Мелкие детали

Бывшие ученики, а теперь воины, ходили тут и там, подготавливаясь к заключающей битве. Если не знать подтекста, можно было бы подумать, что замок готовится к Рождеству или любому другому празднику, но царицей суматохи была тревога. Она коршуном кружила над головами будущих мертвецов, не обделяя взором ни один угол. Она насмехалась над своим царством и жаждала его краха. Волан-де-морт смотрел на это снисходительно, так смотрят воспитатели детских садов на играющих детей. Он стоял на опушке леса и почти смеялся. Тревога была его старая подруга, и он чувствовал себя на своём месте. Среди страха и предвкушения смерти. Не его, конечно. Он умереть не мог. Так уж сложилось, что он бессмертен. И даже если какой-то мальчишка хочет доказать всему миру обратное, что ж, он готов выйти на арену и в назидание остальным раздробить мальчишке череп. Темный Лорд, Повелитель, Тот-кого-нельзя-называть или просто Ужас – он был всем. И в этой глупой школе с её глупыми самоуверенными детьми не собирался задерживаться надолго. Он убьёт Поттера, а уже утром будет пить кофе в своих покоях. Так должны жить Владыки. Так будет жить он. — Мой Лорд, какие будут указания? — слуга низко поклонился. Даже под мешковатой одеждой было заметно, как он дрожит. Впрочем, Волан-де-морту не стоило утруждать себя такой мелочью – перед ним все дрожат. Даже зеркало идёт рябью перед его ликом. Ответом слуге был зелёный луч. Лорд не злился. Он так забавлялся. Говорить приказ не пришлось. Труп тут же уволокли в кучу Пожирателей такие же безликие слуги. — Сегодня великая ночь, — начал Волан-де-морт и развернулся к своей армии, — а завтра настанет великое утро. Мы долго к этому шли, строя империю, воздвигая режим. Все вы – частицы большого исторического события, частицы нашей победы, которую вы выковали своими палочками. Сегодня ваш шанс выбиться, стать выше в моих глазах. — Его голос туманным морозом оседал на плечах слушающих, въедался в голову и проникал в мозг. — Не думаю, что стоит напоминать, но я напомню: мальчишку убить должен я. Ваша задача – убивать его прихвостней. Убивать с особым остервенением. Убивать так, как никогда не убивали. А тех, кто нас предал, — он смерил взглядом Малфоев, — убивать не сразу. Пытать и издеваться. Сдирать с них кожу и скармливать их союзникам. Мы живем в смутное время и сегодня, в этом замке, — длинным крючковатым пальцем он указал себе за спину, — вы построите историю. Новое время. Все вы праведно служили мне ради нашего совместного будущего. Будущего, где нет места грязи, а жалкие магглы знают своё место. А место им в клетках, — толпа возбужденно заговорила как только поняла, что речь окончена. Волан-де-морт оскалился, — ликуйте. Наслаждайтесь. Сегодня и ещё не одно столетие вы вновь станете обладателями того, что было у вас отнято. Возвращайте грязь туда, где ей положено быть – себе в ноги. Толпа разразилась свистами, выкриками и ликованием. Лорд отвернулся к замку. Защита была готова, а значит ее можно было разрушить. Он поднял руку вверх и с диким криком направил первое заклинание. Из-за его спины летели новые и новые лучи, и магия заискрила в воздухе. Ветер поднимал по́лы его плаща. Началась буря. Когда ударило первое заклинание, Гарри не вздрогнул. По правую сторону от него стояли Рон и Джинни, по левую – Гермиона и Беллатрикс. Всех их объединяло что-то большее, чем дружба. Желание раздавить врага, как давят таракана. Защита пала, не продержавшись и пары минут. Первое наступление было со стороны моста. Школьники бок о бок сражались с преподавателями и членами Ордена Феникса. Огонь взрыва охватил ту сторону озера, и в воздухе повисла духота. Тогда пролилась первая кровь. Невилл с остервенением бился с Пожирателями, когда неудачно шагнул и подвернул себе ногу. Он упал на бок, чувствуя, как острый камень вспорол кожу, и теперь мокрое пятно растекается по ноге. Он скривился и наклонился ощупать повреждение, и прямо рядом с ним взорвалось заклинание. Он в ужасе смотрел на камень, разнесенный в щепки, на месте которого мог быть он. — Не шевелись, — Полумна опустилась рядом и наложила заклинание, прикрывая их магическим щитом. Ученики, словно солдатики, стояли в своём последнем бою. Они валились на