Мелкие детали

Холодный воздух впивался в кожу. Ветер не на шутку разгулялся, будто чувствуя предстоящий ужас. Гермиона поёжилась и сильнее сжала руку Беллатрикс. — Всё в норме? — она обеспокоенно смотрела на Гермиону. — Вполне. — А ты в норме? — А это уже неважно. Гермиона натянуто улыбнулась, но Беллатрикс не стала приставать с расспросами. Было бы глупостью спрашивать ее, что случилось. Война случилась. Потеря родителей случилась. Близость опасности случилась. И как-то так это одновременно случилось, что шансов на здоровое самочувствие не то что было мало, их напрочь не было. Они трансгрессировали в Хогсмид – дорогая сердцу деревня теперь казалась пристанищем отчаяния. Покосившиеся дома, ни одного горящего фонаря, пустынные улицы и полная тишина – даже собаки не лаяли и совы таили напряжённое молчание. Что-то надвигалось, и Гермионе хотелось, чтобы это "что-то" скорее закончилось. "Ожидание хуже смерти" — думалось ей, когда она выглядывала хоть какое-то движение. Движение выглядело её само. Кто-то дёрнул её за рукав, а затем резко зажал рот руками, и мир закружился. Гермиона брыкалась и пиналась, но отпустили её, как и остальных, только внутри дома. Все изумлённо переглядывались. В центре комнаты стоял старик и тихо выругивался. — Какой же Альбус идиот, — скрипел он, — какой вам Темный Лорд, если вы даже со стариком справиться не можете? Четыре здоровых волшебника и эльф. Где ваша осторожность? Или смерти захотелось? — Прямо сейчас мне захотелось узнать, кто ты, нахрен, такой, — прическа Рона растрепалась, поэтому он был похож на домового. Гермиона осуждающе на него глянула, — да ладно, Миона, ты не можешь меня отчитывать за ругань, когда мы в плену у сумасшедшего деда. — Сумасшедший дед, к твоему сведению, все ещё здесь. Скажи спасибо, что не связал и дырявый носок в рот не засунул. Для вентиляции, — он прошел к шкафу и принялся там рыться. Гарри глянул на Гермиону и быстро кивнул. Секунда – палочки были у них в руках, — аэ, не советую, — сказал старик, не поворачиваясь, — дом оснащён защитой. Любое заклинание, направленное в меня, будет обращено в вас. Не поймите меня неправильно, просто это паб. Разные клиенты бывают, — несмотря на слова извинения, тон был скорее злобным, чем извиняющимся, поэтому Гарри и Гермиона не торопились убирать оружие. — Так кто вы такой? — Повторила Беллатрикс. Она не выхватывала палочку и не вставала в боевую стойку. Наоборот облокотилась на стену и сложила руки на груди. — А я, — старик вынырнул из шкафа с несколькими бокалами и бутылкой огневиски, — Аберфорт Дамблдор. Брат великого и всемогущего, а потому и мертвого Альбуса, чтоб его, Дамблдора. Напряжённая тишина повисла в воздухе. Все поглядывали на Гарри, но тот не замечал взглядов. Он выглядел ошарашенным. Гермиона никогда не видела его таким беспомощным. — Как это "брат"? — совершенно глупо спросил Гарри. — Вот так, — просто ответил Аберфорт и поставил стаканы на круглый стол. Только теперь Гермиона могла оглядеться. Старая мебель, потёртые газеты в углах, вздутый пол, оборванные кресло – всё в этом доме кричало о старости. Будто время забыло про это место, игнорировала его, скапливая пыль и паутину в углах. — Времени на знакомство нет. Темный Лорд слишком близко. Я бы с удовольствием отвесил каждому из вас здоровую оплеуху за то, как безрассудно вы явились в деревню, но на счету каждая минута. Поэтому пейте этот проклятый огневиски и валите спасать Британию, — старик наполнил стаканы до краёв и залпом осушил свой. Никто не двигался. Все внимательно следили за тем, кто называл себя братом Дамблдора, — вы идиоты? — он сердито поставил стакан на полку. Пыль взметнулась в воздух. — Послушайте... — Нет времени слушать, Рыжуля. Мы все в огромной жопе. — Это мы и без вас знаем, — мрачно сказал Гарри, — почему мы должны вам верить? — Я бы с радостью поделился с вами парочкой трогательных историй про малыша Альбуса, да