i can be your boytoy (i can be your bride)

— Я не думаю, что сейчас самое подходящее время для того, чтобы спрашивать, но, знаешь, возможно, все-таки стоит сделать это, — Тэхён помогает Чимину удобнее примостить ноги, так, чтобы растянутые в шпагат, они не доставляли мальчику ощутимого дискомфорта. — Ты уверен, что это не будет слишком- Ну, знаешь, слишком шокирующе для него или вроде того? Не боишься, что он сбежит или, ещё хуже, от волнения забудет, как управляются с красивыми мальчиками в постели? Чимин закатывает глаза и причмокивает, убеждаясь, что Dior лежит ровным, слегка липким слоем и делает плюшевые губы похожими на свежий мармелад. — Тэ, милый, — нараспев тянет мальчик, — мужчину нужно уметь подготовить, тогда эффект неожиданности станет оружием в твоих руках, и это то, что тебе нужно запомнить. Кто сказал, что шокированный мужчина плох? Готов поспорить, Чон будет лапочкой и постарается для меня так, как не старался бы, если бы я отдался ему в тот вечер, когда мы только познакомились. — Во-первых, тот клуб был отвратителен, я был бы разочарован, если бы вы трахнулись там. Во-вторых, это было всего две недели назад. Чимин приподнимает голову, чтобы убедиться, что насыщенный бордовый цвет верёвки эффектно подчёркивает бледность кожи, когда Тэхён подтягивает его правую ногу и покрепче фиксирует её. Роскошная кровать Чонгука ощущается как чудесное облако под ним. — Не так уж и отвратителен. Текила была хороша, а Чон был ещё лучше, когда сжимал мою киску, ещё даже не назвав мне своё имя, — мечтательно прикрыв глаза, Чимин улыбается. Вспоминает, как часто пихал в себя пальцы и прокручивал в голове ощущение крупной ладони, которая чувствовалась так правильно, стеснённая чёрным кружевом его трусиков. — Он кажется достаточно сексуально несдержанным для того, чтобы я мог быть уверен — две недели хорошего воздержания, и я получу от него интересный секс, на который не способны среднестатистические мужики его возраста. Тридцать пять — золотое время, но в кровати они начинают терять былую прыть. — И всё же, ты уверен, что это не перебор? — Тэхён кивает на Чимина, имея в виду то, в каком положении он распластан на кровати. — Поторопись. Чонгук должен приехать около девяти. У нас минут пятнадцать максимум. Стяни в локтях, — даёт указания мальчик, когда друг оказывается сидящим рядом с его руками. — Ещё посильнее. Хочу, чтобы грудь красиво выгибалась. Уверен, он из того типа мужчин, которые не против подразнить соски партнёра. И, нет, Тэ, милый, я знаю таких, как он. Не могу описать это, но Чон буквально с первых секунд показался мне тем мужчиной, который прячет всё грязное бельишко в шкафу, и, что ты думаешь? Игрушки правда валяются в одном из ящиков в гардеробной комнате, причём припрятаны не так уж и далеко. Выбор там неплох, но я понятия не имею, с кем он трахался до меня, поэтому принёс кое-что своё. Правило номер один — позаботься о своём комфорте сам. Большинство мужчин туповаты, так что я предпочитаю преподносить им всё на блюдечке, чтобы не смущать и не заставлять слишком много думать. Множество мыслей плохо влияет на работу их члена, — зачем-то шепчет Чимин. — Облегчи им работу, осуществи всю подготовку за них и не забудь дать иллюзию выбора. Чон будет думать, что сам решает, что делать со мной, хотя всю свою коллекцию я трепетно подбирал сам и принёс с собой только самые любимые игрушки. Передать контроль, но не забывать держать всё в своих руках. — Мне жаль его. Он ещё не в курсе, но ты уже держишь его за член. Я должен переживать за него? — Грубо. Грубо, но я сделаю вид, что за меня ты всё-таки переживаешь больше. Тэхён целует его в висок, огладив грудь и убедившись, что все указания выполнены. Та правда изогнулась красивой дугой, и, учитывая то, насколько тело Чимина изящное, это выглядит горячо. — Ну конечно больше. Без хороших оргазмов ты превращаешься в нестерпимую суку, и каждый раз это каким-то образом приводит к тому, что мы тащимся есть итальянскую кухню в тот ресторанчик и тратим столько денег, что иногда мне страшно. — Деньги нужны для того, чтобы их тратить, хороший мой. И, уж прости мне мою слабость, но длинный член ощущается слишком хорошо внутри меня, чтобы жить без этого дольше пары дней. А умение владеть игрушками и того важнее. Эти две недели считай исключением. На самом деле, Чимин правда не уверен, что готов идти на такие подвиги ещё раз. Кому нужны эти бесполезные жертвы? Но Чон со своим красивым телом, умными словечками, которые вечно слетали с языка, хваткими руками и необычными предпочтениями в постели почему-то натолкнул на мысль о том, что небольшое воздержание пойдёт на пользу. Каждый раз, когда мальчик всхлипывал от напряжения, насаживаясь на свои пальцы в тишине спальни, он вспоминал, что старается ради благой цели. — Я должен взять что-то из— Тэхён милый, когда неловко обводит рукой сумку, которую привёз с собой младший. — Я никогда так долго не