Невозможно убежать

«Зачем будут выжжены на коже предплечий

Цветом боли из палитры духовных увечий

Имена всех тех, кто не дошел до конца?

Нам суждено не стирать реки соли с лица.»

You Are In My September — There Are No Atheists In The Foxholes

      Оставшиеся члены семьи Ягами со всей скорости мчатся, стараясь как можно быстрее добраться до окраины города и уехать отсюда куда подальше. Лишь бы сюда больше не возвращаться. Лишь бы больше не вспоминать тот кошмар, который так резко изменил жизнь многих людей. Соитиро едет, сильнее вжимая ногу в педаль газа. Предсмертное выражение лица жены всё ещё стоит перед глазами. Не каждый день теряешь жену, с которой прожил чуть ли не двадцать лет. От этого становится хуже на душе. Почему именно они? Почему решили остаться? А ведь эта идея была Соитиро. Сейчас он проклинает тот день и час, когда отговорил Сатико уезжать. А ведь она говорила, что потом будет уже поздно. Говорила! А он не послушал, сказав, что политики только нагоняют суеты и на самом деле всё намного лучше. Но он не думал, что всё обернётся так. Что они потеряют Сатико. Соитиро поймёт, если дети будут проклинать его всю свою жизнь и будут ненавидеть отца за это... Он поймёт. Ведь сам виноват во всём. Мрачные мысли затмевают ясный разум отца. Но он старается держаться. Ради Лайта и Саю. Они — всё, что у него осталось. Именно ради них не стоит раскисать. Он спасёт их во что бы то ни стало. Он вытащит их из этого кошмара даже ценой собственной жизни. Соитиро оборачивается на детей. Саю захлёбывается в собственных слезах не веря в то, что произошло. Видимо, увидев парочку зомби, пока они мчались по улицам, она все поняла. Поняла, что их любимой мамы нет, и они остались втроём. Лайт же неумело пытается успокоить сестру. Но и сам не может сдержаться, постоянно всхлипывая. Он пытается удержать дрожь в голосе и говорить спокойно, чтобы не пугать сестру ещё больше. Но ему не удаётся. Лайт всхлипывает ещё и ещё. Больше не может держать слёзы отчаяния в себе. Гордость уступает слезам. О какой гордости может идти речь, когда любимый человек погиб у тебя прямо на глазах? Только бессердечный человек не будет плакать и страдать, его не будет мучить совесть. Но Лайт не такой, он всегда был чувствительным. Да, пусть он гордый, он не любит плакать и раздувать нюни на людях, даже при своей семье. Но не сейчас. Сейчас наступило совсем другое время. Время перемен. Никто не знает, что их ждёт дальше. Может, они смогут выбраться, а, может, погибнут, так и не выбравшись из этого проклятого города. Лайт вздыхает. Саю спустя некоторое время успокоилась и заснула. Подросток тоже хотел бы уснуть и забыться. Хотел вернуть то время до катастрофы. Почему не существует машины времени? Он бы с удовольствием попал в счастливое прошлое. Где все живы, где единственными страхами являются двойка в школе и то, что случайно спалился перед родителями за просмотром взрослых фильмов. Хотел бы встретиться со своими друзьями и гулять по парку, ни о чём не думая. Вот именно, что «хотел бы». Эти мечты уж точно не смогут сбыться. Он чувствует, что отец прибавляет скорость. Другие водители встречаются достаточно редко. Зато намного чаще встречаются заражённые в поисках выживших, в поисках чистой крови, которая не была тронута другими. С чистой кожей, без укуса. С целью насладиться ими. Все улицы забрызганы кровью, иногда на глаза попадаются человеческие органы. От такого зрелища кружится голова, а еда, съеденная утром, желает выйти наружу. Гадко, мерзко, ужасно. Лайт отворачивается от окна и закрывает глаза, пытаясь забыть весь этот ужас. Представить, что это кошмарный сон, и он сейчас проснётся дома в своей уютной комнате, на кухне его будет ждать мама с завтраком, Саю как всегда будет провоцировать брата. Но они всё равно помирятся и