вот только армия Лысого не терпит. Поэтому осушайте посуду и валите в Хогвартс. Я вас проведу. На самом деле, не верить старику причин не было. Сходство с Дамблдором было удивительным, но совсем не вязалось с реальностью. "А что сейчас вообще вяжется с реальностью" – подумала Гермиона и, выдохнув, выпила огневиски. Горло обожгло, она поморщилась и отдала стакан Аберфорту. Старик одобряюще хмыкнул. Примеру Гермионы последовали остальные. С опаской принюхавшись, все как один выпили. В стороне остался только Марк – эльфам алкоголь был противопоказан. — А теперь в путь, — ехидно сказал Аберфорт и скрылся в другой комнате. Через пару мгновений послышался его ворчливый голос, — и долго вас ещё ждать, недогерои? Портрет в стене, история про сестру Дамблдоров, и вот уже милая девушка уходит вдаль. Гермиона непонимающе посмотрела на Беллатрикс. Ситуация пугала её, сбивала с толку. Новоиспеченные брат и сестра Дамблдора не вязались в голове с образом старого мага. Но вариантов не было – по словам старика, так они смогут попасть в Хогвартс незамеченными. Беллатрикс слабо улыбнулась, и Гермиона улыбнулась в ответ. Как бы там ни было, они есть друг у друга. А значит никакая война не способна встать между ними. Гермиона не думала – знала. Ариана вернулась быстро и не одна. Высокая, хромающая фигура показалась на горизонте, и Гермиона узнала в ней Невилла. Её милого Невилла! Она почти вскрикнула от радости. — Гарри!! Гермиона!! Рон!! — Невилл вышел прямо из картины и бросился обнимать их по очереди. Гермиона крепко сжала его. Свитер колол кожу, но она не отпускала. Как же она была счастлива видеть его живым! Но когда она разжала объятия, Невилл увидел Беллатрикс. Момент – и он держит палочку в руке. — Гарри, беги! — крикнул он и бросил первой проклятье. Беллатрикс легко увернулась, а Гермиона бросила "экспелиармус" и подхватила палочку. — Стой, стой!! — она бросилась на перекор Невиллу, — Беллатрикс своя!! Он непонимающе смотрел то на Гермиону, то на Гарри, то на отобранную палочку. — Беллатрикс своя, — повторил Гарри. Рон кивнул в подтверждение. — Что ты с ними сделала?! — его глаза пылали ненавистью. Он не смотрел ни на кого, кроме Беллатрикс. — Я несколько месяцев шаталась по лесу, терпя лишения, чтобы меня встречали вот так, — кажется, она веселилась. — Я знаю, ты Пожирательница. — Малыш, все об этом знают. — Не смей паясничать!! — откровенно говоря, выглядел он трогательно. Даже без палочки Невилл старался защитить своих друзей. — Я своя, — повторила Беллатрикс, разделяя каждую букву. — Невилл, послушай, — Гермиона взяла его за руку. Кожа была грубой – от прежнего нежного и неуклюжего мальчишки не осталось и следа, — Беллатрикс сбежала от Того-кого-нельзя-называть и присоединилась к нам, понимаешь? Она за нас, она на нашей стороне. Мы вместе были в сотне опасных ситуаций, и она всё это время нам помогала. У тебя нет причин считать её врагом. Гермиона посмотрела на Беллатрикс, и отчего-то сердце приятно обдало жаром. — Гермиона, ее сожрут заживо там, в Хогвартсе. Многие из ребят потеряли семью на войне. Они не смогут так просто.... — Подавятся, — сказал Аберфорт. Он молчал всё это время, беспрерывно глядя на свою сестру, — ты прав, мальчик, они потеряли многое, и именно поэтому должны принять любого союзника. Не думаю, что Грейнджер даст её в обиду. Кажется, у нее на это пунктик. Невилл непонимающе глядел на Аберфорта, а остальные старались подавить улыбки. — Как бы там ни было, детки. Вам пора идти. Ариана заждалась, — он с нежностью посмотрел на портрет. Гермиона отдала палочку Невиллу, пока тот настороженно смотрел за Беллатрикс. Весь путь в Хогвартс он не сводил с неё взгляд. Впрочем, его можно понять. "Своей" Беллатрикс была только для Гарри, Гермионы, Рона и Марка. Для остального мира она была врагом и даже хуже. Предателей никто не любит, а если и любят, то только полные идиотки. Кто-то вроде Гермионы. Невилл