4.
14 июля 2022 г., 19:29
Юнги немного нервничает, сидя за дальним столиком кафе. Он нервно дергает ногами, пальцами комкая салфетку, пока перед ним остывает чёрный кофе, который он успел заказать. Помещение наполняется звоном колокольчика при открытии двери, и Мин переводит взгляд на высокого парня, вошедшего в кафе. Тот бегло оглядывает помещение и останавливает свой взгляд на Юнги, сразу направляясь к нему.
— Вы Мин Юнги?
— Да.
— Я Ким Сокджин, приятно познакомиться, — он садится на свободный стул напротив.
— Мне тоже приятно, — вежливо кивает и всё же отпивает кофе.
— Если честно, я тороплюсь, поэтому, если вы не против, хотел бы перейти сразу к делу.
— Да, конечно. Вы сможете помочь мне? — Мин сглатывает, продолжая пальцами рвать салфетку на мелкие хлопья.
— Как я понял, вам не нравится предназначенный человек, и вы хотите разрезать нить. Верно? — Ким опирается локтями на стол, сразу же кладя на середину маленькие старинные ножницы, похожие на маникюрные, но все в завитках и переплетённых линиях.
— Да, но я не могу прикасаться к ним.
— Этими ножницами вы всё равно сможете перерезать её. Вот только так ли вам не нравится ваша судьба, что вы готовы обрекать и себя и этого человека на одиночество? — Джин тихо хмыкает, пристально смотря на мужчину напротив. Он такое не в первый раз видит, и ножницы эти у многих в руках побывали. Сам он лишён своей нити — плата за дар лишать связи других. Ему не понять желание навсегда отказаться от человека, которого им сама судьба выбрала.
— Я думаю эти вопросы уже не так сильно должны вас волновать, — бросает недовольно, ему нравоучений и от мамы хватило. Она звонила ему на протяжении всей недели и убеждала передумать.
Он правда хорошо думал и анализировал всю ситуацию. Многие люди так и не находят предназначенного человека, но создают пары и живут вместе счастливо, так что его действия совсем не означают, что он и Чимин больше никогда не найдут себе пару. Пак довольно общительный, а отрицать его привлекательность глупо, поэтому он точно не останется без отношений.
— Ладно, вы правы, это не мое дело, — Ким пожимает плечами, тихо вздохнув. — Для того чтобы перерезать нить, есть одно правило, вы должны смотреть в глаза вашей паре. Иначе нить соединится снова.
— Я понял, — кивает, забирая лежавшие перед ним ножницы. Всё оказалось так легко и быстро. — Сколько я вам буду должен?
— Оу, нет, я не беру за это денег. Если нить действительно обрывается, люди платят одиночеством, так что я не возьму с вас ни копейки, — он поднимается, поправляя полы пиджака, что были на нём. — У меня совсем нет времени, я пойду, с вашего позволения.
— А как мне отдать вам ножницы?
— Не переживайте, как только их работа будет выполнена, они исчезнут у вас и вернутся ко мне.
Юнги смотрит в удаляющуюся широкую спину и переводит взгляд на ножницы в руках. Всё довольно просто, ему не нужно делать ничего особенного. Завтра на паре и перережет эту нить.
Чимин за эту неделю стал только активнее крутиться рядом. И то, что это не вызывало совершенно никакого негатива — напрягает. Они готовили вместе, пока Тэхён получал свою долю внимания от Чонгука; разговаривали о многом, если не обо всём. Мин всё чаще замечает сходства в интересах и то, как чужой взгляд все более заинтересованным становится. Никакие разговоры не помогают и просьбы прекратить пересекать личное пространство — тоже. А Пак постоянно ненавязчиво оказывается слишком близко. То потянется за каким-то предметом через него, то прольёт что-то на кофту, начиная оттирать, то в душ случайно войдет. Но вспоминая ошалевший взгляд младшего, Юнги склонен думать, что тот действительно сделал это случайно.
После того, как он обрежет эту бесящую нить, у него будет четыре дня без младшего. Танцоры уезжают на отборочный тур соревнований в Сеул, и это отличный шанс, чтобы привести голову в порядок за это время.
— Привет, хён, — с порога налетает на Мина Чонгук, стоит ему только зайти в квартиру. Тут сегодня ни Тэхёна, ни Чимина. Неужели. — Где был? Как дела? Что нового? Выверни карманы.
— Мама позвонила? — вздыхает, понимая причину странного поведения и кучи вопросов.
— Да, — кивает и лезет в задний карман светлых джинс, сразу нащупав там маленькие ножницы. — Я надеялся, ты этого не сделаешь. Хён, просто попробуй, ты же всегда успеешь избавиться от связи. Быть с парнем не так страшно, как ты думаешь.
— Я и не думаю, что это страшно, Гук, — вздыхает, скидывая белые кроссовки с ног, и идёт в ванную, чтобы помыть руки.
— Тогда в чём проблема?
— А ты почему с девушками не встречаешься?
— Ну, меня они не привлекают, — жмет плечами, опираясь о косяк двери в ванную комнату.
— А меня точно также не привлекают парни.
