your petals and your thorns

— О, Тэхён, я не думал, что ты придешь, — сказал Ёнджун, открывая дверь и даже не пытаясь притвориться, что удивлен встречей. — Конечно, было бы неплохо, если бы ты позвонил заранее и сказал, что придешь, — сказал розововолосый, закатив глаза. — Тебе повезло, что Бомгю последние четыре часа сидел в нашем кабинете. — Кто сказал, что я пришел к Бомгю? А если бы я захотел увидеть тебя? — Тэхён, давай будем реалистами. Я был последним, о чем ты думал, когда пришел сюда. — Ну да, но тебе не нужно было указывать на это, — пробормотал Тэхён, переступая порог квартиры. — Но четыре часа? Что он мог там делать? — Мы говорим о Бомгю. Он живет и дышит живописью, вероятно, это вторая по важности вещь в его жизни после тебя, — со вздохом сказал Ёнджун и устало посмотрел на слегка порозовевшего Тэхёна. — На самом деле, может, это и хорошо, что ты здесь. У него наконец-то появится достаточно веская причина, чтобы сделать перерыв, хотя бы на минуту. Было очевидно, что последние четыре часа Ёнджун только и делал, что переживал из-за Бомгю, Тэхён чувствовал напряжение, усталость и облегчение в его словах. — Другими словами, сейчас я — герой для вас обоих, — хмыкнул Тэхён, оглядывая измученного Ёнджуна. — На мой взгляд, тебе сейчас очень хочется вздремнуть, — с улыбкой заметил он. — Так что иди и отдохни. У меня есть планы погулять с Бомгю сегодня вечером. Ёнджун даже не потрудился произнести связное предложение в ответ, предпочитая просто бормотать непонятные слова себе под нос, а затем перетащил ноги в небольшую гостиную и рухнул на диван. Тэхёну даже не пришлось спрашивать или проверять, действительно ли розововолосый заснул так быстро, как он это сделал, так как он быстро заполнил небольшое пространство своим громким храпом. "Да, я ему определенно должен", — с ухмылкой подумал флорист и направился по знакомому коридору в кабинет. — Бомгю? Ты в порядке? — негромко позвал Тэхён, медленно открывая дверь кабинета. Озадаченный тишиной, он решил не заходить внутрь, а просто заглянуть в щель. — По шкале от одного до десяти, насколько ты здесь жив? Вскоре комната наполнилась звуками передвигаемых предметов, в то время как парень ответил фырканьем. — На данный момент шесть с половиной, а потом, наверное, упадет до шести, судя по тому, как проходит мой день, — пошутил Бомгю с протяжным вздохом. — Но ты так и будешь стоять снаружи и просто разговаривать со мной через дверь, как чудак, или войдешь как нормальный человек? Закатив глаза, Тэхён, наконец, вошел в комнату и сразу же был встречен зрелищем, от которого он подавился слюной, а его глаза блуждали повсюду. Он не знал, куда ему смотреть, и сможет ли он вообще отвлечься, чтобы удержать внимание надолго. — Тэхён, ты уже видел меня без футболки. — И как всегда меня никто не предупреждал! Тэхён с пылающими ушами цвета медленно увядающих красных волос пытался удержать взгляд на полке, заставленной банками с краской, но, учитывая, что Бомгю сидел всего в нескольких футах от него, ему это было не под силу. Ведь как он мог притвориться, что банки с краской были немного интереснее, чем Чхве Бомгю, сидящий крест-накрест на полу, одетый только в майку и серые треники. — О, хватит драматизировать, все равно ничего не видно, — с насмешкой сказал Бомгю. — Но как прошел обед с Каем и Субином? — спросил он, с ухмылкой глядя на Тэхёна. — Никто не заметил засосов? — Это было бы твоей первой заботой, не так ли? К сожалению, Кай заметил это еще до того, как я сел, — сказал Тэхён, присаживаясь рядом с другим парнем. — Еще Кай и Субин давали мне советы, но все это было похоже на допрос, — вздохнул он. — Но есть кое-что, о чем нам нужно поговорить, когда мы пойдем на свидание... — Подожди, подожди, у нас свидание? Когда мы назначили свидание? — перебил брюнет, широко раскрыв глаза и смутившись. — Мы планировали это, пока я был в полусне и просто забыл? Или это какой-то сюрприз, который ты случайно испортил?

"Ах да, наверное, мне следовало сначала упомянуть об этом, прежде чем что-то говорить".

