предупреждая не говорить ничего компрометирующего. Не было никаких доказательств причастности Араэля в произошедшем.       — Мелда.       — Я сожалею о твоей потере, — тихо сказала Мелда.       — А мне жаль, что ты должна уйти.       Он взял ее за руки. И хотя он ничего не говорил, по выражению его лица Мелда увидела, что он не собирается сдаваться.       Леголас сидел в своем кабинете, один, как и обещал, хотя Эредион и Воронве оставались за дверью. Мелда не знала, где находятся остальные друзья принца, но подозревала, что Леголас приказал им уйти.       Опытным глазом целителя она видела, что принц все еще немного бледен, его щеки немного впали, но в остальном он выглядел почти как обычно. Он был одет в зелено-коричневую тунику лучников. И хотя при нем не было оружия, было сразу понятно, что перед вами воин.       Леголас мог понять, почему она должна была сделать то, что сделала.       Мелда остановилась у двери, ожидая его приглашения сесть. Если Леголас злился, он этого не показывал. Взгляд голубых глаз был спокоен, но лишен обычного веселого блеска.       — Я пришла объясниться, — сказала Мелда. — Я не все рассказала королю в суде. Ты заслуживаешь знать правду.       Леголас молча кивнул.       — Я сделала это сама. Это было мое решение. Я хочу, чтобы ты это понял. Никто другой не виноват.       — Я думал, ты скажешь мне правду, — сказал Леголас, приподняв бровь.       — Это и есть правда. Почему я должна винить мертвого за свои собственные преступления? Мирон никогда не смог бы убедить меня совершить государственную измену, если бы у меня уже не было таких мыслей.       — И почему же ты об этом вообще думала?       — Посмотри на себя, — сказала Мелда, склонив голову набок. — Я знала твоего отца еще до твоего рождения. Мы только начинали понимать, что враг не был полностью побежден и скоро снова нападет на нас. Мы были напуганы. Это были темные времена. Король не был полностью уверен, что хочет ребенка. Но королева Линдариэль могла быть очень убедительной. А потом родился ты.       — Да.       — Я хочу сказать, что ты принес радость своим родителям, как делают все дети. И ты также принес надежду всему царству. Но дети растут, Леголас. Когда Фередир вырос, было совершенно ясно, что он никогда не будет воином, каким был мой отец. Ты не представляешь как сильно он этого хотел.       — Я понимаю.       — Нет, не понимаешь. Как ты можешь понять? Когда ты родился, ты был символом надежды. Когда ты вырос, ты был идеальным сыном короля, прекрасным воином, которому не было равных с стрельбе из лука. Ты был безрассудным, но неописуемо храбрым. Лучники больше преданы тебе, чем даже твоему отцу. Все это видят. Мой отец видит это. И любит тебя за это еще больше. И Фередир, как бы он ни старался, никогда не мог быть соперником принцу Гринвуда.       — Ты никогда не верила словам Мирона о том, что королевству будет лучше без меня, не так ли?       — Верила, но не так, как ты думаешь. Как ты знаешь, я недавно приехала из Имладриса, где училась у лорда Элронда и лекарей нолдор. Я случайно услышала, как лорд Элронд разговаривал с леди Келебриан. — Мелда покраснела от стыда. Как ни странно, она чувствовала себя более виноватой за то что подслушала чужой разговор, чем за все остальное. — Ты знаешь, что лорд Элронд наделен даром предвидения. Он сказал в точности то, что я сказала в суде. Ты не будешь со своим народом, когда начнется последняя битва. Ты, Митрандир и другие еще не рожденные будете принимать решения, которые могут спасти Средиземье или отдать его в руки врага.       Мелда посмотрела Леголасу в глаза, и поняла, что он не выглядит удивленным.       — Митрандир уже сказал тебе это, — пробормотала она. — Или, возможно, лорд Элронд. написал.       — И ты решила раскрыть то, что слышала, Мирону.       — Фередир — мой брат, — Мелда сложила руки на коленях. — Ему было очень трудно жить рядом с тобой. Я знаю, что ты в этом не виноват. И никогда тебя не винила. Ты выполнил свой долг. Не пойми меня неправильно, Фередир — считает тебя своим другом. У него и в мыслях нет предать тебя. Но я видела как его огорчало то, что ты был всем, чем он никогда не мог стать для нашего отца. Калатиэль тоже это видит. Вот почему она так отчаянно хочет, чтобы ей позволили сопровождать лучников в бой. Она думает, что сможет компенсировать тот факт, что никто из нас не рискует при защите королевства так сильно, как воины.       