— Врёшь, я видел, как ты смотрел на него, когда мы танцевали. И не только тогда, в последнее время ты часто смотришь так на него.
— Как так? — приподнимает вопросительно бровь, отстраняя его с прохода, и идёт на кухню — есть хочется ужасно. С утра даже не успел позавтракать.
— Как не смотрят на тех, кто не привлекает, — тихо хмыкает, садясь за стол и рассматривает ножницы, крутя их в руках. Поддевает ими нить, тихо хихикая, впервые как-то взаимодействуя с ней.
— Эй, осторожно, не перережь свою, — предупреждает старший, смотря на брата.
— Мою резать бесполезно, всё равно вернётся.
— Из-за того, что в глаза не смотришь?
— Нет. Ты не знал? — немного удивляется, откладывая ножницы на стол. — Пока чувства взаимны, перерезать нить бесполезно. Она соединится при следующей встрече. Мне мама сказала. Нить разорвётся, только если любит один или не любят оба. Моя с Тэхёном не прервётся, пока любим мы оба. Хочешь покажу? — снова берет ножницы в руки.
— Положи на место, они одноразовые.
— Владелец дал их тебе, они исчезнут, только если ты сделаешь свою работу, или если они будут у тебя без дела больше пяти дней. Хён, ты же всегда интересовался нитями, и не расспросил маму об этом? — закатывает глаза, подцепляя ножницами свою же нить, и одним движением разрезает её, оставляя короткий кусочек болтаться на мизинце. — Только не знаю, это отразится на Тэ как-то или нет. Я ничего не чувствую, — его отвлекает звонок телефона. — Видимо почувствовал.
— Что ты сделал? — с долей паники раздается в динамике телефона, который стоит на громкой связи.
— А что такое?
— Мне на секунду стало так сказочно плевать на тебя. Ты что-то сделал с нитью?
— Ага, перерезал, — беззаботно отвечает младший. Юнги хочется ему врезать за то, что пугает своего парня.
— В смысле?..
— Расслабься, Тэхён, этот придурок решил показать мне, что нельзя разорвать нить, если есть чувства.
— Так нить не разрезана?
— Разрезана, но соединится, когда ты придёшь, — Чонгук берет из вазочки на столе яблоко, громко откусывая большой кусок.
— То есть ты хочешь сказать, что на данный момент самолично разъединил её? — в тоне старшего слышно явное недовольство.
— Я же в обучающих целях!
— Значит, я свободен! — доносится из динамиков радостно, и Чон давится яблоком.
— Ты чего такой счастливый? Эй, Тэхён!
— Аривидерчи, Чон Чонгук, я пошёл жить свою свободную жизнь! — короткие гудки.
— Это что было? — непонимающе моргает младший, продолжая на автомате жевать яблоко.
— Тэхён пошёл развлекаться, — пожимает плечами, разбивая пару яиц на сковородку. — В обучающих целях, конечно же. Чтобы не выпендривался больше.
— А где он сейчас?
— На работе, — младший тут же подрывается, убегая в коридор. — Эй, ты куда?
— К нему! — хлопок двери.
— Идиот, — вздыхает, накрывая сковородку крышкой, и уходит в комнату, чтобы переодеться.
***
У Чимина изначально день начинается как-то не так. Мама не успевает разбудить перед уходом, а будильник он банально не слышит. Естественно просыпает вместе с сестрой. Дом наполняется суетливой беготнёй, что даже нравится Джиён и та весело смеётся, чистя зубы наперегонки с братом. Её веселье обрывается, когда малышка узнаёт, что уже завтра Чимин уедет на несколько дней. Она, конечно, няню любит, но ни один человек не заменит родного брата и маму. Дом погружается в тишину, потому что младшая Пак расстроена, и улыбаться девочке совсем не хочется. Она даже меняет свою красивую голубую блузку на чёрный сарафан и отказывается его переодевать. Чимину кажется, что испытывать перед сестрой чувство вины уже перманентное состояние. Благо мама в последние дни раньше приходила с работы, и Джиён меньше была одна, пока Пак пропадал всё в той же квартире своего учителя и друга. Сказать, что они сблизились с Чонгуком за это время — почти ничего не сказать. Они и раньше хорошо общались — всё же в одной группе танцуют, — но благодаря тому, что Пак в его доме почти прописался, это общение увеличилось в разы. Чонгук будто чувствует, ради чего туда приходит Чимин и как-то ненавязчиво помогает. Постоянные просьбы что-то принести, или отнести, выйти что-то сказать, попросить, и визиты Тэхёна, благодаря которым парень вынужден уходить к Юнги на кухню. — А ты привезёшь мне что-нибудь из Сеула? — тихо спрашивает Джиён, когда они останавливаются у входа в сад. — Конечно, Джи. Может, хочешь чего-то определённого? — Медвежонка, — кивает девочка и на секунду задумывается. — И чтобы был голубенький! — Почему именно голубой? — тихо смеётся, поправляя сестре шнурки на кедах, которые развязались. — У принцессы волосы голубые, красивые такие! И мой мишка будет красивым, — она активно кивает, мотая в воздухе высокими хвостиками, которые успел заплести