Судьба – та еще сучка

      Чимин стал проводить в чужой квартире большую часть своего свободного времени. Даже когда они с Чонгуком умирают после тренировки, все равно идут к Чону домой, чтобы написать хотя бы абзац в проект по философии. Паку уже плевать на этот проект — он просто приходит, переодевается в привычные вещи своего учителя и наслаждается присутствием в этой квартире. Ему нравится даже сам факт того, что за закрытой дверью комнаты живет свою жизнь Мин Юнги. Чимин начал замечать, что ему уже мало просто смотреть — хочется узнать этого человека. Такие мысли он гонит от себя, потому что старший абсолютно в нем не заинтересован, а влюбляться безответно, еще и в своего учителя — уберегите, он же не героиня сопливой драмы. На лекциях, которые теперь посещает систематически, что не нравится Хосоку, он не сводит с мужчины взгляд. Мин всегда выглядит потрясающе: выглаженная одежда, уложенные волосы, приятный, ненавязчивый запах парфюма. Его слегка хрипловатый голос заставляет слушать каждое слово, и манера речи на лекциях позволяет воспринимать материал занятий.       Пак чувствует внутри какое-то превосходство, потому что может видеть куратора не только таким. Он видел его растрепанным, сонным, готовящим на кухне и спорящим с братом или Тэхеном, к которому парень тоже как-то привык. Приходя в эту небольшую квартиру, он почему-то ощущает себя дома, хотя прошла всего неделя. Ему безумно стыдно перед сестрой, которую он стал постоянно бросать на няню. Он каждый раз извиняется, потому что понимает прекрасно — может прийти раньше, может позаниматься с Чонгуком у себя дома, может вообще отложить проект, потому что у них много времени еще. Но каждый раз после тренировок он подгоняет Чона и идет к нему домой. Потому что там, за темной железной дверью, Мин Юнги готовит для них ужин. Да, на Чимина он тоже стал готовить.       Сам Юнги просто смирился с присутствием младшего, но каждый вечер порывается позвонить маме и узнать, кто может перерезать эту чертову красную нить. Он прекрасно понимает, что не безразличен Чимину, который появляется у них почти так же часто, как Тэхен. Мин был уверен, что все время, пока Пак в их квартире, он сам не вылезет из своей комнаты, но все оказывается наоборот. Сначала его несколько раз вытянул Тэхен, говоря, что нужно покормить гостя и вообще — младшие после тренировки учатся, нужно проявить заботу; а потом он перестал задумываться и делал это сам. Странное ощущение правильности, и во всем он винит нить на своем мизинце.       Юнги за всю свою жизнь уже много раз пожалел, что имеет такой дар. Ему приходилось не один раз отпускать от себя девушек, которые ему нравились — действительно нравились. Потому что он не мог соперничать с теми, кто был им предназначен. Ведь судьба подбирает людям максимально удачного человека, и каким бы сам Юнги хорошим ни был, оставить себе их любовь не мог. Он бы предпочел никогда нити не видеть. Всегда хотел влюбиться сам, сам выбрать себе человека, сам искренне испытать это чувство влюбленности, но после стольких неудач смирился и стал ждать. Дождался. И страх собственных чувств вернулся снова. Если ему и суждено было влюбиться в парня, то он хотел бы прийти к этому сам, а не смиряться с выбором, который сделала судьба за него.       Чимин сидит на кухне, убивая время за игрой на телефоне и отпивая кофе из кружки, когда в дверном проеме оказывается Юнги. — Здравствуйте, — Пак бросает на него взгляд, отмечая немного усталый вид учителя. — Привет. Тебя Чонгук выгнал? — он тихо хмыкает, проходя к холодильнику, думая, что приготовить на ужин в этот раз. — Типа того. Когда я пришел, в его комнату зашел Тэхен-хён, поэтому я решил им не мешать, — Пак откладывает телефон, приковывая свой взгляд к старшему. Тот выкладывает необходимые продукты на стол. — Думаешь, только им помешал бы? — фраза вырывается быстрее, чем Юнги думает о ней. Он вообще хотел просто пошутить, немного не так построив свои слова, но