Мелкие детали

— Пришли минута в минуту. Похвально, — тем не менее, и намёка на одобрение в голосе женщины не было. Она развернулась и вошла вглубь кабинета, громко отстукивая каблуками. Этот звук всегда наводил ужас и, будьте уверены, Блэк это прекрасно знала. Гермиона последовала за ней, опасливо оглядываясь. "Неужели ты думаешь, что она действительно тебя убьет?" Гермиона нервно усмехнулась этой мысли. Профессорша дошла до своего стола и только тогда развернулась, прислоняясь к нему бедром и оборачиваясь на окно, где дождь, подгоняемый молниями и громом, обрушивался на терпеливый лес. Блэк молчала долгих две минуты, а затем, наконец, задумчиво заговорила: — Как вы думаете, как я вас накажу? — Она не смотрела на Гермиону, из-за чего девушка мысленно воспела хвалебную песнь Мерлину. Если бы ей пришлось выдерживать еще и взгляд преподавательницы, она бы, вероятно, сломалась. — Я полагаю, что зададите написать развернутое эссе на какую-нибудь тему, профессор, — её голос почти не дрожал. Женщина перевела на неё недоуменный взгляд, а затем рассмеялась. — Ты только этого и ждешь, верно? Развернутое эссе, чтобы удовлетворить твою сверхъестественную тягу к знаниям, — она на секунду умолкла, словно пытаясь найти на лице студентки подтверждение её словам, — нет, солнышко, ты будешь вылизывать каждый сантиметр этой комнаты, пока она не будет блестеть. Без магии, — её губы расплылись в ядовитой ухмылке, — можешь приступать. Она махнула рукой, садясь за свой стол и доставая какие-то пергаменты, и перед Гермионой появилось ведро с тряпкой. Девушка стиснула зубы и, глянув на Блэк, которой теперь и дела до нее не было, принялась за работу. В те два часа она прокляла весь свет и не один раз. Она возненавидела весь мир, а особенно одну женщину, что периодически поднимала на неё глаза, делала не совсем ласковые замечания в стиле «три усерднее» или «я вижу, там осталось пятно», а затем снова погружалась в проверку работ. Гермиона знала, что наказания не должны быть приятными, но что-то ей подсказывало, что только ей выпал жребий вымывать кабинет ЗОТИ. Девушка успела мысленно убить всех, кто оставлял свои имена на партах. "Очень неосмотрительно." Думала она, злобно проводя тряпкой по злосчастной парте в попытке оттереть надоедливое «здесь был Симус Финниган». Не избежали участи быть проклятыми и Рон с Гарри. Их идиотские каракули она узнала бы из тысячи и, видит Мерлин, это было не в их пользу. Она сердито сопела и терла стол. Казалось, она не стирает надпись, а втирает её, только глубже загоняя чернила в податливое дерево. Сколько лет этим надписям? Или, может, вернее сказать, десятилетий? Ей было плевать. Она просто продолжала вбивать буквы в парту. Это было унизительно, ведь она действительно полагала, что Блэк заставит её подвергнуть свою жизнь опасности, бросит ей вызов или напугает до смерти, но вымывать класс? Вчера она помогала спасать мир, а сегодня оттирает глупые стишки учеников. Нет, она не была гордой, но тем не менее, ей было обидно. Блэк была единственной преподавательницей, которая не уважала их троицу. «Золотое трио» как прозвали их в Хогвартсе. Она всегда фыркала на это прозвище, но, безусловно, ей было приятно думать, что её и её друзей уважают такие великие и знаменитые умы магической Британии как Дамблдор или МакГонагалл. Хотя Гермиона старалась не придавать этому значения, но в