поднял тряпку, что служила дверью в тоннель, и пропускал одного за одним в тайный штаб. Последней шла Беллатрикс. Невилл схватил ее за руку. — Один трюк, Блэк, — он смотрел ей в глаза, явно нарушая личное пространство, — и я лично пущу в тебя непростительное. — Это очень трогательно, Лонгботтом, — она улыбнулась нарочито нежно. Гермиона стояла в комнате, полной отчаяния, и улыбалась самой искренней улыбкой в своей жизни. Это действительно они. Ее товарищи в учебе, а теперь и в войне. Рано повзрослевшие дети, убитые горем, но не лишённые надежды, сейчас обнимались, заливались слезами и смеялись. Живые. Какое прекрасное слово. Живые! Она словно была мертва всё это время, и вот наконец воскресла. Будто тьма на мгновение расступилась и позволила свету пробиться, осветить счастьем лица скорби. Словно вот прямо сейчас, прямо здесь не было войны. Словно они не стояли в Тайной комнате и не скрывались от полчищ убийц. Словно теперь всё стало хорошо. Краем глаза она увидела, что Рон обнимается с Лавандой, а Гарри с Джинни. Её счастьем было, что всё это время кто-то, кого выбрало её сердце, была рядом. Но ликование "это Гарри Поттер!" быстро сменилось на "Блэк! Это Блэк!!". Волнение прошло по толпе, но никто не решался вступить в бой. Беллатрикс стояла позади всех, словно чужая. — Послушайте! — раздался голос Гарри, и все умолки, — Беллатрикс Блэк является Пожирательницей смерти, вы все это знаете. Но она перешла на другую сторону, на нашу, — шепот возобновился, и Гарри повысил голос, — я понимаю ваше недовольство. Сложно верить человеку с клеймом, под которым убивали ваших родных и близких, под которым истязали вас весь этот год. Я знаю это как никто другой. Но ещё я знаю, что эта женщина предала Того-кого-нельзя-называть и рискуя собственной жизнью присоединилась к нам, пока мы были в бегах и неоднократно спасала наши задницы, — кто-то фыркнул, — я обещаю вам, что этот человек против идей о чистокровности. Всё это время она защищала нас от темных сил. Она была суровой во время обучения, но именно поэтому каждый из вас может дать отпор. Именно благодаря её изнурительным урокам мы стоим тут, а не гнием в земле. Поэтому все, кто верит в меня, должны поверить мне. Я, Гарри Поттер, лично ручаюсь за Беллатрикс Блэк. Сперва все молчали. Гермиона напряжённо вглядывалась в лица друзей. Симус Финниган вышел вперёд. — Если Гарри говорит, что ей можно доверять. Значит ей можно доверять, — он подошёл к Беллатрикс и обнял её одной рукой. Все захлопали и согласно закивали. Её приняли. Видит Мерлин, чудо случается дважды. — Ещё секунда и я засуну твою руку тебе в задницу, — Беллатрикс улыбалась среди общего ликования, говоря так, чтобы слышал только Симус. — Да, извините, переборщил, — он торопливо убрал руку. — Извините, мисс Блэк, я сегодня на занятие не приду. У меня война по расписанию, — выкрикнул кто-то из толпы, и шутки полились рекой. Гермиона закатила глаза, и подошла к Беллатрикс. Гарри и Рон сделали тоже самое. — Поттер, долго речь готовил? — Беллатрикс улыбнулась. — Что-то около пяти месяцев. Гарри улыбнулся в ответ. — Так, я пойду выясню обстановку. Если мне не изменяет память, скоро ужин. Там мы сможем смешаться с толпой и нанести удар, — Рон выглядел серьезным. Только сейчас Гермиона увидела, как он вырос. Перед ней стоял взрослый мужчина с щетиной и совсем не детским взглядом. От былого ребячества не осталось ни следа. Она не слышала, что он говорил, а лишь смотрела то на него, то на Гарри. Когда же они успели стать взрослыми? И стала ли взрослой она? Да. Она чувствовала это. Находясь здесь, в Хогвартсе, где прошло всё ее детство, Гермиона горькой тоской чувствовала, что никогда не войдёт сюда ребёнком. А ведь у них даже не было выпускного. Ни скучной церемонии, ни бала, ни вальса выпускников. Она даже не задумывалась о том, в каком наряде бы пошла. Будто бы жизнь поставили на паузу. Только вот нажать "продолжить" уже не получится. Они стоят на пороге настоящей битвы, которую выиграть смогут не все. — Хорошо. Тогда за дело, — Гарри пошел раздавать команды ученикам. — Гермиона? — Беллатрикс коснулась её запястья, — нам пора. Куда и зачем пора она не знала, но послушно пошла следом за Беллатрикс. Ей было достаточно просто идти впереди, редко переговариваясь с учениками, чтобы Гермиона чувствовала себя лучше. Ей вдруг стало жизненно необходимо её поцеловать. — Белла, мы можем зайти в туалет прежде чем отправимся на ужин? — Да, было бы не плохо. Кто знает, когда мы сможем справить нужду в следующий раз, — она печально улыбнулась. Было в этой улыбке что-то тоскливое, больное. Гермиона знала, Беллатрикс чувствует то же. Когда приготовления были закончены и все "Нежелательные лица" были загриммированы под обычных учеников, можно было отправляться. Марка отправили на кухню к другим эльфам, чтобы предупредил и по возможности выводил всех, кто не хочет участвовать в битве. Магией они изменили форму очков Гарри, цвет волос Рона (теперь он был брюнетом) и уложили непослушные волосы Гермионы. Одетые в обычную форму они выглядели обычными учениками (потому что они и были обычными учениками). С Беллатрикс же пришлось помучиться. На предложение Дина отрезать ей волосы, она почти оторвала ему ладонь, которой он пытался пригладить ее прическу. Условились на косе. Вот только с внешностью надо было что-то делать. Чтобы не узнать Беллатрикс Блэк надо быть как минимум слепым, а как максимум мёртвым. Но оставлять самого сильного бойца в Тайной комнате стало бы самой большой глупостью. — Ладно, детки, покажу вам пару трюков, — она встала со стула и достала свою палочку. Все замолчали, словно им действительно было не больше двенадцати лет. Словно сейчас они были на обычном уроке ЗОТИ и с придыханием смотрели на старшую волшебницу, которая действительно умела колдовать. Беллатрикс усмехнулась, поднесла палочку к своему лицу и зашептала заклинание. Секунда – и черты ее лица стали меняться. Она молодела с каждым мгновением. Сейчас она выглядела лет на пятнадцать, не больше. Всё та же Беллатрикс Блэк всё с тем же ядовитым взглядом, но совсем юная. Гермиона затаила дыхание. "Мне определенно нужно её поцеловать", — ну чего уставились? Долго заклинание я не продержу, так что совершаем переворот как можно скорее. — А поесть то успеем? Там сегодня курочка с картошкой, — с искренним сожалением сказала Джинни.

***

— Ну, Грейнджер? У нас есть пара минут от силы. Что ты хотела? — Беллатрикс оглядывалась на дверь туалета, стараясь услышать призыв на ужин. Когда она обернулась, её губы нашли лишь губы Гермионы. Она целовала так, как никогда не целовала. С особой нежностью, с особым отчаянием. Будто в последний раз. — Ты чего? — Беллатрикс отстранилась и озадаченно посмотрела на Гермиону. — Я так люблю тебя, Белла, я так люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, очень люблю. — Пообещай, что всё закончится хорошо, — она не смела просить такого, но просила. — Я обещаю, Гермиона, все будет лучше прежнего, — она держала её голову в своих руках, касаясь пальцами скул. Она убеждала, и у нее получалось, — мы будем жить с тобой в обычной квартире и будем ходить на обычную работу. И я буду скучать каждый день. Буду писать тебе письма, чтобы ты читала их и смеялась каждый вечер. Я обещаю, — Беллатрикс рассмеялась. — Звучит ужасно поэтично, — по ее щекам текли слезы, теряясь в пальцах Беллатрикс. Будто вся её боль могла там раствориться. — Как ты могла обо мне такое подумать? — Она утирала дорожки слёз, гладила её щёки и смеялась, сдерживая комок в горле. — Такое время, Беллатрикс. И не такое подумаешь. Гермиона прижалась к её губам в последний раз, а затем крепко обняла. Вишня и горький шоколад. Всё как всегда. — Я так сильно люблю тебя, Беллатрикс Блэк. — Как и я тебя, Гермиона Грейнджер. А теперь пойдём и надерем им всем задницы.

