Мелкие детали

В октябре Хогвартс особенно красив. Яркая палитра цветов, что тёплой поступью прошла по деревьям, утянув за собой зелень; озеро, в котором, словно кораблики, плавают опавшие листья; Хагрид, что торопится закатать урожай в банки; дети, которые напряженно сидят за уроками: летний загар ещё не сошел с щёк, но они уже полностью были в круговороте учебного процесса – всё это напоминало Гермионе, за что она любит эту школу. Девушка часто подмечала мелкие детали и, что важно, могла сложить из них картину. Она сидела на остывшей земле и смотрела за птицами, что летели на юг, в место, где им будет лучше. Гермионе тоже хотелось улететь с ними. Она знала, все вообще-то знали, что близится война, и все хотели как можно дальше её отложить. Гермиона не питала надежд на избежание кровопролития, но пару раз в день она задумывалась о том, чтобы просто сбежать. Взять Рона и Гарри в охапку и уехать куда-нибудь в Норвегию. Никакой войны, никаких жертв (по крайней мере тех, о которых они узнают) – все было бы проще. Но назойливое чувство долга не позволяло даже заикнуться об этом с друзьями. Поэтому она иногда позволяла себе мысленно отправиться на жаркий юг вместе с перелетными птицами и нежиться там на песке, глядя, как волны омывают её ноги. Подул ветер, и закладка вылетела из книги. Гермиона вынырнула из патоки сознания и осмотрела землю вокруг. — На, — Гарри отдал ей клочок бумаги и уселся рядом. — Спасибо, — Гермиона улыбнулась. — У вас разве не должна быть тренировка? — Должна, — он пожал плечами, — но меня Дамблдор вызывал, а сейчас идти тренироваться уже поздно. — Дамблдор? Зачем? — Она закрыла книгу. — Я, честно, так и не понял. Он говорил про какие-то воспоминания, а ещё про Слизнорта. Кажется, ещё один весёлый год, — он мрачно усмехнулся. — Ты уверен, что это не связано с Волан-де-Мортом? — Гермиона, — он посмотрел на неё, — я уверен, что это с ним связано. Девушка вздохнула и откинулась на дерево, но довольно скоро выпрямилась и серьезно посмотрела на друга. — Гарри, — её тон заставил юношу тоже сесть прямо, — нам нужно победить его в этом году, — парень смотрел непонимающе. — Ну в следующем году у нас экзамены, забыл? Гарри на секунду задумался, принимая всю серьезность ситуации, а затем рассмеялся. «Значит, еще один год без покоя» Пронеслось в голове Гермионы, и пусть эта мысль совершенно её не веселила, она заставила себя рассмеяться вместе с другом. Они часто так делали. Смеялись, хотя не было ничего смешного. Просто потому, что смех хотя бы немного отгонял тучи, которые начинали сгущаться над их головами.