глубине души ей хотелось, чтобы именно Блэк похвалила их. Каким-то неведомым образом она стала для девушки примером. Всегда сосредоточенная на деле, умеющая остро пошутить, не дающая себя в обиду – черт, да она великолепна. Конечно, Гермиона старалась не обращать внимания и на поразительную красоту женщины, но каждый раз поддавалась одним и тем же чарам, стоило ведьме просто появиться в поле её видимости. Насколько Гермиона знала, женщина входила в Орден Феникса, хотя в доме на площади Гриммо девушка её не видела. Не сказать, чтобы она следила, но ей было важно знать. Праздный интерес, ничего большего. Тем не менее, полезной информации узнать не удалось. Каждый раз, когда она начинала копать под Блэк, ей начинало казаться, что женщина самый настоящий призрак. Те крупицы информации, которые она собрала, можно было добыть и на одном её уроке: вечно злая, всегда придирчивая, объясняет темы хорошо, но страшно. Проще говоря: ничего полезного. Часы на стене пробили ровно восемь вечера, и Гермиона не смогла сдержать облегченный вздох. Хотя она и не любила оставлять работу незавершенной, сейчас она с удовольствием нарушила свои принципы. Беллатрикс отложила очередной пергамент и подняла взгляд на волшебницу. — Итак, мисс Грейнджер, что вы вынесли из сегодняшнего урока? — Её пронизывающие глаза впились в Гермиону, от чего девушка опустила голову и устремила взгляд в пол, принимая виноватый вид. — Я осознала свою ошибку, мисс Блэк, и впредь не буду задавать лишних вопросов на уроках, — она отчаянно надеялась, что ответ был правильным и сейчас женщина сжалится и отпустит ее и со следующих наказаний, но она лишь усмехнулась. — Очень правдоподобно, Грейнджер. Поднимите глаза и скажите с чистым сердцем, что действительно поняли свою неправоту и готовы принести свои искренние извинения, — Гермиона подняла голову и встретилась своим взглядом с насмешливым взглядом Беллатрикс, но промолчала, — так и думала. Вы не поняли, мисс Грейнджер, ровным счетом ничего. Печально, но мы будем встречаться до тех пор, пока вы действительно не осознаете свою вину. — Ну если вы всерьез полагаете, что после двух часов беспрерывного отдраивания кабинета я буду раскаиваться, а не проклинать весь мир, то мы будем встречаться с вами до конца года, — ей следовало промолчать, но усталость и напряжение, так давно таившиеся в ней, теперь достигли своего апогея, и она не могла их удержать. — Вам не стоит говорить со мной таким образом, — Блэк поднялась со своего места, угрожающе нависая над столом. — А вам не стоит проецировать свои проблемы на учеников, мисс Блэк, — она подчеркнула последние слова. — Что ты имеешь в виду? — Она подняла бровь, совершенно позабыв о своем жеманном "вы". — То, что в вашей жизни происходит что-то плохое, не значит, что вы имеете право срываться на своих студентах и калечить их психику. "Остановись, остановись. Просто извинись, а затем выйди из кабинета. Просто остановись, остановись." — Ты сейчас пытаешься пристыдить меня? — Она в неверии усмехнулась. Наверное, ей не перечили со времён ее собственного обучения. — Нет, нет, конечно нет. Я просто…просто…— она вздохнула, пытаясь собрать мысли в кучу под пламенем взгляда темных глаз, — просто считаю, что это несправедливо. Блэк выпрямилась, её взгляд оценивающе прошелся по Гермионе. Она снова посмотрела ей прямо в глаза и спокойно сказала: — Выметайся.

