Sun//Moon

Люмин сидит спиной к Аяке, буквально всего на другом ряду. Но Аяке кажется это очень далеким. Камисато, хоть и неосознанно, но постоянно засматривается в сторону к Люмин. Наблюдает за задумчивым лицом девушки, что пропускает между бровей морщинку каждый раз, когда та хмурится, пока соображает, за легкими потрясываниями ее передних прядей волос, цвета пшеницы в поле. Хотя она могла бы назвать его отблеском солнца, что озаряет поле с луговыми цветами. И на каждом из этих цветов — утренняя роса, оставшаяся после тумана, что мелькает в ее оранжево-янтарных глазах. Люмин и впрямь отблеск от солнца, его луч, а иногда кажется, если подумать, само воплощение. Девушка-солнце, что ярко улыбается Камисато в ответ, заставляя бедное сердце яростно пылать от неизведанных чувств, разнося по нему эхом ее заливистый и звонкий смех. Девушка-солнце, что глупо показывает язык в ответ соседу по парте, Аяксу Тарталье, в шутку дуясь на него, когда те вновь начали небольшую словесную перепалку, по-детски обзывая друг друга. Девушка-солнце, что не обращая внимания на верхние слова, серьезна и ответствена, хоть и на первый взгляд о ней так никто бы и не сказал. И Аяка думает об этой ассоциации постоянно, уже неосознанно в мыслях меняя эти слова местами. Она считает их почти синонимами, самыми близкими по значению и точными как никогда. И параллели между ними она находит, что ее никак не удивляет, постоянно, подмечая их у себя в голове, чтобы оставить такие мысли на далекое потом. Но не стоит забывать другую сторону солнца. Люмин — звезда, согревающая и позволяющая девушке жить, к которой нельзя подходить слишком близко. И Камисато прекрасно знает это, порой сторонится и страшно боится обжечься об нее. В детстве взрослые всегда говорили не смотреть на солнце. Испортишь или повредишь свое зрение. И они были правы. Аяка теперь не видит, она соврешенно слепа для себя. Единственным проводником в этом мире для нее является Люмин, протягивающая ей руку, до которой Камисато невозможно дотянуться. Она остается в темноте, где единственное, что она видит — девушка-солнце. Слишком долгое влияние от солнца подавляет иммунитет и вызывает различные болезни, но, к сожалению, Аяка смогла выявить только одну из них. Невероятно сильная привязанность к Люмин. И ей не хватает этого. Солнце дает людям витамин D, а Люмин дает свою любовь, в умеренных количествах, заботу и счастье. Один только взгляд на нее заполняет девушку внутри счастьем и заставляет плавиться, пока сдержанная улыбка появляется на лице. Аяка боится слишком долго смотреть в сторону Люмин, считая, что уже итак проглядела в ней несколько дыр. Но это уже происходит без контроля Камисато, что в очередной раз хватается взглядом за Люмин, как утопающий за спасательный круг. И не может отвести его, обводя контуры черт ее лица, тяжелое дыхание и приоткрытые губы, что иногда закусывают заднюю часть карандаша. Аяка приметила эту привычку еще с первых дней знакомства. Люмин, будучи в процессе мышления, закусывает что-либо, сама того не замечая. Карандаш, кончик большого пальца, губу или внутреннюю сторону щеки. Камисато находит эту привычку невероятно милой, считая образ «сосредоточенной» Люмин своим любимым из всех. Девушка убирает ненужную прядь за ухо, а движение глаз Аяки переходит на руки. Кости виднеются только тогда, когда она их слегка напрягает, али выпрямляет полностью, слегка прогибая в части костяшек. Руки Люмин выглядят гладкими и нежными, заставляя появляться желанию прикоснуться к ним кончиками пальцев, взять в свои, оставить мягкий, мимолетный и невесомый поцелуй... Аяка краснеет, останавливая себя и утыкается половиной лица в ладонь руки, на которую та оперлась. Ее потянуло совсем не в ту сторону, заставляя улетать в бесконечные фантазии. Жар на щеках спадал, но сердце все еще бьется часто, пытаясь вырваться из груди и просто уже самому отдаться девушке. Камисато лишь делает глубокий вдох и вздыхает, прикрывая от досады глаза. Нужно уметь держать себя под контролем, так? Неужели какая-то девушка-солнце сможет пробить выдержку твоего самообладания, Аяка? Вторая рука невольно сжимается в кулак. «Может.» — мысль краткая, но при этом является самой правдивой истиной, которую девушка не могла отрицать. Рядом с Люмин все забывается и уходит на второй план, Камисато может сохранять свои мысли только на ней. Кажется, словно если она посмеет отвлечься на что-то постороннее, то либо ее защита со стыдом и поражением рухнет, либо она не простит себя сама. И общие знакомые уже начинают часто подкалывать этих двоих на эту тему, заставляя Аяку нервно смотреть в пол, стену, хоть куда, лишь бы не на юмориста или девушку, а Люмин озадаченно пялить прямо в глаза неудачливому шутнику. Иногда Камисато кажется, что все уже давно все поняли, кроме самой Люмин, либо та принципиально игнорирует это. И из-за второго варианта сердце невольно ноет, заставляя пропускать в себе самые разные