Отставной майор, который влюблён в лучшего друга

Обыкновенный московский вечер: уже давным-давно стемнело, похолодало. Дорога домой превращалась в сущий ад: пробки в 14 баллов. Как тебе такое, Илон Маск? А ещё - сегодня пятница. Везде творится какой-то кошмар: пробки, распродажи, акции, и быстрые сборы на дачу. Куда же русскому человеку без дачи? Именно эти люди - виновники почти всех этих 14 баллов. Все куда-то едут, спешат. Эта атмосфера не коснулась только одного человека - Артура Рыжего. По приказу начальства, за отставным майором ФСБ с суицидальными наклонностями следил Родион Панкратов. Они и так были лучшими друзьями, А сейчас у них появилось больше времени для того, чтобы проводить друг с другом. Артур, конечно, был бы не против выйти в окно, но, зная, что скоро придёт его любовь, терпеливо ждал его возвращения. Так себе подарок, мужчиной влюбиться в натурала: они же всё геев боятся. Думают, изнасилуют, гады. А Родион, вдобавок, ещё и очень ветренный: сегодня - одна любовница, завтра - другая. Спит с тремя почти в одно время. Местный Казанова, Дон Жуан. Хотя, чему удивляться, что в него всё влюбляются: он почти под два метра ростом, широкоплечий, накачанный, с аккуратной растительностью на лице, длинноволосый. Почти на всех пальцах - белые кольца. Чёрный хеликс. Зубы - белые, кроме правого клыка который был золотым. Белые цепи на ошейнике, на браслетах, на брюках. На спине - крупная татуировка. В такого "добермана" грех не влюбиться. Хоть Родион похож на Артура, они всё равно разные. Артур два метра восемь, тоже широкоплечий, накачанный. У него прямые черты лица. Весь покрыт шрамами. На левой половине лица красовался один из самых глубоких шрамов. Он проходил почти от середины лба, и немного не доходил уголка губы. На правой щеке - тройная царапина. На правой стороне грудной клетки красовался глубокий, крупный тройной шрам. Пониже - две крупные царапины, очерчивающие кубики пресса. На левой стороне живота - шрам в форме креста, с чуть ниже - зашитая рана. Ноги были покрыты редкими, обрывистыми царапинами разного размера и разной формы. Внутренняя сторона бёдер, руки, щиколотки, бока - были изрезаны бритвой самим отставным майором. Но несмотря на всё увечия, он всё равно был очень красив. Рыжему уже наскучило листать ленту в соцсетях. Он знает, что примерно через полчаса приедет Родион. А может, даже раньше. Мысль о том, что скоро отставной майор увидит своего любимого мужчину, хоть и такого недоступного, постоянно грела его фантазию. Правильно говорят: не лезьте к тихоням. Артур - тот ещё извращенец, хотя по нему и не скажешь. Его фантазия смогла бы дать фору многим порнорежиссерам, если бы случилась такая перепалка. Мысли не давали покоя: перед глазами иногда появлялся Родион: уж больно сильно заскучал Артур. По телу пробежался небольшой холодок. Внезапный, резкий прилив сил, и одновременно с ним - тяжесть внизу живота. Постепенно, крайняя плоть начинала твердеть. Самовнушение оказывало очень сильное влияние на состояние Рыжего. Тот решил сделать себе приятно: сел на кровать и опёрся спиной об стену, раздвинул ноги, насколько смог, и врубил свою фантазию на максимум, начиная ласкать себя рукой. Ему повезло, что пока в квартире никого не было, и он мог спокойно играть с собой, не опасаясь спалиться. А может быть, он и хотел спалиться перед Родионом. Кто знает. -Гха-ах... Р-Родион... Мгх... Ох-х, с-сука... Пока Рыжий представлял обнажённого лучшего друга, его правая рука ласкала затвердевший член. Для своего возраста Артур очень быстро возбудился. Кое-кто много смотрел порно на разных сайтах, и пробовал на себе ласки, показанные в тех видео. Он несильно сжал головку члена, и по телу пробежал приятный разряд: как небольшие судороги. Артур успел сдержать стон от неожиданных, но столь приятных ощущений. Довольный откинул голову, и закатил глаза. Рыжий облизнул два пальца, и стал смазывать головку. Он был везде чувствительным, ведь постоянных партнёров не было, и поэтому даже прикосновение влажными, холодными пальцами вызывали очень приятные ощущения. Холодная слюна приятно морозила