***

Урок по Защите От Тёмных Искусств прошёл на редкость нервно. Беллатрикс Блэк обычно не позволяла своим чувствам, кроме негативных, разумеется, проникать в пределы класса. Она была строга, в каких-то моментах (почти во всех) несправедлива, но она никогда не была нервной. По крайней мере, она этого не показывала. Теперь же профессорша срывалась на каждом ученике и ученице, которые слишком громко дышали. Обычно Гермиона не спорит с профессорами, особенно с Беллатрикс Блэк, но сегодня особенный день. В её голове вертелась целая свора мыслей, которые только и делали, что раздражали её. А теперь ещё и несправедливость – что она терпеть не может – со стороны преподавательницы. Она старалась молчать, честно старалась, но, когда женщина совершенно необоснованно сделала ей замечание по поводу её ответа и сняла баллы с факультета, терпение лопнуло, словно мячик с водой проткнули иголкой. — Это возмутительно! Объясните, — потребовала она. Беллатрикс замерла и развернулась. Губы её расплывались в улыбке. Она выглядела как хищник, которого жертва нашла сама. — Что вам объяснить, мисс Грейнджер? — Вкрадчиво спросила она. — Почему вы сняли с нас баллы? — Безусловно, ей хотелось отступить, но она никогда не отступала. Даже перед Блэк. — Потому что вы дали неправильный ответ, — резко ответила она. — С каких пор за неправильный ответ снимают 20 очков? — Возможно, если бы она добавила в голос хоть немного почтительности, Беллатрикс не взорвалась гневом. — С тех самых, Грейнджер, когда ученики начали задавать идиотские вопросы и не соблюдать дистанцию с учителем. Я не позволяла вам выступить, и, тем не менее, вы решили, что вправе говорить со мной в подобном тоне. Я снимаю еще 10 баллов с вашего факультета, а Вас ждет неделя персональных отработок со мной. Лично. — На последнем слове она сделала акцент, продемонстрировав свой оскал. — И будьте уверены, вам не понравится ни одна минута, проведенная вместе со мной. Возможно, это послужит вам уроком, — женщина оглянулась на класс, — и остальным тоже, — затем она наклонилась к девушке и прошептала так, чтобы могла услышать только она. — Я жду вас сегодня у своего кабинета в 6 часов. И только попробуйте опоздать, Грейнджер. Оставшаяся часть урока прошла в тишине. Гермиона ждала, что Блэк будет злорадствовать или хотя бы станет немного поспокойнее, но женщина всё еще кусала нижнюю губу и постукивала пальцами по столу. Она дала ученикам тест на всё оставшееся время, так что у Гермионы было время рассмотреть всех в классе, так как работу она закончила первой. Рон и Гарри пыхтели над пергаментами, напряженно списывая тест Гермионы и то и дело поглядывая на Блэк, которой не было до них дела. Она уставилась в точку перед собой и о чем-то напряженно думала. Гермиона могла бы посочувствовать ей, ведь было очевидно, что что-то произошло. Что-то нехорошее. Но девушка всё ещё помнила о наказании за свою попытку добиться справедливости и предпочла отдаться своей обиде на Блэк. — Ну как ты? — Спросил Рон, когда они вышли из кабинета. — Лучше некуда, — огрызнулась она, закидывая сумку на плечо. — Хочешь, мы возьмем вредилок близнецов и подложим ей в кабинет? — Он выглядел крайне обеспокоеным. — Спасибо, Рональд, — она немного смягчилась. Рон всегда умел сгладить углы и развеселить её, — но я не хочу ещё больших проблем ни для кого из нас. В конце концов, мы не знаем, почему она сегодня такая злая. — Да ладно тебе, Гермиона, не оправдывай её. Она назначила тебе наказание на пустом месте, — Гарри шел по правую сторону от неё. — В любом случае, сегодня я постараюсь с ней поговорить. Возможно, она смягчится и снимет остальное время наказания. — Рон и Гарри дружно вскинули брови. — Я не рассчитываю на извинения. Просто, кто знает, может, случилось правда что-то нехорошее. Проявите хоть немного сочувствия. — А если она не смягчится, а твоя просьба ещё сильнее её разозлит? — Гарри удивляло вселенское терпение Гермионы. — Тогда я лично выкуплю у близнецов все вредилки и устрою ей сладкую жизнь, — девушка злобно ухмыльнулась, и друзья рассмеялись.

