feels like falling in love

раз.

Оглядываясь назад, Хёнджин смутно помнит первый раз, когда он поцеловал Чонина. Ничего такого, это точно. Тогда они были еще молоды. На носу дебют. Практика длилась дольше, и каждый из них выматывал себя изо дня в день. Что касается Хёнджина, то он был известен тем, что оставался в комнате практики дольше всех. Увлеченный танцами, отчаянно пытаясь доказать себе, что он больше, чем просто «милое личико», он понимал, что тяжелая работа – его единственный путь. Иногда с ним оставались и другие мемберы. Когда он оставался наедине с дэнс лайном, каждый из них занимался своим делом. Феликс больше следил за битом, сопоставляя каждое движение с песней. Минхо же выбирал не слишком плавные движения, заставляя их репетировать до тех пор, пока не выйдет идеально. Все трое работали всё больше и больше, а в конце обучали остальных парней. Большую часть времени Чонин находился под опекой Хёнджина. Самый младший мембер по умолчанию был всеобщим любимчиком, но Хёнджин обожал его больше, чем остальные. Он всегда питал слабость к Чонину, но он также знал, в какие моменты стоит воспринимать младшего всерьез. Такие моменты обычно случались, когда они практиковались. Только вдвоем. Было что-то в глазах Чонина такое, что напоминало Хёнджину, почему он так восхищался этим парнем. Они были в самом разгаре практики, когда Чонин двинулся слишком быстро. - Ты в порядке? - Хёнджин тут же оказался возле него. Младший как следует сел и поморщился. Он упал вперед и приземлился на руки, что означало - как минимум ноги должны быть в порядке. Всё-таки легче практиковаться с вывихнутой кистью, чем с вывихнутой лодыжкой. Если Чонин везунчик (во что хотелось бы верить), то он вообще ничего не вывихнул. Ян аккуратно пошевелил правой кистью, чтобы проверить. Как только он потянул её на себя, боль пронзила его руку. — Значит, нет, - сказал старший, посмеиваясь. Очевидно, не хотел, чтобы Чонин чувствовал себя плохо из-за сложившейся ситуации. Хёнджин осторожно дотянулся до руки младшего, приближая к себе, чтобы рассмотреть. К счастью, выглядело так, как будто всё на месте, так что скорее всего это боль из-за резкого удара. Он озвучил это младшему, который всё ещё выглядел так же плохо, как и чувствовал себя. - Прости, - тихо сказал Чонин. – Мы можем продолжить? Хёнджин знал, что не может сказать нет, даже если он очень хотел дать младшему немного отдохнуть. Они и так уже занимались всю ночь, но, если сказать Чонину остановиться сейчас, особенно, после того, что случилось (он упал, а значит, не сможет правильно выполнить движение), он почувствует себя только хуже. Так что вместо того, чтобы качать головой, старший кивнул и тепло улыбнулся: - Конечно, только давай сначала вылечим это, хорошо? Он ухмыльнулся перед тем, как наклониться и оставить легкий поцелуй на внутренней стороне кисти парня. Если бы не боль, младший скорее всего отдернул бы руку, но он не мог. Вместо этого Чонин жаловался на то, что это никак не поможет, пока Хёнджин смеялся, утверждая, что его поцелуи имеют целебные свойства, о которых Чонин не догадывался. Старший отпустил его руку, встал с пола, где они сидели, и наклонился, чтобы помочь встать младшему. - Давай в этот раз немного облегчим движения, - сказал Хёнджин, принимая более суровый тон в надежде на то, что Чонин послушает его. Всё-таки он не хотел больше травм, а также знал, что младший склонен прятать свой дискомфорт, продолжая заниматься. – Избегай резких движений рукой. Если будет больно, сразу скажи мне, хорошо? Чонин послушно кивнул. Старший почувствовал, что должен что-то добавить, чтобы еще раз поднять ему настроение: - Если я увижу, что ты сильно напрягаешься, мне придется снова поцеловать твою кисть. Чтобы не болела, - подразнил его. В ответ он получил громкий смех и дерзкое «нет, спасибо, я буду осторожен». Они снова продолжили, а Хёнджин мысленно напомнил себе проверить кисть Чонина в конце практики. К тому времени, младший настаивал на том, что ему уже лучше, и инцидент был забыт.

два.