кожу на интимном месте: любой ветерок заставлял майора тихо посмеиваться. Это было очень приятно, и очень щекотно. Рыжий любит, когда его дразнят. Особенно, с таким удовольствием. Он предпочитает растянуть прелюдию. Длинные, рыжие волосы приятно ложились на широкие плечи, иногда щекоча владельца, чему тот был несказанно рад. -Мгх... Р-Родион... К-как же я т-тебя люблю... Т-ты не представляешь... А-ах... Левой рукой он поддерживал основание, а правой - поглаживал головку подушечками пальцев. Едва он чувствовал, что начинает течь - прикрывал уретру большим пальцем. Дразнил сам себя, не давал удовольствия здесь и сейчас. Ласкал только головку, затуманивая разум. Сжимал-разжимал основание члена, пытался проникнуть ногтем в уретру, щекотал отросшими ноготками головку, вблизи самого уязвимого места. Последнее ему нравилось больше всего: от мягкой, нежной щекотки, да ещё и в этом месте - разум терял своё значение. На самом деле, он сам не понимал, как ещё держится, и не стонет в голос. Хочется прекратить мучить себя таким образом, и довести себя до оргазма, но нет: уж очень сильно он любит, когда его дразнят. Щекотка - то что нужно для того, чтобы дразнить. -Ха-ах... Родион... Что же ты д-делаешь со мной, а? Мгх... Рыжий расплылся в довольной улыбке: левой рукой он сжимал-разжимал уже саму головку, а правой рукой продолжал себя щекотать. Ему было очень трудно сдерживать себя от дёрганий и от крика, но он терпел. Казалось, что ещё одно мгновение, и он кончит. Но нет. С каждой секундой он возбуждался ещё сильнее, сам того не ожидая. -Ах-ха-а-х... Т-твою то мать... Гх... Р-Родион, з-знал бы ты, к-как мне хорошо... А-ах... Казалось, что время остановилось, что никого в этой вселенной не было, кроме Артура. Эти прекрасные ощущения перемешались друг с другом, и постепенно сводили отставного майора с ума. Рыжий понимал, что минута - и он изольется. На этот раз он прекратил себя дразнить, и собирался как можно скорее достичь оргазма. Мужчина сорвался уже на грубость. Уже не было сил себя дразнить. Он чувствует: ещё одна секунда, и он точно кончит. Внезапно, очень громко кто-то вставил ключ в замочную скважину, и начал быстро поворачивать ключ. Артур вздрогнул от неожиданности, и посмотрел сначала на свой дикий стояк, потом в сторону коридора. Времени на решение было очень мало. Как назло, в глазах резко потемнело: то ли от внезапного нервоза, то ли от недостигнутого оргазма. Напуганный взгляд падал то на член, то на коридор. Дыхание сбилось окончательно. Рыжий спохватился, и быстро спрятал своё хозяйство под обтягивающие боксёры, кое-как успел натянуть серые, домашние штаны, и, для маскировки, схватил телефон, и лёг на спину. Член до ужаса пульсировал, и не давал Рыжему мыслить в полную силу. Дверь со скрипом поддалась. Родион, когда зашёл, сразу снял обувь, повесил лёгкую куртку, и крикнул: "Арту-ур, я вернулся. Надеюсь, ты не скучал там без меня". Панкратов даже и не догадывался, чего он с одной стороны лишил лучшего друга своим приходом, а с другой - чего подарит. Панкратов застал Рыжего в спальне: тот лежал на спине, скрестил ноги, и смотрел в телефон. Если быть проще, то находился в привычной для себя позе. Родион кинул чёрный рюкзак на пол, чем смог привлечь внимание Артура. Реакция была предсказуема: они всего лишь поднял глаза на несколько секунд, а потом снова уткнулся в телефон. Из-за дикой эрекции он то и дело сильно вздрагивал, после стискивал зубы для заглушки стонов. Панкратов тоже лёг на кровать, и посмотрел в экран телефона Рыжего, который тот за секунду выключил. Отставной майор только сейчас смог додуматься, что он мог бы просто пойти в туалет, и всё было отлично. Но нет: теперь он, до ужаса возбужденный, чувствительный из-за недостигнутого оргазма, так ещё и смущённый появлением возлюбленного. Сейчас объект его обожания находится буквально в нескольких миллиметрах:он положил голову на его плечо. Тёплое дыхание сводило беднягу с ума: это горячее, немного мокрое ощущение в районе шеи стояло на контрасте с тем, как член тёрся о края нижнего белья. Мысль, что Родион наблюдает за