— Ну, мы только и делаем, что тусуемся у меня дома, так что я решил, что перемены не помешают, — хмыкнул Тэхён и посмотрел на холст, лежащий перед ним. — Но хватит ёрничать, что ты рисовал последние четыре часа? Настроение Бомгю изменилось на все восемьдесят, он издал низкий, унылый вздох, его брови нахмурились, а рука потянулась ко лбу. — Финальный проект для моего художественного класса, который скоро должен быть сдан, — устало объяснил он. — Я должен нарисовать свой нынешний образ мыслей, и это все, что я смог придумать. Тэхён нахмурился. — Но... Но все, что ты сделал, это покрасил холст в серый цвет? — Как я уже сказал, это все, что я смог придумать для своего птичьего мозга, — вздохнул Бомгю, удрученно глядя на холст. — Потому что, если честно, я не знаю, что я сейчас чувствую, — признался он тоном, похожим на шепот. — Я даже не могу сказать, что я устал или счастлив, я просто... там, если это имеет смысл. "О, мы выбрали самый неудачный день для этого разговора", — подумал красноволосый с легкой гримасой. — Ну, может быть, сегодняшний вечер поможет тебе разобраться в этом, — сказал Тэхён, стараясь говорить как можно непринужденнее. — Место очень красивое, так что, возможно, твой маленький мозг художника, наконец, загорится и поможет тебе. — Молюсь, чтобы так и было, потому что этот маленький сопляк ничего не делает и оставляет меня страдать, — насмешливо сказал Бомгю, со вздохом вставая на ноги. — Но вернемся к этому маленькому сюрпризу, о котором ты говоришь, во сколько мы планируем выехать? — Около семи, и оденьтесь поудобнее. Это место не стоит того, чтобы наряжаться до девяти. — Значит, через два часа... и я полагаю, что до этого времени ты просто останешься здесь? Кивнув в ответ, Тэхён проследил за тем, как на лице Бомгю появилась небольшая ухмылка, когда он посмотрел на него сверху вниз, и вышел за дверь, где его сразу же встретил громкий и пронзительный крик Ёнджуна. Тэхён без труда их заглушил, но нервозность быстро взяла верх над ним. Сказать, что он боялся следующих двух часов, было бы преуменьшением, ведь Тэхён подумывал о том, чтобы не вспоминать о главной причине их свидания или вообще все отменить. Но он знал, что есть большая вероятность того, что Субин начнет засыпать его вопросами, на которые Тэхён не сможет ответить, и он не думал, что сможет выдержать суровый взгляд Субина и его ярость. "Влюбленность — это ебучая афера, клянусь, — со стоном подумал Тэхён, положив голову на ладони. — Я думал, что у нас будут просто милые свидания и прочая любовь-морковь, а не... что-то подобное". Все, что он мог сделать, это молиться, чтобы все прошло так хорошо, как он надеялся.

***

— Тэхён, как именно работает твой мозг? — спросил Бомгю, заезжая на парковку. — Если я правильно запомнил, ты сказал, что мы только и делаем, что тусуемся у тебя дома, — заметил он, глядя на Тэхёна с пустым выражением лица. — И ты решил устроить наше свидание в саду, который является просто большей версией твоего цветочного магазина? — Ты прав, это просто большая версия моего цветочного магазина. Ух ты, мой Гю такой умный, что догадался, — ответил Тэхён таким же язвительным тоном, как и его взгляд. — А я, как умный парень, просто решил, что мы поедем туда, где нам будет комфортно, — объяснил он, вылезая с пассажирского сиденья. — Так что ты мог бы и выйти, раз уж мы уже здесь. — Если я запланирую свидание, на котором мы будем два часа ходить по музею и рассматривать старые картины, я не хочу слышать от тебя ни одной жалобы, — пригрозил Бомгю, выходя из машины и со вздохом направляясь к Тэхёну. — Но пойдем посмотрим на те же старые цветы, на которые ты смотрел последние два года. Даже не потрудившись ответить, Тэхён сцепил руку Бомгю со своей, и, вздохнув, повел его через вход в сад. Ступив на тропинку, Тэхён удивленно расширил глаза, пытаясь рассмотреть каждый цветок, попавший в поле его зрения. Все было именно так, как он себе представлял: страна чудес для флористов. Сад был заполнен парами и семьями, которые разговаривали между собой на мягких тонах, а в динамиках играла убаюкивающая скрипка. А над деревянными столбами, выкрашенными в белый цвет, висели и освещали сад сказочные огоньки, светящиеся тусклым желтым светом. Это был мир побега, созданный специально для Тэхёна. Место, где он чувствовал, что