***

В Большом зале не горели свечи. Январский холод проникал внутрь и морозил пальцы. Кажется, тут даже Рождество не отмечали. Перед входом стояли два патрульных Пожирателя. Они скалились точно звери, глядя на входящих детей. Гермиона опустила голову и прошла следом за Джинни. С Гарри, Роном и Беллатрикс они разделились. В одиночку скрыться в толпе гораздо проще. Стол был накрыт скудно. Только курица, картошка и кисель, который больше напоминал испражнения единорога. Гермиона рассматривала студентов, которые не участвовали в заговоре. Никто не разговаривал, все сидели, склонив головы над тарелками и даже взгляда не поднимали. Она сделала тоже самое. Между столов ходили Пожиратели с палочками в руках как демонстрация, что все они – всего лишь их пленники. Они искали тех, кто шепчется и нашли. Парочка пуффендуйцев обменялись парой слов, и двое уродливых Пожирателей грубо подняли их из-за стола. Крик от "круцио" разнёсся по всему Большому залу, но все хранили молчание. Они продолжали есть свой ужин словно живые мертвецы, даже не глядя на провинившихся. Гарри дёрнулся к палочке, но Гермиона схватила его руку и вернула обратно на стол. Крики умолкли, и один из Пожирателей поволок обмякшее тело по главному проходу, чтобы всем было видно. Но никто не смотрел. Двери за ними закрылись. Гермиона сглотнула и отпила от своего киселя. Двери распохнулись с огромной силой, и все, наконец, подняли головы. Северус Снейп вошёл в Большой зал. Гермиона сдержала удивление за маской безразличия. Он прошел мимо, игнорируя взгляды учащихся и остановился только когда подошёл к учительскому столу. Гермиона лишь сейчас заметила, что кресло директора пустовало. Снейп осмотрел каждого из учителей и резко обернулся к детям. — До меня дошли слухи, — он в обычной манере растягивал слова, — что в Хогвартс тайным ходом проник Гарри Поттер, — его взгляд всматривался в каждое лицо, и узел страха сжался внутри Гермионы, — я думаю, мне не нужно напоминать, что будет с теми, кто покрывает предателя, но я напомню. Публичное наказание, а затем личная расправа от Тёмного Лорда. Кто знает любую информацию касаемую Гарри Поттера и попытается ее скрыть, будет жестоко наказан. Поэтому я предлагаю вам сообщить мне её сейчас, пока Тёмный Лорд не прибыл. Вас ждёт почёт с Его стороны и стороны всей Британии, — он подождал, пока его слова возымеют вес и не дождался, — где скрывается Гарри Поттер? Никто не издал и звука. — Я знаю, — Гарри встал, — можно мне в награду что-то повкуснее этого дерьма? Все члены Сопротивления встали, и зал заговорил. Тут и там слышалось "это он! это Гарри Поттер!". Снейп выхватил палочку и наставил ее на Гарри, но МакГонагалл, появившаяся из неоткуда загородила его и выставила свою палочку. — Я больше не позволю применять магию на своих учениках. — Абсолютно с тобой солидарна, Минерва, — Беллатрикс встала с ней бок о бок и направила палочку на Снейпа. Он медлил, поэтому МакГонагалл выстрелила первой. Пожиратели метали зелёные лучи, но вскоре лежали на полу обездвиженные. Остался только Снейп. Павший король, изгоняемый из своего царства тьмы. Он обратился в темный дым и метнулся в окно. Послышался звук битого стекла, мгновение тишины и крики ликования. Беллатрикс и Минерва обнялись. Надобности в маскировке не было, так что все приняли привычные облики, а