Мысли о поцелуях и Чонине (а особенно всё вместе) никогда не возникали у Хёнджина до одного случая, который произошел гораздо позже той танцевальной практики. Они уже дебютировали, переехали в новое общежитие, делили одну комнату – и всё же, чувства появились не сразу. Причиной этому послужила обыкновенная случайность. Счастливая случайность. Он не думал, что это произойдет, пока они будут сидеть на диване, окруженные другими мемберами, и смотреть фильм. Включили ужастик (Чан выбирал, так как была его очередь), и почти половина комнаты сидела с прикрытыми глазами. Чонин был одним из них, хотя время от времени он пытался быть смелее и подглядывал одним глазком только для того, чтобы в итоге снова спрятаться за подушку. Рядом с ним – Хёнджин, который был также напуган, но его мысли были заняты тем, каким же милым сейчас был паренек, сидящий возле него. Его обычные мысли, в принципе. Чонин был милым – это неоспоримый факт. Хотел ли Хёнджин поцеловать его? Нет. По крайней мере, не сейчас. Время от времени Чонин прижимался к нему ближе, как будто это могло помочь ему избавиться от того, что он видел на экране. Хёнджин знал, что это нормально для младшего, которому было комфортно со всеми, даже если Чонин проявлял инициативу не так часто, как старшие мемберы. Это означало, что цепляться за Хёнджина во время страшных моментов было абсолютно нормальным. Не то чтобы старший сам не был прилипчивым. Он знал (все знали), что прижиматься к участникам и обнимать их было его фишкой, и они даже могли обнять его в ответ. Поэтому левой рукой он удобно приобнимал Чонина за плечи. Он как раз собирался наклониться ниже, приближаясь к младшему, чтобы шепнуть на ухо что-то по поводу фильма, когда Чонин сдвинулся. Последний буквально подпрыгнул из-за внезапного движения в фильме, переместив половину своего тела на старшего, а щекой коснувшись лица Хёнджина, прежде чем прижаться к его груди. Это было просто легкое прикосновение губ к коже, едва заметное на фоне окружающей суеты, но всё же. Старший застыл на несколько секунд. Видимо, Чонин даже ничего не заметил, или, по крайней мере, не придал этому значения, по-прежнему уткнувшись лицом в грудь Хёнджина, избегая страшных сцен. Он смеялся, когда Джисон вскрикнул на другом конце дивана, и обычно старший бы засмеялся вместе с ним и остальными. Но Хёнджин все еще был потрясён, мягко дотрагиваясь до губ свободной рукой и гадая, считается ли это поцелуем или нет. Вскоре после того, как он решил, что это вполне можно отнести к поцелую, несмотря на случайность произошедшего, Хёнджин начал думать, почему его сердце начало биться быстрее. Внезапно он начал следить за тем, как Чонин цеплялся за его футболку, а его рука обвивала маленькое тело младшего. После небольшой заминки он наконец понял, что голова Чонина лежала на том самом месте, где билось его сердце. И как по команде, младший поднял глаза на Хёнджина, игриво посмотрев на него: - Твое сердце быстро бьется. Этот момент был очень страшным, да? Наконец придя в себя, Хёнджин изо всех сил старался улыбнуться так естественно, как только мог: - Мне кажется, я больше испугался вашего с Джисоном крика. - Упс, - хихикнул Чонин без капли сожаления и сел прямо. Хёнджину пришлось убрать руку, чтобы ее не отдавило, чему он был благодарен, так как не знал, сколько еще прикосновений младшего может выдержать. Но они всё ещё сидели достаточно близко друг к другу. Было бы странно, если бы Хёнджин ни с того ни с сего встал с места, поэтому он оставался погруженным в свои мысли на протяжении всего фильма. В самом конце, прямо перед тем, как в фильме уже никого не осталось в живых, Чонин решил, что ему слишком страшно, чтобы продолжать смотреть. Повернувшись к Хёнджину, он уткнулся тому в плечо, прячась. Старший почувствовал, что снова покраснел от такого маленького жеста. Он - Хван Хёнджин, самый тактильный участник в группе, так почему же его сердце замирало от головы Чонина на его плече? Он понял это, только когда фильм закончился, и все начали вставать со своих мест. Когда Хёнджин прошел мимо него, Чан похлопал того по спине, широко улыбаясь: - Так тебе понравился фильм? Оу. Ему понравился Чонин.