воздерживался от игрушек. Чонгук дунет на меня, и я обкончаюсь на месте, клянусь, — смеётся мальчик, привыкая к ощущению того, как он распластан на кровати. — Поэтому нет. Нет, думаю, что это всё. Я и так, вроде как, твой должник. — Да, если честно, моя психика немного травмирована. — Я пытаюсь избавить тебя от твоих пуританских взглядов и облегчить тебе жизнь. Работаю целыми сутками даже без твоего «спасибо», — Тэхён неловко смеётся, на самом деле нисколько не обижаясь на такие слова. — Так что, оставляю тебя здесь и спокойно еду домой? Ты уверен, что мне не стоит быть где-то поблизости? Спрятаться в другой комнате или вроде того? Твой Чон точно не проявит себя психопатом, когда увидит тебя в таком виде? — В кровати этот мужчина будет жёстким, но по нраву и воспитанию он сладкий, как зефир. Всё, что сегодня пострадает, это моя вагина. Так что не паникуй. Лучше возьми из кошелька деньги и оплати себе такси, хорошо? — Тэхён собирается возразить, но его прерывают. — Твоя компенсация за помощь. Часы на стене показывают без семи девять. Чимин знает, что у него ровно семь минут для того, чтобы собраться духом, а у Тэхёна ровно семь минут, чтобы исчезнуть из квартиры мужчины. Они укладываются. — Она плохо лежала в кошельке, я возьму? — Тэхён тащит купюру самого крупного номинала, заставляя Чимина недовольно зыркнуть на него. — Моя вагина прекрасна! Уверен, твоя психика пострадала не на сто долларов. Между прочим, периодически мужчины сами предлагают мне деньги лишь бы увидеть, что у меня в трусах. Не то чтобы я собираюсь делать это, но просто чтобы ты понимал, как высоко она ценится! Придурок, — напоследок обиженно ворчит Чимин, но откидывается на кровать и расслабляется. — Хотя бы потрать их с пользой и выпей за меня, хорошо? — Люблю тебя. Не забудь написать или позвонить, как будет возможность. — Сообщу всё в мельчайших подробностях. Дверь захлопни с той стороны и держи за меня кулачки, — мальчик посылает другу игривую улыбку, прежде чем прикрыть глаза. — Удачно добраться. * * * — Чимин, ты дома? С утра мальчик был здесь и спрашивал, во сколько старший собирается вернуться домой. Для него это могло значить одно из двух — Чимину нужно было знать, до какого момента смотаться из квартиры, чтобы не проводить с ним ещё одно сопливое домашнее свидание, либо к какому моменту нужно подготовить что-то особенное. Зная мальчика, шансы были пятьдесят на пятьдесят. — Вроде того, — мягкий голосок. На душе от чего-то тепло. — У тебя ведь не было планов на вечер? Чимину приходится кричать — голос мужчины доносится из коридора. Снять пиджак и ботинки, оставить ключи на тумбе, пройти в квартиру и далее по списку. — Нет, но мне нравится твой вопрос. Мне стоит начинать переживать? — Не в моей природе заставлять мужчин переживать. Чонгук молчит какое-то время, оставляя его без ответа, поэтому, когда тот, на его вкус, слишком бесшумно входит в спальню, встряхивая мокрые руки, это оказывается неожиданностью, но мальчик быстро приходит в себя, возвращая на лицо мечтательную улыбку. — Да, знаешь, ты прав, я действительно не переживаю. Мужчина застывает в проходе — тело на кровати раскрыто идеально, будто красивая упаковка сдёрнута с подарка, и тот смотрит прямо на него. — Как тебе вид? — Слишком аккуратно. Чимину приходится приподнять голову, чтобы пьяно взглянуть на старшего. Он обожает, чертовски обожает раздеваться перед мужчинами. Обожает выставлять себя напоказ. Обожает видеть, как те пялятся меж его ног так, будто мальчик прятал всё самое драгоценное там, будто это первое и последнее, что они когда-либо хотели от него. Они все одинаково глупы и одинаково ведутся на его красивую киску. Все как один твердят о том, какая она пышная и розовая, какая влажная, сочная, привлекательная. Эти тупые, повторяющиеся комплименты не будут надоедать никогда. Чимину нужно знать, что он может привлечь их, и ему плевать, если всё, что они видят, это красивое тело. Плевать до тех пор, пока они пользуются им, а он пользуется ими в ответ. Плевать, пока они думают, что овладели им, а в итоге это он тот, кто чаще всего насаживается на их члены и хрипит о том, как каждый из них идеален, уже зная, что больше они никогда не увидятся. Это его тело, его молодость, его выбор. Пока он юн, пока мужчины хотят заполучить его в свои руки, пока их пальцы, члены и языки скользят в него, чтобы доставить удовольствие, Чимину наплевать. — Что ты имеешь в виду? — Ни капельки пота, ни маленькой отметины, ни слезинки, — мальчик слушает его с закрытыми глазами. — Как будто смотрю на статую в музее, которая огорожена и не потерпит прикосновений к ней. С тобой так же? Чимин качает головой, прикусив губу. — Сегодня можно. — Сегодня? Что будет потом? Мысленно мальчик закатывает глаза. Ему наплевать. Если это будет стоить того, он останется. Останется, пока это не будет скучным. Если нет — он завтра же найдёт себе нового Чонгука, который не будет против быть