Шрамы на моём теле

Вики

Держа амулет скрытия в руке, я стояла посреди одной из улиц Нью-Йорка. Дом отца находится в Колумбус — это столица штата Огайо. Ехать туда на машине два с половиной часа, а учитывая то, что мне можно находиться на Земле не больше двух часов, пятнадцать минут из которых потратила на выполнения задания, я не знала как поступить. Даже если бы у меня работали крылья, я бы всё равно не полетела, так как они не функционируют, когда мы спускаемся сюда. В мою голову пришла просто гениальная идея, когда я увидела Мотоцентр. Стуча каблуками высокой платформы, я побежала прямиком туда. — Здравствуйте, вам чем-нибудь помочь? — вежливо спросил меня консультант, как только я зашла в магазин. — Да, я бы хотела приобрести самый мощный мотоцикл, — пафосно выдала, не имея ни гроша в кармане. — Конечно, — парень с радостью повёл меня смотреть товар. — Вот, это Agusta F4 CC. Максимальная скорость мотоцикла — триста пятнадцать километров за час. Разгоняется за три секунды. Имеет мощность в двести лошадиных сил. Я элегантно провела ладонью по чёрному топливному баку транспорта и спросила: — Цена? — Сорок тысяч долларов, — лицо консультанта было безупречным. Я резко остановилась, приоткрыв рот от услышенного. Не думаю, что он продаст мне его за красивые глазки. «Мы можем влиять на людей, и они делаю всё, что мы хотим. Только это не так уж и легко, как кажется», — сказала когда-то мне Мими, что дало маленькую надежду. В любом случае, у меня нет вариантов. — Я готова купить его, — смело заявила парню. В таком деле главное быть уверенным в себе. Ну или хотя бы делать имитацию. Консультант, не ожидая такого быстрого ответа, широко улыбнулся. Я подошла к нему впритык и, положив ладони на плечи, заглянула в серые глаза. — Купи мне этот мотоцикл. И давай обойдёмся без формальностей, — мои слова звучали твёрдо и чётко. Парень смотрел на меня пустым взглядом, а потом произнёс роботским голосом: — Конечно, всё что желаете, — и ушёл. Я стояла не двигаясь и не понимая сработало или нет. Через пару минут консультант вернулся. — Прошу. Удачной езды, — положив мне в руку ключ, он удалился. Я в неверии смотрела на металлический инструмент в своей руке. Интересно, почему так легко получилось? Это странно, если считать, что я непризнанная только как девять дней. Во мне смешивались чувства недоумения и радости. Я взглянула на только что преобретённую покупку и улыбнулась. Видимо, я действительно очень сильно постаралась и мотоцикл теперь мой. Выкатив его на улицу, я сняла туфли и босыми ногами стала на асфальт. Затем села на двухколёсное транспортное средство и вставила ключ в замок зажигания, прокручивая его. Рев мотора при нажатии на педаль приятно зазвенел в ушах, вызывая хищную улыбку. Я уехала, оставляя после себя лишь одинокую пару чёрной обуви на обочине дороги.

* * *

Стрелка спидометра начала потихоньку опускаться с отметки двести. Дорога в нужное место заняла пятьдесят минут, и всё это время в моём сознании стоял родной двухэтажный особняк таким, каким я его видела восемь лет назад. Но сейчас перед глазами я наблюдаю совсем незнакомый дом. Весь дворик зарос травой, которая успела засохнуть, фасад здание был жутко грязным и облезлым, в некоторых окнах выбиты стёкла. Босыми ногами я ступаю с мотоцикла на колючий асфальт и оттягиваю короткое платье вниз, задумчиво смотря перед собой. Я точно знаю, что отец, что бы ни произошло, не покинул бы этот особняк. В нём хранятся очень много воспоминаний с мамой, от которых он не может убежать. Или я ошибаюсь…