Леголас с сочувствием посмотрел на нее. И Мелда сказала себе, что сочувствие - это признак слабости.       — Мелда, ты знаешь, что работа, которую вы делаете, так же важна, как и все…       — Как и все, что делают воины? Я знаю. Но от этого не становится легче, когда я слышу шепот, что мой брат — трус, а мой отец — лицемер. И то что ты говоришь это, означает, что ты не можешь понять мои чувства.       — Ты действительно думаешь, что мое убийство дало бы тебе покой?       — Конечно, нет. Я не дура. Я знаю, что убийство эльфа запятнало бы мою душу. Я должна благодарить Саэльдура за то, что этого не произошло. Не пытайся понять, Леголас, потому что ты потерпишь неудачу. Ты должен быть благодарен за то, что не можешь понять этого. Несмотря на все горести, которые ты пережил, ты был избавлен от этого чувства.       — Если ты думаешь, что я не могу понять, тогда почему хотела поговорить со мной? Думаю у тебя есть более важные дела перед отъездом.       — Я не хочу, чтобы ты винил моего отца.       Взгляд Леголаса вспыхнул. И Мелда лишний раз удостоверилась, что напротив нее сидит не веселый принц, а очень опытный и очень опасный эльфийский воин. Этот взгляд исчез так же быстро как и появился, и лицо Леголаса снова стало бесстрастной маской.       — На твоей совести и так много всего, — сказал он. — Тебе не нужно брать на себя бремя за решения лорда Торонтура.       — Это не так просто. Я причинила ему боль. Если мне и стоит попросить прощения за что-нибудь…       Леголас откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.       — Ты должна радоваться, что твой отец был готов защитить своих детей любой ценой. Это отвечает на многие твои претензии против меня.       — Мольба моей матери и моя настойчивость помогли убедить его. Если бы не наши слова, он мог бы открыто говорить с тобой. Ты был слишком болен и не видел насколько он напуган. Он скрывал это от всех, но я видела это. Он отчаянно боялся потерять либо тебя, либо свою младшую дочь. Он боялся признаться самому себе, какая потеря будет для него тяжелее. Когда мы предложили ему проблеск надежды, он ухватился за нее. — Мелда глубоко вздохнула. — Я обещала тебе правду и дам ее тебе. Знание, что мой отец рискнул твоей жизнью, должно утешить меня. Но я вижу, что это с ним сделало. Он ненавидит себя.       — Я не знаю, чего ты ждешь от меня.       — Поэтому я и пришла к тебе. Я не стала бы просить о пощаде для себя. Я понимала что делаю и была готова заплатить цену. Ты не просил меня о милосердии. — Мелда вздохнула, набираясь сил, чтобы произнести следующие слова. — Леголас, пожалуйста. Я знаю, что ты мне ничего не должен. Но я здесь, чтобы попросить пощады для моего отца.       — Твой отец не предстанет перед судом.       — Но он лишился твоего доверия, и это гораздо худшее наказание, чем все, что Совет мог бы с ним сделать. Я знаю, что не могу просить тебя доверять ему, но… Но разве ты не можешь дать ему шанс снова заслужить твое доверие? Твой отец может никогда не простить его, как и лорд Арбелласон, но… Мой отец никогда не простит ни себя, ни меня. Но если ты… Если ты найдешь в своем сердце милосердие к нему, тогда он сможет простить мою маму за то, что она убедила его скрывать твои травмы.       Мелда подняла глаза и встретилась взглядом с принцем, но ничего не могла прочитать в его глазах.       — Леголас... — начала она, но он покачал головой перебивая ее.       — Думаю, вы сказали все, что можно было сказать о ваших действиях, леди Мелда.       — Ты подумаешь по моей просьбе?       — Я понимаю, почему вы решили отправиться на корабле в Благословенное Царство. Надеюсь, ваше плавание пройдет хорошо.       Это не было обещанием удовлетворить ее просьбу. Но это и не был отказ. Сейчас ей и этого было достаточно.       — Спасибо, — тихо сказала она, поднимаясь с кресла. — И я надеюсь… — Она заколебалась. — Грядет величайшая война нашего века. Надеюсь, твоя храбрость не подведет тебя. До свидания, Леголас.       Не дожидаясь его ответа, Мелда отправилась домой, готовиться к своему последнему путешествию по Средиземью.