Одна из тысячи истории.

Когда мы впервые встретились мне было чуть больше пятнадцати, а он уже поступил в военное училище. Наши мамы были довольно давно знакомы и часто виделись по причине того, что были соседями. Несмотря на то, что мамина подруга, часто к нам приходила выпить чашечку горячего кофе, с ним редко пересекались. Но я знала о нём достаточно много, чтобы представить себе мутную фигуру. Помню, как однажды, летним днём, мне нужно было зайти к ним домой. Меня попросили взять что-то наподобие соли, или прочей глупости. В тот день он сидел за компьютерным столом в своей комнате и нервно набирал что-то на старой чёрной клавиатуре. Поздороваться тогда не успела: слишком уж быстро передали то, зачем попросили прийти. Во второй раз наша встреча прошла на шумной улице. Парень стоял с родителями и пытался усмирить непослушную сестрёнку, которую крепко держал за руку. Рядом находилась и моя мамочка. Она вела долгую беседу со своей знакомой, из-за чего восемнадцатилетний юноша уже не мог так легко устоять на месте. Если не ошибаюсь, я тогда шла с магазина, загруженная сумками и тяжёлыми пакетами, набитыми различными пряностями. В их многоквартирный дом мы переехали совсем недавно, примерно за год до интересных событий. Несмотря на смущение, поздороваться не забыла, попутно поцеловав родную маму в нежную щёку, поторопилась подняться в нашу уютную квартиру, скрытую от лишних глаз. Из-за спешки так и не удалось рассмотреть черты его молодого лица, так что фигура в голове всё так же оставалась смутным пятнышком. В вечер того же дня узнала удивительную вещь. Оказывается, он спросил про меня. Не могу точно передать ощущения, которые испытала, но мои и без того розовые яблочки стали ярко-алого цвета. В те года мне было тяжело принимать свой возраст. Вам стоит знать, что человеком была принципиально серьёзным. У меня были рациональные не только мечты и цели, но и планы, иногда поступки, хотя из-за неопытности всё равно не всегда вела себя разумно. Круглая отличница, которая решила стать режиссером, но для осуществления всех желаний нужно было поступить в государственный университет страны. Мне приходилось многое доказывать старшему поколению, так что тот факт, что смогла привлечь немного его внимание – льстит. Но, конечно, это была моя маленькая тайна. Да и к тому же всё это происходило в совершенно неподходящее для влюблённости время, так что быстро позабыла об этом. После того случая мы не виделись и краем глаза. Мама всегда рассказывала, что у них происходит, о его достижениях, и насколько наш военный преуспевает в своих начинаниях. Могу сказать, что по описанию, складывалось ощущение целесообразного молодого человека. Я никогда не питала к нему особого интереса, так что для меня он был таким же обычным, правильным юношей, как казалось всем. В очередной льющейся беседе между нашими родителями проскользнула маленькая фраза: „Она ужасно поступила с ним. Я старалась его успокоить, но он словно сам не свой”. В тот прекрасный весенний день наш герой расстался с любовью всей своей жизни. Я не знала ни кто она, ни как долго они встречались, но однозначно смутной фигуре из головы было очень тяжело. Прошло достаточно времени, и мне уже было семнадцать. Приближался великий праздник, ведь совсем скоро настанет новый увлекательный год. Весь декабрь работала в ресторане, выступая на различных мероприятиях с танцевальным коллективом. Честно говоря уставала, к тому же учёбу никто не отменял, но мне повезло, всё сложилось чудесным образом. Однако самое прекрасное – был приезд моего папы. Мои родители не были в разводе, просто так получилось, что нам всем пришлось жить в разных странах. Папуля каждый год приезжал из Италии в Россию, чтобы проводить хотя-бы три коротких месяца в кругу родных. Но из-за пандемии с ним не виделись две долгие зимы, которые, в сравнении с нашей встречей, не имели никакого значения. Ещё задолго до подготовки к праздникам было принято решение провести старый год все вместе у нас дома, чему я была не очень рада, но никакого выбора, кроме как принять, не оставалось. Семья из нашего рассказа ещё полгода назад переехала из-за командировки в другой город, поэтому их приезд состоялся прямо тридцатого числа, а вот их сын должен был возвратиться на один