снова может быть ребенком. Даже Бомгю заинтересовался садом: время от времени он останавливался, чтобы рассмотреть цветочный куст перед собой, а затем спрашивал Тэхёна, что это такое. Однако это закончилось тем, что Бомгю начал быстро извиняться, а Тэхён с укором посмотрел на него, забыв, что у него сейчас не самая лучшая память. — О боже... Это гребаный цветок? — спросил Бомгю, задыхаясь, глядя на белые и персиковые цветы в форме трубы, свисающие с ветки дерева. — Какого хуя он такой большой? И почему он вообще имеет такую форму? — Некоторые цветы просто растут таким образом, Гю, — хмыкнул Тэхён, мрачно глядя на цветок. — Я не могу вспомнить название этого цветка, но, конечно, помню, что если съесть любую его часть, он может тебя убить. Бомгю уставился на Тэхёна такими же расширенными от шока глазами, а затем устало оглядел цветы. — Пожалуй, я пока назову их "Цветы смертельного рога". — Честно говоря, это действительно подходящее название или наиболее близкое к нему. — Конечно, так и есть, просто я такой умный, — пошутил Бомгю, продолжая идти, не обращая внимания на то, как Тэхён насмехается над ним сзади, закатывая глаза, а потом догоняет его. Они оказались в уединенном уголке сада, где вместо золотых сказочных фонарей стояли высокие фонарные столбы, светящиеся слабым белым светом. Тэхён решил, что это какое-то место для отдыха, так как перед стеной из цветов бегонии стояли три белые скамейки. — Эй, Тэ, — тихо позвал Тэхёна Бомгю, оглянувшись на него. — О чем тебе нужно было поговорить? Или ты хочешь поговорить об этом в другом месте, раз уж тебе нравится быть здесь и все такое? "О, Вселенная просто играет со мной в этот момент", — подумал флорист с внутренним вздохом, когда в его сознании всплыло непрошеное воспоминание о том, что бегонии — это цветок плохих мыслей и общения. — Нет, нам лучше поговорить об этом сейчас, потому что, зная нас, мы упомянем об этом снова, даже если нам дадут несколько шансов, — сказал Тэхён, подводя их двоих к скамейке, чтобы присесть. — Речь идет о моем ханахаки, но сначала я хотел спросить о тебе, — пояснил он. — Как ты себя сейчас чувствуешь? Бомгю моргнул один раз, затем два раза, после чего на его лице появилось замешательство. — Прямо сейчас? То есть, я думаю, я чувствую себя нормально? — ответил он, но в ушах Тэхёна это прозвучало скорее как вопрос. — Нет, Бомгю, я имею в виду... я имею в виду в целом, — сказал он, стараясь не повышать голос. — Как ты справляешься с ханахаки и всем остальным, что происходит. Я спрашиваю, все ли у тебя в порядке, Бомгю. Выражение лица брюнета стало мрачным от этого вопроса. При слабом свете ламп Тэхён смог разглядеть усталость в глазах Бомгю, которые стали такими же холодными и тусклыми, как и глаза Тэхёна. — Я в порядке, Тэхён. Правда, — сказал Бомгю, невесело усмехнувшись. — Конечно, у меня был стресс, когда я совмещал учебу и заботу о тебе, но этого следовало ожидать, — сказал он, пожав плечами. — Но твоё ханахаки, как это... — Бомгю, не думай, что я позволю тебе сменить тему, не говоря уже о том, чтобы поверить тебе, — вмешался Тэхён, сверкнув глазами. — Можно подумать, что кто-то плакал или хотя бы говорил о том, что он чувствует от такого количества дерьма, через которое он проходит, но ты, ты ничего такого не делаешь. — Тэхён, если это та "важная вещь", о которой ты хотел поговорить со мной, может, оставим это на потом? — спросил Бомгю сквозь стиснутые зубы, вставая на ноги. — Давай просто продолжим прогулку, хорошо? Тебе не нужно беспокоиться обо мне... — Бомгю, ради Бога, это же причина, по которой я задаю этот вопрос! — вмешался Тэхён, его голос повысился на октаву или две. Ему было все равно, услышат ли его в этот момент один или два человека, так как в этот момент он был вне себя от разочарования. — Ты был рядом почти каждый раз, когда я плакал от цветов, а у меня никогда не было возможности сделать то же самое для тебя, потому что ты просто отказываешься плакать! — шипел он. — Бомгю, я не пытаюсь с тобой спорить, мне просто нужно знать, в порядке ли ты! — Знаешь что, ладно, раз уж ты так сильно хочешь знать, я не в порядке. Ни в малейшей степени, — ответил Бомгю, его голос был таким же громким, а тон таким же раздраженным. — Каждый раз, когда я слышу, как тебя тошнит, я не могу не ненавидеть себя чуть