младший поджимает губы, опуская взгляд и легко улыбается. — Извините, — Мин ругается про себя. Обидеть Пака он совсем не хотел — ему действительно никак не мешает присутствие этого человека в доме, кроме того, что путает мысли. — Прости, Чимин, я не это имел в виду. Ты не мешаешь мне, — тихо вздыхает и протягивает младшему нож, держа за лезвие. — Поможешь? — Пак хмыкает, беря нож за рукоятку. — Будете должны, — он поднимается и становится рядом с Мином, взяв вторую дощечку, и забирает себе часть овощей, начиная аккуратно нарезать. — Не порежься, у меня нечем обрабатывать. — Ничего, слюна — лучший антисептик, — Юнги только усмехается на такой очевидный намек.       Чимин определенно не является невинным паинькой. Мин это понял, еще когда в аудитории чувствовал, как эти глаза снимают с него одежду. Но свои чувства по этому поводу он однозначно распознать не может, поэтому предпочитает никак не реагировать.       Пак хотел бы каждый день вот так готовить вместе со старшим. И нет, ему абсолютно не стыдно, что он прописался в его квартире. Внутри все еще бьется мысль, что это все ничего для него не значит. Он не хочет, чтобы что-то значило, потому что не уверен. Совсем не уверен в том, что это нужно будет кому-то, кроме него. Но понимает, что этот бой с собой уже проиграл. — А какие вам фильмы нравятся? — внезапно спрашивает Чимин, просто потому что молчание начинает напрягать. — А тебе зачем? — Юнги смотрит на него, деревянной лопаткой перемешивая лук на сковороде. — Просто так. Хочу с вами о чем-нибудь поговорить, — он пожимает плечами, аккуратно перекладывая в миску нарезанные овощи. — Документалки, ужасы, фантастика. Ничего особенного. — А почему именно искусство? — Что? — он непонимающе смотрит на парня, пытаясь связать вопросы между собой. — Ну, почему вы пошли именно искусство изучать? — Ты так с темы на тему прыгаешь. Как это вообще связано? — Чимин пожимает плечами, делая абсолютно непроницаемое лицо. Не показывать же старшему, что он просто вдруг нервничает. — Потому что я люблю архитектуру, — после нескольких минут молчания говорит Юнги, — но я не хотел быть архитектором, мне нравилось просто ее изучать. — В детстве я ездил в Париж. Я ничего не помню оттуда, кроме одного дня, тогда мы поехали в Версаль, — Пак улыбается, вспоминая огромный дворец и бесконечный парк. — Я всегда хотел там побывать. Много где был, но туда почему-то так и не попал, хотя это своего рода мечта — увидеть его в живую. — Я до сих пор помню, как там красиво. Мама говорила, после того дня я вдруг захотел танцевать. Абсолютно не помню почему, но, видимо, что-то произвело впечатление, — Чимин заканчивает резать овощи и ополаскивает доску и нож в раковине. — Надеюсь в следующей жизни я буду камнем в том парке, — тихий смешок и Пак переводит на него задумчивый взгляд. — Я вас перевезу туда, даже если вы будете лежать на другом континенте, — Мин удивленно смотрит на парня после этой фразы и очень рад вышедшему из комнаты Тэхену, потому что Чимин сразу же уходит. — О чем говорили? — Тэхен ворует кусочек огурца из миски с овощами, смотря на друга и сразу получая по рукам. — Да так…       Ужинают они снова вчетвером, сидя на кухне за одним столом и разговаривая. Чимин снова прыгает с темы на тему, что начинает забавлять абсолютно всех, а Мину приходит мысль, что такие вечера в итоге закончатся. Он смотрит на нить, соединяющую их пальцы, и переводит взгляд на младшего. Все же красивый, рядом с ним выглядит меньше, ресницы эти длинные и губы пухлые. Он милый, но не робкий и не очень часто смущается, как Юнги успел заметить. Энергии в нем бесконечное множество и смеется громко — судьба постаралась, определенно. Наверное, если бы Юнги нравились парни, то такие, как Чимин. И, казалось бы, в чем проблема, но Мин упертый, особенно когда это не надо, но даже так осознание, что Чимин «его» человек, почему-то приносит странное удовлетворение. Особенно, когда младший ни на кого другого не смотрит.