Рыжим не давала тому покоя: не хотелось в его глазах показаться извращенцем. Когда это горячее дыхание было слишком сильное для шеи Рыжего, тот едва заметно прогибал шею, как бы уворачиваясь. Каждое движение отдавалось сильной пульсацией в причинном месте. Складывалось такое ощущение, что это была уже проверка на выносливость. -Эй, Артур, ты чего это такой зажатый, а? - протянул майор, потершись лбом о плечо собеседника. -Я н-не зажатый... Тебе п-показалось... - Рыжий, для вида, взял телефон в руку, и пытался отвлечься, и хоть как-то заглушить безумное возбуждение. По лбу то и дело скатывались капельки холодного пота, которые, хоть и очень неприятно морозили кожу, но всё-таки очень сильно возбуждали. -А давай ты не будешь мне врать: я всё-всё-всё вижу, и чувствую.... - Родион усмехнулся после своей фразы, чем окончательно (нет) засмущал беднягу, которому уже, наверно было не очень хорошо от безумного возбуждения. Панкратов убрал телефон из рук своего лучшего друга, и положил одну ладонь на его живот. Через секунду он уже залез проворными руками под толстовку, и стал медленно водить пальцами по подтянутому животу Артура. Смущению отставного майора не было предела: его мало того, что ласкали прямо сейчас, можно сказать, ублажали, так ещё и смотрели непонятно куда. А Родион внимательно следил за реакцией лучшего друга: то, как он краснеет, и отворачивается. Возможно, Панкратов смог заметить возбуждённое состояние мужчины, и хотел уговорить его на "то самое". А мнение Артура, естесственно, никто спрашивать не стал. Когда проворные пальцы зашевелились быстрее на очень чувствительном месте, Рыжий вздрогнул, укусил себя за внешнюю сторону ладони, и стал как можно быстрее убирать руки назойливого мужчины от своего живота. Вот тут-то и началось веселье: Родион, для вида, недалеко убрал руку, а потом сменил положение, и сел на колени. Приподнял руки, и быстро зашевелил пальцами в воздухе. Припугнуть отставного майора у него получилось: бедняга стал быстро закрывать свой торс руками, отползать на другой край кровати. Крайняя плоть стала очень сильно пульсировать, чего, конечно, Рыжий и ожидал. Но всё равно было такое ощущение, что он не выдержит этого. Видя на себе этот хищный, проворный взгляд, дьявольскую улыбку, открывающую вид на всё его прекрасные, белые зубы, и один золотой клык, Артур будто таял, как мороженное. А видя то, как проворные пальцы бегают по воздуху, извращенец представлял их у себя на боках - на самом щекотливом месте. Мысли о том, что сейчас отставного майора будет мучить щекоткой объект его обожания никак не помогали облегчить безумную тяжесть внизу живота. Хотя, может быть, что Рыжий сам был бы не против отдать контроль такому прекрасному мужчине, кто же знает. "Т-твою то мать... Если он хоть что-то заподозорит... Если он увидит... А если он... Б-блядь... У него такие красивые пальцы... С-стоп... Если он начнёт меня щекотать, то я точно этого не выдержу! Ладно, я сам виноват, что так легко чуть не пропалился, но... Чёрт, он с каждой секундой всё ближе во мне... Надеюсь, он немного повеселится, а потом успокоится. М-может быть мне тоже это очень понравится... " - мужчина таращился на ловкие пальцы, которые быстро-быстро шевелились в воздухе, и с каждой секундой становились всё ближе и ближе к манящему торсу. Рыжий, хоть и не хотел, чтобы его мучили, но демоны в душе желали обратного: чтобы привязали, рот заткнули, полностью раздели, и стали долго, сильно щекотать, иногда прерываясь. Чтобы сначала отставной майор безостановочно кончал, а потом - чтобы молил о том, чтобы излиться. Он хотел, чтобы его очень сильно мучили, иногда прерываясь, чтобы нежно поласкать очень чувствительную кожу пером, или кисточкой. Извращенец, конечно, мечтать мог о чем угодно, но в реальности ему было сложно даже просто поговорить со своим возлюбленным, не то чтобы упросить на такое... Панкратов резко прижался к Рыжему, запустил шаловливые руки под его толстовку, и абсолютно бесстыдно и безжалостно защекотал очень чувствительную кожу подушечками пальцев и ногтями. Кожа Артура привыкла к