три

. Разумеется, Хёнджин не переживал по этому поводу слишком долго. Вместо этого, он жаждал присутствия младшего все больше и больше, с тех пор как смирился с тем, что влюбился в Чонина. Если уж на то пошло, он был рад, что имеет репутацию самого тактильного мембера. Значит, ему сойдет с рук обнимать младшего немного чаще и немного дольше, чем остальных. Никто не задавал лишних вопросов, хотя Сынмин иногда одаривал его взглядом, но потом всё равно отворачивался. Что до Чонина, что ж, он привык. Он был практически личным плюшевым мишкой группы, и обожание со стороны других мемберов не было чем-то новым, что также радовало Хёнджина, который всё ещё не был до конца уверен, хотел ли он, чтобы его чувства раскрыли или нет. Он знал, что, в случае чего, участники приняли бы это (такие уж они) – так что, это не то, чего он боялся. Другое дело – поцелуи. После того случайного поцелуя, Хёнджин был очень осторожен, чтобы такого больше не повторилось. Он смирился со всем, кроме этого, так как мысль о поцелуе с младшим всё ещё заставляла его что-то чувствовать. Волнение, страх, легкое головокружение – то, что чувствовал Хёнджин, было вполне нормальным. То, что он спрятал в самом потаенном уголке своего сознания до тех пор, пока Чонин не будет готов принять его чувства. И всё было бы хорошо, если бы он не видел, как другие участники целуют его. Джисон делал это чаще всех. Хотя Хёнджин знал, что он просто хочет побесить младшего, который всегда отталкивал его. Чонин как раз шутливо пихал Джисона, когда Хёнджин вошел в комнату. Младший сразу побежал к нему. Он издал смешок, когда Чонин спрятался за ним – он часто это делал, когда убегал от других мемберов, возможно, потому что Хёнджин был довольно высокий. На другом конце комнаты Джисон надулся и застонал: - Почему ты не даешь мне любить тебя, Чонини? - Я всё расскажу Минхо! – сказал Чонин без капли угрозы, тыкая пальцем в парня. – Хватит целовать меня! - Минхо тоже нравится целовать тебя, - ответил Джисон, посмеиваясь. – Нам всем нравится. Да, Хёнджин? Он не ожидал, что окажется в такой ситуации, и старался подобрать правильный ответ. Он не знал наверняка, нравится ли ему целовать Чонина, так как он никогда всерьёз не целовал Чонина, кроме тех случаев во время практики и фильма (хотя младший не знал о последнем). Все остальные целовали младшего в щеку. Хёнджин же никогда этого не делал. Словно прочитав его мысли, Чонин ответил из-за спины: - Хёнджин не достает меня своими поцелуями, в отличие от тебя, Джисон. - Правда? А следовало бы, — тут же сказал он, игриво улыбаясь и направляясь к ним. – Я настоятельно рекомендую. Джисон быстро подбежал к ним, чтобы схватить младшего, который только кричал вместо того, чтобы отбиваться, как это обычно и происходило. Всё это время Хёнджин был поглощен мыслями о том, на что же намекал Джисон, и не замечал происходящего вокруг, а вернулся к реальности только тогда, когда Чонин сказал, что старший не защищает его. К тому времени Хан уже поймал его на одной из кроватей. - Ой, - сказал Хван, подходя к ним. Хёнджин подумал, что сейчас было самое подходящее время, чтобы поцеловать младшего без оправданий. Его сердце снова забилось сильнее от одной мысли о том, что он собирался сделать, но он всё же сумел скрыть легкую улыбку. – Прости, но, кажется, в этот раз я приму сторону Джисона. - Почему я? – начал жаловаться младший, больше не вырываясь из хватки Хана, который засмеялся и выдал простое «потому что ты милый». Это правда. После небольшой драки с Джисоном младший слегка покраснел, а когда оказался прижатым к кровати, челка прилипла к его лбу. Простым «милый» не описать то, как Чонин тогда выглядел. Но, внезапно забеспокоившись о том, что младшему действительно не нравится вся эта ситуация, и в конце концов он будет испытывать неприязнь, Хёнджин остановился и наклонился к нему. Их лица разделяло несколько сантиметров. - Ты же знаешь, что я не сделаю этого, если ты скажешь нет. Старший думал, что Чонин воспользуется шансом и откажется от поцелуя. Он удивился, когда тот только покраснел и покачал головой. - Всё хорошо, если это ты, а не Джисон, - сказал младший, дразня Хана, который начал жаловаться, угрожая щекоткой, если Чонин не вернет свои слова