Беллатрикс распустила косу. Гермиона бросилась к ней. Среди общей суматохи заметить их было невозможно, но она не решилась на поцелуй. Она обнимала её так сильно, насколько хватало сил. — Если ты будешь так реагировать на каждую мою дуэль, то на мне не останется живого места. Гермиона отстранилась и заправила прядь волос Беллатрикс за ухо. Ведьма весело улыбнулась. — Что? — Я просто терпеть не могу, когда за ухом волосы. — Ой, — она торопливо поправила всё назад, и Беллатрикс рассмеялась ещё больше. Тогда раздался первый крик. Девочка, вероятно третьекурсница, звжалась в угол и кричала, затыкая уши. Никто не успел спросить что случилось, когда закричала вторая, а затем третья, десятая. Вскоре весь зал слышал одно и тоже. Голос откуда-то изнутри них самих говорил с ними. — Я знаю, вы ликуете, — змеиный шепот въедался в подкорку, — но это только начало. Не заставляйте меня проливать вашу кровь. Я ближе, чем вы думаете. Я быстрее, чем вы можете представить. Нет смысла противиться. Отдайте мне Гарри Поттера и останетесь живы. Я прощу всех предателей и одарю вас всем, чем пожелаете. Голос стих, а после него осталась невыносимая тишина. Все в ужасе переглядывались. — Вы серьёзно? — Панси Паркинсон вышла вперёд, — вы ещё думать собрались? Отдать Поттера Лорду и дело с концом. — Слизерину слово не давали, — крикнул Джордж. — Закрой пасть, Уизел. — Это не наша война, — сказал Драко. — А чья же, Малфой? — спросила Беллатрикс. — Если хотите сдыхать за очкарика, то я в этом участвовать не буду. — Вас никто и не просит, мисс Паркинсон, — МакГонагалл холодно смотрела на неё, — и думаю будет разумнее отправить вас и весь факультет Слизерина по домам для вашей и всеобщей безопасности. Слизеринцы загудели, но остальные факультеты оказались исполнительными. За пару минут в Большом зале не осталось ни одного слизеринца, кроме одной черноволосой особы.

***

Подготовка к битве велась полным ходом. Возводился защитный купол, оживлялись статуи, призраки выкрикивали мотивирующие кличи. Все мельтешили, а в воздухе витал дух готовности к сражению граничащий со смрадом отчаяния. — Нам надо разделиться. Я узнал, какие ещё крестражи остались. Мы с Роном пойдем в башню Рейвенкло, а вы отправляйтесь за чашей Пуффендуйцев. — Куда отправляться? — Я думаю, что чаша спрятана в Тайной комнате. — Гарри, ты уверен, что это последние крестражи? — Гермиона переглянулась с Беллатрикс. — Если Мерлин будет к нам мил, то да. Они торопливо обнялись и разошлись. Предчувствие опасности сковало Гермиону в тиски. — Гермиона, — Беллатрикс следовала за ней по коридорам. Тут и там сновали студенты и члены Ордена, — ты хочешь мне о чем-то сказать? Гермиона прикусила губу. — Да. Белла, мне кажется, — она понизила голос до шопота, — мне кажется, что последний крестраж – это Гарри. Когда Волан-де-морт убил его мать, что-то случилось, понимаешь? Его энергия куда-то делась. Я не знаю родословную Гарри, но он змееуст. По линии матери точно не было предков Слизерина – она была магглорожденной, а в отце я сильно сомневаюсь. Я думаю, что сила, оставшаяся после Волан-де-морта, проскользнула в единственное живое существо – Гарри. Отсюда их необъяснимая связь. — Но если Гарри последний крестраж, то.. — То ему нужно умереть. Гермиона ускорила шаг, не давая Беллатрикс заглянуть в её глаза.