день раньше. Мама предупредила, что он придёт к нам пообедать сразу после того, как сложит вещи, но вы не можете представить моё удивление, когда в последний рабочий день я, собираясь на выступление, вышла из ванны в одном нижнем белье да джинсах, и прямо напротив меня, перед порогом моей славной квартиры, мамочка общалась с тем самым молодым человеком. Теперь он тоже стал старше, но так как моя голова была переполнена другими заботами, мне не с чем было сравнить его в тот момент. Удача закончилась в тот же миг, когда он посмотрел мне в глаза. Без зазрения совести я вбежала в соседнюю комнату, переводя дыхание и пытаясь осознать весь обсурд сложившейся ситуации. Затем, накинув первую попавшуюся футболку, метнулась обратно, хлопнула дверью и только тогда вспомнила, что забыла забрать духи, лежавшие по какой-то причине на кухне. Эту сцену кроме меня и него никто не видел, но, не сумев сдержать переживаний, после его ухода, всё рассказала родителям. Они ещё долго смеялись, узнав о произошедшем. Насколько не подводила память, мне всегда казалось, что наш военный не любит быть в окружении людей, поэтому решила, что это была снова наша первая и последняя встреча за этот год, но ошиблась. На следующий день проснулась безжизненной из-за месячного недосыпа и недоедания. Но первое, что папа сказал на утро – была просьба, чтобы я дискутировала с девятнадцатилетним мальчонкой, ведь их семья должна была прийти к нам, обсудить предстоящее празднование. Какие только мысли тогда не переполнили мою и без того ноющую голову. О чём можно было бы с ним поговорить, он был старше меня на не малый срок. Папа объяснил, что только я смогу с ним завязать общение, так как наиболее близка к нему, с чем была совершенно не согласна. Родительскую просьбу оказалось достаточно трудно осуществить уже только по одному нашему смущённому кивку вместо привычного зрелого приветствия. Чувство стыда нарастало с явным оборотом не только у меня. Наверное, это был единственный приятный факт на тот момент. Молодой человек был немного выше меня, из-за чего приходилось смотреть на него снизу вверх. У него были притягательные атлетичные формы и правильные, плавные черты лица. Чуть пухлые розоватые губы казались очень нежными, как детская сахарная вата. Когда он улыбался на щеках образовывались маленькие ямочки, которые невозможно было упустить из виду. В его лазурных глазах горела жизнь, из-за чего вечно хотелось в них смотреть, но из-за стеснения у нас не получалось надолго уловить мимолётные взгляды. Его русые волосы послушно лежали, и даже не касаясь их, было понятно – они невероятно шелковистые. Все гости расселись по своим местам, и по стечению обстоятельств между мной и ним была только его сестра. Это было не плохо, даже наоборот – хорошо. Но находиться так близко с человеком, из-за которого так неожиданно становится дискомфортно, поражает всёвозможные представления развития ситуации. Краем глаза замечала мельчайшие поглядывания в мою сторону, но утешала себя тем, что мне могло просто показаться. После очередной попытки что-либо сказать, дабы ему стало уютнее, я сдалась. Всё тщетно. Как ни старалась наши маленькие диалоги были наполнены робкостью, что первично очень мешало. Так что, поблагодарив за восхитительный ужин, встала из-за стола и направилась в сторону гостиной, где сидели его десятилетяя сестра и малышка ещё одних друзей семьи. Они вдвоем беззаботно играли в мои старые игрушки, пока я, чуть пригрустнув, наблюдала за столь милой картиной, сидя на холодном полу. Очнулась, только когда мой сложный собеседник вошёл в зал, присев на мягкое зелёное кресло, стоящее в углу. Несмотря на то, что он пришёл, у меня не было никаких сил сражаться с нашей общей нелепостью, но наперекор всему в комнате стало безумно тихо. И тогда ко мне обратились. – Я видел, ты выступала недавно, если не ошибаюсь? – Тогда он впервые заговорил со мной. Это было настоящим чудом, не учитывая даже то, что не особо поменялась ситуация. – Да, ты прав. Я работала в ресторане с коллективом. – Коллективом? В смысле, танцевальным, да? – Парень действительно не мог найти подходящих слов, это в некоторой степени забавляло, ведь он был куда старше. – Да, всё верно, – Я не смогла сдержать чуть нервный смешок, зарываясь при этом