животы, спины, хватались за головы, кричали от боли и вопили от ужаса. Кровь, совсем недавно пролитая впервые, теперь лилась ручьем. Гермиона кидала проклятья одно за одним, крича во все горло. Они сражались плечом к плечу. Она и Беллатрикс. Любовь и ненависть слились в них. Одно порожденное в другом. Все вокруг слилось воедино: кровь, крики и боль. Первым дал слабину голос. Затем заныли руки. Гермиона чувствовала, что она на грани. В таком состоянии нельзя оставаться в первых рядах. Она никогда не была хорошей дуэлянткой. Нужно помогать по-другому. — Прикрой меня, — почти слышно прошептала, и Беллатрикс кивнула. Гермиона ловко улизнула от красного луча и отступила назад, прячась за колонной. Мелкими перебежками она добралась до безопасной комнаты и рванула в кабинет зельеварения. В коридоре лежали камни, валились стены, заваленные люди стонали от боли. Страшнее были только люди, что больше звуков не издавали. Гермионе хотелось спрятаться, но она только ускорила бег. Добралась до кабинета быстро. Он не пострадал, так что проблем со входом не возникло. Она закидывала в свою сумку всё, что хотя бы отдаленно напоминало лекарства. Туда же кидала и ингридиенты. Остановил ее шум сзади. Гермиона резко обернулась, выхватывая палочку. — Это ты, дорогая, — Молли Уизли облегчённо выдохнула. Она тяжело дышала, должно быть, тоже бежала. Руки были перепачканы в крови, а волосы растрепаны, — я уже думала, что Пожиратели захватили зелья. — Если бы вы знали, как я рада вас видеть, — Гермиона только теперь осознала, как сильно она соскучилась по всем из Ордена. Не видеть их полгода было безумием, особенно её, миссис Уизли, ее вторую "мать". Они крепко обнялись, и Гермиона почти расплакалась, не учуяв знакомый аромат пирожков. Теперь в носу стоял только душный запах крови. — Ну же, девочка, пора помогать людям, — миссис Уизли торопила, и Гермиона собрала последние флакончики и бросила в сумку, — в Большом зале много раненных, — говорила она по пути, — бедные дети были просто не готовы к битве. Нам нужна передышка. Ещё немного, и замок падёт. Дети не могут сражаться против обученных темной магии волшебников. Гермиона была согласна, но сил ответить не нашла. Она просто шла следом, не узнавая родные стены школы. — Милая, я хотела спросить, — начала миссис Уизли, когда они спрятались за очередной колонной. Гермиона кивнула, — как так вышло, что ты и Беллатрикс Блэк.....ну....понимаешь.... — Любовь зла, — в другое время Гермиона бы жутко смутилась. Она не раз думала, как будет оправдываться перед друзьями, стараться выгородить Беллатрикс, а сейчас поняла, что это неважно. Когда твой мир рушится у тебя на глазах, места смущению не остаётся, — Беллатрикс помогала нам всё это время, и нам здорово повезло, что такая сильная дуэлянтка сейчас на нашей стороне. Миссис Уизли едва улыбнулась, но ничего не сказала. Они почти пришли к Большому залу. Рон сидел за обломком стены и глубоко дышал. Укрытие обстреливали, так что высовываться было бы самоубийством. Он давно потерял всех союзников из виду. Заклинания все летели и летели, а сил у него осталось только на удержание защиты. Рон сплюнул грязь и потер макушку. Голова нещадно гудела от бесконечных выстрелов. Надо что-то делать. Он не сможет продержаться долго. Судя по выстрелам, Пожирателей двое. Рон высунулся на мгновений, чтобы бросить "бамбарду" и спрятаться обратно. Ругани ждать долго не пришлось. Он кого-то здорово ранил, и этот кто-то сейчас здорово зол. Рон улыбнулся и вылез из укрытия, чтобы закончить начатое, но остановился. Сзади одного из Пожирателей показалась Лаванда. Ее испуганный взгляд метался из стороны в сторону. К ужасу Рона, Лаванду заметили и Пожиратели. Они оскалились, и один из них пошел на испуганную фигуру. Страх за Лаванду быстро обратился в гнев, и Рон двинулся вперёд. Проклятья слетали с его губ, обезоруживая противников. Руки, помнящие оковы ветвей, саднили, но Рон шел. Он слишком долго терпел, чтобы теперь отступить. Он слишком долго любил этот замок, чтобы сейчас сдаться. И видит Мерлин, он лучше сдохнет сам, чем даст в обиду её. Тем более, что умирать он уже привык. — Беги!! — Рон вступил в дуэль с одним из Пожирателей, пока другой бросился за Лавандой. Мысли в панике