названным чужим именем, лишь бы поскорее почувствовать, как Чимин сжимает его член в себе. — Ты правда хочешь поговорить об этом или лучше сделаешь что-то со мной? Я заставил тебя ждать две недели. — Таков был план? Вздрогнув, когда Чонгук гладит его по рёбрам, Чимин пытается извернуться. Ему нравится идея о том, что он заведомо проигрывает в этой игре — Тэхён, как его и просили, постарался на славу. Верёвки распяли его на мягком ложе так, что не пошевелиться, и даже убийственная для мальчика щекотка не заставит его извернуться в путах — он просто не может сделать этого. — Хотел завести тебя. Почему-то подумал, что секс будет лучше для нас двоих, если я немного подготовлю тебя. Судя по выражению лица Чона, младшему, вероятно, удалось без проблем одурачить его и заставить думать, что всё это — не одна большая подготовка к хорошему сексу, а сдержанность Чимина и его правильное воспитание. Будто мальчик ещё не выл под ним в спальне только по той причине, что был слишком высокоморальным для этого. Мужчина долго не отвечает, но и не смотрит на Чимина, не давая их взглядам встретиться. Увлечённо водит широкими тёплыми ладонями по натянутой дуге тела. Если прикрыть глаза, то не знаешь, где почувствуешь их в следующий момент — вот они сжимают шею так, будто вот-вот, и младшему стоит начинать волноваться, вот его настойчиво тянут за соски, а вот руки уже на его бёдрах, а кончики пальцев бредут от коленей к паху, чтобы пощекотать кожу вокруг раскрытой для касаний киски. Чонгук наблюдает, как стеночки сокращаются, но игнорирует это. — Ты трахался с кем-то в эти дни? — М? Чимин засматривается на то, как чужие длинные пальцы щекочут лобок, заставляя его безрезультатно ёрзать. — Трахался с кем-то в эти дни? Или воздержание касалось нас обоих? Он собирался. Встретил очаровашку, который оплатил их с Тэхёном ужин во вторник, и не сойти с ума было сложно. Бёдра в классических прямых брюках выглядели такими огромными, что смотреть на его лицо, когда мужчина представился Намджуном, было почти невозможно. Забирая его номерок и обещая позвонить, как только появится время, Чимин знал, что в этот вечер кончит дважды — один для Чона, другой — для милого владельца этого уютного местечка. Его член он оставил до лучших времён, уверенный, что всегда успеет скользнуть на него, как только почувствует нужду в этом. — Трахал себя пальцами. Каждый день. Иногда по несколько раз. Встретил роскошного мужчину пару дней назад. Я знаю, он из тех, кто даже не стал бы толком раздевать меня, прежде чем войти, — Чимин без стеснения смотрит Чону в глаза, пока тот растягивает кожу его половых губ пальцами. Болезненно, до неприятной стянутости, но не так, чтобы заставить его отвлечься. — Я сдержался для тебя, но дал ему свой номерок. В тот вечер трахал себя гораздо дольше, чем обычно, чтобы избавиться от этого тупого ощущения упущенных возможностей. — Не стыдно говорить мне об этом? — Мне плевать. Стыд — глупое чувство. Люди используют его для манипуляций, вот и всё. Я не должен стыдиться того, что я молод. Сжав руки в кулаки, мальчик смотрит за тем, как мужчина кивает. Выглядит так, будто он всё понял. Кто знает, действительно ли ему становятся понятны намерения Чимина, или он всё ещё питает надежду на то, что мальчика получится удержать, но прямо сейчас он прекращает трахать ему мозг, и это замечательно. — Что насчёт меня? — под его рукой липкая влага. Надави посильнее и соберёшь на пальцы возбуждение мальчика в чистом виде. Можно не трогать его или же играть на струнах совсем-совсем тихонько, но отзывчивое тело все равно разольётся красивой музыкой. Чонгук не знает, как долго здесь Чимин. Как долго его ноги призывно растянуты в разные стороны так, что не пошевелиться. Как долго его киска раскрыта, и её слабо ласкают лишь потоки воздуха в комнате. Как долго его руки изо всех сил стянуты, чтобы завершить идеальную презентацию, идеальную картинку тупой покорности, которой на самом деле не существует. Не знает, но уверен, что мальчик начал течь ещё до того, как он ступил на порог своей квартиры. — Из каких мужчин я? — Из тех, кто любит поиграть. — Поиграть? — Ага. Было бы слишком скучно отдаться тебе сразу. Не уверен, что сдёрнутые при первой встрече трусы впечатлят тебя. Разве так не веселее? Я презентовал тебе лучший подарок, тщательно готовил его. Тебе осталось только снять упаковку. Чонгук безэмоционально хлопает раскрытой ладонью между его ног. Один раз. Второй. Слушает, как влажно звучат шлепки и резонируют в тихой спальне. — Какую упаковку? Кажется, подарок изначально не предполагал никаких лишних слоёв. Восторженно закатив глаза, когда мужчина массирует его клитор, Чимин сжимает стенки влагалища и напрягает живот для лучших ощущений. — Я принёс массу вибрирующих штук. Почти как те, что нашёл у тебя в гардеробной, только немного лучше, — если Чон хотел выглядеть безучастным, заслышав эти слова, то у него не вышло. Возможно, никто