***

"Ужасно, ужасно, ужасно. Мне конец. Ну конечно, мне конец. Меня четвертуют, повесят, утопят, сожгут, а потом польют кислотой и распылят по миру." Она неслась по коридорам замка, перебирая все возможные варианты своего убийства, в котором она не сомневалась. Блэк никогда не прощает хамство, а Гермиона нахамила сегодня достаточно. Ей следовало замолчать. Просто замолчать и выйти из комнаты. На какое уважение она может рассчитывать, если только что упрекнула свою преподавательницу в непрофессиональности? Как теперь она может надеяться на "превосходно" по ее предмету? Полная Дама снова распевала этюды, но Гермионе не было до нее дела. Ей хотелось скорее спрятаться под одеялом и никогда из него не вылезать. Девушка назвала пароль и женщина на картине, разочарованно вздохнув, впустила её. Гермиона пронеслась по гостиной, остановившись только после короткого "Миона!" от Рона. Волшебница медленно повернулась и нацепила доброжелательную улыбку. — Все в норме? Как отработка? — Рон выглядит настороженным. — Все прелестно, Рональд, можешь не беспокоиться, — только сейчас она заметила девушку, которая сидела подозрительно близко к парню. Ее светлые волосы были вложены в тугую косу и перевязаны розовым бантиком. Гермиона нахмурилась, вспоминая о профессоре Амбридж, их прошлой учительнице ЗОТИ, которая в том году подменяла Блэк, так как та уезжала на какую-то очень важную и секретную миссию, о которой никто не должен был знать, а именно поэтому говорил каждый ученик школы. Рон улыбнулся немного натянуто, но не предпринял попыток продолжить разговор, поэтому Гермиона развернулась и ушла в свою комнату, сдерживаясь, чтобы не побежать. Она могла бы заподозрить что-то неладное уже тогда, хотя бы глядя на слишком прямую осанку Лаванды Браун и ее напряжённые плечи, но девушка была погружена в свой стыд по поводу этих глупых слов. Нет, конечно, они не были глупыми сами по себе, но в контексте разговора с учительницей были в высшей степени абсурдными. Следующий день прошел для нее в крайне напряжённых чувствах. Сегодня занятий с Блэк не было, а поэтому единственный раз, когда они могли бы пересечься, это на наказании. Вернее, они могли бы пересечься и в коридоре, но Гермиона обходила всеми возможными способами те коридоры, где могла ходить Блэк и при каждом удобном случае пряталась за друзей или статуи, если слышала хотя бы немного похожий на стук ее каблуков звук. Гарри и Рон, безусловно, заметили эту резкую смену настроения и насторожились. — Что произошло на наказании? — Серьезно спросил Гарри, отводя Гермиону, которая оглядывала коридор на наличие одной черноволосой кудрявой женщины, в сторону. — Ничего, все хорошо, с чего ты взял, что что-то произошло? — Она коротко улыбнулась. — С чего он взял? Гермиона, посмотри на себя. Ты дергаешься при каждом шорохе, не говоря уже о том, что ты сегодня ни разу не ответила ни на одном уроке. Даже на трансфигурации и нумерологии!! — Рон вглядывался в её лицо, силясь найти ответы. — Гермиона, скажи честно: она тебе что-то сделала? — В каком смысле? — Девушка, наверное, впервые за день, полностью сосредоточилась на вопросе. — Она сделала тебе больно? — Вкрадчиво спросил Гарри. — Может, она касалась тебя? — Добавил Рон. — Что за бред вы несёте? — Гермиона, ты можешь нам доверять, — девушка пыталась найти хотя бы намек на шутку в глазах Гарри, но он был предельно серьёзен. — Прекратите говорить со мной так, будто мне шесть лет, а Блэк меня пыталась изнасиловать. Я два часа оттирала парты, а потом наговорила ей кучу лишнего и поэтому переживаю. Но все это время между нами был целый кабинет!! С чего вы взяли вообще, что она на такое способна? — К её удивлению, её крайне возмутили подозрения друзей. Как они могли подумать такое на Блэк? — Ты была с ней в кабинете два часа, наедине, между прочим, пришла оттуда с огромными глазами и сразу же убежала спать, а сегодня бегаешь по всему Хогвартсу, боясь на кого-то наткнуться. Что мы могли подумать? — Вот именно, Рональд, что вы ни о чем не подумали прежде, чем делать выводы. Обвинение