метались в голове, судорожно соображая, что делать. Решение нашло себя само. Пока Рон и курносый, весь в шрамах, Пожиратель кидали друг в друга смертоносные проклятья, за ними раздался взрыв, и обвалилась стена. Пожиратель отвлекся, поэтому Рону удалось его оглушить. — Первое правило дуэли: никогда не отвлекайся. Придурок, — он ухмыльнулся и накрыл бесчувственное тело камнем, чтобы тот здорово покряхтел, прежде чем продолжить убивать. Когда Рон повернулся, он увидел лишь завесу пыли. Похоже, от стены не осталось и камня. — Люмос, — прошептал Рон и двинулся в коридор осторожно, не зная, поджидает его друг или враг. Чья-то рука закрыла ему рот, а другая выхватила палочку. — Не ори и не дергайся. Свои, понял? Свои. Рука ослабила хватку, и Рон смог вдохнуть пыльный воздух, тут же заходясь кашлем. — Сука, — выдохнул он, когда разглядел, кто перед ним стоит. — Котенок, я вообще-то спасла твою подружку, — Беллатрикс протянула ему палочку. — Где она? — Рон принял оружие, но убирать не стал. — Уизли-младшая понесла её в Большой зал. — Что с ней? — Её немного придавило стеной, — она пожала плечами, — оо, да не делай такие глаза. Все будет нормально с твоим цветочком. Ей просто нужно отлежаться. Пошли. Рон не задавал лишних вопросов, просто следовал за Беллатрикс. Они уклонялись от проклятий бушующей битвы, но в неё не вступали. — Я всё ещё тебе не верю, — прошептал он, когда они вышли в пусть не совсем целый, но спокойный коридор. — Мне всё ещё плевать. — Могла бы сделать вид, что тебе обидно. — Могла. — Ясно. Разговор не клеился, и их это устроило. — Так куда мы идём? — Пересчитывать мертвецов, — в этих словах не было ехидства или издёвки. Она говорила серьезно. Рон сглотнул. — Битва подходит к концу, не так ли? — Эта – да, — она, наконец, посмотрела на него, — нас ждёт что-то пострашнее. Уверена, Волан-де-морт сейчас в последний раз предложит Гарри сдаться. И у меня нет ни одной причины верить, что он этого не сделает. — Почему ты так думаешь? — Беллатрикс не ответила, а Рон ответ уже знал. Большой зал был полон трупов и стонущих тел. Картина становилась страшнее от осознания, что все эти люди были им знакомы. Преподаватели, друзья, члены Ордена – все они были тут. Разные в своей боли и одинаковые в беде. Единство крови и страдания. Они все лежали там, сложенные, будто куча мусора. Словно прямо там, в Большом зале, поселилась сама Смерть. Её смех отражался в криках умирающих. Тогда прозвучал Он. — Первая битва окончена. Пришло время подсчитать трупы близких и друзей. Обернитесь. Может именно вашего друга убил мой человек. Но в ваших силах закончить всё это. Гарри Поттер, мальчик, который струсил, Я даю тебе последний шанс. Сохрани оставшиеся жизни и сдайся. Позволь мне построить новый мир. Мир, в котором твоим друзьям будет место. — Надо найти его, — прошептал Рон, когда голос умолк. Он бросился сквозь толпу обессиленных магов, измазанных грязью и кровью. Искал взглядом Гарри, шептал его имя, звал, но натыкался лишь на порванные мантии и покалеченные тела. — Рон... — знакомый голос позвал, и он решил, что не будет оборачиваться. Не сейчас. Он не может. Он знает, что голос скажет дальше. Он должен продолжить поиск Гарри, должен убедиться, что он не сделает главную и последнюю ошибку, — Рон, — он обернулся. Не имел права не обернуться. Джинни Уизли стояла там в рваных джинсах, с окровавленной шеей и спутанными волосами. — Фред..... — Понятно, — он кивнул и скрылся в толпе. Неважно, что она сказала дальше, неважно, что скажет дальше любой другой человек, неважно, это все неважно. Ему нужно найти Гарри. Гарри должен быть цел. Гарри должен быть рядом. Гарри, Гарри, Гарри..... Он знал, куда вышел. Знал, куда рвался. Знал, зачем. Они были там. Мама, папа, Перси, Джинни, Билл, Джордж. Фред. Он тоже лежал там. Лежал, будто спал. Цвет лица слился с цветом пола. Мама сидела рядом с ним. Она что-то шептала и часто часто целовала бледную руку. Рон слышал, как отвалилась стрелка с именем Фреда на часах дома. Он чувствовал запах отчаяния в позе отца. Он знал боль Джорджа, что просто стоял и просто смотрел. Он видел волосы, когда-то сияющие ярче заката, а теперь грязные и мокрые. Фред Уизли любил закаты. И сегодня встретил свой.