Январь 2015 года, продолжение

Маленькое рисовое зёрнышко сейчас находится в моём животе. На пятой недели беремености происходят первые удары сердечка малыша. Я трепетно смотрю на свой ещё плоский живот. Кончики пальцев аккуратно проводят по коже, будто боятся лишний раз задеть её. Хочется выть от безысходности, сильно и долго. Хочется трощить всю мебель, которую я только вижу на своём пути. Хочется сдирать с себя шкуру, выливая при этом тонны слёз. Хочется сойти с ума и исчезнуть. Хочется, но я держусь за последнюю волосинку разума. Мой тонкий пальчик постукивает по электронному тесту, на котором светятся две полоски, ещё раз напоминая о событиях, произошедших пять недель назад. Эти две полоски кричат о том, какая несправедливая может быть жизнь. Рядом лежит листочек бумаги, на котором написано место, дата и время. «Клиника Кливленда, 28 января в 12:30», — оповещает меня чёрная паста на белом листе про решения отца. Аборт… Этот момент я оттягивала, как могла, но дальше этого делать нельзя. Мой любимый папочка совсем не дал право выборы, в общем, как и всегда. Но он ещё не знает, что то давление, которое он оказывает на меня, пошло совсем не в ту степь. Последние события изменили моё световидение. Я не буду той пай-девочкой-отличницей, не буду подстраиваться под чужие указания. Я сама способна построить жизнь и уже сделала свой выбор. Сегодня двадцать восьмое января — день, когда я должна прервать беременность, убить невинный плод во мне, который оставил тот урод. Но ни сегодня, ни завтра, и не в ближайшем будущем я это не сделаю. У меня совсем другие планы. Неспешно выхожу из комнаты и направляясь в сторону кухни. Каждое движение ещё отдаётся ноющей болью между ног, а жёлтые пятна по телу говорят, что недавно на их месте были фиолетовые гематомы. Мне уже значительно лучше, но мозг продолжает пускать кадры из того жуткого подвала. Персен немного спасает меня от этого, но всё же эти таблетки не сильно помогают забыться. Захожу в белоснежное помещение для приготовления пищи и вижу тридцатилетнюю женщину с фартуком вокруг поясницы, которая тщательно вытирает столешницу. Это Сара — наша домработница и по совместительству секретарша отца. После смерти мамы мужчина ни разу не вышел из дома, поэтому решил устроить свой рабочий офис тут. За какими-то делами в городе он посылает своих работников. Я никогда не любила его такой образ жизни, потому что отец всегда был в особняке. Именно по этой причине я часто проводила время либо в своей комнате, либо в парку неподалёку. — Сара, принеси кофе, — слышу какой-то резкий голос отца в телефонном селекторе на кухне. — Сейчас, — женщина тут же ответила ему и поставила небольшую чашку в кофемашину. Я мысленно усмехнулась, потому что более подходящего момента начать производить мой план в жизнь может и не быть. Худые пальцы моей руки прикоснулись к дизайнерской вазе с цветами и «случайно» толкнули её вниз. Дорогой хрустать разбился на миллион мелких осколков, а розовые лепестки пионов на полу украсили эту картину. Сара тут же испуганно обернулась и торопливо подбежала ко мне. — Ты не поранилась? — она начала заботливо осматривать мои руки. — Нет-нет. Можешь прибрать это? — Конечно. Пока она ушла в кладовку за веником и совком, я приблизилась к уже наполненной стакану с кофе и вытянула из кармана штанов приготовленную маленькую баночку с измельчённой таблеткой фаназепама — сильного снотворного. Это лекарство выписал мне мой врач по причине того, что ночью я не могу спать из-за кошмаров, где вижу всё тот же подвал и те же зелёные глаза переполнены жестокостью. Белый порошок летит в тёмный кофе и потопает там бесследно. Сладких снов, папочка.