брат. — Хорошо, привезу тебе голубого медведя, — улыбается и подталкивает сестру к входу. Девочка быстро убегает, явно повеселев немного от обещания старшего. Хоть он и опаздывает в универ, но решает особо не торопиться. Репетиции Хосок отменил до самого отъезда, чтобы они просто не попадали на сцене от перенапряжения, поэтому спешить смысла нет. На пару можно и опоздать — она же не у Юнги. На его пары он прибегает едва ли не первым, иногда даже не переодеваясь после тренировки, просто пулей вылетая из студии. До пары по искусству ему приходится отсидеть нудную лекцию по экономике. Он, конечно, понимает, что такие предметы для общего развития необходимы, но ему кажется, что даже учителя не горят желанием находиться на этих занятиях. Он почти засыпает, потому что ужасно не выспался. Чонгук постоянно трясет его, не давая уснуть, и смотрит как-то грустно, но упорно не говорит причину, только улыбается натянуто. Когда в нужную аудиторию входит Юнги, у Пака на секунду перехватывает дыхание. Волосы старшего стали немного короче, и тот их видимо затонировал, потому что его блонд теперь имеет пепельный оттенок, и пряди легкими волнами закрывают лоб. Выглаженная чёрная футболка заправлена в чёрные джинсы, подчёркивая подтянутое тело. Чимин млеет, на сон больше не тянет, как не тянет оторвать от старшего взгляд. Мин невероятно красив, и сопротивляться разливающимся внутри чувствам практически невозможно. Ведь он, Юнги, не только красивый. Он интересный, заботливый, шутит смешно и вкусно готовит. У них общих интересов больше, чем у кого-либо из его друзей, а невероятный комфорт рядом окутывает тёплым коконом. У Чимина серьёзных отношений никогда не было — так, убивал время с людьми, которым это не нужно было ровно так же, как и ему. Только вот этот случай совершенно другой, Пак даже посмотреть на кого-то другого не в силах. Юнги на себе пристальный взгляд снова ощущает, и в этот раз он почему-то особо сильно обжигает. Каждый раз, засовывая руки в карманы джинс, он сжимает пальцами маленькие ножницы, уверяя себя в правильности своего решения. Он всё обдумал, отступать глупо. Впервые пара заканчивается для него неожиданно быстро, и он отчего-то не совсем этому рад. Просить Чимина остаться не приходится — тот сам значительно медленнее собирает вещи. Чонгук бросает на старшего умоляющий взгляд, прежде чем скрыться за дверью почти последним. Он бы мог вывести Чимина, не дать брату совершить задуманное, но не ему решать, с кем старшему быть и как строить свою жизнь. Он попытался сводить их с Чимином как можно чаще — не помогло. — Как ваши дела, учитель? — парень улыбается, останавливаясь прямо перед столом Мина. — А мы в Сеул едем на четыре дня завтра. — Я знаю, — тихо хмыкает, откидываясь на спинку стула, оставляя руки под столом, сжимая в одной руке ножницы. — Удачи вам на отборочном. — Спасибо, — он мягко улыбается, привлекая к своей улыбке чужое внимание. — После приезда, в пятницу, у нас будет вечеринка. Отметим свою победу у Хосока дома, пока родители в отпуске. — Так уверены, что пройдете? — усмехается, нервно сглатывая, и просовывает пальцы в ушки ножниц. Черт, почему он так нервничает. — Конечно, учитель. Я попрошу записать для вас наше выступление. Я видел, вам нравится, как мы танцуем, — Чимин легко хмыкает, помня, как чужой взгляд был прикован к нему. — Придёте к нам на вечеринку? Вы отлично впишитесь в нашу компанию. — Извини, Чимин, — он смотрит прямо в тёмные глаза, медленно выдыхая, и разрезает нить. — Я не смогу прийти. — Ну ладно, — безразлично. Юнги буквально видит, как потухают глаза, что секунду назад с легким восторгом рассматривали его. Сейчас же Пак просто жмет плечами и разворачивается, уходя из аудитории. Мин чувствует какую-то странную пустоту, хотя думал — почувствует облегчение. Он качает головой, замечая, как ножницы рассыпаются и исчезают в его руках. Дело сделано, назад пути нет, бесполезно уже сожалеть о чем-то. Чимин чувствует себя вдруг потерянным. Ещё пять минут назад разглядывал своего учителя, а сейчас не понимает, зачем так делал. Он выходит из аудитории, натыкаясь на обеспокоенный взгляд Чонгука. В душе будто что-то пропало и почему-то очень сильно хочется плакать. Он не понимает, почему так происходит, и что должно быть на месте той пустоты. Его это немного пугает, но Чон сразу же ведет его из универа, уговаривая прогулять последнюю пару. У друга очень хорошо получается его отвлечь. — Ты какой-то особенно задумчивый, — Ким сидит напротив него в столовой. Давно они с Намджуном не обедали вместе, а это один из немногих приятных людей в коллективе. — Даже не знаю почему, — согласно кивает Мин, отправляя в рот комок риса. — Что-то