до Чимина не позволял себе рыться у него по квартире. — Попробуй использовать их, и моё тело запоёт. Как те тупые музыкальные открытки. Подойдёт такой подарок? Чимин пытается виться под чужими движениями. Пытается идти навстречу, ловить тёплые руки уже на полпути, но только бесполезно трётся о верёвки, которые оттягивают его на место. На его место. Чон такой, каким Чимин его и представлял. Не даёт ему того, о чём тот так просит, но одновременно с этим даёт всё. Кому нужны нелепые короткие перепихоны, когда прелюдию можно сделать такой, что ты кончишь раньше, чем успеешь понять это? Гораздо приятнее чувствовать, как глаза увлажняются от методичных, дурманящих движений. От того, как легонько постукивают по твоим чуть твёрдым, торчащим от грубоватых ласк соскам. Как ковыряют их ногтями, чтобы прочитать на твоём лице выражение боли. От того, как обласкивают твой клитор, не стесняясь придавливать его подушечками пальцев и сдавливать посильнее, до первых шатких выдохов и пульсаций. Кажется, Чон из тех, кому нравится идея о том, что Чимин преподнёс свою мокрую киску, как самое ценное, что у него есть. Возможно, это и правда так. Возможно, нет. Кому какая разница, если это то, о чём мальчик просит сам. Он любит манипулировать мужчинами. Любит, когда те трогают его, щупают, будто пытаются запомнить, насколько тёплым и мокрым может быть молодое тело. Любит, когда они скользят глубоко в его трусах в общественных местах, когда умело или не очень трут клитор, пока Чимин не кончает им в руку, ослабев в ногах. Они все говорят, что Чимин прекрасен, говорят, как он юн и красив. Непременно рассказывают, что его тело — настоящий подарок. Лучший из тех, что им доводилось получать. И для мальчика это вошло в привычку. Хочешь склеить хорошенького мужчину, дай ему потрогать себя, дай понять, как глубоко внутри тебя он сможет оказаться. А если вдруг хочешь сделать приятно старому знакомому — сдёрни брюки и дай вылизать себя. Сядь на лицо, и пусть мужчина вгрызается в тебя, чувствуя себя так, будто выиграл эту жизнь. — Я хочу, чтобы ты заплакал. Сможешь? Сколько упаковок нужно содрать, чтобы я увидел это? Чимин заламывает пальцы, когда Чонгук вдруг оказывается слишком близко к его киске. Губы касаются её, когда он задаёт свои вопросы. Наверняка они измазаны в его смазке. Чимину хотелось бы поцеловать его только за тем, чтобы попробовать себя на вкус, не больше. Чонгук льнёт к нему, присасываясь ртом к чувствительному клитору. Умелый, явно не лишённый опыта язык кружит вокруг него, прежде чем Чон сосёт бугорок с достаточной силой для того, чтобы Чимин наконец застонал, напрягая ноги. Его голова невольно дёргается в удовольствии. — Тебя возбуждает это? — он тихо ноет, когда мужчина скользит пальцем меж его половых губ, чтобы остановиться, не доходя до вспухшего клитора. Повторяет движение раз за разом, приближаясь, но не касаясь в полной мере, зато уделяет внимание тому, чтобы обласкать бугорок языком. — Ты бы дрочил себе, смотря, как я плачу, верно? Я знаю таких, как ты. Вежливые и сладкие в жизни, такие порядочные джентельмены. Никто бы не подумал, что вы кончаете на лица ваших плачущих любовников по ночам, — Чимин чувствует, что старший сильнее всасывает его клитор на этих словах, пальцы гладят вход во влагалище. — Однажды я рыдал, пока один примерный семьянин не переставал трахать меня пальцами. Я кончал, и кончал, и кончал, пока он не успокоился и не отстал от моей киски. Если бы не его работа в тот день, он заставил бы меня кончить ещё столько же раз. Тогда мне впервые не пришлось имитировать слёзы. Но я могу заставить себя заплакать, если это возбудит тебя. Мужчина хватает его за талию, отрываясь от своего занятия. — Заткнись. Заткнись или я заткну твой рот сам. Всегда мокрый, всегда готовый для всех. Люди бы сказали, что мужчины пользуются тобой, но это ты пользуешься ими, я прав? Хлопнув мальчика по заалевшей киске, Чонгук убеждается, что влагалище выглядит достаточно растянутым для того, чтобы два пальца скользнули внутрь. Толкнув в него указательные пальцы и разведя их в стороны, мужчина сплёвывает на раскрытую дырку. Мальчик забавно дёргается, замычав в удовольствии. — Взаимообмен. Они пользуются мной, я пользуюсь ими. Обычно они знают, что я трахался с кем-то за день до них или в этот же день, ведь я всегда растянут. Скользить внутрь всегда легко после того, как до тебя там побывал чей-то язык или член, но им наплевать так же, как и мне. Кого-то даже возбуждает мысль о том, сколько человек на этой неделе смогли побывать во мне. Тебя нет? — мужчина только рычит на него. — Хорошо, милый, я сделаю вид, что ты первый, для кого я красиво заплачу. Хочешь? Чон по обыкновению игнорирует его. — Заплачешь. Заплачешь, Чимин. Хочу посмотреть, сколько раз ты сможешь забрызгать кровать, если я вставлю в тебя игрушку, — что-то дьявольское наконец отражается в его улыбке. «И вот оно», — думает Чимин. То, ради чего