***

Тайная комната открылась так, как было нужно. Перед ведьмами предстал огромный склад хлама. — Мы будем искать её до скончания веков, — Беллатрикс вздохнула. — Искать кого? — сзади раздался до омерзения знакомый голос. — Драко. — Тётя Белла, — он жеманно поклонился, и его дружки засмеялись, — это ищите? — Драко повертел чашу перед собой, будто смотрел на безделушку. — Отдай её, Малфой. На кону судьба мира, — Гермиона вытащила палочку. — Вот именно, моя дорогая. Судьба целого мира, а мы, если ты забыла, по разные стороны баррикад, — он сочувственно пожал плечами. — Драко.. — О, нет, нет, нет. Даже слушать не хочу про семейные узы. Ты предала нас, Беллатрикс. Ты хоть представляешь каких размеров наказание ждало нас троих? — его товарищи переглянулись, — не нас, идиоты, а меня и мою семью. Ты хоть представляешь каким пыткам подверг нас Тёмный Лорд после твоего побега? Отец чуть не лишился разума из-за тебя. Мать выла каждую ночь. Она ведь не считает тебя виновной. Ой моя милая Белла, где же она, все ли с ней в порядке, — он передразнил Нарциссу, — а её милая Белла бежала как позорная шавка. И бежала к кому? К великому Гарри Поттеру и его великой команде. И пока моя мать ревела в подушку и терпела пытки круциатусом её милая Белла трахалась с грязнокровкой, — Гермиона посмотрела на Беллатрикс. Ей словно было всё равно, — Откуда я знаю, Грейнджер? Слухи, а всё равно неприятно. — Прямо сейчас ты стоишь в богом забытой комнате вместо того, чтобы выслуживаться перед своим дражайшим Лордом, — Беллатрикс говорила уверенно. Ни один мускул на ее лице не дрогнул, — в чем же проблема, Драко? Может быть в том, что твои коленки трясутся так сильно, что ты даже устоять перед ним не можешь? Как и твой жалкий отец. — Мой отец – герой. — Если только дешёвого ситкома. — Мой отец не сбегает позорной псиной, а стоит до конца, — он усмехнулся, и его приятели тоже. — До конца чего, Драко? Конца его самоуважения? — Заткнись! — он шагнул вперёд. — Чего ты хочешь? Чтобы я пала на колени? Раскаялась? А в чем? В том, что я выбрала сторону победителя? — Твой победитель прятался по канавам, пока Лорд строил режим. — Тот самый режим, который мы разрушили за пару минут? — Естественно за пару минут. Ты же дама занятая. Тебе надо как-то успевать трахать грязь. — Я бы прикончила тебя голыми руками, да сестру расстраивать не хочется. — Какая трогательная забота, — он сложил брови домиком, — где же она была, когда твою сестру пытал Лорд? Когда она извивалась от боли, когда днями не могла прийти в себя? Где она была, когда по поместью пошли слухи, что Нарцисса Малфой умерла от позора? — Это был её выбор. — Верно, Беллатрикс. А это мой выбор. Гермиона чудом отбила зелёный луч. — Убить грязнокровку, — приказал Драко, и два парня выхватили свои палочки. Их движения были ловкими и быстрыми. Они спрятались за груды хлама, Гермиона сделала тоже самое. Заклинание ударило прямо над её головой. Кожу опалило жаром, и Гермиона с криком выскочила из лап огня. Она лихорадочно огляделась. Больше баррикад не было. Они стреляли из укрытий, зелёные лучи метались из стороны в сторону, Гермиона отчаянно отбивалась, уверенная, что Беллатрикс защитит её, поможет, но она стояла не шелохнувшись, глядя Драко прямо в глаза. Казалось, заклинания не замечают две фигуры. Вся комната озарялась зелёными снарядами, а они стояли там, в самом центре смерча. Гермионе удалось оглушить одного, но другой оказался быстрее. Он выскочил прямо перед ней. — Экспелиармус! — выкрикнул он, и Гермиона осталась перед ним безоружной. Она в ужасе смотрела на спину Беллатрикс и на ехидную улыбку Драко, — вот и попалась птичка в клетку, — прохрипел парень и поднял палочку в последнем жесте. Яркая зелёная вспышка. Гермиона успела только закрыть лицо руками. Бездыханное тело рухнуло на пол. Гермиона медленно отняла руки от лица и в ужасе посмотрела на мертвеца у своих ног. Его глаза навсегда превратились в стекло. Она подняла