преподавательницы в растлении малолетних – это серьезная статья, к вашему сведению, и я очень надеюсь, что этой догадкой вы поделились только друг с другом, — с каждой секундой гнев в ней зрел все больше. Как вообще можно было допустить хотя бы мысль, что Блэк способна на такое? Конечно, она никогда не была святой, но подобные мысли были переступанием всяких граней. — Мы просто волновались за тебя. — В следующий раз обговорите для начала со мной свои волнения, ладно? Парни кивнули, и Гермиона, вздохнув, прошла мимо них в класс. Уму не постижимо. Обвинить Беллатрикс Блэк в попытке изнасилования. Чем нужно думать, чтобы додуматься до такого? Гермиону искреннее возмущала даже тень таких мыслей в головах друзей. Отчего-то у нее появилась острая необходимость защитить Блэк. Наверное, все дело в вине. Стрелки часов снова встали на без пяти шесть, и Гермиона отправилась на второй день пытки. Теперь заходить в кабинет не было так страшно, ведь она знала: никаких опасностей, а только нудная работа. Блэк сидела за необычно пустым столом и стучала пальцами по деревянной поверхности. "Наверное, проверила все работы и теперь будет все два часа издеваться надо мной, не отвлекаясь." мрачно подумала Гермиона и молча прошла в кабинет. Профессорша посмотрела на часы. — И снова минута в минуту, Грейнджер. — Профессор Блэк, я бы хотела извиниться, — решив, что больше не вынесет пытку совести, выпалила Гермиона. Беллатрикс подняла бровь, — я прошу прощения за то, что я вчера наговорила. Я была в корне не права, и мне действительно очень стыдно. Женщина смотрела на неё нечитаемым взглядом пару секунд, а затем указала рукой на первую парту. — Сядь, Грейнджер. И все? Просто "сядь, Грейнджер"? Даже не "сядьте, мисс Грейнджер, вас ждёт два часа самой восхитительной из пыток, что я когда-либо придумывала"? Гермиона послушно села за первую парту. — Я долго думала над твоими словами, знаешь ли. Нет, не надейся, что они сойдут тебе с рук, однако, я нашла их...мм...занимательными, — она откинулась на спинку стула, накручивая темный локон на палочку, — видишь ли, в последнее время я позволяла своим чувствам преобладать над разумом, и это могло повлечь большие неприятности. А ты указала мне на ошибку и даже попыталась пристыдить, — женщина усмехнулась, будто сама мысль об этом была абсурдна. — Мисс Блэк, я не хотела вас пристыдить или показать, что ваши эмоции неважны. Нет, это совершенно не так, — она не знала, почему ведьма позволяет ей говорить, но пока была возможность, она не останавливалась, — я просто хотела сказать, что не совсем справедливо вымещать эмоции на учениках, но сами по себе эмоции важны и полезны, — Гермиона задохнулась и была вынуждена остановить поток слов. Беллатрикс внимательно на неё посмотрела. — На этих наказаниях мы будем тренироваться, — наконец, сказала она, полностью игнорируя извинения, — нет смысла нагружать тебя уборкой, когда от твоего умения владеть палочкой зависит участь всего волшебного мира. — Что вы имеете в виду? — Гермиона насторожилась ещё больше. Была ли в словах Блэк угроза? Или это обычное предчувствие? — Ты знаешь, что я имею в виду, потому что в твоей голове больше, чем две извилины. Я буду тренировать тебя каждый вечер под предлогом наказаний, но никто. Слышишь, Грейнджер? Никто не должен знать о том, что я учу тебя вне уроков. Придумывай все что хочешь: укрощение троллей, выращивание драконов, да хоть добычу волосков с задницы фей – но даже твои друзья не должны знать, ясно? Я серьезно. От этого зависит много жизней. Мысли перебивали одна другую, образовывая огромный ворох догадок, но Гермиона медленно кивнула, изображая спокойствие. Блэк поднялась со своего места и подняла палочку, тихо шепча заклинание. Столы один за другим поднялись в воздух и начали стройными разлетаться к стенам. Гермиона отпрянула от парты. — Встанешь или мне поднять стул с тобой? Девушка поспешно встала и отошла к преподавательскому столу, который единственный оставался на своем месте. Беллатрикс махнула палочкой, и в конце комнаты возник манекен. — Обезвредь