ударам, пыткам, но никак не к ласке или щекотке. А вдобавок, его тело ещё не достигло оргазма, поэтому стало ещё чувствительнее. Проворные пальцы бегали по изрезаным в мясо бокам, по рёбрам, по подтянутому животу, оставляя после себя приятный холодок. Артур захохотал, как ненормальный, задёргал ногами, и перевернулся на живот, когда удалось пнуть лучшего друга. А тот навалился всём своим немалым весом на беднягу, и защекотал его ещё яростнее, иногда на рёбрах, иногда под ними. Рыжий настолько сильно зажмурил глаза, что из них потекли слёзы. Он судорожно отбивался от объекта обожания, старался ударить его, или поцарапать. Бедняга с трудом сдерживал себя, чтобы не застонать, или, что ещё хуже, излиться прямо на его глазах. Как только проворные пальцы добрались до подмышек, Артур уже начинал визжать от невыносимого ощущения. А Панкратов был очень доволен собой: именно его пальцы заставляли Артура смеяться и визжать, как маленького ребёнка. -А кто это у нас так сильно боится щекотки, А? Кто сейчас визжит, как девчонка? - приговаривал Родион, не сбавляя бешеного темпа ласки. Мужчина не мог и слова выговорить, пока его так сильно, извращенно мучили. -Ах-ха-ха-ха-ах, отпусти-и-и!.. Да т-ты меня, ах-ха-ха, в м-могилу свести решил, ж-животное! - кое-как смог выдавить Рыжий. Тяжесть внизу живота стала намного отчётливее, пульсация усилилась в несколько раз, хотя, казалось бы, куда? Внезапно, Родион поставил Артура так, что пятая точка отставного майора была вверху. Панкратов прижался к Артуру, и на этот раз уже начал щекотать его живот. Бедняга завизжал от действий лучшего друга, и затряссяя сильнее, понимая, что это его ещё сильнее возбуждает, и медленно подкатывает к оргазму. А вдобавок, его сильно прижали, не давая возможности двигаться, и вынуждали мучиться от безумного возбуждения, и от самогó ощущения очень сильной щекотки на мягком месте. Руки мужчины были буквально в нескольких сантиметрах от стояка лучшего друга. -Воу, а я и не знал, что ты такие звуки издавать умеешь. - Панкратов засмеялся вместе с лучшим другом, слушая то, как бедняга иногда повизгивал от смеха, пинался и сильно дёргался. -Отпусти-и-и-и! Пха-ха-ха-ха, ну п-перестань, а... Аргх! П-пусти, ах-ха-ха, я в туалет хочу!!! - мужчина никак не мог не обращать внимания на то, что с этого ракурса его стояк виден со всех ракурсов, даже через одежду. Внезапно, Родион схватил Артура по-другому: правой рукой прижал его к себе, а левой рукой грубо тискал живот бедняги, в перерывах нежно щекоча пальцами, едва касаясь покрасневшей от истязаний коже. Панкратов смог почувствовать то, как невероятно твёрдый орган упирается ему в руку, и отчаянно пульсирует. На секунду, он даже подумал, что ему просто показалось, но, когда мужчина сбавлял скорость и силу ласки, он понимал, что пора прекратить себя обманывать: Артур до ужаса возбуждён. Родион прекратил его мучить, и ослабил хватку, напоследок нежно погладив его живот. Отставной майор дрожал так сильно, что иногда от этого поскрипывала кровать. Рыжий лёг на бок, отвернувшись от лучшего друга, и старался как-нибудь прикрыть эрекцию внушительных размеров. -Артур, ты ничего не хочешь мне сказать? - Родион присел к собеседнику поближе, положив свою ладонь на его плечо. Тот замялся, когда услышал вопрос, и поспешно отвернулся. -А... Я... Это... К-короче, извини, а... Да т-ты вообще, по-моему, совсем ума лишился! Н-нахер тебе понадобилось меня щекотать... - Рыжий закрыл лицо ладонью, стараясь не смотреть на любые действия лучшего друга. -Ну извини, а. Ты просто постоянно такой угрюмый, и грустный. А я решил тебя повесилить. Да и тем более, это мне кажется забавным, что ты, в таком возрасте, и с таким телосложением, так бурно реагируешь на щекотку. Буквально от любого прикосновения пищишь. -Это н-ни капли не забавно! Т-ты хоть понимаешь, что чуть до истерики меня не довёл меня, а?! Гх... Л-ладно, извини, что заставляю слушать тебя о том, как мне плохо... - Артур уже приготовился выслушивать лекции о том, какой он извращенец, и что фу таким быть. -А почему ты сейчас извиняешься передо мной? А вдруг я решу