***

      Утром, когда Чимин собирает сестру в садик, ему звонит мама, сообщая о том, что няня заболела, и ему нужно будет присмотреть за сестрой. Он поджимает губы, соглашаясь. Сегодня он снова намеревался пойти к Чонгуку — кажется, идти после пар к нему, скоро войдет в привычку. — Ты придешь сегодня раньше? — девочка самостоятельно застегивает на себе красную кофточку и протягивает брату руку, когда они выходят из дома. — Да, сегодня я буду с тобой вечером. Ко мне придет мой друг, ты же не против? — он улыбается, крепко держа детскую ладонь в своей руке. — Только если ты поиграешь со мной, — Джиён поднимает на старшего серьезный взгляд, показывая, что ее условия не оспариваются. — Конечно поиграю.       Они доходят до садика под привычные детские разговоры. Джиён явно скучала по брату — ребенок лишен внимания, и Чимина снова очень колет совесть. Он же даже не пытается чего-то добиться от учителя, лишь иногда разговаривает с ним на темы, касающиеся каких-то интересов или не особо личных вещей. На удивление, у них довольно много общего: книги, которые они читают, фильмы, которые смотрят, они сходятся в своих мнениях о каких-либо вещах. Естественно, не тотально во всем соглашаются — есть вещи, в которых они расходятся, но все равно остается ощущение того, что они могут целиком и полностью понять друг друга. Чимину это определенно нравится и из-за этого к учителю влечет только сильнее.       Пребывая в своих мыслях, он доходит до здания универа и направляется в комнату для практики. Факт того, что вечером он пойдет к себе домой, расстраивает его сильнее, чем он того хочет. Внутри разрывает чувство вины перед сестрой и собственное нежелание находиться не там, где хочется. — Ты чего такой кислый? — Чонгук подходит к нему, пока Пак достает из сумки сменные вещи. — Да ничего, просто не выспался. Слушай, сегодня вечером позанимаемся у меня? Няня заболела, с сестрой некому посидеть, — Чонгук немного задумывается над его словами и медленно кивает. — Хорошо, только я тогда сначала к себе зайду, переброшу сделанную часть на флешку. — Ладно, — достав все же вещи, Чимин быстро переодевается в раздевалке и выходит обратно. — А ты чего не переодеваешься? — Чонгук сидит на полу, что-то листая в телефоне. — Я форму дома забыл, бежать за ней нет смысла, хён принесет минут через пятнадцать.       Чимин только кивает, по привычке закусывая нижнюю губу, чтобы сдержать рвущуюся улыбку. Он все же увидит Мина, хотя был уверен, что они не встретятся — занятий со старшим у него сегодня нет.       Они довольно быстро разогреваются, начиная отрабатывать отдельные, особо сложные связки. Дверь тихо открывается — Юнги старается не привлекать внимание, однако его замечает Хосок, сразу останавливаясь. Все здороваются, и Мин протягивает вещи Чонгуку, который сразу же убегает переодеваться. — Учитель, вы не заняты сейчас? — Хосок приветливо улыбается, и Юнги задумывается — как он так быстро из серьезного и сосредоточенного состояния в танце, переключается на такое расслабленное и вполне дружелюбное. — Ну, у меня еще есть время до занятия, я раньше из-за Чонгука приехал. А что? — Юнги кидает взгляд на Чимина. Он почувствовал на себе чужой взгляд практически сразу, как вошел. Парень растрепан и немного сбито дышит из-за танцев, хотя дыхание все же не загнанное. Мин тихо хмыкает — сам бы он уже задыхался.       