- S A U D A D E -

Любовь. Бесконечность. Свобода.

Эти слова что-то значат для каждого из нас или просто существуют во множестве других? Кто придумал, что любовь бесконечна и дарит свободу? Почему мы все так слепо в это верим и надеемся? Почему ради любви мы совершаем дичайшие вещи, а ради себя не можем шевельнуть и пальцем? Магистерская работа, которую нужно сдать на проверку к концу месяца, абсолютно точно будет завалена. Четвертая кружка ромашкового чая ни капли не помогает сосредоточиться и собрать мысли в кучу. Чимин меняет местами абзацы, дописывает новые, удаляет не нужное и так по кругу, а в голове только один человек. Почему Чонгук согласился сохранить всё в тайне? Почему не стал задавать вопросы? Зачем отнес его в ординаторскую? Почему помог с оформлением бабушки? Почему не выгнал утром? Почему? Почему? Почему? Чимин трёт глаза руками и шумно выдыхает. Хочется отвлечься. Вкладка с научной работой скрывается за списком студентов медицинского факультета. Лучший студент на курсе, стипендия и подработка в больнице. Он идеальный что ли? Сайт университета перекрывается вкладкой Гугла. Чон Чонгук. Должно же быть что-то. Победы в школьных олимпиадах, поступление, гибель родителей, работа в больнице и ни слова о двух годах «свободы». Телефон, подключенный к зарядному, освещает комнату загоревшийся экраном. Сообщение. «Привет, не хочешь прогуляться?» Затем ещё одно. «Это Чонгук. Я у твоего дома.» Чимин выглядывает в окно. Чон стоит у машины и пинает мелкие камушки на проезжую часть. Телефон в его руках светится, наверняка открыта переписка со старшим. Чонгук выглядит расстроенным. Пак собирается так быстро, как может: запрыгивает в ботинки и накидывает пальто. Кричит в сторону кухни о том, что уйдёт не на долго и хлопает дверью. Чонгук, не увидев ответа, собирался уехать. Он уже открывал водительскую дверь, когда Чимин подбежал прямо к нему. - Что случилось? – старший переживает. Ему в один момент стало плевать на свои проблемы, нет сил видеть Чонгука таким. Почему так? Он подумает об этом позже. - Я думал, ты скажешь, что уже поздно. – Чонгук застегивает пальто на Чимине. – Зачем выбежал раздетым? Не май месяц, можешь заболеть. - Чонгук, - Чимин перехватывает руки Чона и смотрит в глаза. – Что случилось? - Проблемы на работе. Да это не важно, я хотел увидеть тебя. И… обнять. Можно? Дежавю. Чимин тянется первым и окольцовывает талию младшего, укладывая голову на плечо. Чонгуку хочется достать и остановить своё сердце руками, так сильно оно стучит. - Тэхён говорил, что ты обязательно должен попробовать чай моей бабушки. Не хочешь зайти? – не разрывая объятий спрашивает старший. - Уже поздно. Я, наверное, поеду. - Чонгук, сейчас семь вечера. Пойдём. Чон блокирует двери автомобиля и идёт за Чимином. Он был в его квартире, но это был не лучший момент. Теперь же, старший позвал его сам. Странно, но приятно. - Ба, у нас гости! – Чимин снимает пальто и вешает на плечики, что лежали на полу. Они упали, когда Пак спешил вниз. (Чонгук делает вид, что не заметил этого). – Давай пальто, я повешу. - Чимин, это как-то неудобно, правда. Я даже не думал, что ты ответишь, - говорит и снимает кроссовки, переобуваясь в тапочки, любезно предоставленные Чимином. - Не говори глупостей, ты расстроен. Какой из меня друг, если я сейчас отправлю тебя в таком состоянии домой? Проходи. Кухня там. Чонгук и правда идёт на кухню первым. Бабушка Пак приветливо улыбается, узнавая в госте врача из больницы. Заботливо узнаёт, не хочет ли Чонгук чего перекусить и заваривает чай. Чимин заходит на кухню с завязанными в хвостик волосами. Бабушка Пак чуть не роняет чайник. - Чимини, дорогой, ты.. - Ба, Чонгук знает. Мне нет смысла скрываться, а волосы мешают. Сделаешь, пожалуйста, нам чай? - Конечно, милый. Вам в комнату принести? - Да. Спасибо. Приглашать человека в место где живёшь – одна из высших степеней доверия. Ты обнажаешь душу, показывая свои привычные устои. Чимин старается прибрать со стола раскиданные ручки и таблетки, но раз уж Чонгук знает и сам врач, бояться нечего. - Чонгук, ты можешь рассказать мне всё. Я не стану осуждать тебя. Но если ты хочешь просто помолчать, то... - Я хочу рассказать тебе. Очень хочу. Но я очень боюсь того, как ты отреагируешь. - Чай? – Чимин обеими руками подаёт кружку другу. - То, что я скажу.. Чимин, я хотел бы быть друзьями, но понимаю, если ты не захочешь остаться друзьями после всего, - Чонгук трёт руками лицо, шумно выдыхает и берёт в руки кружку. - Я слушаю, - садится рядом и кладёт свою руку на бедро младшего. - Тот день. Ты помнишь тот день, когда получил травму? – напрягается. - Да-а, - тянет непонимающе Чимин. – Я помню аварию обрывками, но восемнадцатое мая не забуду никогда. Это был одновременно самый лучший и невероятно ужасный день в моей жизни. Так много всего случилось, что просто не было сил осознать всё. Толькл спустя время я смог восстановить в памяти небольшие отрывки. Хочешь, чтобы я рассказал тебе? - Чонгук неуверенно кивает. Не знает, хочет ли. Ему будет больнее, но нужно расставить все точки над и. - Я был ребенком, когда мне сказали, что я болен, - продолжает Пак. - Онкология. Родители тогда были в отчаянии, а я непонимал, почему мама плачет так часто и чем её обидел. Папа был рядом со мной, успокаивал, но я долго не мог понять в чём дело. А когда понял - стало страшно. Я так часто посещал химиотерапию, что был готов к самому худшему. Потом, мне прописали препарат. Карбоплацин. Эксперементальный. Новый. Было неясно, поможет ли он. Родители согласились, выбора не было. И впервые за несколько лет борьбы я стал чувствовать себя лучше. Поверил в выздоровление... В тот злополучный день нам сообщили о нашей победе. Мы вместе побороли и пережили эту болезнь. Я помню как мама плакала, говоря о моём будущем вслух. - Чимин, я.. Мне так жаль, - Чон замечает первую слизинку, блестнувшую в чужих глазах. - Всё было прекрасно. Мы решили поехать домой по мосту Панпхо, чтобы было быстрее и сообщить новость бабушке. Она готовила свой малиновый чай для нас, но по пути, на мосту кто-то вылетел на встречную полосу и зацепил несколько машин впереди нашей. Папа тормозил, вывернул в сторону, но машины быстро охватил огонь и последнее, что я помню – это глухой звук где-то рядом, звон в ушах и тёплые руки, что вытащили меня из машины, - Чимин сглатывает. Вспоминать день, что разделил жизнь на до и после больно. - Я очнулся в больнице. Уже там, бабушка сказала мне о том, что родителей не стало, но я не услышал. Я перестал слышать в тот день. В день, когда казалось, что началась новая жизнь. - Прости меня, прости, прости, - Чонгук ловит слёзы Чимина своими руками и не знает как должен извиняться перед этим мальчиком. Он испортил ему жизнь и просто не имеет права находится рядом. - За что ты извиняется, Чонгу? Тебя там не было, - грустная улыбка украшает лицо старшего и сердце Чонгука трещит от боли. - Чимин, - тяжело. В горле огромный ком и чувство вины сплетаются в одну дорожку слёз и рвуться наружу. – Это была моя машина. Моя машина вылетела на встречку. - Что? - эмоции смешались в единый ком. - Из-за меня случилась та авария. - Нет, - Чимин смотрит в глаза парню напротив и совершенно не понимает как реагировать. Чонгук ведь врёт ему. – Нет, нет, нет. Чонгук. Ты точно не был за рулём той машины, там была девушка... - Смахивает пелену с глаз и поднимается с кровати. - Это точно была девушка, я помню, как она открыла водительскую дверь и стала кричать. Она даже не пыталась помочь. Сорвалась на дикий смех. – Чимин отрицательно машет головой и никак не может понять, почему Чонгук говорит это всё. - Но машина моя, - полушепотом с хрипом в голове. - Моя, понимаешь? Мы расстались и она