пойдут вместе в школу. А вечером уже придёт отец с работы. Всё будет так, как раньше. Лайт не замечает, как выпадает из реальности под тёплые воспоминания «прошлой жизни», проваливаясь в бездну, где ничего нельзя почувствовать. Он вспоминает жизнь до пандемии, до ужасной катастрофы. Домашний уют и тепло, старые друзья, их счастливая семья. Это невольно вызывает улыбку у подростка. Но вдруг изображение разбивается на много-много мелких осколков и оттуда вылезают те кровожадные чудовища. Они разрывают пополам сначала Сатико. Все её внутренности растекаются по асфальту. Вокруг тела разливается кровь. Артериальная кровь ярко-красного цвета очень быстро впитывается в почву у дома. Часть зомби подбегает к телу несчастной, быстро поедая, когда другие нападают на остальных, разрывая пополам или отрывая куски мяса. Зрелище не из лучших. Люди погибают один за другим. В нос ударяет неприятный запах крови. Друзья, родители, сестра — все погибают от зубов этих тварей, что размножаются с огромной скоростью, заполняя всю планету. Лайт остаётся один. Один против них. Совершенно один. Твари не жалеют его, безжалостно разрывая на куски и с упоением съедая тело подростка. Тот уже мёртв и не может ощущать боль от зубов нелюдей. Лайт выходит из этого состояния резко. Слёзы душат его и стекают по щекам. Во рту ощущается дикая жажда, а желудок неприятно скрутило. Подросток пытается отдышаться. Но собственные мысли догоняют его, оставляя после себя ужасающие картинки, всплывающие в памяти резко и совсем в ненужный момент. Сестра резко открывает глаза, испугавшись резкого вздрогнувшего брата. — Лайт, — она дёргает его за рукав, тот даже не поворачивается в её сторону, ещё сильнее зажмурив глаза. Он пытается стереть из своей памяти то, что нарисовало его воображение. Скорее всего, уже многих его друзей нет в живых, а если они и выжили, то прячутся где-то. Но им осталось недолго. Как и самой семье Ягами. И Лайт, и Саю это понимают. Ягами Соитиро, сидящий за рулём автомобиля, тоже ощущает панику. Он не знает, как успокоить детей в такой обстановке. Что сделать для них, что сказать. Но сейчас опасно останавливаться где-то. Нужно побыстрее выехать отсюда. Соитиро сам не в силах себе помочь. Он не знает, как дальше быть. Беспомощен. Мужчина в первый раз оказывается в состоянии беспомощности и испытывает жалость к самому себе. Низко. — Дети, сейчас не время плакать. Мамы нет с нами, но... Но мы сможем выехать отсюда. Обещаю, — слова даются тяжело. Душа разрывается на части от осознания того, что он сам не верит в свои слова. Они не смогут выбраться. Всё это сказки. Пришёл их конец. Отпираться и строить ложные надежды бесполезно. Но ради детей он согласен даже на эту сладкую ложь. Он готов говорить им, что всё хорошо, и они смогут выжить. Готов подавать эти надежды, лишь бы снова увидеть их улыбки, знать, что они счастливы. Эти мысли заставляют Соитиро пытаться спастись и не унывать. Но после этих слов Лайт резко поднимает голову, ненавидяще прожигая водительское сиденье. Отец не понимает, что всё кончено. Это конец не только им, но и всей планете. Конечно, может быть, учёные смогут разработать вакцину, но это произойдёт, когда души семьи Ягами будут далеко отсюда. Лайт очень эмоциональный и нестабильный ребёнок. Он любит жизнь, но ещё больше любит правду и терпеть не может самообман. Хотя в глубине души есть надежда спастись и жить так, словно ничего не произошло. — Да что ты говоришь, отец, — словно змея, шипит Лайт, чувствуя острю ярость внутри себя. — Прям-таки сможем выбраться. Да мы уже покойники! — Лайт, хватит! — грозный голос Соитиро должен заставить подростка замолчать. Но это не в характере Лайта. Он не собирается молчать и глотать эту ложь «светлых надежд». — Я не собираюсь молчать! Зачем врать, если знаешь, что эти слова — пустые обещания. Зачем давать обещания, которые не сможешь выполнить?! — слова прорезают недавнюю тишину в автомобиле. — Лайт, замолчи, — отец старается спокойно заставить замолчать неугомонного сына и самому не начать на него оравть. Лишние ссоры сейчас совершенно ни к чему хорошему не приведут. Но, видимо, Ягами-младший не собирается молчать. Про то, что врать бесполезно, и они с Саю понимают всё. И им не по душе враньё единственного родителя. Соитиро сжимает руль в руках сильнее с каждым словом сына. Костяшки приобретают цвет мела. «Держи себя в руках, Соитиро, он просто ребёнок, потерявший мать» — думает про себя он. Ярость немного отступает, как и слова Лайта, которому, видимо, надоело спорить с отцом. Он понимает, что дети никогда не забудут трагичную смерть матери. Да и не сказать, что Соитиро легко. Просто он старается смириться. Прошлое не вернёшь. Но как объяснить это детям — он понятия не имеет. Лайт — обычный мальчишка, но ложь он всегда чувствовал особенно хорошо. Мужчина знает, что сын сможет отличить реальные обещания от других, которые предназначены, чтобы успокоить. И, естественно, они никогда не смогут сбыться. И Ягами-младший до чёртиков любит справедливость, правду и спорить. Ненавидит ложь, особенно «во спасение», аргументируя это тем, что такая ложь — глупость. Он будет спорить до последнего, даже, если и не прав. Но продолжит отстаивать свою точку зрения, даже если взять доказательства неоткуда. И когда ему что-то не нравится — скажет прямо, а не будет ходить вокруг да около и думать, как сказать человеку это, не обидев его. Лайт плевать хотел и на этого человека, и на обиду от слов. Подросток чертовски ненавидит враньё. «Я просто сказал правду, а на правду не обижаются», — именно так он аргументирует своё отношение к тому или иному человеку. Соитиро понимает, что глупо было говорить ту пафосную речь, зная, как отреагирует сын. Лучше бы промолчал. Саю глотает свои слёзы, стараясь не плакать в голос. Голоса отца и брата врезаются в её память. Сейчас она — девочка десяти лет, совершенно беспомощная, слабая и беззащитная девочка, которая хочет тёплых объятий и подбадривающих слов. Отец и говорит их. Пускай, это ложь, но она хочет слышать эту ложь, имея хоть какую-то надежду на спасения. Хотя бы мизерную надежду. Но её брат, любитель правды и справедливости, разрушает ложные надежды девочки, заставляя биться в немой истерике. Она любит своего брата, но в такие моменты он становится невыносимым. — Ты такой невыносимый, Лайт! — шёпотом произносит она, глотая слова. Слёзы быстрым потоком льются по щекам. Она не может сдерживаться больше и терпеть выходки брата. Лайт чувствует себя ужасно. Он даже не подумал о том, какую боль может принести своей сестре. "Прости, солнышко." - думает он, вздыхая. После этих слов больше никто не разговаривал. А, может, и разговаривал, но у себя в голове, прокручивая диалоги и дальнейшие развития событий. Тишина стоит в салоне авто, перебиваемая лишь стуком колёс о камни, звуком мотора и рёвом тварей где-то вдалеке, от которого хочется свернуться в калачик… *** Настоящее время: Семья Ягами едет на полной скорости, не останавливаясь. Лайт хоть и реалист, но ещё ребёнок. Он понимает, что его семья находится в безвыходном положении, но где-то в глубине души находится слабая надежда на то, что они смогут выбраться из кошмара. Лайт хочет жить нормальной жизнью с любимой сестрёнкой, которую он любит больше жизни. С отцом, который всегда его поддерживает, несмотря на то, что тот не любит выставлять свои чувства напоказ. Не без любимой мамы, но ее уже никогда не вернуть. Ничего, время лечит, переживут. Саю лежит на плече Лайта, немного всхлипывая, но уже явно успокоившись. А тот в свою очередь гладит девочку по мягким тёмно-каштановым волосам. Подростка терзают