тебе помочь? - Панкратов развернул к себе голову лучшего друга, и убрал его руку с глаз. -П-правда? Ты не шутишь? С-серьёзно? - в ответ майор только кивнул, положил ладонь на его бедро, и мягко похлопал. Артур расплылся в довольной улыбке, и, вздрогнув, сменил положение, и сел ближе к лучшему другу. - А т-тебя даже не смущает, то, что, мы, как минимум мужчины... И... И... М-мне 41 год... А тебе 45... - Рыжий смущённо уставился себе в ноги, не понимая, что сейчас ему надо делать: сопротивляться, или позволить ему воплотить свои ласки в жизнь. -Слушай, тебе правда охота всю жизнь играть только со своей рукой, и проводить время в одиночестве, солнышко? - Когда отставной майор услышал, что его назвали "солнышко", всё, что осталось от его души начинало таять. Не было сил уже терпеть и это вечное одиночество, и это безумное возбуждение. Рыжий позволил Панкратову воплотить ласки в реальность, когда понял, что время изменить личную жизнь пришло. Рыжий уже не верил всему, что происходит: его любовь согласилась на то, о чём отставному майору и подумать было стыдно. Он стал судорожно целовать любимое тело, прогибаясь то ли навстречу ласковым рукам, то ли навстречу к горячему телу. Пришло время снять верх: Родион с лёгкостью стянул с себя футболку, и кинул её в сторону, не обращая внимания на её траекторию полёта. Его подтянутое, прекрасное тело со здоровым оттенком кожи сразу привлекло внимание лучшего друга. Это тело было идеалом для отставного майора. Рыжий медлил: всё его тело было покрыто глубокими, страшными шрамами, которые, хоть и не болели, но никак не заростали. Фигура Артура была просто безупречна, шрамы всё же вносили свои поправки в восприятии тела. Отставной майор старался при возможности прятать всё свои увечия под одеждой, но сейчас, когда он понял, что в данном случае его не осудят, просто смирился, и позволил себя разглядывать. Родион старался не смотреть на бока и предплечья, изрезанные в мясо. Кожа отставного майора была немного грубая, невероятно бледная с нездоровым оттенком. А ещё эти волосы на груди... На самом деле всё это смотрелось более-менее гармонично, и, в данном случае, действительно можно было сказать, что волосы на теле украшают мужчину. Конечно, Рыжему и было до жути стыдно, но с каждой секундой он понимал, что это его сводит с ума. То, как Панкратов осторожно дотрагивается своей ладонью до его ключиц, а потом так медленно ведёт рукой вниз, задевая затвердевший сосок, сводит беднягу с ума от прекрасных ощущений, которые отдаются маленькими искрами по всему телу. В ответ Артур одной рукой нежно мял плечи лучшего друга, и, не в силах справится с смущением, уставился себе в колени. Наконец-то они могут прикасаться друг к другу без риска получить фингал, они могут делать друг другу приятно без лишних вопросов, они могут целовать друг друга до того, как они не начнут задыхаться. А пока они сидели на кровати, рядом, и осторожно пробовали на ощупь кожу друг друга. Родион взял контроль, уложив Артура на кровать, перевернув его на спину, и не сильно прижав его, страстно целуя в губы и в шею. На обкусанных губах следы зубов Рыжего перемешались со следами зубов Панкратова. Шея отставного майора была покрыта крупными поцелуями и засосами. Его лучший друг то нежно целовал, иногда посасывая очень нежную кожу на чувствительном месте, то нетерпеливо кусал, после проводя по месту укуса языком. Он заставлял отставного майора задыхаться, постанывать, иногда даже скулить от столь приятных ощущений. Любое прикосновение к обессиленному телу вызывало сильную пульсацию в причинном месте. Неожиданно для себя, Артур стал тереться бёдрами о тело Родиона, сам того не ожидая. Крайняя плоть пульсировала так, что уже было безумно больно от этого ощущения. Казалось, что Рыжий сойдёт с ума от этого безумного возбуждения. Он не стонал, он... Сдавленно постанывал прямо в поцелуй. Родион чувствовал сильный стояк не только у лучшего друга, но и у себя. Не размыкая влажного поцелуя, Родион стянул сначала свои джинсы, а потом и домашние штаны Артура. Панкратов разомкнул поцелуй, и, на пару секунд