случилось? — Принял решение и вдруг не уверен в его правильности. — Сделанного не вернёшь, и нет смысла загоняться об этом, — Ким пожимает плечами, отпивая молоко из коробочки. — Тут ты прав, конечно. — Как тебе быть куратором? Не доставляют хлопот? — Нет, у нас с ними полное понимание, я же максимум на четыре года старше, так что никаких проблем, — вздыхает, откидывая от себя лишние мысли. — К тому же в группе мой брат. — И Чимин, который постоянно у него о тебе спрашивает, — хмыкает, смотря на блондина, и дергает бровями. — Спрашивает? — Ага, на моих парах несколько раз расспрашивал Чонгука. — И о чём спрашивает? — Я слышал только о фильмах, книгах и прочей мелочи. Влюбился видимо, — спокойно произносит, даже не удивляясь такому заключению. — Надеюсь нет. — Ну да, влюблённые студенты тот ещё геморрой, честно говоря. Некоторые границ совсем не видят. Я до сих пор иногда выгребаю из своего шкафчика в учительской женские трусики. Перед другими неловко до ужаса, — тихо смеется, вызывая смех и у Юнги. Да, люди иногда готовы на разные странности. — У тебя хоть женские, я бы их еще пережил. К парням я как-то не склонен совсем. — Бедный малый, не в того влюбился. Ты хоть не гомофоб? — щурится немного издевательски и продолжает усмехаться, явно веселясь со всего этого. — Да куда там, у меня брат гей. Намджун только тихо смеется и начинает рассказывать какие-то истории о своем первом опыте влюбленных студенток. Юнги хоть немного отвлекается, но какая-то горечь изнутри так и не проходит. Чонгук никогда не говорил, что Чимин интересуется его жизнью. Но какая уже разница. Дома Чонгук с ним не разговаривает, ходит, смотрит волком. Юнги оправдываться за свои решения перед младшим не собирается. Не хотелось бы так отправлять брата на соревнования, но тот сам устроил молчанку. Длится она, правда, ровно до тех пор, пока не приходит Тэхён и не промывает мозги по поводу личного выбора, границ и тому подобного. Этот же самый Тэхён уже утром отправляет Чона как в последний путь, едва ли не плача. Позабыв собственные обиды на перерезанную нить, которая восстановилась, стоило только им встретиться взглядами. Братья на эту трагикомедию закатывают глаза и просят успокоиться. — Тэ, прекрати, я уеду только на четыре дня, — вздыхает младший, обнимая своего парня, пока Юнги ушёл искать его, Чонгука, зарядку, которую тот забыл. — А потом, когда приедешь, сразу пойдешь на свою вечеринку, а не ко мне, — дуется ужасно по-детски, но Гук с этого великовозрастного ребенка только умиляется. Вплетает пальцы в голубые пряди и дарит легкий поцелуй. — Я тебе предлагал со мной пойти. — Не хочу, — качает головой, вздыхая, и сам жмется к младшему. — Я там никого не знаю, а ты из-за этого от меня на шаг не отойдешь. Отдыхай, потом приедешь ко мне просто, — он бы, конечно, мог познакомиться, но Чонгук всегда такой — не отойдет от него в любом случае. — Ладно, — тихо смеется, снова касаясь чужих губ в лёгком поцелуе. — На свою зарядку. В твоей комнате хрен что-то найдешь, — выходит к ним недовольный Юнги. Чонгук уезжает, а вместе с ним и, очевидно, Чимин. Юнги больше не чувствует пристального взгляда на парах и всё ждёт, когда же придёт долгожданное облегчение. Не думать о парне получается лишь тогда, когда дома его отвлекает Тэхён. Друг продолжает просиживать штаны в его комнате, валяясь на кровати, пока Мин готовится к лекциям, выискивая нужную информацию. Жизнь идет прежним чередом, только почему-то с постоянными мыслями о Пак Чимине. Он не появляется в квартире четыре дня и это своеобразный рекорд, ведь тот приходил даже в выходные. Юнги начинает на себя злиться каждый раз, когда в аудитории смотрит на то место, где обычно сидит Пак. Он сделал выбор, так почему ведет теперь себя настолько глупо? В голове часто всплывает потухший интерес в чужих глазах и от этого почему-то горько до ужаса.***
К Хосоку команда заваливается сразу, как все закинули вещи по домам. Они ворвались в финал с оглушительным успехом, никто в этом даже не сомневался, но отметить нужно. Финал будет невероятно тяжёлым: они сегодня увидели тот уровень, с которым им придется встретиться, и эта вечеринка — последний день отдыха. Хосок определённо достанет из ада свою вторую сущность и выжмет из них все, и потом ещё немного. — Сейчас приедет доставка, ребят, выйдите кто-нибудь, встретьте курьера, — кричит Чон со второго этажа, убежав в душ первым как законный владелец. — Чимин, пошли, заберём, — Тэмин вытаскивает из сумки все деньги, которые они собрали вместе. Младший кивает и выходит за хёном к воротам. Там уже ждёт курьер с огромным количеством пакетов. — Он собрался тут королевский бал устроить что ли? — Ли присвистывает, видя, сколько