- S A U D A D E -

      Зима, как всегда, наступает неожиданно. Ещё утром, когда красное солнце вставало над горизонтом, а небо меняло свои краски, ничего не предвещало наступление холодной поры года. Но теперь, когда Чимин вышел из университета, мелкий снег укрывал землю. Пак остановился, поднял голову к небу и на его носик упала маленькая снежинка. Это заставило парня прикрыть глаза и широко улыбнуться. Момент напомнил ему детство, когда каждый первый снег мама говорила: «С каждой новой снежинкой всё счастливее становится малыш Пак Чимини». И так действительно было. Эти холодные цветочки украшали собой его огромную шапку и слишком долго не таяли, давая мальчику возможность рассмотреть каждую поближе. Это было восхитительно. Сейчас возвращаясь мыслями на много лет назад, Чимин счастлив. Первый снег – его чувство дома и спокойствия. Зима в Сеуле наступила в этом году раньше, чем обычно. Пак не знает, сколько времени простоял у кампоса, наблюдая за кружащимися снежинками. Час или около того. И простоял бы ещё, погружаясь всё глубже в воспоминания, если бы не почувствовал присутствие кого-то рядом. Чонгук увидел Чимина из окна своего корпуса. Это пальто нельзя было перепутать, даже видя человека со спины, так хорошо оно подходило Паку: такое же мягкое. С их последней встречи прошло несколько дней, в которые они перекинуть лишь парой сообщений в Какао. Обоим не ясно, как вести себя дальше. Чимин не винит Чонгука, но что-то острыми коготками рвёт и царапает душу. Чонгук всё ещё себя винит, хотя и чувствует себя гораздо лучше после разговора с Хосоком, но с Чимином рядом хочет быть не поэтому. - Красиво, - говорит старший, всё ещё глядя вверх. - Да, очень, - Чонгук и сам не замечает, как снег потерял всю свою красоту рядом с этим парнем. Он говорит эти слова и смотрит только на Пака. - Ты что-то хотел? – неприятно. Складывается впечатление, что они друг другу чужие. Хотя по факту, так оно и есть. Их связывает лишь одна тайна и та злополучная авария. - Увидеть тебя, - старший смотрит на губы. Он может услышать с такого расстояния без проблем, но сейчас ему хочется «читать» Чонгука. - Повторяешься, Чонгук. Такое уже было. – Чимин поворачивает голову к младшему и тяжело вздыхает. – Чонгук, мы не можем быть друзьями. Извини. И уходит, оставляя после себя шлейф грусти и неопределённости. Это ситуация неимоверно злит Чона. Ему хочется снова пойти в тот злосчастный зал, ударить грушу, желательно миллион раз, или хорошенько нажраться. В недолгих скитаниях выбирает второе и тут же мчится к хорошо знакомому гаражу. - Мы идём в клуб! – у Чонгука есть дурацкая привычка врываться в кабинеты врачей и места жительства друзей без приглашения. Тэхён сидит в гараже за рабочим столом и заканчивает последний в этой коллекции костюм. С помощью Чимина, коллекция из восьми образов получилась не только стильной, но и максимально удобной для различного вида танцев. - И тебе привет. Что? Да, я почти закончил. В клуб? Конечно, дай мне полчаса на сборы. Красивая коллекция? Ой, спасибо. Мне с этим Чимин помог. - Ты либо идёшь собираться, либо я звоню Намджуну и жалуюсь на тебя. И Ким правда уходит собираться. Чонгук эти тридцать три минуты бесится. Ему срочно нужно расслабиться и успокоиться из-за отказа в дружбе. В дружбе! И из-за чего? Без объяснения причин. Чон разглядывает коллекцию, но когда замечает карикатурный портрет Чимина, написанный другом, разочарованно мычит. Додж мчит по трассе, скрипя шинами. Джаз льется из колонок, заполняя машину тихим звуком. Тэхён подпевает. Чонгук сжимает руками руль, со стороны выглядит, словно он крепче держится из-за высокой скорости, но его до сих пор злит эта ситуация. Громкая музыка давит на барабанные перепонки прямо с порога, в нос пробивается запах алкоголя, сигарет и пота. Чонгук делает глубокий вдох. Он скучал. Три стакана виски обжигают горло, но не ощущаются внутри. Хочется больше. Чтобы забыть или забыться. Тэхён потерялся где-то на танцполе и у Чонгука нет никаких сил искать его. Стаканы виски опустошаются один за другим, кто-то садится рядом за бар и заказывает «тоже самое». Подкат, от которых Чонгука до сих пор тошнит. Девушка, что села рядом, больше напоминает разрисованную куклу. Она мелкая ростом, её