взгляд на Беллатрикс. Ее палочка взметнулась вверх, и труп отлетел в сторону, освобождая Гермионе путь. Драко и Беллатрикс всё ещё прожигали друг друга взглядами. Беллатрикс даже не обернулась. — Браво. Убить несовершеннолетнего – как это по чистокровному. А ведь он был всего лишь полукровкой, — он с наигранным сожалением вздохнул и подошёл к Беллатрикс, — осталось совсем немного, милая тетушка. Убей грязнокровку, и Лорд примет тебя обратно. Беллатрикс медленно повернулась к Гермионе. Её глаза не выражали ни былой любви, ни боли, ни страха. Они были пустыми, а где-то на их дне зарождалась первородная ярость. Направленная на? на Гермиону? Она отступила. Палочка была безнадежно далеко. Гермиона сглотнула, глядя в темные глаза. Но вдруг Беллатрикс улыбнулась. Совсем не тепло улыбнулась. "Она под империо? Нет, нет. Она просто собирается убить меня. Всё это время она собиралась меня убить. Она просто ждала, что я приведу её к крестражу. Она не любит меня, она не любит меня. Она убьет меня прямо сейчас" — мысли метались у нее в голове точно птицы в клетке. На этот раз она не зажмурилась. Не могла поверить, что женщина, которой она ещё четверть часа назад доверяла жизнь, отберёт её. Беллатрикс с разворота ударила Драко в челюсть. Гермиона бросилась к своей палочке. Драко отлетел в сторону, но Беллатрикс не позволила ему упасть. Подхватила на полпути к полу и ударила ещё раз. Теперь в живот. Чаша вылетела у него из рук. — В следующий раз, когда решишь, что имеешь право обвинять меня хоть в чем-то, — она подняла чашу и посмотрела на Драко, — вспомни об этом, — Беллатрикс ударила его ещё раз, и он свернулся у ее ног. Она перешагнула через кряхтящее тело и повернулась к Гермионе, — кажется, нам пора. Шли долго. Гермиона не знала куда, но она молчала. Мысли роились в ее голове, одна перекрикивая другую. Когда вошли в подземелье, Гермиона заметила, что ее трясет. Когда подошли к телу василиска, что её тошнит. Она была готова расплакаться прямо здесь, но не разрешала сама себе. Беллатрикс подошла к трупу змеи и вырвала клык. Положила чашу на пол и только тогда посмотрела на Гермиону. — Прости. — Что? — Я говорю прости меня за то, что я тебя испугала. У меня и в мыслях не было убивать тебя. — Ты стояла там, пока они кидали в меня непростительные. — Ты вполне справлялась сама. — Я не справлялась!! Он почти убил меня!! — Гермиона, послушай, тебе нужно успокоиться. Я перегнула палку, ладно? — она положила клык и подошла ближе. Гермиона отшатнулась. — Нет, не трогай меня. Зачем ты это сделала? Зачем ты убила его? — Потому что он хотел убить тебя. — Ты могла кинуть в него оглушающее!! — Он бы сделал тоже самое. Каждый из них сделал бы тоже самое. — она злилась. — Они – не мы, Беллатрикс. — Послушай, я была в ярости, ясно? Я хотела его убить и я это сделала. Я не горжусь этим и сейчас бы я действительно просто его оглушила, но тогда я сделала то, что мне надо было сделать. — А что если однажды тебе надо будет убить кого-то из нас? Что если однажды тебе надо будет убить меня? — она вся дрожала, слезы текли по ее щекам. Повисла пауза. — Как ты можешь говорить такое, Гермиона? — она подошла ещё ближе, — я никогда, слышишь? никогда бы не причинила тебе вред. Я лучше убью себя, чем сделаю больно тебе, — в её глазах стояли слёзы. Гермиона сдалась. Сил злиться не осталось и она сдалась. Обняла Беллатрикс, зарываясь в её шею, вжимаясь всем телом. — Я так испугалась, — шептала она в горячую кожу. — Я знаю, — Беллатрикс гладила её по спине, — я знаю. Они простояли так, пока все слезы не вышли, а в душе не осталась ноющая пустота. — Ты когда-нибудь делала это? — Гермиона указала на чашу. — Убивала ли я крестраж? А ты высокого обо мне мнения, — она усмехнулась. — Тогда давай вместе. Они присели рядом с клыком, взяли его в руки и посмотрели друг на друга. Их ладони соприкасались. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя. Клык с размаху опустился в крестраж.