продуктов заказал их капитан. С обилием алкоголя, конечно, всё понятно, но остальное… — А ты что, хочешь, чтобы мы после первой рюмки слегли все, хён? — Чимин тихо смеётся, расписываясь в чеке о доставке. — Мы же ели последний раз утром. Какой смысл в вечеринке, если все откинутся сразу же? — И то верно. Видимо, нам сейчас ещё и готовить, — Тэ заглядывает в один из пакетов, растягивая губы в довольной улыбке. — Он решил приготовить свою пиццу. Вот это мне уже нравится. — Заказать, конечно, вышло бы дешевле. — Но она не такая вкусная. Они вдвоём заносят все пакеты в дом, начиная разбирать их вместе с остальными. В душ ходят по очереди, одновременно с этим готовя закуски, и сами набивают желудки в попытке спастись от будущего состояния. Люди начинают подтягиваться ближе к вечеру, и дом постепенно забивается народом. Алкоголя действительно много, на кухне заставлен весь стол. Закуски исчезают с космической скоростью, на что Хосок только хмыкает, мол, я же говорил. Пока на улице разрешено шуметь, основная тусовка на заднем дворе, возле бассейна. Вода в нём ещё холодная, но основательно выпивших студентов не волнует ни это, ни отсутствие купальников. Громкая музыка разносится по всей улице, отчего соседи недовольно косятся в сторону дома. Чимин чувствует невероятную лёгкость в душе и в ногах. Алкоголь делает своё дело, придавая уверенности в абсолютно каждом действии. Он не любит напиваться в хлам, но сегодня явно тот случай, когда действует закон исключений. Его затягивает в толпу людей, которые танцуют в центре большой гостиной. Сзади пристраивается какой-то парень, чьи руки оказываются на его бедрах. Раньше Чимин наверняка с удовольствием станцевал бы, кто бы это ни был, но сейчас почему-то внутри жуткое чувство неправильности. Хочется отстраниться и уйти, чтобы никто не трогал. В голове вдруг возникает образ учителя по искусству, отчего он хмурится и мотает головой. Прошло же, всё время в Сеуле он о нём даже не думал, только странно было от прежнего наваждения. В квартиру Чона больше не тянуло совершенно, а сейчас внезапно накатывает желание снова натянуть на себя чужую футболку. Это чувство совсем лёгкое и он быстро от него избавляется. На запястье сжимаются чьи-то пальцы и очень удачно вытягивают его из толпы. — Хэй, пошли к бассейну! — зовет Чонгук, потянув в нужном направлении. — Чиён там предложила в бутылочку сыграть. — Какая бутылочка, Чонгук? У тебя ж парень есть. — Да на желание, — закатывает глаза, пьяно смеясь. Он никогда не умел пить. Скромнее от этого ситуация не становится, конечно. Когда Пак подходит к столу, который вынесли специально, кто-то уже сидит в одном белье, кто-то ищет трусы в бассейне, а та самая Чиён слизывает со своей подруги соль, после этого опрокидывая в себя текилу. — Что за вакханалия, — смеётся Чонгук, падая на свободный стул, и поднимает руки вверх, — я играю скучно, без лишних прикосновений. — Чон, ты такой верный, аж противно, — смеётся Хёрин — блондинка, которая тянется к стеклянной бутылке из-под водки, закручивая её. — Видела бы ты моего парня, была бы такая же, — Чонгук усмехается, зачёсывая немного влажные от жары волосы назад, и языком поддевает серёжку в губе. — Горячее нашего нового препода по искусству я еще не встречала. — Ну, мой парень — его лучший друг, — толкает щёку изнутри языком, не сдерживая довольную улыбку. Бутылочка указывает на одного из парней, которому блондинка загадывает нырнуть в бассейн с балкона второго этажа — глубина позволяет. Парень только с самоуверенным «да легко» убегает в дом. — А чего ты на учителя Мина не посмотрел, а? Брось, он же такой сексуальный, ты должен был иметь на него виды, Чонгук. Ты же порядочный гей, — Хёрин смеётся, смотря на балкон. Там уже берут разбег, прося вылезти из бассейна других и, с красивым сальто, шумно прыгают в воду, поднимая овации. Чимина от слов девушки почему-то пробирает раздражение. Он запивает его несколькими глотками ядерной смеси пива и водки в своём стакане. На вкус отвратно, зато вставляет быстро. Завтра ему будет максимально плохо, но это будет завтра, поэтому насрать. — Рин, боже, заткнись, он мой брат, — Чонгук громко смеется, видя, как расширяются глаза девушки, и многих людей, которые сидят с ними. Начинает сыпаться куча вопросов, параллельно с игрой, а Чимин пьёт все больше, постоянно подливая в свой стакан что-то с высоким содержанием спирта. Наконец-то очередь доходит и до него, какая-то девушка, которую он раньше не видел, с озорным блеском в глазах говорит ему поцеловать только что вышедшего из дома к ним Хосока. Паку это раз плюнуть, капитан, наверное, будет не в восторге, но ничего, один раз переживет. Чимин только