его, — спокойно сказала женщина. — Остолбеней! — Разрезал тишину голос Гермионы, и манекен упал. Девушка повернулась к преподавательнице. Ведьма нахмурилась. — Значит, начнем с твоей стойки. — А что с ней не так? — Чем-чем, а умением выполнять стойки и вести дуэль она гордилась. — Что с ней не так? Ты серьезно? Она ужасна, — Гермиона возмущённо вдохнула, чтобы обрушить все свое негодование на женщину, но вовремя остановилась и вдохнула, — правильно, Грейнджер, не говори того, за что потом придется извиняться. Девушка стиснула челюсти и прошла в середину комнаты, вновь вставая в стойку. Беллатрикс подошла сзади и аккуратно, но твердо положила руку на локоть Гермионы, выпрямляя его. Мурашки пробежались по рукам девушки, благо, прикрытым тканью мантии. Ей стоило неимоверных усилий отвлечься от ощущения чужого тела, которое было так близко к её и сосредоточиться на стойке. "Чёртовы гормоны" Откуда-то, будто из-под воды, зазвучал голос: — Не добавляй себе работы. Вытянутая рука устанет много позже. Гермиона не решалась повернуть голову, но прекрасно чувствовала, как локоны женщины касаются ее лица. Это было приятно и немного щекотно. Она втянула носом воздух и с удивлением для себя обнаружила, что переподавательница пахнет не смертью или страданиями, а вишней и...горьким шоколадом? Почему она раньше не замечала насколько вкусно пахнет Блэк? — Из этого положения тебе будет удобней. Давай, попробуй, — сказала женщина, и Гермиона ожидала, что она отойдет, но она все ещё стояла сзади, держа ее за локоть, — ну? Чего ждёшь? — А вы ну...не собираетесь отойти? — Зачем? — Гермиона не видела ее лица, но слышала в голосе искренне недоумение с нотками садистского удовольствия. — Мне неудобно, когда вы стоите так....близко. — Оу, вероятно, ты думаешь, что битвы будут происходить в удобных условиях? — Она наклонилась, и ее губы оказались опасно близко к уху Гермионы, — Нет, котенок, если ты не научишься действовать в неловких и неудобных ситуациях, то тебя раздавят быстрее, чем ты успеешь крикнуть "протего". Гермиона упрямо смотрела перед собой. Она знала, что если прямо сейчас отпрянет и встретится с Блэк взглядами, то рассыпется на том же месте, где стоит. Мысли проносились у нее в голове с бешеной скоростью, но одна настойчиво билась где-то на подкорке сознания "Рон и Гарри были правы" Когда она заходила в кабинет, думала, что худшей пыткой может быть находиться с Блэк в одной комнате, но теперь она знает: худшая пытка – это быть с Блэк рядом, быть объектом ее внимания, быть в её полной власти. "Она может сделать сейчас со мной все что угодно" Вдруг Гермиона выпрямилась, выпустила в манекен череду невербальных заклинаний и отпрянула от Блэк. Она не сформировала в голове ни единого слова, поэтому не знала что именно за заклинания. Они были скорее бесформенными взрывами энергии, а не полноценными заклятиямия. Гермиона смотрела на женщину расширенными глазами, не зная чего ожидать, пока та медленно не перевела с манекена на неё шокированный взгляд. — Как ты?... Девушка посмотрела на манекен и изумлённо подняла брови. От манекена осталось одно слово. Груда палок и тряпья – вот что это было теперь. — Простите, я не хотела, я..я все починю, — она взмахнула палочкой, "репаро" сорвалось с ее губ, и через мгновение манекен уже был таким же, как пару минут назад. Беллатрикс внимательно на неё смотрела, несколько разных эмоций мелькнули у нее в глазах, но ни одной Гермиона не успела распознать. — Ты только что разорвала манекен в клочья только потому, что тебе было неудобно? — Женщина не злилась, она скорее была...поражена. "Неужели в этом мире существует хоть что-то, что может ее поразить??" — Я же уже извинилась. Я просто...не знаю.... Беллатрикс сузила глаза. — Что ты чувствуешь? — В каком плане? — Девушка сглотнула. Последнее, о чем ей хотелось сейчас говорить, так это о своих чувствах. — Что ты чувствуешь, когда я подхожу ближе? — Она сделала шаг вперёд, и Гермиона выставила руку перед собой, — Что ты чувствуешь ко мне? Девушка молчала, всерьез озадаченная этим вопросом. Что она чувствовала? Желание сбежать, страх, уважание, возможно даже восхищение, но влюбленность? Она была влюблена в Рона, да, но не в Беллатрикс. Да она же старше ее, наверное, на вечность. Сколько ей? 40? 