стоило терпеть две недели пресных оргазмов от собственных пальцев. Мальчик чувствует, что тело покрывается испариной лишь от мысли о том, что он подвёл мужчину к тому, что от него требовалось. Не каждый угадает его желания, те, о которых он не будет говорить вслух. Не каждый сможет понять, как правильно надавить, где нажать, что сделать, чтобы Чимин получил то, ради чего и прыгает с одного члена на другой, в попытке удовлетворить себя. Не каждый разглядит в его безудержных слезах поощрение к дальнейшим действиям. Мальчик туповато наблюдает за тем, как мужчина роется в сумке, куда он действительно сгрёб свои фавориты и катился в такси по Манхэттену с маленьким секс-шопом в руках. Мужчина выуживает игрушку с двойной стимуляцией, и это двойное «да». Невольно он задумывается, сколько парней и девушек точно так же готовились к тому, чтобы безудержно выть в его кровати, если Чон стал так хорош в выборе девайсов. Чонгук проталкивает крупную головку игрушки к нему в рот, отстранённо наблюдая за тем, как мальчик давится от неожиданности, потерявшийся в своих размышлениях. Ярко-розовые отростки, один покрупнее, другой более аккуратный, поочерёдно оказываются щедро смазаны его слюной, хотя в этом и не было нужды. Он растягивал себя весь день, пока Чон был на работе, чтобы сейчас его дырка свободно принимала всё без разбора. — Добавь больше слюны. Постарайся сделать так, чтобы она скользнула легко, — Чимин собирается возразить, сказать, что влагалище и без этого раскрыто достаточно, но мужчина пропихивает игрушку поглубже, и так прекрасно зная это. Он даже не хочет думать, сколько пальцев заталкивал в себя младший, оставшись сегодня с утра лежащим в его кровати после их ночных посиделок с вином. Стоит ему войти во вкус, как игрушка выскальзывает изо рта. — Оставайся тихим. Чимину приходится вытянуть шею, насколько это возможно, чтобы попытаться словить кончик крупной головки губами. Мужчина выжидающе смотрит на него, но удерживает девайс вне зоны досягаемости и издевательски наблюдает, как младший сражается за сохранение ощущения искусственного материала у себя во рту. Вытянув язык, он жалобно смотрит на мужчину, пытаясь лизнуть хотя бы самый кончик игрушки, на что его пару раз одобрительно хлопают по щеке. — Такой жалкий. — Пожалуйста? — Нет. — Пожалуйста, — даже такие трогательные щенячьи глаза иногда не срабатывают. Чонгук только терпеливо наблюдает за вывалившимся изо рта языком, но не делает ничего, чтобы помочь. — Нет. Не можешь, значит, не хочешь. Чимин знает, что выглядит глупо, выпрашивая в рот этот яркий кусок силикона, но также он знает, что выглядит чертовски горячо. Быть тупой куклой в постели классно, пока все вокруг восхищаются тобой, и ты можешь растаять в ощущении удовольствия. Поэтому он упорно высовывает язык и пытается натянуть шею, удерживаемый верёвками. Большие кукольные глаза смотрят прямо на Чонгука. — Киска или рот, куда первым делом толкаются те, с кем ты спишь? — аккуратно введя в чужой рот три пальца, старший наблюдает, как губы смыкаются вокруг них, и мальчик старается двигать головой вперёд назад, пытаясь показать взглядом что-то вроде «куда попросят, мне всё равно». — Красивый мальчик, красивый. Я должен был знать, что такая красота не может долго оставаться нетронутой. Сжалившись над ним, Чонгук вытаскивает пальцы, чтобы провести ими между половыми губами, нажимая чуть сильнее, со вкусом. Несколько коротких ласк, прежде чем пальцы толкаются внутрь, скручиваются, чтобы надавить на особо чувствительное место и заставить мальчика отрывисто простонать. Его бёдра начинают трястись ещё до того, как темп движений руки можно будет назвать действительно быстрым, и это почему-то забавляет Чона. — Что, уже хочешь кончить? — Чимин кивает, даже не собираясь скрывать этого. Он сразу знал, что его унесёт от пары умелых движений. — Собираешься забрызгать всё вокруг? — Я не знаю. — Тогда держи всё в себе, пока не будешь готов, — Чонгук только недовольно хмыкает, не собираясь спускать всё вот так. Игрушка, которая входит внутрь, должна сделать своё дело лучше, чем его пальцы. Её мягкая вибрация должна создавать отупляющее, непрекращающееся воздействие изнутри и снаружи, дразня чувствительные точки. Это тут же делает Чимина чуть более громким и отзывчивым. — В-вау. — Хорошо? — Я кончу слишком быстро, — Чимин смеётся, прикусив губу и смотря за мужчиной сверху вниз. Чонгук пропихивает игрушку поглубже, убеждается, что та создаёт правильное давление. Виляние задом является подтверждением. — Мне нужно кончить, — вдруг сообщает мальчик. — Да что ты. Уверен, что можешь требовать этого вот так? Зажмурившись и дёрнув тазом, Чимин чувствует подступающее ощущение того, будто он собирается обмочить кровать мужчины. Он знает, что это значит. — О-ох, вот теперь я собираюсь забрызгать всё вокруг. — Проси разрешения. — Можно мне кончить? — Проси ещё. — Чёрт, — шипит Чимин, недовольно сцепив руки в