Наше время

— Дочка, чего так смотришь на дом? Хочешь найти кого-то? — отдалённо знакомый сиплый голос заставил вздрогнуть от неожиданности и вырваться из омута воспоминаний. Внимание моих глаз приковал седой мужчина с палочкой в руках. Чёрные добрые глаза, тонкие губы, горбатый нос, морщинистые руки и британский акцент. Это же… — Мистер Питерсон? — тихо спросила я своего бывшего соседа, не веря глазам. Я так и знала, что этот чудной старик переживёт всех на свете и даже меня. — Чего-чего ты сказала, дочка? — он сощурил глаза и подставил одно ухо ближе к моему лицу. Единственный человек, которому я благодарна за детство — это мистер Питерсон. Он жил напротив нашего дома и я часто бегала к нему играть. Самая добрая персона из всех, кого я знаю. Жены и детей у него не было, поэтому он всегда был рад моей компании. От него веет тёплом и уютом. Я никогда не рассказывала мужчине о том, что творится дома. А это и не нужно. Мне просто достаточно было находиться с ним рядом, чтобы чувствовать себя хорошо. — Кхм… Я ищу Гарри Уокера. Насколько мне известно, он жил в этом доме, — сказала громче и головой указала на заросший бурьянами особняк. — Ох… Гарри, Гарри, — старик трагично покачал головой. — Боюсь, милочка, ты его не найдёшь. Брови поползли вверх в немом вопросе. — Он умер семь лет назад, — пояснил мистер Питерсон, опираясь об деревянную палочку и внимательно смотря на меня. Горло будто сдавили проволкой, а ноги перестали чувствовать землю под собой. Я сделала шаг назад и врезалась спиной в сиденье мотоцикла. Слова бывшего соседа крутились в моём сознании, разрушая иллюзию, которую я успела построить вдали от этого дома. Последние восемь лет моей жизни на Земле с отцом меня связывала лишь фамилия. Все остальные связи я без сожаления оборвала, не желая иметь хоть что-то общее с мужчиной, для которого я была лишь убийцей своей матери. — Дочка, ты как? — старик чуть приблизился, с испугом глядя на моё состояние. — Я… Как он умер? — слабо спросила, неотрывая взгляда от своих босых стоп. — Инфаркт… Сначала потерял жену, потом и дочь ушла. Сердце просто не выдержало. Из-за меня… Умер из-за меня… Неужели после изнасилования он действительно пересмотрел своё отношения ко мне. Неужели волновался? Миллион вопросов и ноль ответов. — Тебе уже лучше? — заботливый голос соседа проник в уши, напоминая, что я не одна. Легонько кивнула, стараясь заглушить чувство вины, которое всегда появлялось, когда речь заходила за отца. — Кем тебе приходится Гарри? — Уже не важно… — А по-моему важно, — с издёвкой сказал бархатистый голос позади меня. Я резко обернула голову и увидела знакомые бордовые крылья, хозяин которых скрести руки на груди, испытывающе рассматривая мою фигуру. — Люцифер? — сердито спросила, приходя в себя и буровя его взглядом. — Ты что-то хотел? Мистер Питерсон глядел то на меня, то на демона, а затем развернулся со словами: — Не буду вам мешать, молодые люди. Сын Сатаны перевёл свой взгляд на него и с отвращением сказал: — Люди? Не оскорбляй меня так, — но старик уже ничего не слышал. Я дёргала ногой, еле скрывая своё раздражения ко всему происходящему. — Что ты здесь делаешь, Люцифер? Он посмотрел на меня с ноткой веселья в глазах и дьявольски улыбнулся одной стороной лица. — Проходил мимо и увидел непризнанную, стоящую возле какого-то дома в свой первый день полёта на Землю, та думаю, поздороваюсь что-ли, а то невежливо как-то получается, — злорадно сверкнув глазками, демон с любопытством покосился на мою руку, в которой я нервно крутила амулет скрытия. Заметив его взор, я спрятала руку за спину. — Допустим. Что дальше? — Знаешь, — начал Люцифер, неспеша подходя ко мне, — кража амулета — это очень серьёзное преступление. Думаю, Кроули не слишком сильно обрадуется, узнав, что сама дочь Серафима сотворила такую подлость. Я сердито сжала кулак сзади, потому что он прав, и это бесит. Самое ужасное, что я ничего не могу ответить этому адскому гаду. — Что ты хочешь? — произнесла я самый логичный вопрос. Сын Сатаны довольно улыбнулся кончиками губ, делая последний шаг ко мне почти вплотную. — Ну не знаю. Всё таки нарушение правил — это не шуточки, — он сделала вид, что размышляет. — Я подумаю, — и начал уходить. О нет, дорогой, меня такой ответ не устраивает. Я схватила его за рукав чёрной хлопковой рубашки и заставила остановился. Демон с интересом повернулся ко мне. — И как это понимать? — возмущённо спросила я, неотрывая свою руку от него. — Это значит, — наклонился он ко мне и прошептал в лицо, — что ты должна мне желание. Я истерично усмехнулась. Ещё чего! — Ты за кого меня принимаешь? Я тебе девушка на побегушках или кто? — Именно, — равнодушно ответил он. — У тебя нет другого выбора, Непризнанная. Его красные, такие манящие к себе глаза цвета огня смотрели в мои карие, почти чёрные, как холодная и глубокая ночь. Небольшая щетина на скулах и подбородке добавляет харизмы, которой и так через край. Пара чёрных прядок волос свисали в области лба. Мне так и хотелось убрать их пальцами и зачесать назад. Какие жуткие мысли… — Хорошо. Я выполню твоё желание, и после этого ты от меня останешь, — сказала, немного успокоившись. — Любое? — лукаво спросил Люцифер, удовлетворённый мои ответом. — Нет. Сначала я подумала, что демон начнёт спорить и говорить о том, что я должна сделать всё, что его душе угодно. Но он лишь усмехнулся и легонько кивнул, отходя от меня. Это немного удивило. Через несколько секунд над нашими головами появился водоворот. Сын Сатаны протянул мне руку, покрытую непонятными для меня татуировками. Я посмотрела на неё, не решаясь вложить свою маленькую ладошку, а затем и вовсе сделала шаг назад, давая понять, что я никуда не пойду отсюда. Люцифер нахмурился и остановил действие водоворота. — Нет? — Нет. — Куда? — Не твоё дело. Закончив короткий диалог, я развернулась на голых пятках и начала идти туда, куда задумала. Через несколько секунд услышала уверенные шаги сзади. Остановилась и обернулась. — Куда? — такой же вопрос задала идущему за мной демону. — Не твоё дело. Это прикол такой? Люциферу уже пора записать видео под названием: «Взбесить Вики Уокер за три секунды Челлендж!» Я продолжила идти, стараясь не думать об этом долбящем мне голову дятле.