Чимин заинтересованно осматривает старшего, который сегодня сменил рубашку и брюки на светлые джинсы, белую футболку и такую же белую кофту. Из-за светлой одежды он выглядит будто менее серьезным и более комфортным. Чимину определенно нравится. — А не хотите посмотреть, как мы танцуем? — Чон отходит к музыкальному центру, отматывая нужную композицию в самое начало. — Вы наш куратор, но даже не представляете, что мы делаем. — Да, можете посмотреть? Лишние глаза никогда не помешают, — Тэмин удовлетворенно кивает, поправляя свою майку на плечах. — Без проблем, — Мин пожимает плечами и садится на небольшой диванчик, который находился почти перед ребятами. Команда остается стоять перед зеркалом.       Чимин еще один раз скользит взглядом по чужой фигуре и, столкнувшись с чужим взглядом, смотрящим в ответ, переводит глаза к зеркалу. Когда он танцует, его уверенность в себе поднимается на максимум. Он знает, как выглядит, знает, какой эффект может произвести, если захочет. Не важно, где он танцует, как одет, кто рядом с ним — главное то, какая энергетика от него исходит.       Юнги действительно интересно. Он раньше как-то не задумывался над тем, чем занимается его брат, а сам Чонгук не показывал их выступления с этой командой. Музыка довольно динамичная и активная; Мин проводит взглядом по каждому, но в итоге, неосознанно, останавливается на одном. Чимин завораживает каждым движением, каждой волной, которую делает его тело. Только сейчас он в полной мере видит, какой парень гибкий и пластичный. Его тело будто все на шарнирах — двигается с легкостью в разные стороны, — хотя понятно, что все на самом деле сложнее, чем выглядит. Но в этом есть вся прелесть — танец выглядит эффектным, не перегруженным, и кажется легким, пока ты не начинаешь обращать внимание на движения отдельно.       Чимин красивый — эта мысль снова проскальзывает в чужой голове. Их взгляды пересекаются, когда Пак делает весьма соблазнительную волну всем телом, смотря прямо в темные глаза, и Юнги на секунду давится воздухом. Сердце сбивается с привычного ритма, и он сглатывает. Ему нравится и это плохо, очень плохо, по его мнению.       Группа заканчивает, и Чимин снова смотрит ему в глаза, проводя языком по пересохшим губам, и тяжело дышит, усмехаясь. Юнги замирает, смотря на младшего пристально, и сам думает, что со стороны наверняка выглядит даже растерянным. — Хэй, Чимин, когда мы делаем волну в середине, это должна быть волна, а не цунами, которым ты снес. Что это было? — Хосок смеется, толкая парня в плечо, и Юнги с ним согласен полностью — это было настоящее цунами. — Прости, я что-то такой прилив эмоций словил, сам не понял, как так вышло, — он, конечно же, все понял — делал это для того, кто так пристально смотрел. — Ну как вам, учитель? — Чонин разворачивается, пальцами приводя темные волосы в беспорядок. — Это было круто, сразу понятно, почему вы считаетесь сильной командой, — Юнги прочищает горло, прежде чем ответить, и на Чимина больше не смотрит, поднимаясь. — Спасибо большое, — на выдохе произносит Пак. Возможно, его учитель не такая уж неприступная крепость, как ему казалось.       Взгляд, которым на него смотрел старший, был слишком пристальным, слишком заинтересованным. У Чимина внутри от этого осознания приятное чувство разливается, а конкретный человек снова занимает все мысли. Его вдруг хочется подразнить, прикоснуться, снова выбить из колеи. Всю репетицию он проводит на автомате, выполняя заученные движения и указания Хосока, но мыслями абсолютно в другом месте. — Слушай, а ты не хочешь ко мне прийти вместе с сестрой? — Чонгук подходит к нему, когда тренировка закончилась и все уже переоделись, кроме старших, которые остались еще ненадолго. — Неожиданное предложение, — Чимин удивленно смотрит на друга. — Мне просто так лень ходить туда-сюда, а тебе у меня, вроде, очень даже комфортно. Тэ придет, он детей любит, а твоя сестра поиграет с этой принцессой, — Чон тихо смеется.       