мысли, в которых все не так красочно, как хотелось. Люмин не глупая девушка, совершенно нет. Девушка-солнце умна, хоть и не всегда показывает это. Мыслительный процесс у нее, поверьте, уж точно развит. Неужели она и вправду не замечает? Люмин, которая может заметить любую неловкость, парящую между людьми в помещении — не может заметить смущение на бледном лице Аяки. Люмин, которая находит выходы из любых ситуаций, стоит только дать ей пару минут — не замечает с какими чувствами Аяка смотрит на нее. Люмин, которая понимает ложь, чисто доверившись внутреннему голосу — не слышит в небольших отмазках Аяки, насчет некоторых моментов, увиливание от ответа. Иногда вывод напрашивается сам по себе, но Камисато гонит эти мысли прочь, не желая давить на себя так сильно. А Аяка вновь смотрит в ее сторону, но уже с некой горечью, пытаясь подавитъ все вокруг. И она боится, если девушка сейчас обернётся. Но продолжает смотреть, словно томясь в ожидании, когда это произойдет. Мысли, что группировались несколькими годами работы, рассыпались и путались, стоило лишь посмотреть на Люмин. Но словно по выработанному рефлексу собрались вновь с трели звонка, что отдался там же приглушенным эхом. И Аяка уводит свой взгляд, смотря на свои руки, перебирая их, сплетая пальцы между собой, а после просто оставив вместе, подушечками стукая их друг об друга. —Чем же сейчас заняты ваши мысли, Камисато Аяка? —Голос раздался слегка сзади, а после голова подбородком была возложена на плечо девушки. Сердце на секунду прекратило свою работу, дыхание невольно задержалось, а сама Аяка напряглась, выпрямившись еще сильнее, чем до этого. Удивительно, как присутствие одного человека может так сильно влиять. —А?... — и вот опять. Камисато выпадает из мира, пытаясь привести все свои чувства в норму, а после вздыхая, признавая свое перед ними поражение. Как стыдливо. — Ничего особенного, не стоит об этом волноваться. —она слегка поворачивает голову и взгляд в сторону девушки, пытаясь посмотреть на нее хотя бы боковым зрением. Закрытые глаза, такое спокойное лицо. Неужели она так комфортно устроилась? — Не выспалась? —Благодаря Чайльду-Аяксу-Тарталье, что никак не мог принять свое поражение в перепалке, моя персона посетила кровать только к пятому часу утра. Четыре семнадцать, если быть точнее.— она слегка поерзала головой, принимая более удобное положение. — А к сожалению, как вам уже известно, госпожа Камисато, мой подъем происходит ровно в шесть утра. Аяка невольно фыркнула, сама для начала не понимая причину. Ею можно было назвать либо горькое «госпожа Камисато», что Люмин переняла от Томы, всячески подкалывая этим девушку, либо невозможность для Люмин утихомирить свою гордость и упрямство, даже ради сна и адекватного состояния. А насчет раннего подъема... Аяка точно должна подчеркнуть, что солнце поднимается рано. Люмин, как его воплощение, не отстает. —Тебе стоит больше спать, ты скоро так себя угробишь, солнышко.— Аяка замолкла, растерявшись. Он назвала девушку солнцем, в уменьшительно-ласкательной форме, вслух. При ней. Кажется, не стоит думать об одном, пока говоришь другое. Система внутри Камисато дала сбой, мгновенно разрушая все внутри, начиная панику и напрягаясь ещё больше. Но она держалась. Люмин же, в свою очередь, опрянула от плеча Камисато, смотря на нее, пытаясь проморгаться. Услышать такое от других людей — привычно. Услышать такое от Аяки — что-то новое. Люмин никогда бы не стала ассоциировать себя с солнцем, относя себя к еще более молодым и меньшим по размеру звездам. И Люмин никогда бы не думала, что так просто услышит от сдержанной в словах и выражениях Аяки, что всегда сохраняла некую грацию в сказанном, «солнышко» по-отношению к себе, а после наблюдать такую резкую реакцию от Камисато на свои же слова. Но напряжение Аяки начало стремительно падать вниз в тот же момент, когда со стороны девушки послышался приглушенный рукой, слегка уставший, смех. Повернувшись в сторону Люмин, Камисато озадаченно смотрела на нее, но когда та успокоилась, на ее лице все еще красовалась улыбка. —Как вы пожелаете, Луна моей жизни. — небольшое подмигивание. Кажется, Аяка сгорает внутри, пытаясь вспомнить базовые навыки дыхания и возобновить умение говорить. Камисато умирает, пытаясь отвести взгляд сейчас куда-то кроме Люмин, не желая ни смотреть ей в глаза, ни забивать сейчас ей мысли. А девушка тихо смеется, видя широко распахнутые глаза и смущенное лицо Камисато, которая готова была провалиться сквозь землю сейчас. Она считает это своей победой, не обращая внимания на то, что и соревнования вовсе никакого и не было. Аяка что-то бурчит себе под нос, а после отворачивается в сторону парты. Она явно будет хотеть об этом вспоминать. А Люмин явно будет назвать ее так, когда рядом нет никого, все также смеясь с ее вечно одинаковой реакции, слегка издеваясь, но при этом не желая переходить определенных границ. И они явно не будут обсуждать этот случай.