50? 200? "В таком случае она очень хорошо сохранилась" — Ничего, — наконец, сказала она, перебивая собственные мысли, — кроме уважения, разумеется. — Ты уверена? — Она сделала ещё шаг, и Гермиона отошла к манекену. — Ладно, иногда смущение, — выпалила девушка. — И никакой подростковой влюбленности? — Не унималась Блэк. — Никакой. — Отрезала Гермиона. — Ладно, — она кивнула, — вставай на позицию и не забудь про локоть. Остальное у тебя, вроде, в норме. Гермиона тихо фыркнула. "И согнутый локоть она называла ужасной стойкой." Ещё одно заклятие остолбенения, запущенное прямо в цель и удовлетворительный кивок Блэк. — А знаешь, ты могла бы, — после некоторой паузы сказала она. — Могла бы что? — Гермиона повернулась с вопросительным взглядом. — Влюбиться в меня, — хмыкнула Беллатрикс. Девушка подавилась на вдохе воздухом и покраснела. — Ты так не думаешь? — Женщина выглядела абсолютно серьезной. — Что? Нет конечно. Блэк подняла бровь. — Нет конечно? — Нет конечно, — повторила Гермиона, — вы мой профессор, как я могу..? — То есть дело только в том, что я твой профессор? — Мерлин, нет!! Что за допрос?? Беллатрикс пару секунд серьезно на неё смотрела, а потом черты ее лица дрогнули, и она рассмеялась. Глаза Гермионы расширялись по мере ее понимания происходящего. — Вы пошутили надо мной?? — Вспыхнула она. — Прости, Грейнджер, я не смогла удержаться, — все ещё смеясь, ответила Блэк. — Да вы....да вы.....— она не могла подобрать достаточно подходящее слово, — вы ужасная!! — Да ладно тебе, это было весело, — утирая глаза, сказала женщина. — Весело? Я чуть не сгорела со стыда!! Я думала, вы сошли с ума!! Это возмутительно!! Как вы можете....это отвратительно с вашей стороны!! — Грейнджер, ты опять это делаешь, — уже менее весело сказала Беллатрикс. — Делаю что? — Огрызнулась Гермиона. — Дерзишь. — О, ну простите, что мне не нравится, когда надо мной издеваются. — Ну ладно, ладно, хватит. С твоего позволения продолжим тренировку. — Будто это я ее вечно срываю, — пробурчала Гермиона, становясь в исходную позицию. — Я все слышу, котенок, — прокричала Беллатрикс, закрепляя новый манекен на стойке. Остальные занятия прошли без эксцессов, если не считать, конечно, нечеловеческой усталости Гермионы. Но, что-то ей подсказывало, что это было запланировано. Возможно, этим "что-то" была насмешка Блэк, когда Гермиона без сил плюхалась на стул рядом со стеной. Блэк вела себя не страннее, чем обычно. По крайней мере, она не флиртовала и не задавала неловких вопросов. Если и подходила близко, только чтобы поправить, а затем сразу отходила. Гермиона почти чувствовала себя комфортно в её присутствии. Гарри и Рон спрашивали о ее самочувствии, пытались выяснить, чем именно Блэк нагружала девушку, но Гермиона каждый раз придумывала новые задания, не самые приятные, но и не совсем отвратительные, и вскоре парни решили, что их подруге ничего не угрожает в обществе Блэк, поэтому спрашивали менее настойчиво, эти разговоры стали меньше похожи на допросы. Гермиона выдохнула с облегчением, потому что продумывать их вечера в подробностях после действительно трудных тренировок было сложно. Всю неделю они отрабатывали навык ведения боя с манекенами, что успело надоесть Гермионе. Она уже отлично справлялась со всеми задачами и ждала, когда Блэк выведет ее на реальный бой с реальным противником. Девушка зашла в кабинет как и всегда ровно в шесть и села дожидаться женщину. Сегодня манекена не было на месте, но Гермиона не придала этому значения. В конце концов, Блэк часто мановением руки вызывает манекены прямо из воздуха. Любовь к эффектным трюкам у них семейная. Сириус Блэк тоже обожает проделывать фокусы и вызывать всеобщее восхищение. Насколько Гермиона знала, Сириус и Беллатрикс не особо ладят. Она не знала причину. Она вообще почти ничего не знала о Беллатрикс. Преподает в