Он уже написал смс Тэхену, чтобы тот пришел, и придумал отмазку для Юнги. Обычно он в любовные дела старшего никогда не лез, знал, что тот сам разберется, но именно сейчас ему очень хотелось дать брату волшебный толчок. — Хорошо, — спорить Чимин даже не думает, ведь отказаться от этого предложения — бред.       Единственное, на что надеется Чимин, что его общительная сестра не сдаст его с потрохами. Она прекрасно слышала, как мама не один раз спрашивала про «того самого красивого учителя», и страдальческие ответы брата слышала тоже. Говорить ребенку держать все в тайне — бесполезно, это только больше ее раззадорит, и она пойдет рассказывать секреты всему миру, так что лучше вообще не вспоминать.       Чимин забирает Джиён из садика позже, чем планировал, поэтому сейчас она рядом с ним идет надутая, вредничая. — Помнишь, я тебе говорил, что сегодня ко мне придет друг? — девочка только кивает, все еще строя обиду. — У нас изменились планы, и мы пойдем в гости с тобой. — К кому? — она сразу же оживляется. Джи очень общительный ребенок, компенсируя недостаток внимания дома тем, что во всю болтает со всеми, кто не против, независимо от возраста. — Помнишь, когда мы ходили в кино, ты потерялась и тебя вернули два хороших человека? — Да! Я помню принцессу и того красивого оппу, который принес меня к тебе на руках, — она довольно улыбается, становясь куда веселее и от прошлых обид не осталось и следа. — Мы пойдем к ним, я буду заниматься, а ты поиграешь, хорошо? — он заводит сестру в дом, помогая переодеться.       Девочка старательно выбирает наряд из своего шкафа, разбрасывая вещи, которые потом убирать, конечно, Чимину, но находит любимый бежевый сарафан и белую кофточку под него. Она переодевается самостоятельно и прибегает к старшему в комнату. Он сам переоделся и быстро принял душ, сразу помогая младшей поправить одежду и заплести волосы в косички. Вдруг она что-то вспоминает и снова убегает в комнату, возвращаясь спустя две минуты с венком из искусственных цветов в руках. — Зачем тебе это? — Пак непонимающе смотрит на предмет, спускаясь по лестнице вниз. — У принцессы должно быть украшение! — Чимин только смеется с того, как настойчиво Тэхёна называют принцессой. Этот парень может довести Мина до ручки парой предложений, и после его визитов в комнату Чонгука, Пак вынужден наблюдать чужой стояк и шальной взгляд еще с полчаса. — Джиён, принцессу зовут Тэхён, — он тихо вздыхает, обуваясь. — Я запомню, — уверенно кивает девочка и крепко берет брата за руку, вытягивая его на улицу.       Чонгук, придя домой, просто ставит Юнги перед фактом, даже не дав возразить против присутствия ребенка в квартире. Хотя возразить хотелось больше из приличия, чем потому что он действительно был против. Чон придумал элегантный ход, соврав, что у Чимина сломался ноутбук, и они никак не могут работать у него, а сестру оставить не с кем.       Сам Мин намерения своего брата раскусил уже давно, еще в тот момент, когда, выйдя из душа, увидел Чимина на его кухне и в его вещах. Чонгук не собирался ждать, пока их будет сводить судьба, и просто тащил Пака на его территорию самостоятельно. Тэхён как-то спросил, не будет ли проблемой их положение ученик/учитель, но Юнги это волнует в последнюю очередь. Чимину двадцать один, он совершеннолетний и абсолютно не ребенок. Они могли быть знакомы еще до университета, с учетом, что его брат уже полтора года в одной танцевальной команде с Паком. Они же не в школе, чтобы беспокоиться о нравственных вопросах. Другой вопрос: Мину по определению это не нужно, но взгляд с каждым днем на парне задерживается все дольше, и это не нравится совсем. Ему интересно разговаривать с младшим, присутствие Чимина не напрягает совершенно, с ним было как-то легко и привычно. Пак просто создал правильную атмосферу вокруг себя.       