хмыкает, оставляя свой стакан на столе и поднимается, идя к другу. — Хосок, помни, у нас скоро финал. — Что? Пак не даёт ему опомниться, притягивая к себе, и впивается в губы глубоким, показушным поцелуем. Хосок впадает в ступор секунд на пять, но потом пьяно отвечает с таким же напором. Пак даже немного удивляется, потому что был готов, что его и стукнуть могут. Со стороны зрителей слышатся свист и улюлюканья, а Чимин только сильнее притягивает друга к себе. Не то, это совершенно не то, чего он хочет. Обычно поцелуи ему нравились при любом раскладе, но сейчас будто неприятно обжигает. Хочется чего-то другого, а чего именно — не знает. В голове снова всплывает образ Мина. Они разрывают поцелуй, начиная громко смеяться, и выпивают ещё по стакану алкоголя. Время движется к часу ночи, все уже зашли в дом, плотно закрывая окна и двери, чтобы музыка не орала на всю улицу, и они не нарвались на встречу с полицией. Чем более пьяным становится Чимин, тем прочнее в голове сидит образ одного блондина на пару лет старше. Настолько хочется хотя бы увидеть, что под кожей буквально зуд просыпается. Четыре дня чувств будто и не было никогда, а сейчас они вернулись приумноженные в разы. — Э-э-э-э-эй, Чимин-и, — Чонгук пьяно тянет, позвав его. Парень полулежит на диване, его глаза так далеки друг от друга, что Пак удивляется тому, что он его, Чимина, вообще узнал. — Гук-и, ты в говно, — хихикает, падая рядом. Вертолёты кружат в голове, и от состояния Чона он ушёл недалеко, но всё же намного более трезвый. — Ты что-то видишь, Чимин-и? — он начинает вяло хлопать руками по штанам. — Своё не персек…перскет…пе-е-ерспективное будущее. — Отлично, — он находит то, что искал и выдаёт тихое «о», протягивая телефон другу. — Позвони моему будущему. Я сам хрен его номер найду. Чимин забирает телефон, открывая список недавних вызовов, чтобы быстрее найти номер Тэхёна. Взгляд натыкается на нужный контакт, а сразу под ним последний вызов Юнги. Снова зуд под кожей, который даже алкоголь не в силах убрать. Пальцы сами открывают окошко сообщений на заветный номер, хоть и не тот, о котором попросили. Он пишет Мину от имени его брата, прося забрать. Так блондин точно сюда приедет — не может он не приехать за братом. Он быстро сохраняет себе номер Юнги и отдаёт полумертвому Чону телефон, а сам выходит на улицу. В руках стакан с водой, снаружи куда тише и прохладнее. Половина из всех, кто был на этой вечеринке, уже разошлись. Алкоголь его не отпускает, но от холодной воды и свежего воздуха становится чуть легче. Соображает он все так же скомкано, но в голове уже светлее. Он ждёт. Сидит возле крыльца, в тени, оперевшись на стену дома. По ощущениям проходит минут тридцать, прежде чем возле ворот останавливается чёрная знакомая машина. Чимин поднимается, все так же опираясь о стену и смотрит, как открываются ворота, пропуская блондина. Он в чёрной толстовке, лохматый — явно быстро собирался, и в рваных чёрных джинсах. — Учитель, — зовет тихо, когда Мин подходит к дому. Старший поднимает на него взгляд и замирает. В одну секунду Паку кажется, что его физически, как гравитацией, тянет к этому человеку. Он готов хныкать, лишь бы оказаться ближе. Юнги боится пошевелиться, потому что его будто тисками сковывает. Он видит натянутую до предела нить между ними. Целую, чёрт возьми, нить. Она соединилась, стоило ему поднять взгляд, и он вдруг почувствовал то облегчение, которого так ждал. Только не от того, от чего хотелось бы. Красная полоса натянута как струна, кажется, ещё немного и их просто впечатает друг в друга. Чимин отталкивается от стены, ведомый непонятной силой и медленно идет к тому, о ком мечтал весь вечер. Желание его увидеть увеличивалось прямо пропорционально количеству выпитого спиртного. — Вы скучали по мне, учитель? — он подходит близко, непозволительно близко. Юнги нервно сглатывает, потому что, кажется, правда скучал, но не признает этого. Пак сейчас пьян, это видно по стеклянным глазам, красным щекам и нетвёрдому шагу. Юнги не понимает, почему они снова связаны, и почему его сейчас так тащит от того, что младший находится рядом. Парень покачивается, и он, Юнги, рефлекторно ловит его, крепко обнимая за талию. — Я вот чертовски сильно скучал, хён, — хрипло выдыхает куда-то в шею, впервые называя так, переходя на «ты». — Пока был в Сеуле, так было всё равно, я даже не думал о тебе. Стоило приехать и чем больше пил, тем сильнее хотелось увидеть, — рубит правду, даже не задумываясь. — У меня вся кожа чешется от желания просто рядом оказаться. — Ты пьяный, вот и всё, — собирает своё самообладание, хотя бы его остатки и дергается, чувствуя прикосновение губ к своей шее. — Чимин. — Да, я