кулаки. — Можно мне кончить, пожалуйста? Пожалуйста, я забрызгаю всё, как ты и хотел. Пожалуйста! Его голос мило ломается. Он не уверен, что может удерживать себя долго. — Давай, кончи, — вдохновлённо рычит Чон, начиная двигать игрушкой, когда из мальчика с напором брызгает первая за сегодняшний день струя. Пачкает постельное бельё и одежду, делает влажным всё от его живота, бёдер и киски до уверенных рук мужчины. — Вот так. Вот так. Посмотрите на него. Эта киска ещё способна на что-то. Вот так. Движения его руки не останавливаются, игрушка толкается внутрь. Ощущения настолько интенсивные, что мальчик начинает пыхтеть, пытаясь не закатывать глаза. Не успев отойти от предыдущего оргазма, он чувствует, как его безжалостно толкают к следующему. Стенки его влагалища всё ещё конвульсивно сжимаются. Чонгуку приходится схватить его за талию, чтобы младший сосредоточился на этом ощущении и встретился с ним взглядом. Неспособный сопротивляться, он подвывает от болезненных ощущений, пока мужчина орудует игрушкой внутри него. Чимин почти забывает сообщить о том, что собирается кончить снова, успев получить только небольшой кивок в ответ на свою просьбу, прежде чем брызнуть новой струёй, которую Чон безрезультатно пытается собрать языком. Губы влажные, когда он целует трясущегося от второго оргазма Чимина, но тот не даётся, а только жадно вылизывает рот старшего, перенимая свой странный горьковатый вкус. — Чудесный, чудесный мальчик, — накрыв промежность ладонью и сжав её, мурлычет мужчина. — А теперь ещё раз. Сможешь? Под его пальцами сокращаются стенки влагалища, отзываясь на каждое неаккуратное прикосновение к клитору. У мальчика в глазах стоят слёзы, когда он пытается принять решение. Третий оргазм подряд с непрекращающейся стимуляцией вдруг кажется чем-то из разряда «слишком». Но три пальца уже ложатся на налившийся клитор. Чонгук потирает его тугими кругами, убеждаясь, что каждое нажатие приносит боль, заставляет Чимина дёргаться на кровати. Бёдра качаются от сверхстимуляции, пытаются уйти от сильного напора, пока старший не бьёт его раскрытой ладонью по киске, усмиряя. Чимин рычит на него. Мышцы таза и стройных ног напряжены до слабой дрожи. Рядом с пахом собрались влажные капли — последствия обоих оргазмов и солёный пот. Выглядит так, будто он собирается потребовать что-то от мужчины, но успокаивает себя тем, что сам вынудил его, сам хотел этого. Идея множественных оргазмов кружит голову, но заставить себя проходить через это самостоятельно он не может. Сдаётся после первой струи, выстреливающей в воздух, проваливаясь в отупляющее удовольствие и тут же размякая. В нём никогда не хватало духа для того, чтобы пересилить себя и попытаться получить хотя бы ещё один малюсенький оргазм. В этом смысле он слаб, оттого и ценит мужчин, которые не жалеют его и не ведутся на непрекращающиеся хныканья. Без особого предупреждения Чонгук снова толкает крупную головку игрушки в киску мальчика, зарабатывая в ответ очередную порцию неразборчивого нытья, пока девайс не начинает жужжать в новом темпе. Болезненные ощущения в клиторе кажутся нестерпимыми, Чимин думает, что больше не сможет возбудиться. — Что насчёт этого? — видимо, он умудряется озвучить свои сомнения достаточно громко для того, чтобы мужчина уловил их. Кончик маленькой головки плотнее вжимается в перевозбуждённый, заалевший бугорок. Слюнявя свою руку, с головой, наклонённой в сторону, Чимин не пытается противостоять удовольствию, а только безрезультатно извивается под пристальным взглядом. — Нравится, когда с твоим маленьким клитором играются? — слова не особо задерживаются в его голове. Приходится прикладывать действительно большие усилия, чтобы фокусироваться на чём-то большем, чем игрушка, жужжащая внутри сжимающегося влагалища. В основном он инстинктивно соглашается со всем, что говорит мужчина, пытаясь расслабиться и вжаться всем телом в мягкость кровати под ним. Когда старший добавляет игрушке вибраций, Чимин может поспорить, что обнаруживает себя балансирующим где-то в области оргазма. Его лёгкие пытаются втолкнуть в себя воздух, пальцы на руках и ногах крючатся в удовольствии, шея напрягается. Чон наблюдает за ним, вжав левую руку в мясистое бедро и облокотившись на неё. Отчего-то младшего совсем не жаль. Он смеётся, когда губы Чимина шевелятся. — Я не слышу тебя. Попробуй ещё раз, — мальчик хлопает большими слезящимися глазами, потерянный и перевозбуждённый. Он вновь шевелит губами, невнятно мямля. Конечно, мужчина прекрасно знает, что именно говорит Чимин, но дразнить его чертовски забавно. — М-можно? Можно кончить? Ответ следует моментально. — Нет. Это бесит. Он собирается запротестовать, собрав все силы, но мысли не ложатся в связный поток, а губы не шевелятся так, как того хочется. Вместо этого Чимин говорит совсем иное. — Я же хороший. — О? — Чон только усмехается, не поддаваясь на откровенную манипуляцию. — Ты? Кто сказал тебе