обратно. Довольный таким ответом, Хёнджин легонько чмокнул младшего в щёку, прежде чем покинуть комнату. четыре. Хёнджин не собирался снова целовать Чонина. Но это не значит, что он не думал об этом. Конечно, ему приходила идея поцеловать младшего пару раз. Может даже больше, чем пару. Особенно после случившегося с Джисоном. Теперь после того, как он осуществил задуманное, стало сложнее перестать думать об этом. Легкий поцелуй в щеку младшего (если он осмелится, может быть, даже в лоб) – обычно его мысли ограничивались только этим. Однако было очень много моментов, которые испытывали его силу воли. По крайней мере Хёнджин мог сказать, что теперь его меньше волновало то, как другие мемберы толпились возле Чонина. Хотя он знал, это не будет проблемой. Он не ревнивый, тем более что Чонин с самого начала даже не был его. И его это вполне устраивало. Так как Хёнджин позволял себе многое, даже если это были не поцелуи. Каждый раз, когда он находился рядом с Чонином, они так или иначе касались друг друга. Чей-то подбородок был на плече другого. Чья-то рука приобнимала чью-то талию. А если они не могли себе позволить и этого, то просто льнули друг к другу. Хёнджин иногда представлял, что не он один жаждет физического контакта, но это была опасная территория его мыслей, в которую он не так часто заглядывал. Несмотря на повседневные дела, искушение становилось сильнее. Хёнджин уже лежал в кровати и смотрел что-то на телефоне, когда Чонин ввалился в комнату. - Можно я сегодня посплю с тобой? – спросил Чонин и, не дожидаясь ответа, сел рядом. Старший тут же подвинулся, освобождая место: - Почему? Из всех кроватей в общежитии, Чонин всегда выбирал его. Обычно он перечислял такие причины, как то, что его кровать была ближе всего к ванной комнате, да и в целом удобнее, и то, как долго ему залезать на верхнюю койку. Не то чтобы Хёнджин жаловался, так как уже давно смирился с тем, что всё, что было его, принадлежало и Чонину тоже. Он ничего не мог с этим поделать. Вместо ответа младший просто пожал плечами, ложась на кровать и заставляя Хёнджина подвинуться еще немного. Тот согласился почти сразу же. Это же хорошо, так зачем ему расспрашивать, если всё хорошо? Он обвил Чонина руками, пока младший ворочался в поисках удобного положения, и они наконец легли в обнимку. С Чонином под боком, Хёнджину нужно было поставить телефон прямо перед лицом младшего, если он хотел продолжить просмотр. - Что это? – спросил он, устроившись поудобней. - Корейская Одиссея, - ответил старший, прислоняясь щекой к голове Чонина. – Интересная дорама. В главных ролях Ли Сын Ги. Комната снова погрузилась в тишину, когда парни сосредоточились на шоу. По крайней мере Хёнджин пытался сосредоточиться, но то и дело отвлекался на запах шампуня младшего. Чонин расслабился, лежа возле него, более погруженный в шоу, чем старший, и издавал легкие вздохи во время неожиданных моментов. К концу серии Чонин настаивал на том, чтобы посмотреть еще одну, на что Хёнджин покачал головой, посмеиваясь. - Уже поздно, Нини, - сказал старший, отодвигаясь, чтобы положить телефон на подушку. Вместо препираний Чонин надул губы, разворачиваясь лицом к Хёнджину. Кровать была небольшая (технически, она даже не была предназначена для двоих), поэтому младший находился на расстоянии вытянутой руки, когда Хёнджин обернулся. Старший должен был признать, находиться так близко к Чонину – опасно. Они не первый раз делят кровать, но впервые после того, как Хёнджин начал испытывать симпатию в младшему. Казалось, это началось вечность назад. Он хорошо прятал чувства (во всяком случае так думал Хёнджин, другие мемберы бы поспорили с этим), а это означало, что не было никаких причин, почему Чонин так смотрел на него той ночью. Вместо того, чтобы испугаться, Хёнджин улыбнулся и еще раз обнял Чонина: - Нам действительно пора ложиться спать. - Ты мне нравишься. - Ты мне тоже очень нравишься, - легко ответил старший, придавая этой фразе совсем другое значение. Они часто говорили так друг с другом и даже с другими мемберами, поэтому Хёнджин не впервые слышит это от младшего. Вместо улыбки, которой обычно одаривал его Чонин (или иногда спрашивал, нравится ли он Хёнджину больше остальных), младший нахмурился. - Я имею