волосы болтаются где-то на спине, губы как нитка, голос писклявый. Вся какая-то не такая. Вся – не Чимин. Когда действие алкоголя немного отпускает, Чонгук закуривает. Его мыслей так много, хочется заглушить их едким дымом никотина и больше не думать. Чон обращает внимание на небольшую сцену. Ему кажется, что его катушка слетела и срочно нуждается в ремонте, потому что там ОН. Чонгук буквально видит каждое движение и проводит параллель со встречей в танцевальном зале университета. Та же грация, та же сила, те движения, а смысл – будто совершенно иной. Ближе. Каждый час/минуту/секунду хочется быть ближе. Чонгук идёт. В его глазах непонимание, обида, злость, но всё растворяется, когда Чимин улыбается своей обворожительной улыбкой. Чонгук подходит ближе и укладывает руки на талию старшего. Не больше никаких сомнений в том, что Чон просто сходит с ума рядом с Паком. Они начинают двигаться в такт музыке, внезапно сменившейся на более спокойную. Глаза в глаза. Это немой разговор, попытка найти ответы на миллионы своих вопросов в глазах второго. Это битва за правду и Чонгук сдаётся, когда чувствует чужие пальчики, закрывающиеся в волосы. Чонгук прикасается своим лбом ко лбу Чимина. Губы горят, и это явно не от алкоголя. Здесь есть человек, что заставляет Чонгука буквально гореть изнутри. Чон наклоняется ближе, и- - Не надо, - Чимина останавливает младшего, положив пальчики на губы. - Но я хочу поцеловать тебя, - Чонгук почти дышит в губы старшего. - Ты пожалеешь об этом завтра, - говорит и опускает голову. - Это будет завтра, - взгляд всё ещё направлен куда-то в сторону губ. И ответ не верный. - Действие алкоголя закончится и ты либо забудешь об этом, либо будешь жалеть. Не нужно, Чонгу. Чимин мягко целует младшего в щеку и, отрывая чужие руки от своей талии, уходит. Снова. Наверное, каждый испытывал на себе жестокость мира. Сталкиваясь с проблемами, с которыми, казалось, невозможно справится, со смертью близких людей, с угрозой своей жизни - это ощущается в полной мере. Мир жесток. Неудивительно, что и в людях жестокость есть. Факт. Но, столько? Откуда в людях столько жестокости? Сложилось исторически? Глядя на царей и их зверские терзания и наказания, глядя на пытки, придуманные людьми, глядя на войны и множественные убийства, глядя на современных детей… вероятно история имеет место быть. Жестокость рождается с человеком как часть инстинкта самосохранения? Как способ защищаться от мира и добиваться целей? Как протест созданной доброте? Чимин давно понял, что в ходе эволюции люди тупеют, но когда было лучше? Пак благодарен, что родился в современном мире, а не где-нибудь в Римской империи. Он, со своим характером, не выдержал бы и дня. Хотя бабуля поспорила бы с ним: для неё он всегда самый сильный мальчик. Забавно размышлять об этом, стоя в очереди за едой в столовой университета. Вокруг стоит шум, но мысли перебивают любые звуки вокруг. Столовая небольшая. Почти все столики заняты студентами: кто-то ест, кто-то учится. Всё, как в лучших традициях сериалов про подростков – одно свободное место. Рядом с Чонгуком. Чимин старается пройти мимо, не заостряя внимания, садится рядом он точно не будет, поест где-нибудь в другом месте, но его аккуратно придерживают за локоть. - Ты не можешь бегать от меня вечно. Не после того, как поцеловал меня, - Чонгук говорит тихо, чтобы услышал только Пак. - Тебе приснилось. Поцелуя не было. Я остановил тебя, помнишь? Дай пройти. – снова хочет уйти, но Чон забирает поднос из рук старшего и преграждает путь. - Чимин, моё желание поцеловать тебя не связано с алкоголем. Я хотел потому что хотел. И до сих пор хочу. – полушёпот. - Прости меня, Чонгук. Но я правда не тот человек. - Ты сказал, что мы не можем быть друзьями. Почему, Чимин? – Молчание. – Почему? - Я не нуждаюсь в жалости к себе. Чимин едва не задевает младшего плечом, всё таки проходя мимо и устраиваясь с ребятами из группы. Чонгук вне себя от злости. Снова. Поднос летит в мусорку с такой силой, что дай Чону мяч – он выбил бы им десяток страйков. Кулаки чешутся. Чон сгребает свои вещи в охапку и, выругиваясь, летит к корпусу дизайнеров. Забирает Тэхена с занятий, ничего не объяснив и везёт в место спокойствия – в гараж. Они до вечера сидят