в своё огромное одеяло, чтобы юноша не видел мои покрасневшие, горящие уши. – А сколько ты туда ходишь? – Уже четыре года, – Чтобы ответить, мне нужно было посмотреть на него, что, конечно, удалось, но с большим трудом. В отличие от меня, он не был готов ещё встретиться глазами, поэтому взял свой телефон и, делая вид, что сильно занят, сказал: „Ну, неплохо, это достаточно много”. Не знаю, как дальше так произошло, но мне стало настолько смешно, что моё покрывало послужило шторкой. После этой маленькой беседы снова наступила звенящая тишина. Не сумев стерпеть, встала на ноги и облокотилась на ровную стену за спиной. – Ты же учишься в той же школе, где и я учился? – Этот вопрос так неуверенно прозвучал, словно боялся ошибиться. Всё это время я старалась не обращать на него внимания, но в этот раз не могла сдержаться от очередного соприкосновения взглядами. Мой одобрительный кивок дал понять смущённому парню, что он может продолжать свою речь. – И как тебе? Ты же перешла год назад? – Безумно нравится. Со всеми прекрасные отношения. – А с учителями как? Знаешь учительницу по информатике? – Конечно, сплавная женщина. Она безумно любила свой прошлый класс, всегда о них говорит, нахваливает. – Да? А про кого рассказывает? Просто это была наша бывшая классная руководительница. – Неожиданно. Да всегда обобщённо, не конкретизирует. – Что же, ясно. А в каком ты классе? В девятом? – В девятом, – Он отвернулся от меня, стараясь переварить сказанную информацию. – В девятом. А как у тебя с одноклассниками? То есть, ты ощущаешь вашу разницу? Просто, тебе словно не семнадцать, правда, – Мне льстили его слова, но всегда было больно слышать о таком. Как будто люди давали ложную надежду, ведь та неприязнь к моему возрасту всё ещё сидела в глубине души. – Знаешь, у меня большие проблемы по этому поводу. Нет, не с ребятами, с ними всё чудесно. Это мои собственные переживания, так что я не сильно ощущаю эту разницу, по крайней мере учусь её не испытывать, всё-таки мы наравне. – А нет варианта перескочить? – Как же я так сделаю? Мне же нужны знания. Да и отдых тоже, – Его вопрос забавлял, как и реакция. На нём так и читалось: "Что я только что сказал?". Несмотря на наш нервный разговор тёплая улыбка сама проскользнула, пока рассматривала его. «Удивительный парень.» Он не был из плохих людей. Ему хотелось доверять, но изначально хотя-бы просто поговорить. Барьер, который был между нами, не смог никак растаять. Это удручало, так как на следующий день нам снова нужно было увидеться. Попрощались таким же скромным кивком, как и до этого, но в этот раз что-то изменилось. Утро выдалось весёлым. На дворе стояло тридцать первое декабря. С самого утра родители работали на кухне, пока я старательно убирала квартиру и доглаживала последнее бельё. До прихода гостей оставалось часа два, как вдруг маме позвонила наша соседка. По разговору стало понятно, что что-то произошло и, по всей видимости, не очень приятное. Примерно через минут двадцать на моём пороге снова стоял голубоглазый человек в домашней одежде. Мы с ним обменялись коротким приветствием, но что-то с ним было не так. Я запереживала, и он это заметил. Конечно расспрашивать не стала, всё-таки меня это не касалось. Мама отдала капли, которые просила её подруга, и снова раннее смутная фигура покинула порог моего дома. На моё удивление в тот период жизни мне удавалось найтись общий язык со всеми, кроме него. С этими мыслями собиралась на ближайшее торжество. Образ состоял из элегантных телесных лодочек и аккуратно выглаженного костюма кофейного цвета. Волосы были выпрямлены, а на молодых губах красовалась розоватая помада, подчёркивающая карие зрачки. Ещё до прихода гостей мы поняли, что места не будет хватать, и пришлось попросить ещё один стол у наших щедрых соседей сверху. Переписываясь со старым другом, мне резко стало спокойнее, так что при очередной мимолётной встрече со скромным молодым человеком, хватило смелости спросить простое: „Как дела?”. Он был шокирован моим неожиданным обращением. Его лицо минутно выразило радость, которая, по-моему счёту, была лишь глупой шуткой воображения. Ответ был спокойным, и новая беседа закончилась на пересечении наших непонятных взглядов, которые мы быстро перевели в противоположные стороны.