отдалился, чтобы посмотреть на безупречный вид отставного майора. Рыжий застонал, не сдерживая себя, когда почувствовал, как его соски начинают облизывать, целовать, покусывать, иногда покручивать между пальцев. Его отросшие ногти несильно впились в спину лучшего друга: уж очень сильные были ощущения. Все эти ласки заставляли Артура прогибать спину навстречу то ли ласковому языку, то ли проворным пальцами. С одним соском Родион играл пальцами, а другой - нежно посасывал, иногда совсем незаметно прикусывал, оставляя едва заметные красные пятна. В это время пальцы левой руки мягко бегали по рёбрам, заставляя отставного майора кусать себя за губы и сжимать одеяло, чтобы не застонать, или не засмеяться. Казалось, что Артуру хватит этих прикосновений, чтобы кончить, но чего-то не хватало. Родион стянул с себя и с лучшего друга бельё. Наконец-то эрекции Рыжего больше ничего не мешает, и он может позволить себе немного постонать в голос, раздвинуть ноги, насколько позволяет растяжка (вернее, её отсутствие), и попытаться снять безумное напряжение, снова начав ласкать себя рукой. Панкратов взял его за запястья, и прижал сверху от головы лучшего друга. А тот немного поёрзал, и требовательно выгнул спину навстречу своей любви, недовольно зашипев. Родиона полностью удовлетворила такая реакция, и мужчина осторожно прижал его к изголовью кровати. Артур не сопротивлялся, и не захотел менять их положение. Донельзя набухший член требовал незамедлительные ласки. Рыжий откинул голову назад, и позволил Панкратову целовать шею, грудь, соски, живот, и иногда поглаживать крайнюю плоть. Внезапно, он отстранился, и зачем-то полез к тумбочке. -Р-Родион... Гх... Т-ты чего... Всё ч-что ли? - устало промямлил Артур, с трудом найдя силы для того, чтобы открыть глаза. -Секунду, сейчас презик найду... - мужчина стал торопливо искать средство защиты, другой рукой начиная гладить бёдра лучшего друга. Родион быстро открыл коробку, и после некоторых манипуляций натянул средство защиты на себя. Он налил себе на пальцы немного смазки, и немного смазки растёт около нужного места. Рыжий вздрогнул: хоть мужчину и сразил страх, он всё равно не сопротивлялся, и позволял себя растягивать, иногда даже пытался сам насадится на палец. Артур сдавленно стонал, когда чувствовал внутри себя ловкие пальцы. От осознания того, что он не сможет кончить от этой ласки отставной майор усиливал громкость своих стонов и скулений. Родион действовал максимально мягко: сначала дал привыкнуть к одному пальцу, потом начинал им двигать. Стоило мышцам смягчиться, как он добавлял второй палец, и, в конце концов, растягивал третьим, не спеша двигая ими по всей длине. Параллельно он ласкал слух лучшего друга успокаивающими фразами, и нежно гладил наружнюю сторону бедра. Хоть Панкратов только недавно понял, что его чувства взаимны, он успел как-никак привязаться к Рыжему, и хотел подарить самые приятные ощущения. Родиону было до слёз больно смотреть на всё глубокие шрамы, на изрезанные предплечья. На то, как Артур распотрошил внутреннюю сторону бёдер. Но эти шрамы делали отставного майора таким, какой он есть. Когда Панкратов достаточно растянул лучшего друга, он приставил немного набухшую головку ко входу. Рыжий болезненно вздрогнул, и от страха попытался отползать, но его мягко остановили, и успокоили. Артур дрожал, как осиновый лист. Пульсация уже была болезненной, и терпеть это было невозможно. Отставной майор сильно занервничал, когда понял, что с ним собираются делать. Туман в голове и безумное возбуждение только усиливали панику. -Артур, а это у тебя вроде не первый раз? Ты вроде говорил, что тебя очень давно... -Н-нет... Это было п-против моей воли... Давай будем считать, что это мой п-первый раз, ладно? - отставной майор кое-как смог поднять взгляд на объект обажания. В ответ лучший друг нежно поцеловал его в лоб, и тихо проговорил: "ладно, пусть будет так, как тебе нравится". Панкратов очень медленно вошёл почти на целую головку, и остановился, дав время привыкнуть им обоим. Рыжий выгнул спину, болезненно вздрогнул, и кое-как сдержал себя от