I Can See You

      Он слушал интервью, которое Лаура брала у Юли какое-то время назад, и не ожидал никакого подвоха. Целых два с половиной часа Паршута рассказывала обо всём: о родителях, друзьях, участниках «Фабрики звёзд», о карьере, концертах. Смеялась много, почти до слёз. Сердце Марка сжималось на тех словах о самом непростом периоде в её жизни. Тишман тогда очень долго корил себя за то, что не оказался рядом, не подставил плечо, не смог ей помочь. Он не оправдывал себя тем, что не знал о случившемся, ведь видел же Юлю, которая была как будто не в этом мире. Видел её потускневшие глаза, вечно опущенные плечи, нервные и резкие движения. Марк не представлял даже, что произошло за все те годы, что она жила в Америке. А потом поплатился за это, да так, что мучается до сих пор.       Когда Лаура перешла на более лёгкую тему, мужчина мысленно её поблагодарил. Невыносимо было слушать такой голос Юли, в котором до сих пор были оттенки всего того ужаса, что она испытала, и видеть глаза, наполненные болью от пережитого. Он знал, что для девушки это было самым настоящим испытанием. Но она же сильная. Настолько, что смогла переступить через себя, через все чувства и рассказать всё это ещё раз, прокручивая в голове картинки тех событий.       Ближе к концу интервью Лаура спросила подругу о влюблённости. Тогда Марк, услышав её положительный ответ и увидев горящие глаза, как будто бы оцепенел. Он не мог вдохнуть, выдохнуть, пошевелиться. Просто замер и уже неосознающим происходящее взглядом смотрел в экран ноутбука. Он не мог поверить в то, что сейчас узнал. Не хотел, чтобы это было правдой. Он так устал. Устал быть один, устал притворяться счастливым, устал обманывать всех вокруг. Он просто хотел любви от девушки, которая сейчас по ту сторону экрана говорила о том, что уже влюблена.       Марк никогда не напивался вдребезги. Так, чтобы совсем в хлам. Но сейчас появилось непреодолимое желание сделать именно это, и даже его рассудительность ничем не могла помочь. Поэтому Тишман, с громким звуком захлопнув ноутбук, ушёл за бутылкой.       Проснулся он от невыносимой боли только тогда, когда за окном было уже темно. Как будто кто-то стучал по голове всеми возможными и невозможными предметами. Только когда совсем немного привык к происходящему, услышал звонок телефона. Двигаться было очень непросто, но дотянуться рукой до тумбочки Марк постарался. Яркий свет, бьющий в глаза, не сразу дал ему рассмотреть имя звонящего, и человек по ту сторону экрана уже отключился. Марк увидел имя своей лучшей подруги и рядом число её попыток достучаться до него, и в голове пролетело то, что он узнал несколько часов назад. С громким звуком, чем-то похожим на рычание, он кинул телефон куда-то в конец кровати и снова лёг, накрывая голову подушкой.       Во второй раз он открыл глаза уже утром следующего дня, когда кто-то настойчиво звонил в дверь его квартиры. Нервирующий звук никак не прекращался, и Марку пришлось всё же поднять себя с постели и выяснить, что это за самоубийца. Как только вход в его квартиру стал доступным, к Тишману вихрем залетела светловолосая особа, ставшая причиной его внепланового отдыха.       — Ты со вчерашнего дня не отвечаешь на звонки. Что случилось? — Марк схватился рукой за голову, в которой грохотом отдавалось каждое слово Юли, а после протёр пальцами глаза, чтобы хоть немного проснуться.       — Я спал и не слышал, извини, — голос получился очень хриплый и тихий, но они стояли настолько близко, что девушка расслышала его слова, нисколько не напрягаясь. После слов Марка она получила утвердительный кивок на просьбу пройти и направилась в его комнату, где на полу рядом с кроватью лежали две явно пустые бутылки от его любимого вина. Паршута развернулась, устремляя свой взгляд прямо на мужчину.       — Марк, объясни, что происходит, — она подошла к нему ближе, всматриваясь в его глаза ещё лучше в попытках найти ответы на все вопросы в них, — пожалуйста, Марк.       Мужчина впервые стоял к ней настолько близко не с желанием прижать к себе, целовать и никуда не отпускать. Всё, что он сейчас хотел — побыть в одиночестве. Тишман больше не хотел мучить себя этими безответными чувствами, хотел забыть всё, что с ними связано и жить дальше. Конечно, он хотел оставаться рядом с Юлей как можно дольше. За все эти четырнадцать лет она стала самым близким человеком для него, и потерять её было бы настоящим безумием. Но он не знал, сможет ли выдержать это, понимая, что она любит другого.       — Ничего, Юль. Я… Не могу сказать, — девушка смотрела на него удивлённым взглядом. У Марка очень редко были такие проблемы, из-за которых он прикладывался к бутылке — это уже говорило о том, что произошло что-то серьёзное. Но ещё реже он не рассказывал Юле о них. Они всегда справлялись со всем вместе, помогая друг другу и выходя из самых сложных проблем.       — Ты не доверяешь мне?       — Юль, прости, но сейчас правда не могу. И завтра, и послезавтра тоже, — последнее он сказал, прочитав на её лице все следующие вопросы. — Я не думаю, что это хорошая идея.       — Что, Марк? Что именно ты считаешь плохой идеей? — сейчас Паршута не узнавала своего лучшего друга. Он был другим. Совсем другим, не таким, каким она видела его ещё пару дней назад. И ей жизненно необходимо было знать, что так на него повлияло.       — Вот это всё, Юль. Всё, что происходит в нашей жизни, — эти слова мужчина произнёс через невыносимую боль. Он прекрасно осознавал, что именно говорит, и знал, что если Юля правильно поймёт то, что он хочет донести, их пути разойдутся на неопределённое время. И, смотря на её резко изменившееся лицо, понял, что попал ровно так, как и задумывал — в самое сердце.       — Марк, ты… Ты сейчас серьезно? — первая слеза уже скатилась по её щеке. Тишман нашёл в себе силы, чтобы подойти к ней ещё ближе и стереть солёную каплю с лица девушки.       — Юля, я хочу помочь тебе, правда. Ты не понимаешь… Если всё так продолжится, мы… Ты не будешь счастлива, Юль.       Паршута смотрела на своего друга, в его глаза, которые выражали всю его серьёзность, и не могла больше здраво мыслить. Где-то на задворках сознания летала мысль о том, что нужно остановить его, убедить в обратном, сказать, что он первый раз оказался совсем не прав. Выяснить, что же такого случилось, помочь ему и остаться рядом. Но своими словами Марк сделал ей больно. Больно так, что это было ни с чем не сравнимо. Возможно, даже предал её. Она скинула его руку со своего лица и с размаху ударила ладонью по его щеке. Он даже голову не отвернул, всё так же смотря в её глаза тем самым взглядом, но уже более живым, и Юля заметила в них именно то, что хотела видеть в эту секунду. Конечно, он сейчас врал ей. Врал безбожно, но так правдиво, что она поверила сразу же. В его голубых глазах за пеленой безразличия скрывался целый океан боли, и она видела его. Погрузилась без возможности выплыть обратно. И, спустившись на самую его глубину, в укромный уголок, разглядела там любовь. Любовь к ней.       — Ненавижу тебя, — прошептав это практически по слогам, Юля собрала остатки собственного достоинства и покинула его квартиру, сопровождая это громким хлопком двери.       Марк так и замер у входа в свою комнату, никак не реагируя ни на что. Осознание того, что он сделал, лежало на нём теперь неподъёмным грузом, который ему придётся нести на своих плечах очень долго.       Ненавижу…       Он добивался совсем не этого. Он хотел уберечь её от себя, от своих чувств. У него не было никакого желания рушить её счастливую жизнь с появившимся молодым человеком. Марк думал, что после двух настолько неудачных опытов Юля уже мало верила в то, что у неё когда-либо сложится всё хорошо. А что будет, если в самый неподходящий момент появится он со своими ненужными никому чувствами? Конечно же, ничего хорошего. Тишман посчитал, что лучшим решением будет отстранить её от себя. Он не хотел такого расставания. Не хотел, чтобы ей было так больно. Но одновременно с этим понимал, что по-другому никак. Только так он сможет спасти её. Марк не надеялся на своё спокойствие. Его чувства к ней всегда будут гореть, они не угаснут ни за что. Он сам сделает для этого всё. Будет наблюдать за ней, будет радоваться её счастью.