захотела отомстить, - Чон не выдерживает. Изнутри рвется стон боли, обиды, ненависти, жалости и всё это к себе. Оно находит выход с протяжном стоне. Чонгук опускает голову и прячет лицо в ладонях. - Если бы я забрал ключи раньше, если бы поехал вместе с ней, если бы я успел приехать раньше… - Чонгук, - Чимин больше не роняет слёзы. В его сознании выроствют картинки происшествия. Того ужасного момента, ято унёс с собой десятки жизни. Пак в миг понимает, какой груз отвественности и вины лежит на плечах парня, что сейчас закусывает губы, сидя напротив него. Как этот груз давит, прибивая к земле. Но Чонгук не виноват. И Чимин знает это наверняка. Его руки перемещаются на щёки Чона и утирают слёзы. – Посмотри на меня. – в ответ тишина и взгляд в пол. – Посмотри. – голос строже. Чон сдаётся и поднимает заплаканные глаза. – Ты не виноват, слышишь? Мы не несём ответственность за решения и поступки других людей. Это только её вина. Ничья больше и тем более не твоя. Дай мне руки. – Чимин берет обе руки Чонгука в свои. Выглядит нелепо, маленькие светлые ручки Пака и большие тонкие татуированные руки Чона. Чимин обращает внимание на тату. Глаз на предплечье режет собственные мысли и слова успевают опередить то, что хотелось сказать до. – Откуда они у тебя? - Тату? - Пак кивает. - Набил, когда творил всякое дерьмо. - А эта? – Чимин указывает на глаз на запястье. - Эту я сделал как протест воспитаю своих родителей в пятнадцать. Меня жутко раздражал их тотальный контроль, поэтому в один из дней я убежал, чтобы сделать её. - Это был ты. – Паку хватает минуты составить картину событий в голове. Это тату он запомнил на долго. Этот глаз единственное, что помогло ему не сойти с ума после аварии. Чимин мечтал найти человека, что буквально спас ему жизнь, дважды. Поблагодарить. И вот он, сидит напротив. – Ты вытащил меня из машины до того, как она взорвалась. Я запомнил тату. Немая тишина повисла в комнате после этой фразы. Чонгук в замешательстве. Чимин должен винить его во всём произошедшем, но он просто гладит руками тату и начинает плакать. Снова. В этот раз с выдохом облегчения. - Спасибо, Чонгук. Ты спас меня тогда. Не смей извиняться или винить себя в том, в чём не виноват. Они проговорили всю ночь. Никто даже не заметил, как закатный свет сменился на лунный. Этот разговор раскрыл глаза обоим на многие вещи. Искренность, облегчение и много слёз. Вот, что видела Луна этой ночью. Солнце видит тело, но Луна видит душу, не так ли?

* * *

- Ты знал? – утром следующего дня, Чонгук, оставив Чимина наедине с бабулей, врывается в кабинет Хосока. – Ты всё знал. Ты всё знал, и ничего не сказал? Хосок! Зная, как меня съедает чувство вины! Зная, КАК мне было херово ты не мог сказать хотя бы слово? - Доброе утро, Чонгук. Я хорошо себя чувствую, спасибо, что спросил. А теперь конкретизируй. - Чимин. Ты знал, что он помнит. Что он потерял не только родителей, но и слух из-за меня! Ты всё знал, и молчал! – Чонгук не может встать на месте и мечется по кабинету из стороны в сторону. - Как ты узнал о его проблеме со слухом? – Хосок всё ещё невозмутимо что-то печатает в ноутбуке. - Я случайно увидел в больнице, когда привезли его бабушку. Чимин всё мне рассказал. Как ты мог, Хосок? - Ты лучше меня знаешь, что такое врачебная тайна. Чимин хранит всё в секрете не просто так, я просто не мог сказать тебе. Но теперь, когда ты и правда всё знаешь – перестань винить себя. Пак пострадал в этой аварии и не винит тебя. Ты сам пострадал! И всё равно съедаешь себя. - Надеюсь, он будет в порядке. Мы попрощались утром, я уехал, но мы договорились увидеться на неделе. - Ты ночевал у него? Что между вами произошло? - Это долгая история. - Я никуда не тороплюсь. Этот вечер снова был полон слёз, обиды и ненависти к себе. Но он был честным, откровенным и нужным. Нужным Чонгуку, как никогда прежде.