пьяный, — кивает, буквально опираясь на чужую грудь, и оттягивает пальцами ворот чёрной толстовки. — Ты совсем не способствуешь моей трезвости, — новое касание к бледной шее, отчего в голове только прибавляется тумана. Впервые за вечер какие-то прикосновения кажутся правильными. — Чимин, прекрати блять, — он пытается отстраниться, хотя самого косит уже от одного дыхания на коже. Чёрт, он не должен так реагировать. — Не могу. Я сегодня танцевал со многими людьми, кто меня только не трогал. Да я засунул Хосоку язык в рот, и всё было ужасно неправильным. Всё было не так, не то, что мне нужно, хён. Внутри резко топит злость от сказанного. Пальцы до боли сжимают талию младшего и его отсюда хочется только увести. Прямо сейчас, очень далеко. — В машину, — почти рычит, пытаясь подавить приступ раздражения. — Злишься, хён? — усмехается, снова легко целуя изгиб шеи. — Чимин, — резко отстраняет его от себя, отпуская, и подталкивает к выходу с территории дома. — Иди в машину, пока я тебя вежливо прошу. Пак довольно смеётся и всё же, шатаясь, идёт куда сказали, садясь на переднее сиденье. Юнги не хочет думать о той злости, которая сейчас его окутывает и только медленно выдыхает. Надо найти Чонгука и отвести к Тэхёну, друг там уже все ногти нервно сгрыз. Поиски не длятся долго — младший находится на диване, мирно посапывая. — Эй, тело, поднимайся, — он толкает брата в плечо, пытаясь растормошить. — Тэхён скоро с ума сойдет, вставай давай, — нужное имя действует волшебным образом, и парень открывает глаза, которые всё еще далеки друг от друга. — О, хён? Я же просил Чимина позвонить Тэ, а не тебе. — Вот же зараза маленькая, — выдыхает сквозь зубы и помогает брату подняться. Младший буквально повисает на нём, но ногами передвигает вполне осознанно и крепко, что не может не радовать. — Он не зараза, хён, — качает головой активно, тыкая пальцем в бледную щеку. — Он тебя вот знаешь, как любит? Вот он не признаётся, но он знаешь, как любит? Он даже порошок как у нас купил! Чтобы пахнуть также, — мечтательно улыбается. Юнги ему это состояние по гроб жизни припоминать будет. — Ты тоже так пахнешь. — Вот это конечно да, не очень, но тсссс, этот факт портит романтику его действий! Они выходят на улицу, где Чонгук сразу глубоко вдыхает и жалеет об этом в ту же секунду. Его скручивает, и ближайшая мусорка становится наполненной не только мусором. Юнги смирно ждёт, пока брат выблюет свои кишки. — Это тебя от романтики так торкнуло? — усмехается, но заботливо поглаживает по спине. Чону перед Хосоком будет ужасно стыдно, хотя тот не уверен, что хозяин дома сам не блеванул где-то в доме. — Наверное, от воды. — Какой воды? — Которая горела. Юнги тяжело вздыхает, смотря на этого зожника. Танцоры пили редко из-за постоянных подготовок и тренировок, хотя на вечеринки ходили часто, ограничиваясь обычно пивом или слабоалкогольными коктейлями. Именно поэтому никто из них по-чёрному пить не умел, особенно Чонгук. У них в семье только Мин с алкоголем на «ты», но учителей другими и не выпускают. — Вот он сегодня с Хосоком целовался, и знаешь, не красиво было. С тобой красивее получилось бы, — уверенно кивает, выпрямляясь, и уже сам идет по дорожке. — Хоть ты рот закрой, — вздыхает, чувствуя вернувшееся раздражение. Чимин в машине сидит тихо, как мышь. Мин оставил включённый кондиционер и в прохладном салоне очень комфортно и хорошо. Когда старший возвращается, становится ещё лучше. — Ты какой-то бледный, — улыбается Чимин, смотря на Чонгука в зеркало заднего вида. — У него было неудачное свидание с мусоркой. Вам всем потом нужно будет извиниться перед Хосоком, — он осматривает две пары стеклянных глаз и вздыхает. — Ну да, кому я это говорю. Вам бы проснуться завтра. Сначала едут к Тэхёну домой. Юнги звонит другу, прося встретить и забрать свое пьяное сокровище из его машины. Когда они подъезжают, Ким уже стоит у подъезда в домашней одежде, переступая с ноги на ногу. — Ничего не говори, умоляю, заткнись хотя бы ты, — выдаёт сразу блондин, видя, как глаза Тэхёна расширяются, стоит тому увидеть в машине Пака. — Понял-принял. Юнги возвращается в машину сразу, как друг с братом скрываются за железной дверью. Он опирается лбом о руки на руле, глубоко вдыхая. Боже, за что ему всё это. — Ты всё ещё злишься, хён? — тихий голос сбоку пробивает острыми иглами. — Да. Поэтому молчи. — На меня злишься? — Чимин, пожалуйста, — переводит на него взгляд, видя в тёмных глазах океаны вины. — Я не на тебя злюсь. — На меня, — уверенно кивает, поддаваясь вперед, и проводит рукой по спине. — За то, что я пьяный? Да? — Нет. — Из-за Хосока? — спрашивает, дуя пухлые губы, а в глазах снова черти начинают разминаться. Юнги ничего не