В дверь звонят и Юнги идет открывать. Джиён хватает трёх секунд, чтобы оценить обстановку и впечататься в чужую ногу, обнимая. — Джиён! Ты что делаешь? — Чимин оттягивает сестру от учителя, снимая с нее ветровку и кроссовки. Девочка брата игнорирует и, как только ее отпускают, снова подбегает к Юнги. — Красивый оппа! Ты меня помнишь? Братик сказал, вы с принцессой поиграете со мной сегодня! — Мин поднимает взгляд на Чимина, вопросительно выгибая бровь. — Правда? Как интересно, — Юнги скрещивает руки на груди, не сводя взгляда с младшего. Чимин тихо хихикает, зачесывая волосы назад пальцами, слегка их растрепав. Из кухни выглядывает Тэхён, и Джиён сразу срывается с места, подбегая к Киму, и заставляет его присесть. На копну голубых волос сразу опускается искусственный венок. — Извините за неудобства, я надеюсь, она не помешает, — Пак улыбается виновато, но в глазах ни капли вины. Он подходит к старшему, сокращая расстояние на грани нарушения личного пространства и тише выдыхает. — Я обязательно сделаю что-нибудь для вас, учитель. — Прекрати, — без колебаний произносит, не разрывая зрительного контакта, а у самого тело немеет.       Чимин тихо хмыкает и обходит старшего, направляясь в комнату Чона. Он в очередной раз убеждается, что как-то воздействует на Мина. Если изначально взгляд учителя выражал полнейшее, непоколебимое равнодушие, то сейчас оно едва держится, готовое с крахом развалиться. Чимин этому поспособствует. — Она отказывается называть меня по имени, — Юнги только входит в комнату, сразу видя Тэхёна, сидящего на полу возле кресла, на котором сидит Джиён, аккуратно закрепляя венок в чужих волосах. — Потому что ты принцесса, — уверенно кивает девочка, — всё, теперь ты красивый! — она заканчивает свою работу и спрыгивает на пол. — То есть до этого я был так себе? — Ким поворачивает голову к зеркальной дверце шкафа, смотря на проделанную работу и ему даже немного нравится. — У принцессы должен быть принц, — Джиён очень серьезно смотрит на Тэхёна и переводит взгляд на Юнги. — Эээ… Не-не, мой принц в соседней комнате сидит, не переживай. — Братик что ли? — она удивленно смотрит на старшего, и Мину не удается сдержать смех. — Нет, — тяжелый вздох смирения, пока Юнги ищет на ноутбуке мультики, — ты еще его не видела. Его зовут Чонгук и он друг твоего брата. — Правильно, а то красивый оппа должен остаться для моего братика, — Мин в шоке переводит взгляд на девочку, пока Тэхён лежит на ковре в приступе смеха. Оба решают это оставить без комментариев, не спрашивая, почему у ребенка не вызывают вопросов такие отношения.       Развлекать Джиён оказывается не сложно — она не капризничает, спокойно просит, если чего-то хочет, и понимает, если этого нет. Девочка много разговаривает, несколько раз переплетает волосы Тэхёна, в итоге разобрав венок и вставляя каждый цветочек отдельно. Время от времени заходит Чимин, чтобы проверить — не доставляет ли сестра проблем, но оба старших уверяют его, что все хорошо. Юнги малышка даже понравилась — редко встретишь таких воспитанных, но активных детей. Сам он о детях не задумывается особо, и отцовского инстинкта не проснулось, может, это знак?       