***

Хотя она и делала вид, что абсолютно не волнуется по поводу наказания, тем не менее, страх узкими тисками сжимал сердце и горло. Что Блэк ей поручит? Вымыть все котлы мира, покормить дракона с рук или что похуже? Ожидать от Блэк можно было все что угодно. Особенно, когда она злая. Особенно на кого-то с Гриффиндора. Конечно, женщина не обладала особой неприязнью к факультетам, у которых в названии нет букв «с, л, и, з, е, р, и, н», как, например, Снейп, но тоже не особо жаловала Гриффиндор за их безрассудность и опрометчивость в поступках. По её мнению, сначала нужно подумать, а потом принимать смертельно опасные решения, а не сначала делать, а затем выпутываться из проблем. Она не раз говорила об этом с Гарри, Роном и Гермионой. Особенно долгим разговор был у них, когда на пятом курсе они потащились в Министерство Магии, чтобы спасти задницу идиота-крестного Гарри (дословная цитата Блэк). Профессорши не было в гуще события, но ей, как преподавательнице по ЗОТИ, было доложено об этих событиях первой. Пусть в той битве никто особо не пострадал, она все равно долго читала лекцию девушкам и юношам. Помнится, тогда под раздачу попали даже Джинни и Полумна с Невиллом. Гермиона закончила писать эссе по трансфигурации и, даже не проверив его, засунула в сумку. Она откинулась на кресло, в котором сидела и прикрыла глаза рукой. Она не была на наказаниях, кажется, с первого курса. Каким-то чудом ей всегда удавалось их избегать, хотя она нередко встревала в сложные ситуации с Роном и Гарри. И вот теперь за пару справедливых слов ей придется торчать с Блэк в одном кабинете целую вечность. Гарри и Рон зашли в гостиную грязные и уставшие, волоча за собой метлы. Они вяло помахали Гермионе и поднялись в комнату. Рон по дороге что-то бормотал про проклятые лестницы и в целом вел себя как обычно. Девушка улыбнулась этой мысли и закрыла глаза вновь. Ей нравился Рон. Его глупые фразы, простодушный смех, даже постоянно неопрятные волосы были ей по душе. Не было секретом, что Рон был влюблен в Гермиону. Рядом с ней он был более застенчивым, более неловким. Разница между ними была лишь в том, что Рон был уверен в невзаимности своих чувств, а Гермиона боялась разубеждать его. «Скоро война, а это не время для подростковой любви, — убеждала себя она, — у нас будет время любить потом, а если мы сейчас затуманим разум чувствами, то не сможем в полной мере противостоять Волан-де-Морту» Конечно, причина была слабой, но у неё не было времени и желания придумать другую. Ей не хотелось думать, что ее чувства к нему надуманные, ненастоящие. Поэтому она пряталась в своей раковине и не давала ему ни четкого отказа, ни явного соглашения. Время близилось к половине шестого, и Гермиона уже начала думать, что не дождется парней перед своим уходом, но вдруг послышались их голоса в общем шуме гриффиндорской гостиной, а затем Рон и Гарри плюхнулись на диван рядом с ней. — Ну как тренировка? — На самом деле, ей было неинтересно, но это стало их маленькой традицией: она спрашивает их о тренировке, они рассказывают, она принимает заинтересованный вид, возможно даже смеется, а затем они спрашивают о её времяпровождении и делают вид, что им тоже интересно слушать про уроки. — В этот раз отвратительно, — неожиданно сказал Рон. Обычно он говорил что-то вроде «было классно», что значило, что его неоднократно похвалили, и он действительно гордится собой, или «нормально», что воспринималось как «мне было чертовски трудно, но я не намерен показывать это кому бы то ни было». Рон только два месяца в команде, но ни разу он не говорил «отвратительно». — Я упал с метлы раз двести!! А там ливень. Я продрог и не отбил ни одного мяча! Это отвратительно!! — Неправда, пару мячей ты все-таки отбил. Не волнуйся сильно, сегодня все неудачно справились со своими целями. Это нормально. — Гарри, как капитан команды, всегда пытался подбодрить своих игроков. Рон опустил голову. — Ну правда, Рон, я уверена, все было лучше, чем ты рассказываешь, — Гермиона тепло улыбнулась. — Спасибо, — пробормотал он. — А ты как? Готова к аду на Земле? — Гарри усмехнулся, но в его глазах не было ни намека на веселье. Он знал, что такое наказания с Блэк. — Надеюсь, это будет лучше, чем ужасно, — Гермиона покачала головой. — С Блэк я бы не был так уверен. Она же хуже Снейпа, — Рон поднял голову, — но, тем не менее, я уверен, что ты с ней справишься. Только если она вызовет тебя на дуэль, то лучше спрячься, а не нападай, ладно? Гермиона улыбнулась и слабо кивнула. Они говорили ещё какое-то время. Вплоть до того момента, пока стрелка часов не указала на без пяти минут шесть. Тогда девушка глубоко вздохнула и с настоящей гриффиндорской отвагой встала со своего места, одобряемая и поддерживаемая своими друзьями. Они кричали ей вслед слова поддержки, чем вызвали неподдельную улыбку. Из гостиной она выходила уверенная, что со всем справится. Даже с Блэк. Минув все коридоры и многочисленные лестницы, она, наконец, оказалась перед злосчастной дверью в кабинет ЗОТИ. Вся уверенность, которую она по крупицам выуживала из своего сознания на протяжении всей дороги, теперь покинула её, оставив после себя ледяную пустоту. Гермиона глубоко вздохнула и подняла руку, чтобы постучать, но дверь распахнулась прежде, и перед девушкой предстала Блэк в своем ужасном великолепии. — Добрый вечер, мисс Грейнджер, — холодно сказала она и улыбнулась своей фирменной улыбкой, что заставляла и без того ледяные руки становиться подобными льдам северных океанов и убедила Гермиону, что живой из этого кабинета ей не выбраться.