отвечает, заводя машину, и выезжает со двора, направляя по памяти к дому Чимина. Младший затихает, но глаз со своего учителя почти не сводит, и в них нет даже намека на то, что старший уйдет сегодня со здоровой психикой. Чтобы доехать до нужного места им нужно только минут пятнадцать, Чимину становится заметно легче, но он этого не покажет. Притворяется, что даже ремень безопасности с трудом расстёгивает. — Давай ключи, — старший протягивает руку, в которую сразу же ложится железная связка. Он выходит из машины, обходя её, и помогает вылезти Паку, тихо ведя его домой. Открыть дверь бесшумно получается весьма удачно, что не может не радовать. В доме явно все спят, и Мин впечатывает младшего в стену, заставляя стоять ровно. — Стой, и ни звука, Чимин, — тихо шепчет, и приседает перед парнем, начиная развязывать туго зашнурованные кроссовки. — Твой приказной тон плавит меня, хён, — хрипло выдыхает, опираясь на стену, и смотрит на белую макушку с пепельным оттенком. Не выдерживает, вплетая пальцы и довольно мычит, потому что волосы немного жёсткие, как он и думал, но ему безумно нравится. Юнги от этих пальцев током пробивает. Он стягивает с младшего обувь и поднимается, оказываясь прямо напротив. Ладонь в волосах давит на затылок, и он послушной куклой наклоняется ближе. Вроде пьяный не он, а соображает явно плохо. — Ты так и не ответил, хён, — тихо произносит, сжимая пряди у корней, второй рукой касаясь груди. — Ты же так разозлился из-за Хосока? — Нет, — упирается в стену руками, чтобы сохранить расстояние. И, возможно, своё достоинство. — Да, — тянет пухлые губы в улыбке, разглядывая красивое лицо в считаных сантиметрах от себя. — Тебя выбесил факт, что я поцеловал его. — Замолчи, — сжимает челюсть, не сводя взгляд с этой нахальной улыбки. — Это был довольно показушный поцелуй, хён, оттого достаточно глубокий. Когда я сказал, что засунул язык ему в рот, я имел в виду буквально. — Чимин… — предупреждающе рычит, чувствуя, как злость ядом течёт по венам. Он не хочет сейчас думать о том, что творит. Это всё нить, она соединилась и теперь тянет в разы сильнее. Почему она соединилась думать он тоже не хочет. — Как думаешь, я вспомню завтра поцелуй с ним? — сжимает пальцами ткань чёрной толстовки и тянет на себя. Юнги резко плюёт на всё и вжимает его в стену, настойчиво целуя. Чимин путается пальцами в его волосах, обнимая за шею, и отвечает так, будто готов был к этому с самой их встречи. Этот поцелуй для Мина с парнем первый, и он так отличается от поцелуя с девушкой. Пак настойчивый, кусается, отдаётся полностью и жадно тянется к нему. Старшего корёжит не по-детски от этого всего, и он сильнее вдавливает своим телом парня в стену. Он, в три часа ночи, целует своего студента в его же прихожей. Целует жадно и требовательно, тихо рыча и едва не выгрызая ненавистный поцелуй с другом. Его бесит, что тот об этом продолжал говорить, выводя его из себя. Губы горят, а мозг буквально растекается, не желая о чем-либо думать. Он, кажется, каким-то шестым чувством слышит топот маленьких ножек по лестнице и успевает оторваться от Пака. Младший недовольно хнычет, мотая головой, но из-за угла выходит Джиён, зевая и поправляя шорты от пижамы. Чимин тяжело дышит, сразу отстраняясь от старшего и облизывает покрасневшие губы. Его слабо потряхивает от невероятного облегчения после поцелуя, будто наркоману вкололи дозу. — Красивый оппа! — девочка улыбается, сразу просыпаясь и бежит к Мину. Он приседает, ловя её на руки и поднимается с ней, косясь на Пака, который, зараза, выглядит в разы адекватнее, чем минуту назад. — Привет, Джиён, — тихо шепчет Юнги, смотря на девочку. — Мама спит? — Да, — она кивает, говоря так же тихо. — А со мной поздороваться не хочешь? — удивляется Чимин, наигранно надувая губы. — А ты закрываешь рот и в стиле ниндзя поднимаешься к себе, — произносит Мин слегка грубо, осматривая младшего. — Живо. Пьяный брат не то, что должна лицезреть твоя сестра. — А если я не пьяный? — усмехается довольно, смотря, как чужие брови сходятся на переносице. — Чимин, для твоей же безопасности тебе лучше быть сейчас в слюни. — А иначе? — Чимин, не беси. — Ладно-ладно, — поднимает руки в примирительном жесте. Он забирает сестру, опуская её на пол. — Джи, беги наверх, и смотри тихо, не буди маму. Я зайду потом. Джиён кивает, махая Юнги рукой, и снова уходит наверх. Мин не собирается оставаться с этим демоном больше ни секунды и разворачивается, открывая дверь. — Хён, — зовет младший, довольно усмехаясь, — классно целуешься. И только спящая хозяйка этой обители зла, останавливает Юнги от того, чтобы не хлопнуть дверью. Да так, чтобы весь район проснулся. — Я придушу тебя, Пак Чимин.