Спустя несколько часов Джиён, у которой заметно поубавилось энергии, стеснительно просит кушать, и Мин ведет ее на кухню. В еде девчушка оказывается довольно привередливой, но в итоге они сходятся во мнении, и Юнги привычно приступает к готовке. Джи быстро наскучивает просто сидеть, поэтому она убегает обратно к Тэхёну. Юнги погружается глубоко в свои мысли, плавая в них настолько крепко, что даже не замечает Чимина, который наблюдает за старшим, опираясь на дверной косяк уже минуту. — О чем вы так увлеченно думаете, учитель? — голос неожиданно близко, прямо за спиной, и Мин дергается, попадая острым лезвием ножа себе по пальцу. — Ты чего так подкрадываешься? — Юнги разворачивается, недовольно прожигая парня взглядом. Тот смотрит на его палец, на котором тонкой полосой бежит капля крови. — А сами предупреждали быть аккуратным, — он слабо растягивает полные губы в улыбке. — Где аптечка? — Я же говорил, мне нечем обрабатывать порезы, — он тихо вздыхает и неожиданно для себя залипает на эти губы. — Я тоже кое-что говорил, — идея возникает неожиданно и Чимин осознает весь уровень риска, но все равно обхватывает чужое запястье и тянет к себе. Он приоткрывает губы и слизывает каплю крови с пореза, сразу ощущая неприятный металлический вкус на языке. Ему хочется вобрать эти пальцы в рот — они такие длинные и тонкие, провести по ним языком и обхватить плотно губами. Он сглатывает, смотря в глаза напротив, едва борясь с этим желанием.       Юнги впадает в ступор, отчетливо ощущая теплый, мягкий язык на своей коже, и ему, черт возьми, не противно. От этого мурашки по коже волной пробегают, а сердце, пропуская удар, срывается так, будто он бежал марафон. Он берет себя в руки, легким движением убирая чужие пальцы с запястья. — Я просил тебя прекратить уже несколько раз. — Что прекратить, учитель? — взгляд этот, с чертями в глубине, бесит. — Ты понимаешь, о чем я, Чимин. Прекрати все это, — он хмурится и разворачивается спиной, чтобы последние остатки собственного равнодушия, которые держатся на соплях, не рухнули прямо сейчас. — Я оставлю вас, чтобы вы собрали остатки хладнокровия, — Чимин хмыкает, и довольный результатом маленькой шалости, уходит с кухни, хотя самого немного потряхивает от эмоций.       Остаток вечера Юнги не смотрит на Чимина, стараясь избегать какого-либо контакта с ним, а Пак принимает правила этой игры, отступая. Когда Тэхён закрывается с Чонгуком у того в комнате, а младший уходит вместе с сестрой, Мин набирает матери, надеясь, что в том месте, где они сейчас, часовой пояс не сильно отличается и она сможет поднять трубку. — Привет, Юнни, — доносится из трубки радостный женский голос, немного с перебивами из-за нестабильного соединения интернета. — Ты что-то хотел? Мы немного заняты, я планировала вам позвонить завтра. — Привет, мам. Да, у меня к тебе вопрос. Ты знаешь кого-то, кто может перерезать нить судьбы? — она затихает, явно не ожидая такого вопроса. — Ты с кем-то связан? — Да, и совсем не с тем, с кем я хотел бы, — он вздыхает, вплетая пальцы в белые волосы, немного сжимая их у корней и выдыхает. — Чем она тебе так не нравится, что ты хочешь нить обрезать? — Он, мам. Это парень, из танцевальной команды Чонгука. Это явно ошибка, я никогда не был заинтересован в парнях. — Он так плох? Смотри, Гук-и тоже связан с парнем, но они замечательная пара, — ее голос немного насторожен — перерезать нить значит полностью лишить себя своего человека, и с другим судьба не свяжет ни тебя, ни твою половинку. — Чонгук гей, мам, и был им всегда, как и Тэхён. А я нет. Он хороший, правда, очень добрый и умный парень, но… — И ты готов лишить его связи? — она перебивает сына, становясь серьезной. — Хочешь оставить его одного, решить за него, просто потому что ты не привык? Ты же понимаешь, что ни твоя, ни его нить больше ни с кем не свяжется? — Юнги замолкает. Ему нечего на это ответить, это действительно должен быть не только его выбор. — Если ты знаешь нужного человека, просто скажи мне. Я обещаю хорошо подумать. — Ладно. Но не делай поспешных действий, а то будешь жалеть.       Через несколько минут ему приходит сообщение с номером телефона и именем «Ким Сокджин».