* * *

Спустя минут семь я почти дошла до назначенного места. Демон двигался за мной хвостиком, отчего каждую секунду хотелось закатить глаза и затопать ногами. В один момент я не выдержала и гневно повернулась к нему. — Тебе делать нечего, что ты ходишь за мной, как маньяк? — В точку, — ни одна часть его лица не дрогнула. — Знаешь ли, интересно понаблюдать за дочерью Ребекки. Я плотно сжала губы, услышав такое родное и одновременно совсем чужое имя. Молча развернулась обратно и зашла на небольшую территорию с ужасно гнетущей атмосферой. Кладбище — это миллион скелетов под землёй, которые когда-то были людьми, имели мечты и цели, близких людей. Кто же знал, что эти совокупности костей могут превратиться в ангелов или демонов на Небесах. Моя изначальная цель была навестить отца и я её выполню. Спустя минуту хождения мимо белых надгробий я нашла три нужных. «Гарри Уокер», «Ребекка Уокер» и «Виктория Уокер» было выбито на граните. Вся семья наконец-то в сборе…

Январь 2015 года, продолжение

Помещение, в котором мои слёзы, истерики и гнев видели лишь бежевые стены, теперь было пустым. Кровать с отделкой из кожи, обширный шкаф-купе с громоздким зеркалом, практичный рабочий стол из агарового дерева и много современной техники останутся в моей памяти и этой уютной, надеюсь, бывшей комнате. В последний раз выхожу из неё и направляюсь в роскошный кабинет отца. Он встречается меня плохо проветриваемым запахом табака и благоговейной тишиной. Голова мужчины лежит на огромном столе, а недопитое кофе вытекает с лежащей чашки, окрашивая документы в коричневый цвет. Тихо прохожу и смотрю на его спящее лицо. Впервые вижу его таким умиротворённым, когда брови не хмурятся при виде дневника, когда бледные губы не сжимаются в тонкую линию при моих попыток узнать больше о матери. Аккуратно достаю из кармана своей кожаной куртки небольшой кусочек дактилоскопического скотча. Прикладываю его к большому пальцу правой руки отца, которая свободно свисает внизу, и бережно снимаю. Отпечаток готов. Затем сажусь на корточки и открываю самый нижний ящик итальянского стола. Вижу мини-сейф на полке. Как хорошо, что однажды я зашла без стука в кабинет и, ничего не подозревая, обнаружила тайник. Тогда мужчина меня наказал, но сейчас я понимаю, что это того стоило. Датчик отсканировал отпечаток, и стальная дверца открылась с щелчком. Я судорожно закрыла глаза и начала прислушиваться. Вроде не проснулся. Подняв голову вверх, я убедилась в том, что отец лежит, как убитый. Сердце расслабленно разжалось, после чего я блаженно выдохнула. Далее мои худые пальцы начали торопливо перебирать документы, но ничего важного я там не увидела. Стопки долларов стремительно уходили из ящика для хранения в мою приготовленную небольшую сумку. Через две минуте в сейфе лежала лишь одинокая стодолларовая купюра, оставленная на память об этом прекрасной дне. Выходя из злосчасного и страшного моему сердце кабинета, который за пятнадцать лет мне стал как зал суда, где каждый день выносили приговоры и давали наказания, я взглянула на расслабленное тело отца и хмыкнула себе под нос. Как давно я мечтала сбежать отсюда. Видно, мечтам всё же суждено сбываться. Я начну новую жизнь со своим ребёнком далеко от этого особняка и буду счастлива. Да, именно так и будет! Выбегаю на улицу, захватив с собой два чемодана с самыми важными вещами и сумку, набитую крупной суммой денег. Жёлтое такси уже ждало меня около