***

Беллатрикс видела Римуса Люпина, видела Нимфадору Тонкс, Сириуса. Видела и Андромеду Тонкс. Все они лежали в ряд, будто игрушечные солдатики. Такие же пластиковые, такие же неживые. Пыль опадала на них, будто укрывала одеялом забвения. Она не задержала на них взгляд. Не смогла. У нее много дел. Ей надо найти Гермиону. Надо, чтобы сердце заледенело. Надо убить воспоминания. Ей надо научиться заново жить.

***

Он узнал, как опадают лица. Узнал, как выглядит смерть, когда пирует. Узнал, что такое выжженное сердце. Узнал, что такое пустота. Ещё узнал, что люди не умирают драматично. Они просто падают, как тряпичные куклы, или просто рассыпаются на частицы. Узнал, что, оказывается, к боли можно привыкнуть. Узнал и то, что не хочет жить. Поэтому шел. Не смотрел под ноги, переступал через трупы своих и чужих. Его путь выдался трудным, страшным, но он не может больше смотреть, как гибнут его друзья. Гибнут по его вине. К черту добро, к черту зло. Ему не нужна жизнь, в которой все его близкие так или иначе мертвы. Он готов только к одной смерти. Его собственной. Гермиона нашла его первой. Она схватила его за шею и заставила посмотреть себе в глаза. — Очнись, Гарри, очнись. Очнись, твою мать, — она трясла его, будто это имело какой-то смысл. — Все кончено, Гермиона. — Нет, Поттер. Ничего не кончено. Ты не сдашься, слышишь? Не сдашься. Всё ради победы. Всё*. — Прекрати, — он ласково убрал ее руки и пошел дальше. — Гарри. Если ты уйдешь сейчас, ты предашь нас. Предашь нас всех. Предашь своих родителей. Сириуса. Гарри остановился. — У меня больше нет родителей. Сириуса - тоже. Всё, что у меня есть – вы. И я не позволю Ему вас отнять. — Ты смешон, Поттер. Слышишь? Ты смешон! Но он не слышал. Под его ногами хрустели камни. Обломки его детства. Над его головой летал пепел. Остатки его счастья. Сзади него лежали трупы. Результат его рождения. Перед ним стоял лес. Конец его жизни.

***

— Миона, где он? — Рон подбежал к ней. Она не шолохнулась. — Гермиона? — Беллатрикс подбежала следом. Ответа не потребовалось. Она смотрела в Запретный лес. В её глазах отражалось пламя огня. Их сгоревший мир.