об этом? — Вот же мудак. Они оба, кажется, замирают, когда мальчик в сердцах выплёвывает это, сжимаясь изо всех сил. Вот оно. Настоящий Чимин. — А теперь посмотри на меня и повтори это. — Прости! Прости-прости-прости, я не имел это в виду. Я разозлился. Прости, — его глаза закатываются. Нехороший знак. — Я сейчас— — Нет! Только попробуй, Чимин. Открой глаза и посмотри на меня, — ему приходится убавить мощность, чтобы мальчика не раздавило волной оргазма. Когда он промаргивается, чтобы поднять на мужчину взгляд, с мокрых ресниц соскальзывает слеза. Он не дышит, а хрипит и мычит, пытаясь напрячь стенки влагалища и не дать себе обкончаться. — Я должен разрешить тебе кончить даже после того, как ты выругался на меня? — мальчик проглатывает молчаливое рыдание, плечи начинает потряхивать от сдерживаемых слёз. Ему стыдно, и он также знает, что не продержится слишком долго. Вдруг Чонгук передумает? Вдруг закончит всё на этом? — Пожалуйста. — Это «да» или «нет»? — Пожалуйста. Нет-нет-нет! Но, пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста! Он начинает плакать по-настоящему, чувствуя, что собирается намочить всё вокруг, что бы ни сказал мужчина, как бы ни запрещал ему. — Я- Я- Я собираюсь- Собираюсь— — Ты думаешь, что можешь кончить без разрешения? — Нет! — Чимин вскрикивает, начиная плакать громче. Он боится, что слова пойдут вразрез с реальностью. — Нет-Нет, пожалуйста! Можно мне кончить? — Я тоже так не думаю и также не думаю, что ты заслужил этого после того, как назвал меня. Но я дам тебе побыть эгоистом. Давай, прелесть. Я ожидаю, что все простыни будут влажными под тобой. Кончай. Чимину нет равных в подчинении таким командам. Его голова пустая, когда Чон тянется между его ног, чтобы вытащить игрушку и потереть вспухший напряжённый клитор. Мальчик думает, что он сойдёт с ума или отключится, обессиленный, пока из его киски брызгает новая сильная струя, отрывисто выплёскиваясь на всё, до чего долетает. В его ушах шумит, когда пальцы мужчины не замедляются, совершая свои мучительные движения. Всхлипывая, он пытается утереть слёзы о свои связанные руки, бормоча бесконечные «спасибо». Чимин надеется, что Чон увидел — ждать чего-то большего от него будет глупо, но он ошибается. Чонгук же, видя, что мальчик собирается отключиться и провалиться в дрёму, измученный и разомлевший, хлопает его по щекам. — О, милый, я ещё не закончил с тобой. Ты сможешь кончить для меня ещё раз, да? Ещё раз, когда я буду внутри тебя, — Чимин качает головой, закатив глаза и захныкав. Новый поток слёз течёт по щекам, но он молчит, не доверяя своему голосу и ясности своего сознания. — Разве это не то, чего ты хотел? Не об этом просил, когда рассказывал мне о всех тех, кто успел трахнуть тебя до меня? Я прекрасно знаю, зачем такие как ты заставляют таких как я ревновать. Поэтому, давай, милашка, прекрати ныть и постарайся наконец быть хорошим для меня. Чимин тихо плачет, но пытается прийти в себя, наблюдая за тем, как мужчина расстёгивает свои чёрные офисные брюки и стягивает боксеры. Возможно, это отрезвляет и помогает вспомнить, зачем он здесь в первую очередь. Его член чертовски твёрдый, красивый, прямой, приятно налившийся, и до мальчика только сейчас доходит мысль о том, что это он здесь собирается отключиться от количества и силы оргазмов, а его любовник всё это время только и делал, что прыгал вокруг него, держа своё возбуждение без внимания. — Презервативы в сумке, — вдруг шепчет он. Новые слёзы всё ещё рискуют скользнуть с пушистых ресниц на красные щёки, но желание почувствовать этот член внутри своей вагины пересиливает перевозбуждение и неприятную боль в клиторе. — Ты точно будешь в порядке? Всё в норме, если нет. Я могу кончить на твоё мокрое личико и развязать тебя. К его удивлению, Чимин качает головой и даже пытается гаденько улыбнуться, хотя и выглядит он уже до предела затраханным. Мужчина наклоняется над ним, зависая над его лицом, пока мальчик не начинает ныть, пытаясь податься вперёд. — Я буду дураком, если упущу такой член, — если бы его руки были свободны, младший бы повис на шее Чона, позволяя зацеловывать своё лицо, но пока лишь ощущает, как тот с удовольствием слизывает остатки его масла для губ. — Что и требовалось ожидать от тебя. Из тебя льётся, но ты просишь о большем. Идеальный пример хорошей дырки. Чимин привык принимать это как комплимент, поэтому улыбается, пока мужчина надевает презерватив, раскатывая его по всей длине и несколько раз с удовольствием надрачивая себе. Когда Чонгук начинает входить в него, вместе с этим кругами потирая его клитор, болезненная улыбка расцветает на лице мальчика. Ощущение облегчения. Осознание себя на том месте, которому ты принадлежишь. Родное, тянущее, чуть болезненное после стольких оргазмов ощущение. Мужчина же чувствует каждое сокращение влагалища, каждое подрагивание, проходящееся по юному телу, когда он начинает двигаться внутри мальчика. Он