вдвоём. Молча. Тишина разрезает только громкое дыхание Чонгука. Тэхён боится, что только тронь его – взорвётся. И он взрывается: - Он думает, что я его жалею. Тэхён, он не хочет общаться, потому что думает, что мне его жалко. – вечером парни собрались в гараже. Это что-то вроде негласной традиции, раз в неделю обсуждать то, что наболело. Не зря у них один из друзей психотерапевт. - А ты? Для тебя он кто? - Я не знаю.. друг? Мне просто комфортно рядом с ним, весело, интересно. Даже если мы молчим, то это приятно. Я не чувствую тяжесть или типо того. Я знаю, что какую бы хуйню не выкинул – он не будет осуждать меня. Мне нравится это ощущение лёгкости и радости рядом с ним.. - Но? - Мне не нравится, что есть возможность, что я нихрена могу его не знать на самом деле, и всё, что я творю он воспринимает на свой счёт слишком.. слишком. - Не хочешь разбить ему сердце? - Не хочу потерять его. - Какой же ты, - Тэхён слегка смеётся. – Ты так влюблен в него.. - Но я же правда переживаю. - Чонгук, если ты волнуешься о нём – скажи ему об этом. Скажи ему, что делаешь всё это не потому что тебе его жалко, а просто потому что хочешь быть рядом с ним. Ты ведь не знаешь какие у него были отношения до тебя, что с ним случалось. Может он боится и волнуется в конце концов?! Просто поднимай свой зад и едь к нему. Сейчас же. Тэхён выгоняет Чонгука из гаража. Буквально. Собирает его вещи, сунет в руки куртку и ключи от машины и выталкивает обеими руками за дверь. Улицы пусты. Чонгук приехал к подъезду Чимина и не решается войти. Курит четвертую подряд и даже не думает останавливаться. В его окне горит свет. Чимин сидит за ноутбуком и печатает, иногда отвлекаясь на чашку рядом. «Там чай» - пролетает в мыслях Чонгука. «Сейчас он встанет, отойдёт в сторону кровати, снимет аппараты». Когда Чон успел узнать его привычки? - Чонгук? Здравствуй, Чонгук, - бабушка Пак возвращается домой с пакетом. Вероятнее всего она была в магазине. – Какими судьбами? - Здравствуйте, миссис Пак. Давайте я помогу Вам. – Чонгук перехватывает пакет и помогает женщине подняться на ступеньку подъезда. – Я просто мимо проезжал. - Уж куда же ты ехал, что почти загород для тебя мимо, дружочек. Чимин сам не свой сегодня. У Вас что-то случилось? Вы, вроде, много говорили, когда ты был у нас на прошлой неделе. - Он не хочет дружить со мной, бабушка. – Чонгук тихо выдыхает и посмеивается. – думает, что мне его жаль А мне не жаль. Ну то есть жаль, просто ... я, кажется, влюблён в него, и быть рядом хочет моё сердце, а не жалость. Бабушка Пак останавливается и долго смотрит на парня. Изучает. Сканирует. Ей тоже боязно отдавать внука, но руки и глаза Чонгука кажутся ей крепкими. Она пару раз кивает сама себе и говорит: - Чонгук, - берёт парня за руку, - постой. Ему боязно. После аварии и всего, что он пережил, он думает, что его никто не полюбит. Закрылся в себе и не подпускает никого близко. Это чудо, что вы смогли подружиться. - Мне тоже страшно. Я переживаю за него и ни в коем случае не хочу сделать больно. - Тогда, добро пожаловать. Я заварю вам чай и ты скажешь ему об этом сам. Он в комнате, идём. Пока они идут по лестнице у Чонгука пять раз потеют ладошки и бросает в нервную дрожь. Но, стоя на пороге комнаты человека, которому хочется открыть свою душу – дышать становится проще. - Сколько ещё ты будешь от меня бегать? Чонгук застаёт Чимина лежащим на диване головой вниз, почти доставая до пола. Ресницы не дрожат. Веки не закрываются и не двигаются — неосознанный взгляд в потолок, глаза с бездонной чёрной ямой. По капиллярам расходится в каждый уголок гелиевая лёгкость, и они лопаются, подобно нервам. С той же лёгкостью. Сердце не бьётся — Чимин его не чувствует; кислород не поступает — он не верит, что его мёртвые лёгкие ещё нуждаются в нём. - Инстинкт самосохранения - это базовый инстинкт, присущий каждому существу... Я просто следовал инстинкту. - Скажи это тому Чимину, которого я видел ночью в клубе. В голове ничего. В душе… Весьма простой вопрос: что в душе у Пак Чимина? Ответ на него не менее простой. Он умещается всего-то в одно слово, зато какое красивое, по его мнению. Настолько, что однажды он набьёт себе тату, чтобы клеймом на всю оставшуюся жизнь. Пустота. Как тривиально, зато как