Хогвартсе, наверное, вечность, является одной из сестер Блэк, уроженица чистокровной семьи, кузина Сириуса, имеет вспыльчивый характер. Но найти информацию помимо этой было просто невозможно, и это давило на Гермиону, это мешало ей довериться женщине. Наверное, Блэк это чувствовала, только ей, кажется, не было до этого никакого дела. Тогда почему она обучает Гермиону? Зачем тратит силы на занятия, рискуя, как она выразилась, жизнями людей? Почему она так серьезно ее готовит, если все, что предвещает войну, это только их предчувствие? Почему готовит именно ее, а не Гарри? Он главный герой этой битвы, разве нет? А самое главное: почему Гермиона боится задавать эти вопросы? Дверь заскрипела, и Беллатрикс, строго глянув на дверной косяк, вошла внутрь. — Нужно сказать Филчу, чтобы смазал, — сказала скорее себе, чем Гермионе Беллатрикс, — ну что, готова к контрольному занятию? — Она потерла ладони друг о друга и посмотрела на девушку. — Вы имеете в виду, что сегодня я буду сражаться с вами? — Её голос не выражал никаких эмоций. В конце концов, когда-нибудь это должно было произойти. — С тобой неинтересно, Грейнджер. Никакой интриги. Но да, сегодня ты будешь драться со мной, — она вытащила палочку из прически, и волосы водопадом рассыпались по ее плечам, привлекая внимание Гермионы больше, чем слова женщины, — посмотрим, на сколько тебя хватит. — А если я выиграю? — Ты не выиграешь, — она усмехнулась. — Не верите в своих воспитанниц, мисс Блэк? — Гермиона подняла палочку, готовясь к бою. — Не ёрничай, — но по тону было ясно, что ей нравится эта игра. Гермиона первая выпустила заклинание, и Беллатрикс с лёгкостью его отбила. Второе заклинание было двойным, но Блэк также с лёгкостью уклонилась. — Грейнджер, ты решила меня усыпить? — Ещё одно отбитое заклинание. — Ну, знаете, если бы вы тоже принимали участие в дуэли, а не просто отбивали заклинания, было бы интереснее. Беллатрикс оскалилась. В Гермиону полетело сразу несколько заклинаний одно за другим. Девушка ловко их отбила, но ликовать не спешила. Она знала: это только начало. И Блэк нравилось, что она знала. Её взгляд стал хищным, а движения аккуратными, вкрадчивыми. Гермиона ни разу не видела, как женщина дерётся, и наблюдать это теперь было чем-то неизведанным, опасным, но таким привлекательным. Следующее заклинание больно ударило Гермиону в плечо, но она только крепче сжала зубы. Теперь ее удары были мощнее. Беллатрикс, казалось, только больше радовалась. — Грейнджер, дуэль – это танец. Не думай о нем как о битве. Это всего лишь игра со смертью, — она с поразительной ловкостью отбивала все заклинания Гермионы, при этом сохраняя ровный голос. — А вы не можете не учить даже во время дуэли, верно, мисс Блэк? — Она задыхалась, — Мне казалось, сейчас мы противницы. — Ты не хочешь, чтобы мы становились противницами, — лицо женщины потемнело, улыбка поблекла. Это все произошло за долю секунды, а затем Блэк снова ухмыльнулась, но Гермиона заметила. Заметила она и то, что блеск в глазах преподавательницы стал менее искренним. Они сражались, вели безмолвный диалог, слова которого понимали без всяких преград, они не были на дуэли, было ощущение, что они были в дуэте. Слаженная работа без намека на последовательность. Никаких тактик, никаких продуманных атак. Только воля случая. Они отдавались этому танцу будто делали это сотни раз до этого. Между ними установилась особая, необъяснимая связь, которая выходила за рамки учительница/ученица. Теперь было только две ведьмы и их магия. Сила против силы. Воля против воли. Гермиона чувствовала Беллатрикс и ей это нравилось. Ей нравилось понимать женщину, нравилось быть с ней одним целым. И, кажется, Блэк тоже. Они потерялись во времени. Пространства вокруг не существовало. Только заклинания и плавящие все вокруг взгляды. Но дуэли было суждено кончиться. Последнее заклятие пришлось прямо в грудь Гермионы. Сознание помутилось, а накопленная усталость не облегчила ситуации. Заклинание не подразумевало такого эффекта, но Гермиона провалилась в пустоту, не успев даже осознать произошедшее.