неаккуратного стона. Ему было очень трудно хоть как-то мыслить, двигаться, и даже просто дышать. Член распирал беднягу изнутри. Из его золотых глаз покатились две небольшие слезы, пальцы намертво вцепились в одеяло. Первые моменты ощущения члена в пятой точке были не очень приятными. Это было немного больно, и странно. Отставному майору ещё предстоит привыкнуть к этой сладкой боли. -Артур, пожалуйста, раздвинь ноги пошире. Мне немного трудно, когда ты пытаешься сжать меня коленями. - Родион постоянно сохранял зрительный контакт с лучшим другом, и иногда поворачивал его голову к себе. -Я н-не могу... Мгх... Ты же знаешь об отсутствии растяжки у меня... Гх... - Артур обессиленно задрожал с новой силой, когда почувствовал, как пытаются проверить его растяжку - Ай-ай, б-больно! А-ах... Д-да оставь ты их в покое, чёрта с два, а... -Да ты узкий во всех смыслах этого слова, дружище! - Родион поморщился, когда стал медленно входить дальше, и чувствовать, как его крупный размер очень сильно сжимают. Он уже понял, что Рыжему надо просто потерпеть первые муки, а потом дать очень многого. Панкратов медленно вошёл по самые яйца. Безумная дрожь напоминала по ощущениям удары электрическим током. Рыжий вцепился в спину лучшего друга, глухо постанывая. С каждой секундой оба сходили с ума: одного распирало изнутри с невероятной силой, а второго - дико сжимало. Мужчины пока оставались в том же положении, пытаясь привыкнуть к ощущениям. Холодные капли пота стекали с разгоряченных тел без перерыва, и от этого было то ли приятно, то ли немного щекотно. Постепенно, Артур становился не таким уж и тесным. От этого обоим было проще: Рыжему хоть и было несколько больно, но сейчас ощущение пропало, да и Панкратову было намного проще, когда его никто не сжимает. Бедняга с трудом терпел беспощадную эрекцию: от неё будто в животе что-то свело, и с каждой секундой всё сильнее и сильнее напрягало. -Артур, ты не против, если я начну двигаться? - Родион мягко развернул голову лучшего друга к себе. -Аг-га.. Давай, т-только не резко... - Рыжий потупил взгляд, и болезненно вздрогнул. -Скажешь, если будет слишком больно. Панкратов начал очень медленно двигаться, в одном темпе. Его лучший друг испуганно выпучил на него глаза, когда почувствовал малейшее движение изнутри. Отставной майор кое-как выровнил темп дыхания, когда чувствовал, как его начинают медленно разрабатывать изнутри. Безумная дрожь Рыжего вынуждала обоих пока не спешить с набором темпа. Но Панкратов даже и не думал торопить события: он терпеливо ждал, когда Артур привыкнет, и ему будет скорее приятно, чем больно. Постепенно ощущение боли сменялось каким-то другим, неизведанным для отставного майора чувством. Бедняге хоть и было малость неприятно, но он продолжал подчиняться лучшему другу. Безумное возбуждение усиливало всё ощущения. -Р-родион... Мгх... М-можешь двигаться н-не много быстрее... Я уже н-не могу терпеть... -Хорошо-хорошо, только скажи, если будет слишком больно. -Не томи, а... Я сейчас с ума сойду... Панкратов немного прибавил темп, но двигался всё также мягко и нежно. Стоны Рыжего были уже не от боли, а от накатывающего приятного ощущения. Родион, сам того не замечая, постепенно давил на простату всё сильнее и сильнее. Стоны Артура уже были не болезненно-обрывистыми, а блаженно-долгими. Отставной майор больше не стеснялся своего немного хриплво и грубого голоса. Вскоре стоны Рыжего стали более раскрепощённыии: Панкратов начал ногтём поглаживать крайнюю плоть по всей длине, параллельно сильнее надавливая на простату. Теперь это было не просто необычно, но и очень приятно. -Тебе не больно, а? А то ты так громко стонешь... Я надеюсь, ты сейчас не сдерживаешь криков... -Мха-ах... Н-нет всё хорошо. П-продолжай. Гх... Буду рад, если ты будешь двигаться быстрее... -Как скажешь. Панкратов послушно прибавил в темпе, и блаженные стоны Рыжего становились всё громче и громче. От настолько сильных ощущений из его глаз невольно покатились слёзы. Иногда он грубо толкался в руку лучшего друга, требуя бóльших ощущений. А Родион и рад был стараться сводить его с