сомнения. Ему стыдно за то, что наорал на отца. Он просто хотел успокоить любимых детей. На тот момента Лайт находился в предистеричном состоянии и слова Соитиро окончательно вывели подростка из себя. А сейчас он испытывает стыд. Губы дрожат, а глаза снова заслезились. Пока не поздно, он попросит у отца прощения. И его гордость от этого не пострадает. Подросток поднимает голову. Отец смотрит на дорогу и даже не оборачивается в сторону детей, вжимая ногу в педаль газа. — Папа, — начинает он, подбирая нужные слова, — я хочу попросить прощения за всё. И за то, что накричал тоже. Ты просто хотел нас с Саю успокоить и как-нибудь приободрить. А я повёл себя ужасно. Если честно, я очень хочу спастись. Я хочу выжить и жить с тобой и Саю нормально после пандемии, — он замолкает, ожидая реакцию отца. Тот только вздыхает. — Ты тоже прости меня. Я понимаю, что ты не специально накричал. Я тоже виноват в сложившейся ситуации. Если бы мы выехали раньше, то ничего этого не случилось. И сейчас мы были бы все далеко отсюда. Но моя недоверчивость к репортёрам взяла верх надо мной и моими мыслями. Ты же понимаешь, что там многие лгут лишь бы сорвать побольше денег. — Да, я тебя понимаю, отец, — подросток прислоняется к окну лбом и закрывает глаза. Он начинает проваливаться в сон, но отчётливо слышит тихий голос отца: — Я люблю тебя и Саю больше жизни. — Мы тебя тоже, — говорит он и окончательно засыпает. *** Лайт просыпается от интенсивных ударов Саю по спине и рукам. — Бра-а-атик, проснись! О, ты проснулся, — она мило улыбается. Подросток только для вида насупился, показывая, что ему не нравится выходка сестры. Но щенячьи глаза Саю и милый взгляд тут же отмахивают идею побить сестру. — Что тебе надо, Саю? — спокойно спрашивает он. Тело неприятно ноет. Ну да сон в машине — не самый лучший. — Мы почти выехали за город! И скоро уедем отсюда! Папа обещал, — улыбка озаряет девичье лицо. Подросток невольно улыбается. Улыбка сестры придаёт ему сил и рвения двигаться дальше. Он треплет её по волосам, тем самым, спутав их. Саю что-то проворчала, но драку начинать не стала. Эти секунды дают мгновение забыть про кошмар, который произошёл всё несколько часов назад. Но память штука вредная и в именно в этот светлый момент воспоминания обрушиваются на Лайта волной. Горло неприятно сдавливает. Машина резко останавливается. — Дети, кому-то нужно выйти? — они затормозили где-то около полей. Видимо, семья находится уже на окраине города, что не может не радовать. — Нет, папочка! — Нет, папа, не хотим. — Так я сейчас приду, а вы сидите здесь и не высовывайтесь. И заблокируйте дверь на всякий случай, — Соитиро выходит из автомобиля, захлопывая дверь. Отец идёт куда-то за кусты. Он старается быть в поле зрения детей и далеко не уходить. Не факт, что инфицированные не добрались до сёл. Соитиро уже собирается идти к машине, но тут на него нападает группа инфицированных. Крик ужаса раздаётся по окресностям. Саю и Лайт видят, как заживо пожирают его отца. И, не теряя ни минуты, подросток перемахивает на водительское сиденье, блокируя двери. Сестра захлёбывается в собственных слезах, повторяя под нос себе: «папочка, мамочка». Лайт смутно знает как водить машину - гонки и симулятор машины, который ему подарил на тринадцать лет отец, не забылись, но он не точно знает, что и куда надо давить. Пока те звери не заметили и их, он давит на газ и неаккуратно разворачивает автомобиль в сторону города. Лайт давит на газ, буквально вжимает несчастную деталь машины. Сам же автомобиль гонит уже на запредельной скорости. Подросток всё время смотрит в зеркала, но преследования не наблюдает. Сейчас им с Саю нужно где-то скрыться или найти по крайней мере союзников. Одним им не выжить. И вот краем глаза он замечает магазинчик. Там-то они и смогут укрыться…