ворот. — Вики? — непонимающе спросила Сара с метлой в руках, оглядывая мои вещи. — Мистер Уокер знает, что ты уезжаешь? Я остановилась возле машины и позволила водителю положить чемоданы в багажник. — Нет, — вполголоса ответила я, качая головой. — Но… — Позволь мне уйти, прошу… Женщина стояла с ошеломлёнными глазами и растерянно рассматривала меня, а затем медленно кивнула. Сара начала работать в этом дома, когда мне было десять лет. За это время она увидела и услышала многое: ругань отца, мои приступы истерии, синяки по телу, красные глаза после бессонницы, частые потери сознания, молитвы о помощи. Я знала, как сильно женщина хотела мне помочь, но ей было нельзя. Отец угрожал, что если она кому-то что-то скажет или сделает, то сильно пострадает не только она, но и её семья. — Береги себя, — еле сдерживая слёзы, молвила она. Я благодарно улыбнулась и крепко обняла её. — Спасибо, — прошептала на ухо и отстранилась, заглядывая в глаза. — Отец очнётся только завтра утром, а сейчас ты можешь идти домой. Сара кивнула, вытирая рукой солённую жидкость с щёк и подбородка. Спустя минуту автомобиль со мной уехал на встречу новой жизни, моей прекрасной новой жизни.

Наше время

— Иронично смотреть на свою же могилу, правда? Я и не заметила как Люцифер оказался сзади меня. Наклонившись к уху, он тихо прошептал: — Может цветочки положить? Мои зубы сжались так крепко, что ещё немного и они сломатся друг об друга. Бесчувственный! Какой же он бесчувственный... Может у него вместо сердца камень? Он же видит моё состояние и специально пошёл по пятам, чтобы надавить на больное. Издевается! Я резко повернулась, отчего мои распущенные волосы хлеснули его по лицо. Люцифер на секунду прикрыл глаза, а затем открыл, и я смогла увидеть недобрый красный огонёк в них, но даже это меня не остановило от потока слов: — Ты просто ужасен! Тебе наплевать на людей! Думаешь лишь о том, как сделать больно. Я не заслуживаю такого отношения к себе только потому, что я — дочь Ребекки. Ты не знаешь меня и никогда не узнаешь! Ты даже не в силах понять, что творится в моей душе. А знаешь почему? Да потому что бездушное существо никогда не поймёт боль других, — я тыкала ему пальцем в грудь по мере того, как поднимался мой голос. Злые карие глаза смотрели в его красные безмятежные. Демон всё так же стоял немного наклонённый и рассматривал моё сердитое лицо. Это продлилось несколько секунд, а затем он выровнялся и поправил воротник своей рубашки. — Ты права, у меня нет души. Я же сын Сатаны, забыла? — совершенно спокойно он отреагировал на мои слова. — Оправдываешся за счёт отца? — я укоризненно посмотрела на него. Мне нужен был ответ, поэтому я развернулась и босоножьем решила уйти с кладбища, но крепкая рука демона сильно сжала мой локоть, отчего я болезненно скривила лицо. — Если я и позволил тебе пару раз подерзить мне, это не значит, что ты имеешь право делать это когда тебе вздумается, — грубо промолвил он мне на ушко, обжигая горячим дыханием кожу. — Ты, убогая девчонка, не будешь решать, что мне говорить и делать. Последи лучше за своим острым язычком, а то, поверь, я могу найти ему применение в другом месте, — резким движением Люцифер оттолкнул меня от себя, из-за чего я упала спиной на белый гранит со своим именем. Я растерянно наблюдала как его фигура пропадает в водовороте. Он просто взял и кинул меня, как... как какой-то мусор в урну. Да пропади ты пропадом, сын Сатаны!