не заботится о том, как дрожат мясистые бёдра, вероятно, в попытке сомкнуться и спрятать Чимина от нескончаемой стимуляции. Тихонько подвывая, младший пытается расслабиться и принимать чрезмерное удовольствие, жалобно смотря на Чонгука. — Слишком. Чонгук находит точку опоры на его груди, толкаясь в мальчика. Сладкое ощущение трепещущих вокруг члена стенок кажется незнакомым после долгого перерыва, а заплаканное лицо подстёгивает ещё больше. — Я так не думаю. Ты продолжаешь плакать, но твоя киска пульсирует и хочет кончить. Поэтому расслабься и постарайся сделать так, чтобы мне не пришлось выдавливать из тебя этот оргазм, — Чон смеётся, ускоряясь и хаотично потирая его взбухший бугорок. — Нет-нет-нет, пожалуйста, не трогай, хён. Не надо больше. Член Чонгука странным образом дёргается внутри мальчика от такого обращения. Выросший за пределами родной страны, он уже и забыл, как хорошо это ощущается. — Хён? Пытаешься быть миленьким для меня, да? Я думаю, у тебя не выйдет. Покрепче вдавив мальчика в кровать, он увеличивает глубину толчков и точно так же начинает интенсивнее работать рукой, надавив сильнее. Бедный маленький клитор наверняка чертовски сильно болит, но, когда мальчик снова начинает плакать и сильнее сжиматься вокруг него, эта мысль улетучивается у него из головы. — Чёрт, Чонгук, чёрт-чёрт, — Чимин бесполезно пытается насаживаться на член, дёргаясь навстречу и приподнимая зад, но в который раз вспоминает самыми добрыми словами исполнительного друга, умеющего орудовать верёвками. — Киска собирается кончить снова? — Не знаю. Я как будто сейчас обмочусь. — Надумал окончательно испортить мои простыни? — рычит мужчина, толкаясь в него и пытаясь притереться ещё сильнее, войти ещё глубже. — Их и так можно выжимать. Залил мне всё бельё, Чимин. Тебе даже не стыдно, верно? Считаешь, что можешь прыгать в кровать любого мужчины и портить его постельное бельё? Чимин тут же качает головой. — Прости. — Вот именно. Именно так, милый, — они оба вздрагивают от вскрика Чимина — щелчок по чувствительному клитору оказывается слишком болезненным для него. — Проси у меня прощения. Я пустил тебя к себе в кровать, трахаю после всех тех мужчин, чьи члены побывали в тебе. А ты лежишь, ноешь и портишь мне бельё. Тебя бы стоило выставить из квартиры прямо сейчас. Измученный физически и эмоционально, он принимает эти слова всерьёз, почти что паникуя и начиная плакать, бесконечно извиняясь чёрт знает за что. Оргазм накатывает волнообразно, то подступая, то отпуская его, но в этот раз, пристыженный, он правда чувствует его. Мужчина тоже знает, что младший собирается кончить в ближайшие пару секунд, ускоряясь. Толкается с силой, остервенением, пальцами массируя клитор. — Я кончаю. — Кончай. — Чёрт, кончаю. Я кончаю. — Давай. Кончи. Намочи всё вокруг ещё разок. Давай, Чимин. Мальчик не уверен, но после того, как он застывает в своих путах, он чувствует, что кричит. Кричит самую бессвязную чепуху, потому что Чон не перестаёт мастурбировать ему, не отрывает свои пальцы от пульсирующей киски, и это так дико больно, что не визжать в каком-то тупом восторге невозможно. Если бы Чимин мог, он бы дёргался так сильно, что наверняка заехал бы мужчине по голове ногой. Но сейчас всё, что ему остаётся, это кричать во всё горло и трепетать в импровизированном бондаже, пока голова не начнёт ощущаться совсем уж тяжёлой и пустой. То, как Чонгук выходит из него, он фиксирует как-то издалека. С одной стороны, стенки ощутимо пульсируют вокруг его члена, с другой — всё это так незначительно, что Чимин не пытается думать об этом. Слёзы застелили ему взор, поэтому остаётся только прикрыть глаза и попытаться собрать себя воедино, пока последствия множественных оргазмов и перевозбуждения колотят тело. Всё, что он запоминает, это капли спермы, которые ложатся на его зарёванное лицо, когда Чонгук удовлетворённо кончает на него, убеждаясь, что выжал из себя всё до последнего и украсил нежную кожу. Слабо соображая, он наблюдает за умилённой улыбкой Чонгука, когда тот размазывает сперму по его щекам, губам и лбу. Когда собирает часть на пальцы и проталкивает в рефлекторно распахнувшийся рот. Когда слышит знакомое «соси», которое не нужно дополнительно прокручивать в голове. * * * Проснувшись в тишине чужой спальни, когда лучи солнца уже давно нагревают подушку, он понимает, что Чонгук, должно быть, уже на работе. Завидев на его стороне кровати сложенную записку, он почти кривится от того, как это сопливо, но её содержание не кажется таким уж отвратительным. «Доброе утро, прелесть! Игрушку я очистил и кинул в твою сумку, она на столе в гостиной. Вся еда в холодильнике твоя. И ещё кое-что. Если план скакать с члена на член ещё в силе, я буду рад периодически случайно обнаруживать тебя у себя в спальне. А если нет, то оставайся, хорошо? Я бы попытался насытить твою неуёмную жажду секса. Если что, мой номер у тебя есть. Спасибо за чудесную ночь»