***

      Он уже поменял всё цветное в своей жизни на чёрно-белое. Прожил Просуществовал после ужасного разговора с Юлей даже меньше месяца и не мог больше молчать. Марк не мог жить без неё. Не мог он без их ежедневных бесед по несколько часов, без её смеха, без заботы. Этого всего теперь в его жизни не было. Тишман не мог предположить даже, каково сейчас было Юле. Её инстаграм как обычно пестрил различными фотографиями, рассказами и множеством сторис. Он смотрел всё это, как и обычно, но теперь намного внимательнее, пытаясь уловить хоть что-то, какие-то изменения, но все его попытки были безуспешны.       Прошло ещё несколько дней перед тем, как он решился отправить ей фрагмент того самого интервью, которое и заставило его оцепенеть. Пересматривая его, он снова впал в то же самое состояние. Юля никак не афишировала свои новые отношения, и это заставляло напрячься ещё больше. Ни слова от неё за все эти дни не промелькнуло о чём-то подобном. Марк знал, что Юля из тех людей, у которых счастье любит тишину, и считал это правильным.       Знал бы он, что счастья с того самого момента и не было.       Ответ он получил спустя несколько часов. Юля не была многословна, не сказала чего-то того, что ожидал Марк. Но он прекрасно понял её и был абсолютно согласен.       «Ты трус, Марк. Самый настоящий трус.»       Он усмехнулся. Конечно же, трус. Если бы он был хоть чуточку решительнее, он бы сейчас же поехал к ней, наплевав на ссору, на её отношения, украл Юлю из квартиры, увозя далеко от всех, и держал бы рядом с собой всю оставшуюся жизнь.       Но сейчас, в который раз пересматривая фрагмент интервью и перечитывая её сообщение, он понимал, что готов быть трусом только ради того, чтобы она была счастлива.