болезненно. Ветер. Пропасть. Темнота. Хочется отвлечься от воспоминаний о прошлом, настоящем и будущем — лишь тишины в голове, не слышать своего голоса. Чимин хочет то самое блаженное спокойствие, когда ты по-настоящему отдалён от мира, а самое главное — от самого себя. Вот она задачка похлеще любой математической — спасти себя от самого себя. - Что такое F15? – Неожиданный вопрос от Чимина застаёт врасплох. - Болезнь. - Чонгук всё ещё стоит прислонившись спиной к двери. – Ещё, кажется, есть такой самолёт. Истребитель. Тебя же интересует болезнь, да? Чимин кивает и поднимается со своего места, останавливаясь у стола. Он смотрит куда-то в грудь Чонгуку и слегка поднимает взгляд на губы. Слышать его с такого расстояния без аппаратов проблематично. - F15 – это международная классификация болезней. Психические и поведенческие расстройства, вызванные употреблением других стимуляторов. У неё девять подпунктов. - И который из подпунктов твой? – Чимин сглатывает. Он не хочет знать ответ. - Пятый. Психотическое расстройство. Если ты читал мою карту у Хосока – там было написано, – больно. Вспоминать и открывать всё другому человеку – больно. - Почему? - Моя мать пичкала меня препаратами вместо витамин, когда мне было тринадцать. И два года после. Чтобы я не был трудным подростком. В моменты, когда становилось невозможно меня контролировать – доза увеличивалась. Седативные препараты почти безвредны, если принимать их по рецепту и в правильном количестве.. - А ты пил их пачками три года подряд… Чимин усмехается своим мыслям. Уголки его губ медленно ползут вниз, когда он понимает, что они оба «поломаны». Тишина между ними затягивается. - Зачем ты приехал? - К тебе. Знаете, из-за чего вы привязываетесь к человеку? Из-за того, что у него есть то, чего нет у вас. Чонгуку не хватает любви, добра, света, которые есть в Чимине. Паку же, принятия миром. Он уже и не вспомнит, сколько раз, находясь среди людей, ему хотелось взять револьвер и застрелиться, лишь бы не видеть осуждающих лиц. Но он обещал бабушке. - Забавно.. Я уезжаю от тебя каждый раз, а ты всё появляешься рядом. Прости меня… Почему ты стоишь там, если хочешь подойти? Чонгук внезапно оказывается слишком близко, нарушая личное пространство Пака и зажимая его между собой и столом. Без возможности на отступления, но стоя всё ещё на таком расстоянии, когда Чимин может выставить руку вперёд. Глубокий вдох. И никакой не выдох. Чонгук прикасается носом к щеке старшего, шумно выдыхая только спустя долгих шестнадцать секунд. - Я не этого хочу, - опровергает Чонгук, не повышая тона голоса. - Чего ты хочешь? – старается добраться до истины Чимин. - Ни в одном языке мира нет слов, чтобы описать это, - шепчет Чон. - Ты можешь сделать всё, что захочешь… Все слова и звуки, царящие до этого в воздухе, позволили себе эхом разбиться по всей квартире, забраться в каждый угол. Глаза Пака округляются, лёгкие пронзает тонкая игла, когда Чонгук становится так близко, что Чимин в раз становится не собой, а лишь частью его, продолжением, отголоском. Но уж точно не собой. Запах Чона накрывает с головой, как покрывало, становится трудно дышать и приходится открыть рот, ловя крохи воздуха. Чимин не верит решению Чонгука, но верит его сердцу, а этого хватает для того, чтобы ладони Пака с холодными кончиками пальцев несмело коснулись горячей кожи Чона. Одна рука ложится на щёку, пуская по телу жар, а другая ниже, практически на шею, но Пак попадает настолько удачно, что чувствует прожилку пульса. Чимин не двигается, выглядит потерянным, что и неудивительно, а у Чонгука из воспоминаний вылетают все люди, с которыми он когда-либо целовался, вылетает всё мастерство, весь опыт, и самым правильным решением всей его чёртовой жизни становятся чужие губы. Мягкие, немного влажные от того, что Пак их постоянно облизывал, и тёплые. Они чувствуют каждой частичкой разряженный воздух между ними и раскол души на двое, когда Чонгук, не сдержавшись, сжимает в кулаке футболку Чимина в самом низу столь сильно, что, будь она твёрдой, он бы её разломил пополам. Чон не двигает губами, замерев у чужих в невесомом прикосновении. - Я не умею говорить красивых слов, - начинает Чонгук. – Но, давай поможем друг другу справится с этой жизнью?