ввиду, ты правда мне нравишься, - подчеркнул Чонин. Сбитый с толку Хван кивнул: - Ты мне тоже... - Типо нравишься-нравишься, Хван Хёнджин, - наконец раздраженно произнес младший. – Как главные парочки в сериалах, или как Минхо нравится Джисону, или… Он застонал, дуясь еще сильнее. Только тогда Хёнджин заметил покрасневшие щеки Чонина. Потребовалось еще больше времени, чтобы осознать, что Чонин только что признался ему в чувствах. Он действительно признался ему. Когда он вообще начал нравиться младшему? Он спросит рано или поздно. И наконец, Хёнджин осознал, что человек, который ему нравится, признался ему в чувствах, а он все еще не сказал ничего в ответ. Не удивительно, что Чонин выглядел так, как будто хотел провалиться под землю. - У меня всё еще тот же ответ, - Хёнджин пытался говорить без запинки и надеялся, что у него это получалось. – Ты мне нравишься. Очень. Подожди, ты поэтому спишь сегодня на моей кровати? - Правда? – вместо ответа спросил Чонин, смотря на старшего сквозь челку. Он нервничал, а Хёнджин задавался вопросом, выглядел ли младший таким взволнованным в самом начале, и он просто не заметил этого. На секунду Хван ощутил вину за то, ему пришлось сделать первый шаг, но опять же, Чонин всегда был из тех, кто получает то, что хочет. Оставив вопрос без ответа, Хёнджин наклонился и нежно поцеловал младшего в лоб, усмехнувшись, когда увидел удивленный взгляд Чонина. - Давай спать, поговорим об этом утром. пять. Кое-что изменилось, но многое осталось неизменным. Когда наступило утро, Хёнджин первым делом спросил Чонина, помнил ли тот о том, что было прошлой ночью, на что получил короткое и тихое «да». После чего старший еще раз подтвердил свои чувства – да, ему нравился Чонин, и он говорил это всерьёз. Всё закончилось несколькими минутами молчаливых объятий, пока парни находились в счастливом потрясении, прежде чем начать свое утро. Когда они пришли на кухню завтракать, держась за руки, никто из мемберов и глазом не повел. - Долго же вы, ребята, - всё, что сказал Сынмин, посмотрев на их сцепленные руки. – Будете рис или хлеб? - Чонин наконец признался? - удивленно спросил Феликс. Далее последовал вопрос Чанбина «Не Хёнджин ли сделал это первым?». Хван бросил взгляд на младшего, стоящего возле него, с немым вопросом. Чонин отвернулся, легкий румянец на его щеках говорил о многом, что выглядело очень мило, так что старший решил не комментировать это. Почесав затылок свободной рукой, Хёнджин застенчиво улыбнулся: - Это сделал Чонин. - Ха, плати! – ликовал Минхо, протягивая руку Чану, который с болью в голосе сказал о том, что он был уверен насчет Хёнджина. Тот с опозданием понял, что другие мемберы делали ставки на него с Чонином. Неужели он был настолько очевиден? Неужели Чонин был настолько очевиден? Потому что он точно ничего не замечал. Может, потому что он был слишком зациклен на своих чувствах? Чонин возле него ярко улыбался и смеялся с остальными. Прежние следы смущения исчезли. - Если бы я ждал тебя, это заняло бы целую вечность, - усмехнулся младший, поднимая взгляд на Хёнджина. Все еще держась за руки, Чонин повел старшего к остальным и протиснулся к месту возле Чана, который с любовью улыбнулся им. Вдвоем они буквально делили один стул, но никто из них не был против. - Я был настолько очевиден? – спросил Хёнджин, искренне задаваясь этим вопросом. Младший подумал пару секунд над ответом, прежде чем покачать головой: - Нет, просто я был полон надежд. Думал, это я был очевидным, но, оказывается, нет. - Тогда я рад, что ты сделал первый шаг, - сказал Хёнджин с улыбкой, поднимая их сцепленные руки и целуя тыльную сторону руки младшего. Его взгляд поймал кольцо Чонина, которое тот часто носил, и он подумал, могли ли они наконец начать носить парные кольца, но его мысли были прерваны возмущенными возгласами мемберов по поводу его милого жеста. - Первое правило: никаких публичных проявлений любви, - крикнул через стол Джисон, за что тут же получил недовольные взгляды, потому что сам он был не из робкого десятка. Парень поднял руки в свою защиту: - Ладно-ладно, публичные проявления — это круто. Они милые или типа того. Хёнджин сильнее сжал руку Чонина и засмеялся, задаваясь вопросом, когда будет их следующий поцелуй.