больше, чем за день до этого, потому что если бы я не был таким чертовски глупым, и просто заметил эти чертовы знаки раньше, ничего бы этого не произошло, и тебе не было бы так больно. Вдох, который сделал Бомгю, был неровным и, возможно, был лишь жалкой попыткой сдержать возможный крик. — А потом есть вероятность, что незабудки вернутся, и что мне делать, когда это случится? — риторически спросил Бомгю. — В первый раз, когда это случилось, я ничего не сделал, это все Субин и Ёнджун, потому что я просто замер. Я просто застыл и стоял там, пока все остальные делали свою работу, — продолжил он с насмешкой. — И что же мне делать, если это случится снова, когда мы будем одни? Я просто застыну и запаникую, а ты... блять. На мгновение Тэхён даже не мог пошевелиться, наблюдая за тем, как Бомгю отворачивается, чтобы спрятать лицо, но все равно видел, как по его щеке катятся длинные дорожки слез. — Бомгю, эй... Нет, незабудки не вернутся в ближайшее время. Они вообще не вернутся, Гю, — попытался успокоить Тэхён, заставляя Бомгю посмотреть на него заплаканными глазами. — Это... это было страшно, да, но это было одноразовое явление, о котором нам больше не нужно беспокоиться, — прошептал он. — Но почему... почему ты мне ничего об этом не сказал? Зачем так долго держать это в себе, когда я мог бы помочь тебе? — Потому что ты уже болен, и я не хочу обременять тебя еще больше, — признался Бомгю, поднося руку к лицу, чтобы вытереть слезы. — И потом, я даже не знаю, помогает ли тебе то, что я делаю, потому что кажется, что с каждым днем тебе становится все хуже, и это просто выводит меня из себя, потому что каждый раз, когда я думаю, что делаю все, что в моих силах, всегда раздается этот маленький глупый голос, говорящий мне обратное. Тэхён хотел что-то сказать, но не смог. Ни одно слово не могло вырваться наружу, так как чувство вины и сожаления, грызущее его, превращало его в безмолвное месиво, залитое слезами. Он понял, что ситуация не ограничивается тем, что он не проверил Бомгю, и его промахи больше не были просто "недостатком общения". Нет, это был случай, когда он струсил и решил не проверять Бомгю, и притворился, что со старшим все в порядке, как он и говорил. Черт, если бы кто-то захотел сказать, что Тэхён слишком заботился о себе, чтобы беспокоиться о ком-то еще, и просто намеренно игнорировал предупреждающие знаки, флорист был бы отчасти склонен поверить, что так оно и есть. — Бомгю, я... Блять, мне так жаль, — наконец ответил он с тяжестью, засевшей в глубине его груди. — Я должен был спросить, как у тебя дела, раньше, а не ждать так долго. — Все в порядке, я ничего не сказал, так что никто из нас не мог ожидать, что ты узнаешь, — сказал Бомгю, пожав плечами и вздохнув. — А ты, как ты себя чувствуешь? Ханахаки стало лучше? Тэхён мог поклясться, что чем дольше он смотрел на Бомгю, тем сильнее становилось искушение дать ему пощечину. — Бомгю, пожалуйста, можно сегодня вечером речь пойдет только о тебе и твоих чувствах? — спросил Тэхён, почти умоляя. — Я всегда могу сказать о своих чувствах позже, я всегда так делаю, но разговор о тебе — это не то, что мы обычно делаем. Я просто хочу знать, почему ты так долго держал это в себе, ведь с тех пор прошел уже почти целый месяц. — Потому что какая польза для нас обоих, если все, что мы делаем, это беспокоимся друг о друге? — Мы должны беспокоиться друг о друге, Гю. Не только ты беспокоишься обо мне. — Ну, я не беспокоюсь о себе так сильно, как о тебе, так что это наименьшая из моих проблем сейчас. Все, чего я хочу, это чтобы ты поправился, — пробормотал Бомгю под нос и поцеловал Тэхёна в макушку. — Но как там твое ханахаки? Конечно, Тэхён хотел только кричать и плакать от разочарования, но он знал, что даже если он это сделает, Бомгю все равно не откроется ему полностью. По крайней мере, не сегодня. — Все хуже, но в то же время и лучше. Тошнит шипами, но последние три дня не тошнило, — пробормотал Тэхён, зарываясь лицом в тепло, излучаемое грудью Бомгю. — Но только... пообещай, что не будешь больше закрываться. Просто скажи мне, если тебя что-то беспокоит. К удивлению Тэхёна, Бомгю заколебался и вздохнул, прежде чем ответить. — Я ничего не обещаю, но сделаю все возможное, — хмыкнул он. — Этого будет достаточно? И Тэхён решил, что пока этого достаточно.