ума: он стал облизывать козелок уха, прикусывал мочку, иногда томно шептал лучшему другу что-нибудь на ухо. Для Артура такое комбо было просто незабываемым: с одной стороны ему постоянно стимулировали простату, с другой - ногтём поглаживали головку члена, так ещё и за ухо нежно кусали. От таких ощущений отставной майор вскоре начал кричать, не в силах держать себя. Он так разомлел, что и двух слов связать не мог. Рыжий смог только выгнуть спину, вцепится отросшими ногтями в спину лучшего друга, откинуть голову и блаженно стонать, высунув язык. Честное слово, Артур сейчас выглядел как шлюха с тремя вибраторами во всех дырках. Отставной майор окончательно перестал стесняться, втянул лучшего друга в смелый, страстный поцелуй, и сам насаживался на член, стараясь одновременно толкаться в его руку. Несмотря на отсутствие опыта даже в поцелуе, Рыжий не отступал: требовал сделать ласки сильнее. Ещё несколько минут назад отставной майор требовал прекратить любые прикосновения, а сейчас уже готов на всё, лишь бы прекратить эти мучения. У него никак не получалось кончить. Чего-то не хватало. -Хах, Артур, видел бы ты себя и своё выражение лица. Я тебя никогда таким не видел. -Гх-а-ах... Н-не томи! Т-ты хочешь меня с ума свести?! Р-роди... Кха?! Т-ты ч-чего? Панкратов, внезапно, прекратил терзать простату Рыжего, и отстранился, излившись на живот лучшего друга, за мгновение сняв средство защиты. Невозможно передать словами, что было написано на лице у Артура: прямо сейчас его опять чуть не довели до оргазма, а потом опять кинули. Отставной майор не собирался с этим мириться, уже начал было что-то говорить, но внезапно Родион... Примкнул губами к разгорячённой головки члена лучшего друга, и стал медленно работать губами. Рыжий застонал снова, выгнул спину ещё сильнее, и вцепился руками в мягкие, длинные тёмно-каштановые волосы лучшего друга. Панкратов не заглатывал полностью: он ласкал только головку. Сжимал-расжимал её губами, пытался заползти языком в уретру, и просто облизывал диаметр. Одной рукой он поддерживал основание, а другой - медленно и едва заметно царапал его живот. Артур понял, что он кончает. -Гха-ах... Р-Родион, я сейчас кончу! Б-блядь! - в ответ на беспомощные вопли Панкратов усиливал силу своих нежных движений. Отставной майор хотел было отстраниться от лучшего друга, но он так разомлел от ласки, что с трудом мог даже говорить. Каждая секунда подкатывала его к долгожданному оргазму. С каждым мигом тело становилось всё чувствительнее. Панкратов, чувствуя, что его лучший друг скоро кончит, усилил ласки, и попробовсл заглотить если не полностью, то хотя бы половину огромного полового органа. Рыжий даже подумать не мог, что сейчас его ублажает любовь всей его жизни. Артур наслаждался каждым моментом, который он проводил рядом с лучшим другом. Все моменты от их начала знакомства и до сегодняшнего дня врезались в память. Отставной майор не верил тому, что сейчас происходит: главный Дон Жуан всего здания ФСБ, ярый натурал, и просто 45-летний мужчина Родион Панкратов сейчас заставляет кончать своего лучшего друга: отставного майора той же специальности, изуродованного глубокими шрамами, с суицидальными наклонностями, кучей воображаемых друзей и просто с душным характером Артура Рыжего. Прошло несколько секунд. Отставной майор застонал ещё громче и протяжнее, сильнее вцепился пальцами в мягкие волосы, и, собрав остаток сил, толкнулся в рот лучшему другу, наконец-то излившись, и ловя самый жаркий оргазм за всю свою жизнь. Панкратов отстранился от него, и вытер первой попавшейся тряпкой с их обессиленных тел капли смазки и спермы. Отставной майор предался сну прямо в этой позе, правда, наконец-то разогнул ноги. Родион сел рядом, и молча наблюдал за спящим лучшим другом. Можно сказать, их личная жизнь вышла на совсем новый уровень. Пару минут посидев так, Родион осторожно укрыл беднягу тяжёлым одеялом, и заботливо перевернул его на левый бок, как он любит спать. Теперь ему и самому предстоит привести себя в порядок после их милой встречи. А вот что будет дальше, это уже совсем другая история.